Часть 26. Цена вопроса

      Благодаря увеличившемуся резерву, заучивание тренировочных связок значительно ускорилось. Если раньше Яну банально не хватало сил и приходилось ловить себя в разгар процесса, чтобы не истратить больше, чем следует, то теперь эта проблема перестала быть актуальной. По срокам выходило, что ожидать экзаменационного испытания ему предстояло недели через полторы-две, однако, в этих вопросах, к счастью, наставник был более чем лоялен. И если ученик признавался, что не чувствует себя готовым, то господин Геер не настаивал на сдаче. Хочешь — сдавай, основной теоретический курс ты закончил, не хочешь — не сдавай, готовься дальше самостоятельно. Проблема состояла в том, что никто никогда не знал точно, с чем ему предстоит столкнуться. Точно могли сказать только две вещи: во-первых, испытание предполагает смертельную опасность, а во-вторых, пересдач не предусматривалось. Факт «во-вторых» исходил из факта «во-первых». И с одной стороны, Ян считал это пугалкой, поскольку некоторое беспокойство о своих подопечных господин Геер все-таки демонстрировал. А с другой, все еще свежи были воспоминания о последствиях покушения на Ри.       Было кое-что еще неуловимо тревожащее его с момента той страшной ночи. Но как Гард не мог определить причину своего беспокойства, так и Ян не понимал, на чем основывалось его смятение. У него даже мелькала мысль, что на него тоже наложили отсроченное проклятие, которое не выявишь, пока оно не сработает, вот только вероятность, что кто-то решит повторить выходку Аарона была слишком мала. К тому же Ян давно уже приобрел привычку выходя из спальни перепроверять наличие оберегов. Учитывая его достаточно скромные навыки, большинство из них были примитивными и, не столько на защиту, сколько на оповещение об угрозе.       — Ян?       Ян отвлекся от «Манипуляций чувствами», которую в последнее время штудировал вдоль и поперек. Книга, кстати весьма скромного объема, как раз была рассчитана на руны второго-третьего порядков, так что практичный Ян использовал ее больше для отработки тренировочных цепочек. Он в принципе очень любил совмещать приятное с полезным: а так и чары новые выучил, и задание для наставника отработал. К тому же в конце книги была предложена удобная таблица соответствий для того, чтобы впоследствии можно было переложить чары на руны более высоких порядков. Практического смысла в этом Ян видел мало: ни на что, кроме как на скорость использования, это не влияло. Одно дело сплести цепочку из двух десятков рун, а другое — из четырех.       «И снова, лень — основополагающий фактор!» — думал Ян, высчитывая, что эта скорость каста все той же манипуляции на подмену эмоций будет теперь стоить чуть ли не в три раза больше дра. По крайней мере теперь уже было понятно, почему объем резерва так принципиально важен для местных. Зачем запоминать сложные комбинации рунных цепочек? Активировать и запомнить руны старших порядков куда проще, пусть это и будет стоить дороже.       На сегодняшний день его успех работы с этими чарами ограничивался тем, что он научился активировать их без непосредственного физического контакта с реципиентом. Правда, Яну было доступно пока только расстояние в полтора-два шага, да и возникающая связь была очень хлипкой, но он обоснованно гордился уже и этими результатами. Гард, которому пришлось выполнять роль добровольного лабораторного кролика, признался, что вмешательство, как таковое, не ощущается. И сходу сообразить, что произошла подмена практически невозможно. Однако от участия в дальнейших экспериментах уклончиво отказался. По его словам, после того, как ученик приступит к изучению рун третьего порядка, ему становится доступен еще один класс для отработки чар, которые требуют подопытного. Единственным минусом было то, что манекены просто сигнализировали о том, сработала рунная цепочка или нет, чем, кстати, и было обусловлено стремление Зака «по-дружески» использовать в качестве «добровольцев» более слабых учеников.       — Да? — Ян вопросительно поднял голову, искренне недоумевая, что от него могло потребоваться Рею. Тот в последнее время стал еще более отстраненным, чем обычно. Он как будто существовал вне этого места: передвигался незаметно и тихо, смотрел сквозь собеседника, сам становился каким-то невыразительным и прозрачным. Яну, когда он смотрел на него, постоянно невольно приходили на ум пациенты хосписа. Рей склонил голову, глядя на строчки выцветающих на бумаге рун, и невпопад заметил:       — Ты не думал, что у нас отбирают память для того, чтобы освободить место под бесчисленное количество рунных цепочек?       — Я не думал об этом в таком ключе, — признался Ян, — господин Геер изначально сказал мне, что руны это буквы, а чары — слова. Я относился к ним как к изучению нового языка.       — Мне это кажется неверным, — серьезно моргнул Рей, — особенно, если учесть, что некоторые последовательности рун взаимозаменяемые.       — Синонимы? — невинно напомнил Ян.       Рей на это слегка пренебрежительно пожал плечами.       — Замена работает в одну сторону. Руной старшего порядка ты заменишь целую строчку более слабых, но это не всегда одна и та же строчка. А еще, это не работает, если делать наоборот.       — Думаю, ты не учитываешь то, что старшую руну окружают какие-то другие руны, которые тоже оказывают на нее влияние, — начиная чувствовать себя странно и почему-то очень неудобно, что он сейчас ведет с Реем такой совершенно не свойственный их общению диалог, предположил Ян, — к тому же вариант с «наоборот» работает, но тогда цепочки действительно надо делать гигантскими — вопрос же не только в том, что говорит руна, а еще и в том, какое количество дра она в себе несет. В этом не видят смысла, поэтому сложные чары и не раскладывают в нижних порядках.       — Хм, может ты и прав, — покладисто кивнул Рей и замолчал. Ян почувствовал себя еще более неловко.       — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — не выдержав молчания, осторожно спросил он. Не просто же так Рей к нему подошел. Да и теория рун — тоже странная тема для обсуждения.       — Возможно, — эхом отозвался Рей, задумчиво опуская взгляд на столешницу. Ян тоже машинально посмотрел вниз, пытаясь сообразить, что он там разглядел, но ничего кроме тщательно отполированного дерева не увидел. Возле них даже призраки не вертелись, — все зависит от того, что ты выбрал, когда тебя привязали к алтарю. То же, что и все, или правду?       — Второе, — не стал скрывать заинтригованный Ян, — а что?       — Свобода воли — одно из первых и самых сильных моих заблуждений здесь, — туманно отреагировал Рей, — звучит красиво, вот и неудивительно, что все попадаются в эту ловушку. Да, Ян, ты можешь мне помочь. Мне нужна правда от господина Геера.       — Э-э-э…       Рей сделал странное движение пальцами, как будто подзывал официанта, однако вместо этого, к нему в ладонь с легким свистом прилетела пузатая черная книга с металлическими уголками. Юноша положил ее на стол, и Ян вздрогнул, прочитав название: «Проклятия и пытки: удержание живого в неживом». В голове снова возник образ подземелий Геертвиля и страшное зеркало-консерва в одной из темниц.       — Я хочу, чтобы ты спросил его, если я использую предложенный в данной книге рецепт, удержит ли это мою болезнь?       Ян сглотнул, непонимающе поднимая глаза на собеседника.       — Опухоль, Ян, — еле слышно выдохнул Рей, подзывая к себе стул поближе, — она росла и убивала меня, я уже был безнадежен, когда попал сюда. Но господин Геер как-то остановил ее. Голова больше не болит, я не отключаюсь. Теоретически, сейчас мое состояние должно было быть близко к овощу: метастазы довольно быстро распространялись на гипоталамус и лимбическую систему, но я все еще могу сохранять внимание и испытываю эмоции. Моя опухоль со мной, но уже не растет. Наставник сразу предупредил меня, что здесь я не найду лекарства, впрочем, учитывая отсталость этого мира, это и неудивительно. Но магия позволяет заморозить болезнь. Главное, найти способ. Мне кажется, что я его нашел.       Ян недоверчиво посмотрел на «Проклятия и пытки». На его взгляд, это был очень странный источник, чтобы искать в нем способ лечения. Он машинально открыл книгу на середине и тут же закрыл. Похоже, тот, кто рисовал эти гравюры, был таким же сумасшедшим садистом, как и автор книги.       — Да, — оценил его гримасу Рей, — это литература больше во вкусе Зака, впрочем, у него я эту книгу и увидел. Кстати, не уверен, что случайно. Но это частности. Если ее автор нашел способ останавливать работу органов человека, оставляя его при этом живым, (исключительно, чтобы доставить ему лишних мучений, конечно), то, возможно, и я смогу этим же способом не давать своей опухоли расти.       — Мне не сложно спросить, — кивнул Ян, — правда, я не понимаю, почему ты не сделаешь этого сам. Господин Геер хорошо к тебе относится, он не стал бы врать.       — Относился бы хорошо, он дал бы мне решение сразу, — неожиданно жестко отрезал Рей, — а не поставил бы срок в полгода. Не забывай, где мы, Ян. Пока у меня нет рецепта, я зависим от него. Так что нет, он не скажет мне правды. Это во-первых. А во-вторых, обстоятельства, при которых я увидел эту книгу и понял, для чего она, слишком… наиграны? Это может быть очередной западней. Я поверю, что в этом мое спасение и в лучшем случае прокляну сам себя, а в худшем — загоню в еще большую кабалу. Нет, мне нужен гарантированно честный ответ.       — Хорошо, — немного поразмыслив согласился Ян. Мотивы Рея казались ему странными, а с другой стороны, пусть он и не знал всех подробностей, но от кого могла быть такая «наигранная» подсказка? От самого Зака? Тот был слишком прям для подобного. Ри закидывает крючки на будущее? Или Дан, который понимал Рея лучше всех, а уж призрак, занявший его тело, куда дольше знал библиотеку, — только надо очень хорошо сформулировать вопрос и обдумать, как мы будем его задавать. Свои сегодняшние вопросы я уже потратил.       На самом деле, Ян просто перестал фиксироваться на них. Очень часто во время уроков, как ему казалось, он задавал значительно больше отведенных ему трех вопросов и получал на них ответы, на которые не было смысла врать. С другой стороны, иногда, когда что-то было ему особенно любопытно, господин Геер мог осадить его, напомнив, что лимит исчерпан. Из чего Ян заключил, что если наставнику самому интересна тема разговора, он ответит и на три, и на пять, и на десяток вопросов. Если же тема была из числа «скользких», лорд Геертвиля вел строгий учет.       — Я так понимаю, что ответ тебе надо услышать самому, пересказ с моих слов тебя не удовлетворит, — вопросительно уточнил Ян. Рей на это согласно кивнул, — в кабинет он нас двоих не пустит, ловить его по коридорам бессмысленно, — продолжал рассуждать Ян, — значит, остается одно — спросить при всех в столовой.       — И лучше за завтраком, — мнительно попросил Рей.       — Ты просишь у меня помощи, но при этом все еще не доверяешь мне? — чувствуя себя героем фильма «Крестный отец», со смешком заметил Ян. К его удивлению, Рей абсолютно серьезно кивнул.       — Я отблагодарю тебя за твою помощь в любом случае. Но последний человек, которому я доверял здесь, отдал свое тело призраку. Ты же слишком открыт, Ян, — тихо сказал он, впервые за весь разговор глядя не сквозь собеседника, а прямо Яну в глаза, — а в этом месте это куда подозрительнее, чем быть самому по себе или гадить исподтишка.       — Ясно, — Ян разочарованно отвел взгляд, — сформулируй вопрос так, чтобы он подразумевал конкретный ответ, и запиши его. Я задам его завтра за завтраком.       Рей облегченно выдохнул и взмахом ладони отправил книгу куда-то вглубь библиотеки. Ян ощутил острый укол зависти. Что это? Усложненная левитация? Телекинез? Как книга помнит место и не путает маршрут? Явно же Рей не поддерживает зрительного контакта, просто активирует ту цепочку, которая отвечает за то, чтобы конкретный предмет вернулся на конкретное место. Может, это какая-то сложная манипуляция: ставится метка, которая поддерживается магией носителя, прописывается изначальный маршрут…       «Так, стоп! — дал себе мысленный подзатыльник Ян, — это Рею тут жить, а ты и ножками сходишь за книжками, не переломишься!»       — Что ты хочешь взамен? — снова бесцветным голосом спросил Рей, и Ян ощутил, как он напрягся. Это, конечно, было немного рискованно, но и спальня, и библиотека не трактовали попытку считать или повлиять на эмоции, как нанесение вреда. С другой стороны, чаруя, Ян и не ставил перед собой такую цель. Странно, но в отличие от спокойного Гарда и бурно-эмоционального Аарона, Рей ощущался еле-еле. Легкое любопытство, совсем минимальные опасения, зато море сосредоточенности. Ян не стал тянуть, понимая, что его молчание может быть трактовано неправильно.       — Заведи себе друга, Рей. Не ходи один, — серьезно ответил он, — не обязательно меня или кого-то из нас. Может, возьми под крыло кого-то новенького, не отравленного моралью этого мира, когда он появится, если не доверяешь нам. Только не будь один. Вот моя цена.