Часть 27. Придурок

      — Ученик Ян? Составите мне компанию?       Сегодня лазурная птичка выглядела особенно изысканно. На ней был какой-то странный насыщенно-синий наряд, отделанный белым кружевом, явно отражающий специфику местной моды. Сначала Ян решил, что это платье, пока Тина не сделала шаг, демонстрируя, что под распашной юбкой у нее строгие брюки того же цвета. Волосы девочки были уложены в какую-то сложную, замысловатую прическу, украшенную перламутровыми камнями. В таком виде Тина походила на старшеклассницу, надевшую на выпускной креативное платье с закосом на начало двадцатого века.       — Как прикажете, госпожа, — заинтригованно ответил Ян, подавая ей руку. Тина перехватила его на выходе из библиотеки, и он до сих пор не мог понять, как она умудряется следить за ним. Вряд ли к нему приставлен какой-нибудь сумеречник, который докладывает ей о каждом его шаге.       — Как ваши успехи? — негромко спросила девочка, неторопливо двигаясь в сторону коридора, который разделял правое и левое крыло Геертвиля. Судя по ее неспешности, Ян заключил, что наставник покинул поместье по каким-то своим делам.       — Пока не очень, — честно ответил он. Ян обнаружил и выписал себе уже достаточное количество книг, которые так или иначе предполагали работу с воспоминаниями. Однако чары на внушения и вмешательства подобного рода требовали знаний рун минимум четвертого порядка. Но даже не это беспокоило Яна больше всего. В конце концов, освоение нового — это всего лишь вопрос времени, Ри вон за каких-то полгода добралась до старших рун. Основная проблема состояла в том, что чтобы вернуть утерянное и не свести реципиента с ума, надо было отыскать рунную цепочку чародея, который скрыл воспоминания, и «выбить» основополагающие элементы. А в чужих плетениях Ян разбирался с невероятным трудом, даже если знал, куда смотреть и что искать.       — А мне вот есть, чем похвастаться, — утешительно улыбнулась Тина, — идемте, я покажу вам.       Зеркало выглядело именно таким, каким Ян видел его во сне. Высокое, овальное, в резной вычурной раме, на трех изящных ножках, делающих его похожим на огромный мольберт. Ян неверяще пробежался пальцами по затейливому цветочному орнаменту рамы, не зная, чему поражаться сильнее — тому, как быстро лазурная птичка добыла зеркало, или тому, что он уже его определенно видел. Таких совпадений не бывает. Призрак мог показать ему чужое воспоминание из темницы, но это было зеркало не из Геертвиля, а духи не могут покидать поместье, их держит алтарь. Где, в чьих воспоминаниях призрак мог его увидеть? Самой Тины?       — Но как? — ошарашенно спросил Ян, с недоверием оглядываясь на Мартишу. Та самодовольно сложила руки на груди.       — Я его выиграла.       — Простите?       — После того, как алая луна отдаляется, местное общество снова может позволить себе визиты, развлечения и все тому подобное. Считается приличным, если каждый Дом хотя бы раз в сезон дает прием, однако леди Каадвиля считается законодательницей моды и самой популярной женщиной местного общества. Поэтому, они принимают у себя чаще остальных, — начала рассказывать Тина, — юные особы, вроде меня, во второй половине вечера отсылаются в отдельную гостиную, а круг доступных развлечений весьма ограничен: сплетни, музыка, забавные артефакты, приглашенные артисты и, конечно, азартные игры. Взрослые играют на деньги и дра, кто-то — на услуги, молодое поколение — фанты, безделушки, но чаще на интерес. И, именно там младшая дочь лорда Каадвиля и проиграла мне свое зеркало. Пришлось, конечно, немного поинтриговать и, каюсь, кое-где смухлевать, но ведь главное — результат?       — Невероятно, — потрясенно выдохнул Ян, — а что господин Геер?       — Ничего, — лазурная птичка изящно повела плечиками, но затем ее лицо приобрело озадаченно-задумчивое выражение. Она невольно повторила вслед за Яном его жест, пробежавшись кончиками пальцев по завитушкам, украшавшим раму, а затем указала на стоявший в стороне диванчик, — он видел зеркало, но никак не отреагировал на его появление. А ведь это странно… Он же знал, что меня выцепили сюда через него, и тот факт, что оно снова у меня, явно выдает мои планы вернуться. А я — ресурс, фактически предмет будущей сделки. Разве опекун не должен приложить все усилия, чтобы не дать мне уйти? В чем его выгода вкладывать в меня силы и средства, если он гарантированно ничего с этого не получит?       Этого Ян не знал, но подобный вопрос приходил ему в голову и самому. По спине пробежал холодок нехороших предчувствий. Если исходить из того факта, что наставник не врал ему, то способ вернуться домой был доступен каждому ученику. И, учитывая местную систему воспитания чародеев, вряд ли Ян был единственным, кто бы не захотел оставаться в зеркальном мире. Теперь наступало время цифр. На то, чтобы освоить все двадцать восемь рун с головой хватит и года. Этого времени было вполне достаточно, чтобы, обладая пусть и ограниченным доступом в библиотеку, отыскать необходимую информацию о том, как снять привязку к алтарю и научиться ходить по отражениям. Куда сложнее обстояло дело с добычей зеркала, но и тут, как успешно доказала Тина, тоже были способы разобраться с вопросом. Так почему же за все тринадцать лет своей жизни Ян не мог вспомнить ни одного случая о триумфальном, но загадочном возвращении ребенка из той же комнаты, откуда он пропал, через год-два после его исчезновения? Люди пропадали и находились в других городах, а иногда и в горах, необитаемых островах или выживали в глухой тайге или джунглях. Воскрешались из мертвых, находились потерянные близнецы и перепутанные в роддомах дети, регулярно возвращались «похищенные инопланетянами», но ни разу, даже в самых диких историях, не упоминался другой мир и зеркала. Ну, хорошо. Объяснить происходящее и не быть при этом признанным сумасшедшим практически невозможно. Вероятно, эти вернувшиеся симулировали потерю памяти, но о ряде таких загадочных пропаж и возвращений точно бы хоть где-то, но упомянули. А если упоминаний нет, то может и возвращений не было? И потому господин Геер так спокойно отреагировал на появление чужого зеркала — он не боялся, что Тина найдет способ вернуться? Ученик или фест — неважно. Станет кто-то из них приемником Дома — тоже не имеет значения. В мире, где ради двух дра убивают детей, не могут позволить уйти тому, чей резерв выше двадцати. Не хочешь быть фестом, будешь сосудом для других. Тогда, получается, в тот самый первый вечер наставник ему солгал? И к чему тогда был этот спектакль с вопросами? Может и ритуал — своеобразное представление?       — Могу я применить кое-какие чары, госпожа? — пряча взгляд, спросил Ян, невольно поведя плечом из-за побежавших по спине мурашек. Сомнения холодили спину, ощущаясь ледяной змейкой сквозняка по коже. — Это не причинит вам вреда, я хочу посмотреть ваш резерв.       Мартиша удивленно вскинула глаза и хлопнула ресницами.       — Конечно, ученик Ян, — сказала она, — на мне нет артефактов, плетите свободно. Мне и самой интересно, если честно.       Тройная Эннлит ослепительно вспыхнула перед внутренним взором. Определение резерва Ян почему-то ассоциировал с измерением давления с помощью фонендоскопа. Только если в последнем надо было научиться фиксировать звук ударов сердца и сопоставлять это со значением на манометре, то, в случае с резервом — высчитывать число полных дра в потоке сил. Не так уж и сложно, если наловчиться, и нет ничего искажающего или скрывающего. Тина могла похвастаться всего девятью неполными дра. Если предположить, что на ней нет артефактов, а к алтарю, который забирает треть резерва, она не привязана, то число выходило каким-то слишком маленьким.       — Девять, — хмурясь, ответил девочке Ян, — если на вас нет никаких скрывающих чар, то это достаточно… скромный результат.       Особенно если учесть, что Тине не меньше четырнадцати, а прожила в Геертвиле она уже весьма долгое время. Делать ставку на такой ресурс было невыгодно даже с точки зрения Яна.       — То есть, — Тина неожиданно с облегчением выдохнула и улыбнулась, — я просто неперспективная, поэтому опекун не собирается мешать мне? Это очень облегчает дело! Конечно, он же не может отпустить меня открыто, этот дурацкий закон, ему надо сохранить лицо.       Ян медленно кивнул, стараясь удержать на лице нейтральное выражение. Тина говорила совершенно искренне, и ему вовсе не хотелось пугать ее своими опасениями и сомнениями. С другой стороны, ей не приходилось каждый вечер рисковать жизнью в Сердце Геертвиля, и не ее вжимало в каменные плиты столовой, когда всего в паре метров билась в муках избавляющаяся от пожирающего ее проклятия Ри.       — Да, наверное, вы правы, госпожа, — согласился Ян, надеясь, что голос звучит ровно, — значит дело остается за мной.       — Я буду искать способы, чтобы добыть ваше зеркало, — утешительно улыбнулась Тина, — к сожалению, даже разговоры на подобные темы в обществе не приветствуются. Но я постараюсь.       — Спасибо, — вымученно улыбнулся Ян.       Дальнейший разговор почему-то не клеился. Из головы не хотели уходить нехорошие мысли, стоявшее боком зеркало постоянно притягивало взгляд: почему оно ему знакомо? Зачем призраку так заморачиваться, чтобы погружаться в воспоминания лазурной птички, а потом внушать их самому Яну? Зачем господину Гееру врать ему с самого начала? Чтобы учился, развивал резерв и не рыпался? Если угроза изначально исходит от наставника, значит и Гард не настоящий защитник. Внедренный к остальным специально для того, чтобы снизить бдительность. И спасает нарочно, чтобы втереться в доверие. Отвлечься от этого навязчивого зуда не выходило. Ян нервничал, мялся, неловко отвечал на вежливые штампованные фразы Тины, и не мог понять, что с ним происходит.       «Да, соберись уже! Возьми себя в руки!» — раздраженно рявкнул внутренний голос, почему-то заставивший Яна вздрогнуть от неожиданности. Попытка отрезвить себя почему-то испугала еще сильнее. В какое-то мгновение Яну показалось, что он сошел с ума, а затем все снова встало на свои места.       — Вы сегодня задали опекуну очень странный вопрос за завтраком, — с легким любопытством заметила Тина. Ян внезапно испытал странное раздражение: интересно, так спроси напрямую, к чему эти разговоры вокруг да около?       — Это для Рея, — пояснил он, — он не мог набраться смелости задать вопрос сам, я просто ему помог.       Не объяснять же ей все эти нюансы с ритуалом. Который, возможно, полная чепуха. Но Рей — хитрый засранец, прикидывается слабым и убогим, а сам обыгрывает условия псевдоритуала в свою пользу. Ведь и правда, чего самому рисковать, вызывая на себя гнев наставника? Пусть Ян спрашивает.       — И зря, — серьезно ответила Тина, — не похоже, что опекун разозлился. Скорее, его это позабавило.       Перед глазами всплыло холодное и ничего не выражающее лицо наставника. Она что, слепая, или там через стол ничего толком не увидела? В каком месте там было «позабавило»? Сиятельный едва сдерживал ярость, вынужденный отвечать невыгодную ему правду при всех. Стоп. То есть ритуал все-таки…       Ян зажмурился, обхватывая пальцами виски. На лбу выступил холодный пот. Да что происходит?! Его прокляли? Да, наверное, прокляли. Обереги не сработали, значит, это кто-то из старших. Зак предпочитает физическое воздействие… Перед глазами замелькали лица. Аарон? Неблагодарный мерзавец решил «отблагодарить» за помощь? Гард? Ри? Кэсс? Рей? Обозлился на невыполнимый долг?       — Ученик Ян? Все в порядке? — обеспокоенно спросила Тина.       Ян поднял голову, поражаясь тому фальшивому участию на ее лице и этому неестественному беспокойству в голосе. И как он раньше не замечал? Она же просто использует его в своих целях! Нашла дурачка, наплела с три короба и…       Неожиданный звон сброшенных с комода изящных статуэток отрезвил. Кусочки фарфора разлетелись по комнате, а следом с полки с грохотом посыпались книги.       — Что за…? — удивленно спросила Мартиша, поднимаясь с диванчика. Но Ян уже сам все понял, срываясь с места и разворачивая зеркало, чтобы увидеть всю комнату. Он мгновенно узнал всех троих: притаившуюся за спиной и тут же начавшую таять, едва Ян бросил на нее взгляд, тень, и двоих других — тот самый призрак, который что-то нашептывал Аарону на ухо, и своего курносого знакомца. Последние, похоже, выясняли отношения вполне себе универсальным, видимо даже в потустороннем мире, способом — дракой.       «Что ты встал? Делай что-нибудь! Я их надолго не задержу!»       — Это призраки, — лихорадочно облизнув губы пробормотал Ян, решительно оборачиваясь к собеседнице, — двоим из них я изрядно насолил и, кажется, они пришли мстить… А кое-кто третий им мешает! Простите, госпожа, мне очень срочно нужно бежать!       — Да, конечно… — растеряно ответила Тина, но Ян уже не слушал ее, а мчался к двери.       Навязчивые опасения, дикие, несвойственные ему мысли и выводы, практически незаметный сквозняк по спине, «С тобой разговаривают призраки…», почему он этого не заметил? Да потому что сам давно уже разговаривал с призраком! «Куда ты денешься…», «Да соберись ты уже!». Даже тогда, когда тот перестал шифроваться под внутренний голос, Ян все равно ничего не заподозрил. Мозг засбоил на несколько секунд, а потом успокоил сам себя. И тогда курносый пошел ва-банк, привлекая внимание методом полтергейста: сбрасыванием книг и разбиванием вещей. Надо остановиться. Надо остановиться и спокойно подумать. Еще раз подойти к зеркалу и убедиться, что никакой тени за спиной нет. Принцип «Никому не доверяй» сейчас играет против него. Пока Ян торопится и мечется, он не может размышлять трезво, он становится уязвимым… Надо остановиться и взять паузу!       — Гард! — Ян буквально влетел в своего защитника, едва не сбив того с ног, не затормозив перед поворотом. Лицо Гарда сразу же облегченно разгладилось… Чему он рад? Яну угрожает опасность, а он счастлив? Ага, радуется открывающимся возможностям! Гад с синдромом героя…       — Я пришел так быстро, как смог. Что случилось? Прекрати паниковать, у меня от этого голова раскалывается! — сплетая что-то похожее на диагностическую цепочку, но на самом деле, очевидно, что нет, спросил Гард, с трудом переводя дыхание. Этот урод еще и смеет претензии ему выкатывать!       — Призраки! — чувствуя, что слезы подкатывают к горлу, всхлипнул Ян. — Я не могу от них избавиться, я понимаю, что это не мои мысли, но думаю их я! Они не уходят! Мне кажется, я сейчас сойду с ума. Стой! Нет! Не подходи ко мне!       Он был прав! Ну, конечно, он был прав! Уловив его слабость, Гард напал уже не скрываясь. Будь это все правдой, он бы не нападал, верно? Он бы поговорил, объяснил… Больно ударили по ушам рассыпающиеся осколками обереги. Ян машинально сплел новые, ему нужно было время, чтобы использовать что-то из своего арсенала для атаки, но шрамолицый не дал ему этого сделать. Он был сильнее и опытнее, он знал больше и, получив возможность добраться, наконец, до Яна не собирался отступать. Нет ничего хуже неудавшегося покушения. Гард оказался умнее этого слабака-Аарона, он доведет дело до конца. Значит, надо успеть первым, у Яна же тоже есть парочка козырей в рукаве?       Резкий толчок ударил в грудь, вышибая дыхание. Ян согнулся, пытаясь сделать вдох, и противнику этого оказалось достаточно, чтобы скастовать чары, которые мгновенно оплели его по рукам и ногам. Так и есть. Предатель торжествующе оскалился. А как ты хотел, Ян? Ведь именно так поступают со слабаками!       — Придурок, — не скрывая своего презрения, процедил Гард, — господи, ну какой же ты все-таки доверчивый придурок, Ян!