Часть 29. Ритуал отречения

      — Господин Геер, — дождавшись, пока наставник закончит с завтраком и приступит к кофе, но при этом еще не откроет аналог местной газеты, сказал Ян, чувствуя, как волнение снова подступает к горлу. Что интересно, когда он задавал вопрос Рея, он так почему-то не нервничал, — я хочу задать вопрос.       — Опять? — не удержавшись, брякнула Кэсс, а наставник, уже потянувшийся к подносу с газетой, насмешливо вскинул бровь. Тина вчера была права, а вот Ян, запутавшийся в шепоте призраков — нет. Лорда Геертвиля явно это забавляло.       — Входите во вкус, ученики? — спросил он. — Удивительно, что никто не додумался до этого раньше. Рей, ты меня приятно удивил. Задавай, Ян.       Рей смущенно кивнул и отвел взгляд. Ответом на вчерашний вопрос было уверенное «да». Большой радости Рей не демонстрировал, вприпрыжку по коридорам не скакал, но выглядел явно бодрее и, как-то… увереннее, что ли? Ян подозревал, что его вечная неторопливость и меланхолия были логичным следствием болезни. И дело было не в том, что опухоль частично «съела» его эмоции и чувства. Просто Рею было некуда торопиться и, как всякий безнадежный больной, он не привык радоваться и отдавать свое сердце напрасным надеждам. Поэтому сейчас, получив в руки осязаемую гарантию, он пока не понимал, что ему с ней делать.       Ян мысленно выдохнул, чувствуя, как затянуло в желудке, будто бы он собирался прыгать в ледяную воду с пирса.       — Ритуал отречения способен разорвать связь ученика и наставника?       В столовой неожиданно стало неуютно тихо. Ян ощутил, как на нем скрестились взгляды присутствующих: холодный — господина Геера, неверящий — Ри, напряженный — Гарда. Кэсс стиснула в пальцах вилку так, будто собиралась ее погнуть, Зак уважительно вскинул брови, а Аарон, наоборот, смотрел на Яна как на идиота. Только Ив не отрывал пристального взгляда от господина Геера. Плечо предупреждающе сжали ледяные пальцы.       — Да, — тяжело и веско прозвучал ответ, неожиданно гулко отразившись от стен.       — И, соответственно, связь с алтарем обрывается тоже? — продолжил Ян. Конечно, изначально договоренность была исключительно на один вопрос, но, покрутившись всю ночь в кровати без сна, Ян решился на второй. Где бы Ив ни вычитал про этот ритуал, который вероятно был спасением для них всех, нужно было перестраховаться. К сожалению, рассказывать подробности Ив наотрез отказался, заметив, что тот факт, что он просит Яна задать вопрос при остальных — уже величайшее одолжение с его стороны. Ян не стал настаивать, боясь спугнуть проклюнувшееся между ними доверие. Для умного и названия ритуала достаточно.       — Верно, Ян. Ритуал отречения обрывает все существующие связи между двумя. Соответственно, если один из них хозяин такого мощного артефакта, как Сердце Дома, эта связь обрывается тоже.       — Спасибо, господин, — выдохнул Ян, закрывая глаза и чувствуя, как его затапливает изнутри пьянящая и дикая радость. Нет, надо держать себя в руках. Подтверждение — это только первый шаг. Ритуал надо еще найти, всесторонне изучить, нельзя бросаться в омут с головой и…       Скрип отодвигаемого стула заставил его вздрогнуть. Ив решительно вышел из-за стола, уверенным, явно отточенным за много тренировок движением, создавая вокруг себя золотистую полупрозрачную сферу из вспыхивающих ленточек рун. Яну потребовалась секунда, чтобы сообразить, что он планирует сделать, но и это оказалось слишком долго.       — Ив, нет! Ты же… — господин Геер одним движением ладони оборвал его слова, снова лишив Яна возможности говорить. Мальчик машинально вцепился пальцами в лицо, ощущая непривычную гладкость там, где должны были быть губы. Чары, он же читал про эти чары, он знает, как их снять, надо немедленно остановить Ива, иначе…       — Его решение — его ответственность, — пристально глядя Яну в глаза, глухо сказал наставник и холодно оглядел остальных, — никому не вмешиваться. Этот ритуал — взаимодействие двоих.       И, не имея возможности противостоять прямому приказу, Яну оставалось только смотреть. А ведь тот факт, что Ив может захотеть немедленно воспользоваться ритуалом, даже не приходил ему в голову. Он даже мысли не допускал, что подобное можно провернуть так просто, без предварительной подготовки, не дожидаясь зенита голубой луны, обладая знаниями рун низших порядков и, что особенно важно, вне Сердца Геертвиля. Привязка была такой мучительно-болезненной, что и от отречения ожидалось нечто подобное.       — Господин Геер, сиятельный лорд, хозяин Дома Геертвиль, — Ив говорил сухо и четко, словно заучивал и репетировал свои слова заранее. Хотя почему «словно»? Скорее всего так и было, — я возвращаю вам вашу милость. И требую свое по праву. Свободу воли и свою жизнь.       — Я принимаю твой выбор, — спокойно ответил ему господин Геер, — отныне я больше не твой господин. Твоя жизнь и твое настоящее снова принадлежат тебе.       Ничего особо не изменилось, только в сфере, окружавшей Ива, одна за другой вспыхивали и затухали руны. В какое-то мгновение Яну остро и мелочно захотелось, чтобы у Ива ничего не вышло. Чтобы наставник просто сказал что-то вроде: «Ха-ха, и ты поверил? Нет». Но, видимо, существовало нечто, что не давало ему отказать Иву. Мальчик же, вдохновленный первым успехом, продолжал:       — Я более не нуждаюсь в предоставленных вами знаниях и не желаю быть вашим учеником! — звенящим голосом высказал он. Золотистые всполохи отражались в его глазах, отчего Ив казался немного безумным, — я отрекаюсь от вашего наставничества.       — Это твой выбор, — резюмировал лорд Геертвиля, — отныне я больше не твой наставник. Все долги и обязательства данные тобою в статусе моего ученика больше не имеют силы.       Это было слегка неуместно в данный момент, но Ян краем сознания поразился продуманности и, что греха таить, некоторой мелочности Ива. Потому что разговор о плате за вопрос тот попросил перенести на время после завтрака. Знал, что в случае успеха этот долг с него будет снят?       — Я более не нуждаюсь в вашем крове, пище и защите, — произнес самые важные и страшные слова Ив, — я отрекаюсь от покровительства Дома Геертвиль.       «Нет, пожалуйста! Остановите, вы же можете остановить его!» — мысленно взмолился Ян, умоляюще глядя на наставника. Но тот смотрел только на Ива.       — Выбор сделан. Отныне я больше не твой защитник. Теперь ты сам по себе. Геертвиль возвращает взятую плату.       Последние руны вспыхнули и погасли, осыпавшись золотистыми искорками. На шее Ива на мгновение стал видимым и снова исчез, теперь уже навсегда, широкий ошейник с металлическим кольцом. Ив неуверенно вздрогнул, втянув голову в плечи, а затем, разобравшись в природе ощущения, выпрямился и расправил их. Ян на секунду подзавис, что же такое «взятое» возвращает Геертвиль, а потом вспомнил, что условием покровительства была треть резерва, так что Ив сейчас должен был ощутить внезапный прилив сил .       — Дорман, проводи юношу за пределы Геертвиля, — равнодушно возвращаясь к своей газете, велел наставник, — остальные, продолжайте завтрак.       Ян ожидал, что вот сейчас, будучи вот так бесцеремонно выпровоженным, Ив и сообразит, в чем крылся подводный камень, но тот лишь ликующе напоследок обернулся на остальных, глядя почему-то поверх их голов, и, едва не сам опережая сумеречника, бросился к выходу из столовой. Опьяненный желанием стать свободным, он совершенно забыл о том, что для зеркального мира пришелец, не имеющий статуса и не способный себя защитить — желанная добыча, всего лишь бесхозный сосуд с дра.       — Я считаю, что это неплохой урок для всех вас, — пристально взглянув на Яна, заметил наставник, жестом возвращая его рот обратно, — о несвоевременности некоторых знаний.       — Но его же выпьют там! — не скрывая своего недоумения, озадаченно протянул Аарон. — Он же пустое место, за него же никто не вступится в случае чего.       — У него высокий динамический резерв, — попыталась возразить Кэсс, вопросительно оборачиваясь к наставнику, — согласно Закону Сохранения Дра, он неприкосновенен?       — Мало кто будет соблюдать законы, зная, что за их выполнение тебе ничего не будет, — пожал плечами Росс, аккуратно намазывая булочку маслом, — за Ивом нет никого, никто не призовет к ответу за его смерть.       — Почему вы ничего ему не сказали? Вы могли остановить его, объяснить! Я мог объяснить! — с трудом сдерживая горечь в горле, спросил Ян, ощущая глубокую внутреннюю обиду на господина Геера. Это же жестоко! Жестоко и бесчеловечно уступать человеку дорогу к его смерти.       — Это его выбор, — безжалостно ответил тот, — впрочем, у Ива есть время одуматься, пока он не вышел за ворота. Взятка Дорману за аудиенцию со мной, поторговаться за цену — и я возьму его обратно. Но это должно быть его решение. Ты истратил свой третий вопрос на сегодня, Ян.       Ян вспомнил подозрительный прищур Ива, его упрямо сведенные лопатки и взгляд исподлобья. Нет, даже если он уже все понял и раскаялся в своей поспешности, он все равно не вернется. Теперь уже из-за своего ослиного упрямства и гордости.       — Господин Геер, — Аарон поднялся со своего места, склонив голову в почтительном кивке, — могу я отправить вестника?       — Не вижу причин возражать, Аарон, однако напоминаю тебе, что ты больше не член семьи Росс.       — Мое желание обусловлено исключительно личной выгодой, господин, — спокойно объяснил тот, как будто эгоизм действительно считался объективной причиной, — благодарю вас.       Осознав, что больше не сможет заставить себя съесть ни кусочка, Ян тоже вышел из-за стола. Торцевое окно коридора, там, где находилось зеркало в класс, как раз выходило на парадные ворота поместья. Злясь, что он не может заставить себя прекратить надеяться на чудо, Ян хмуро смотрел сквозь витражное стекло на белые песчаные дорожки в окружении аккуратно подстриженных клумб. Дорман угодливой запятой замер на лестнице, а Ив упрямо шагал к выходу, никак не демонстрируя сомнений или внутреннего раздрая. Только перед самыми воротами он обернулся, в последний раз оглядываясь на свою тюрьму, и Ян вздрогнул, вцепившись пальцами в подоконник, неожиданно осознав, что знает, что произойдет дальше.       — Нет! Стой! — Ив, конечно же, никак не мог его услышать. А даже если бы и мог, у него сейчас были дела поважнее. С ближайшего дерева сорвалась гарпия, из тени сначала выросли две любопытные головы, а затем пара угловатых, словно слепленных на скорую руку, сумеречника полностью вылезли на свет. По сравнению с холеными безликими лакеями Геертвиля они выглядели жалко, как бездомные. На колоннах забора заволновались гаргульи, спешно перебирая обезьяньими лапками, чтобы подобраться поближе к месту, где планируется дележка. Гарпию Ив отшвырнул еще на подлете, немного неловко отразил атаку одной смазанной тени, попытался увернуться от другой, отступая назад к Геертвилю. Горгульи же с воплями собирались на стенах, жадно топорща складчатые крылья, вытягивая лапки, пытаясь дотянуться, вцепиться…       Ян зажмурился, не желая видеть этого снова, но вспышка оберега обожгла глаза даже сквозь сжатые веки. Чьи-то руки решительно отвернули его от окна.       — Не смотри, — голос ее звучал твердо, но хрипло, — ты ему уже не поможешь.       Проверяя догадку, Ян заставил себя открыть глаза. Ри смотрела в сторону и кусала губы. Ее ресницы дрожали, а крылья носа еле заметно трепетали, когда она напряженно втягивала воздух. Это он тоже уже видел. На этом моменте сон обрывался, и Ян не знал, что там дальше — подчинится он внутреннему порыву и обнимет ее, или она отступит на шаг назад, а может оттолкнет. Было ли увиденное гарантом, что все, что тогда ему показали в кровавую ночь — сбудется, или это такое предупреждение, и все еще можно изменить?       — Я отправил вестника родителям, — раздался голос Росса позади Ри. Она поспешно сделала шаг в сторону, решительно сжимая губы, но не рискуя поворачиваться к Аарону в момент своей слабости. Ян, давая ей время привести себя в порядок, шагнул к нему, переключая внимание на себя. Его разрывали противоположные желания. Хотелось обернуться и посмотреть, держится ли еще Ив, но при этом, что-то удерживало его от этого. Потому что в этой неопределившейся еще реальности Ив гарантированно оставался живым.       — Я отправил вестника родителям, — повторил Аарон, — я не гарантирую, что они успеют, но если да, ему не дадут умереть. Я попросил, чтобы его не иссушали, если он согласится остаться в нашей семье. По крайней мере, пока я не стану фестом и не вернусь за ним. Вряд ли эта сделка придется ему по вкусу, но лучше, чем умереть.       Ян неверяще моргнул, пытаясь уложить в голове услышанное. Даже Ри развернулась, недоверчиво уставившись на Росса.       — Личная выгода, Аарон? — безразличным, пустым тоном спросила она. — Зачем упускать ценный ресурс, когда его можно передать своей бывшей семье?       — Я больше не член семьи Росс и не испытываю к ним никакой привязанности. Но, думаю, они ко мне все еще испытывают, чем я и воспользовался, — серьезно ответил Аарон, даже головы не повернув в ее сторону. Он смотрел только на Яна, — так что да, это личная выгода. Если они успеют, Ян, считай, что мы квиты и я тебе больше ничего не должен.       — Спасибо, — благодарно выдохнул Ян и, резко развернувшись, бросился к окну. Вот теперь ему нужно было знать, чем закончилась эта бойня.       Вот только площадка перед воротами уже была пуста. Только недовольные горгульи расползались по стенам, рассаживались по колоннам. Сбежал ли Ив сам, успел ли Аарон со своим вестником или, может, кто-то из тех, других, забрал его с собой? Ян растерянно оглянулся на Ри, но та только пожала плечами — тоже ничего не увидела.       — Не за что благодарить. Просто не хочу быть должным тебе и ничего более, — недовольно скривил губы Росс, вызывающе дернул плечом, и решительно шагнул сквозь стекло в класс.       — Странно, обычно с утра все идут в библиотеку, — с легкой ехидцей заметила Ри, — похоже кто-то только что почему-то решил спасаться от тебя бегством. Ты опасный и непредсказуемый противник, Ян.       — Или от тебя, — парировал Ян. — А может он просто смутился, впервые в жизни сделав что-то хорошее для кого-то другого.       Ри только покачала головой, не отрывая от Яна задумчивого взгляда.       — Нет, Ян, ты себя недооцениваешь. Мы все тебя недооцениваем. Твои поступки дики и неуместны в этом мире. То, что любого другого уже бы размазало или сломало, у тебя — срабатывает. Я этого не понимаю.       Ян удивленно оглянулся на нее. Он искренне не считал, что в его поступках есть нечто особенное. И, главное, что в нем появилось такого, чтобы Ри всерьез назвала его опасным противником, хотя совсем недавно он был еще «не конкурент».       — Попробуй сама и поймешь, — немного недоуменно отозвался он. Ри была слишком сконцентрирована на своей учебе, но так-то по факту, что он, что она были практически в равных стартовых условиях. Ее тоже защищал Гард, ее выделял господин Геер. И уж кому-кому, а ей точно не надо было бояться удара в спину.