Часть 30. Второй Ян

      Ян, наверное, добрых полминуты соображал, где он находится, пока не понял, что стоит в коридоре как раз перед тем местом, где обычно находилась Хеда. Только теперь вместо каменной стражницы в стене была обычная деревянная дверь. Да и сам коридор выглядел значительно иначе. Ученическое крыло и раньше не особо радовало глаз: серые стены, зеркала, закрытые темными портьерами, мрачные барельефы, каменные вазы. Сейчас же здесь было пугающе пусто и особенно мрачно, а единственное, что можно было бы с натяжкой назвать украшением, был гобелен, висевший прямо напротив двери. На темном фоне угловатым шрифтом вилась серебристая нить. Гобелен был старый, но буквы были вполне различимы: «Ценность жизни ученика определяется исключительно тем, сколько магии он может отдать Дому. Вне Дома, как и внутри его — они всего лишь сосуды до тех пор, пока не докажут, что достойны статуса. Последний достанется сильнейшему, а остальные станут камнями на его пути. Достойный фест искореняет слабость. Ничтожен тот, кто потакает ей. Воспоминания — это слабость. Чувства и искренность — слабость. Привычки и привязанности — слабость. Используй чужую слабость, обрати ее в свою силу, избавляйся от соперников и забирай их опыт. И помни: ничтожным нет места среди Сиятельных»       «Что за…?» — непонимающе моргнул Ян. Куда делась Хеда и зачем господин Геер повесил эту тряпку? Видеть подобное каждый день, выходя из спальни — чрезвычайно «жизнеутверждающе». Прекрасное руководство, как превратить своих учеников в невротиков и параноиков.       Неожиданно дверь, возле которой он стоял, распахнулась и в коридор вышел… Призрак. Да, это определенно был его курносый знакомец, только вполне себе из плоти и крови. Одетый разве что немного иначе — в ученический костюм, похожий на тот, который носил и сам Ян. Только вместо относительно удобных современных брюк на нем были старомодные не то бриджи, что завязывались под коленками, не то панталоны. Ян уже открыл было рот, чтобы задать вопрос, что происходит, когда призрак неожиданно сделал шаг вперед и прошел сквозь него.       «Воспоминание! — догадался Ян. — Я в воспоминании!»       Удивительно, как же он мог спутать свои сны в кровавую ночь с воспоминаниями. Ведь тогда в кабинете у господина Геера Ян был наблюдателем, вокруг него менялась обстановка и люди, но сам он видел чужое воспоминание со стороны. Во сне же действие происходило с ним самим. Впрочем, если ночь в столовой настолько испугала его, что он даже не соотнес ее со своим кошмаром, то уход Ива уже не мог быть случайностью. Господин Геер ошибся. Что бы ни сделал с ним призрак, но все, что Ян видел, происходило не с кем-то другим, а с ним самим.       Стены вокруг тем временем начали как будто таять, теряя очертания. Ян, спохватившись, сообразил, что призрак уже отошел довольно далеко и поспешил за ним. Коридоры были ему знакомы, разве что вместо привычных зеркал были обычные двери. Гард утверждал, что необходимость проходить через зеркала обусловлена их безопасностью — пройти могли лишь те, кто знал руну-ключ. Видимо, местного лорда такие мелочи не особо беспокоили. Или здешние ученики не интересовали вероятных гостей как халявный ресурс? Ага, десять раз «ха!» Впрочем, Ян буквально через один поворот поменял свое мнение, когда завернув за угол, едва не наступил на хвост развалившемуся на плитах грифону. Рефлекс сработал раньше мозга: Ян отскочил, одной рукой активируя воздушный кулак, другой же начиная выплетать защитную связку. Лишь пару секунд спустя до него дошло, что грифон даже не повернулся в его сторону, а потоков дра он вообще не чувствует.       «И хорошо! — облегченно подумал Ян, догоняя призрака. — Я же вроде как в кровати. Было бы весьма неловко в сне разгромить пол-спальни или угробиться, обвалив на себя балки, держащие балдахин… А еще зачем им живой грифон в коридоре? Сейчас день, это же сколько магии нужно, чтобы удерживать его вне камня?»       Сбоку что-то хлюпнуло, вынудив призрака вздрогнуть, мгновенно активируя вокруг себя непонятное оранжевое свечение. Из находившейся в противоположной стороне ниши раздалось тихое шипение, а затем оттуда резко вырвалось фиолетовое пламя. Оно жадно охватило юношу, пытаясь пробиться сквозь оранжевый щит, а затем разочарованно обогнуло его, снова втянувшись в темноту. Призрак даже бровью не повел, а вот Ян, рефлекторно отскочивший к самой стене, спешно пытался сообразить — можно ли умереть от ужаса в чужом воспоминании. Прямо над ухом снова отвратительно хлюпнуло, как будто кто-то со вкусом всасывал устрицу. Призрак посмотрел на стену куда-то мимо Яна, с отвращением передернул плечами и пробормотал:       — Когда же ты его уже переваришь, наконец?       В животе неприятно затянуло. Ян медленно повернул голову и с трудом удержался от крика: в стене где-то на уровне его лица торчало человеческое запястье, которое она очень медленно миллиметр за миллиметром всасывала внутрь себя. Судя по окоченевшим и уже начавшим темнеть пальцам, несчастный умер меньше суток назад. Взгляд остановился на сорванном, посиневшем ногте — он был жив, когда камень начал его затягивать. Рвался, пытался освободиться, до последнего надеялся на спасение, судя по положению руки…       Чувствуя, что еще секунда и его стошнит, Ян медленно, боком, начал отступать к середине коридора. Чтобы не смотреть на страшную трапезу, он перевел глаза в пол. Еле заметная темных плитах, на камне была прочерчена светлая полоса, видимо, своеобразное напоминание о границе, которую переступать было уже нельзя. Причем выглядела она так, будто-то кто-то очень старательно пытался ее затереть, сделать менее заметной. Ян запоздало сообразил, что отскочил от фиолетового огня прямиком в опасную зону, и не будь это воспоминанием, он бы уже тоже составил компанию счастливчику в стене.       «Простите, наставник, я больше никогда не буду вас обвинять!» — подумал Ян, догоняя призрака. Он уже понял, куда тот шел — к двери, которая отделяла ученическое крыло от хозяйского. Там их тоже поджидал сюрприз в виде парочки горгулий под потолком, которые отреагировали на них любопытно завертевшимися в орбитах круглыми глазами, и непонятной полупрозрачной завесы перед дверью. Однако призрак спокойно пересек ее, прислушался к чему-то и тихонько постучал. В ответ раздался аналогичный стук, а затем дверь приоткрылась буквально на десяток сантиметров. Ян по легкому мерцанию понял, что с той стороны аналогичная зачарованная пелена, и, судя по узкой щели, дверь не должна была ее коснуться.       — Ян! — радостно прошептала девушка с той стороны двери.       «Да ну! Так не бывает, его не могут звать также, как и меня!» — удивился Ян, как-то не учтя того факта, что его имя — одно из самых популярных в восточной Европе.       Лицо призрака на секунду исказила ярость, а затем он аккуратно просунул в образовавшуюся щель руку, осторожно касаясь чужого лица.       — Что они с вами сделали?       — Леди Маддервиль пригласила прогуляться по своей оранжерее, — горько вздохнула девушка. Ян аккуратно зашел за спину призраку и, наконец, увидел его собеседницу. Старинное платье с жестким корсетом, неизменные перчатки, локон к локону уложенные волосы и изящная маска, скрывающая лоб, глаз и правую щеку. Призрак осторожно убрал позолоченный край, открывая обезображенную старушечьей кожей половину лица: морщины, пигментные пятна, поплывший вниз уголок правого глаза, — она предложила мне полюбоваться на новый сорт древесного пиона, но когда я наклонилась над цветком, он выплюнул мне в лицо ядовитую пыльцу. Господин Геер считает, что мне еще повезло — я успела отскочить, на коже осело не так уж и много, впрочем, ему уже выплатили компенсацию за это.       — Но зачем ей это? Ведь Дом Маддервиль всегда был благосклонен к вам! Там было безопасно!       — Она сказала, что это станет гарантией того, что ее сын теперь точно перестанет рассматривать меня как кандидатку в супруги, — печально ответила девушка, — у преемницы господина Дааша резерв значительно больше моего. Впрочем, она утешила меня тем, что если я смогу обогнать подопечную Даашвиля по объему дра, мое лицо уже не будет играть роли при выборе меня в качестве невесты. Не надо, не смотрите на меня так, ученик Ян! — неожиданно торопливо зачастила она. — Это всего лишь лицо! По крайней мере, у нас теперь появилось немного времени. Я даже благодарна немного леди Маддер, ведь она подарила нам отсрочку!       — Если бы я только мог, я бы схватил ее за волосы и ткнул носом в этот ужасный куст! — трепетно касаясь кончиками пальцев обезображенной щеки, сказал призрак. — Как она только посмела!       — Это всего лишь лицо, — повторила девушка, мягко отстраняясь и возвращая маску обратно. Она перехватила его пальцы, поднимая на призрака пылающий взгляд, — это все не будет иметь для меня значения, если я смогу вернуться домой! Или это имеет значение для вас?       — Конечно имеет! Я не могу спокойно смотреть на то, как вам причиняют боль! — искренне воскликнул призрак.       — Но вы же все равно… Я о том что… Я боюсь, что теперь, из-за всего этого, вы не захотите уходить вместе со мной, ученик Ян…       — Теперь я хочу этого еще больше, госпожа. Будь моя воля, я бы не провел здесь ни единой лишней секунды! Я обещаю, я найду способ ходить по отражениям и освобожу вас!       Ян почувствовал себя ужасно неловко и сделал несколько шагов в сторону. Нет, он знал, что лет в пятнадцать-шестнадцать и ему тоже сорвет голову гормонами, но он очень надеялся, что не будет разговаривать так театрально, будто это постановка Шекспира.       Неожиданно пространство вокруг поплыло и смазалось, выцвело, как старая фотография. Голова закружилась, Ян машинально вцепился во что-то, чтобы не упасть, и внезапно осознал, что держится за спинку кресла. Это был кабинет господина Геера, разве что хозяин у него явно был другой. Тот же массивный стол и кресло, камин, картины на стенах, но с полки исчезла изящная коллекция безделушек, бумаги на столе были в непривычном беспорядке, справа от стола на кованной ножке стояла элегантная птичья клетка, в которой бегала какая-то странная тварь, смахивающая на гигантскую сколопендру, а слева — низкое массивное зеркало, которое удерживали каменными лапками парочка носатых горгулий. Перед столом пытался удержаться на четвереньках призрак, которого прижимала к полу, сидящая на его плечах длиннохвостая химера, похожая на выточенного из камня дракончика. Ворот рубашки парня был разорван, а ткань на плечах уже начинала окрашиваться в багряный. Над ним стоял высокий и тучный мужчина, который почему-то напомнил Яну портрет Генриха Восьмого — не то брезгливо поджатыми тонкими губами, не то широкими хомячьими щеками.       — С твоей стороны было весьма опрометчиво думать, что я ни о чем не узнаю, Ян, — укоризненно сказал мужчина, вынудив настоящего Яна вздрогнуть. В момент, когда произнесли его имя, голос толстяка изменился, приобретая знакомые холодно-снисходительные нотки господина Геера. Мужчина требовательно вскинул руку, на которую тут же по-обезьяньи забралась одна из сидящих на карнизе горгулий. Он жестко схватил ее за загривок, а затем двумя пальцами принялся выковыривать из ее глазницы каменный глаз. Горгулья слабо попискивала и вяло помахивала хвостом, — неужели ты думал, что я позволю Тине покинуть Геертвиль? Даже двух дра достаточно, чтобы сделать неплохой амулет или покормить одного из стражей, а она уже скопила больше двадцати. Даже обезображенную ее будут рады видеть некоторые Дома, пусть и не такие известные как Маддервиль…       «Тина? Почему Тина?» — удивился Ян. Лорд тем временем выковырял глаз, небрежно отпустил загривок горгульи и подошел к зеркалу. В навершии рамы было небольшое углубление, куда мужчина засунул глаз, мгновенно начавший вертеться туда-сюда и зыркать во все стороны. Зеркало помутнело, а затем Ян увидел знакомый коридор и своего призрака, сидящего у приоткрытой двери в правое крыло. Горгулья под потолком сместилась, перебираясь поближе, изображение стало ближе. Портативная камера на ножках. Жаль только в реальном времени наблюдать не получится.       — Став фестом каждый из нас волен идти туда, куда ему заблагорассудится, господин, — выдавил призрак, с трудом поднимаясь на коленях. Химера на его спине отвратительно запищала, зашкрябала задними лапками, разрывая рубашку, чтобы не упасть, и впилась мелкими острыми зубками в его плечо.       — Верно, Ян. Став фестом. Формально статус Тины уже соответствует этому званию, но распоряжаться собой она сможет разве что если Геертвиль случайно потеряет своего лорда до того, как ее отдадут в другой Дом, — мужчина снисходительно изогнул губы в усмешке, — так что воспользоваться этим правом сможешь разве что только ты. Вот только что тебе там делать? Ты родился здесь, ты чужд для внешнего мира. Там у тебя не будет ни имени, ни магии, ни возможностей. Даже банальных умений для выживания. Думал, вытащишь ее один раз, а потом остаток жизни она будет тащить тебя?       — Это неважно! — яростно полыхнул глазами призрак. — У нас был план, она помогла бы мне. Вдвоем у нас бы все получилось!       — Привязанности — это слабость, Ян, не разочаровывай меня, ученик. Впрочем, любую слабость всегда можно обратить себе на пользу. Даже свою собственную, — задумчиво глядя на изображение в стекле, сказал мужчина. Горгулья особенно заинтересовалась переплетенными пальцами призрака и девушки, бегая туда-сюда под потолком и разглядывая их под разными углами. Их руки лежали точно на пороге, ни один из них не смел пересечь мерцающую завесу разделяющую противоположный коридор. Но для их любви и этого промежутка в тридцать сантиметров было достаточно, — если тебе так нужна Тина, то оставь ее себе. Я не буду возражать. Ты перспективный ученик, и я не исключаю, что если став лорд-фестом ты присягнешь на верность Геертвилю, именно тебя я изберу своим наследником. Тогда Тина станет твоей. Так даже лучше, ее резерв останется в Геертвиле. Не придется разбазаривать добро.       Вкрадчивый голос господина Геера обволакивал и успокаивал. Призрак в сомнении застыл посреди кабинета и даже химера как будто бы перестала дышать, боясь сбить его с мысли. Ян видел в глазах курносого юноши неуверенность и колебания.       — Нет! — не выдержал он, даже не обратив внимания на то, что его голос в чужом воспоминании звучит глухо и будто бы рассеивается как песок в воде. — Он же пытается тебя запутать! Не слушай его! Не соглашайся!       Естественно для находящихся в комнате его не существовало, поэтому в сторону Яна даже головы не повернули.       — Ты любишь ее и хочешь быть рядом с ней. Это вполне осуществимо. Подумай хорошенько, Ян. Она будет с тобой, но на твоей территории, на твоих условиях. Станет твоей поддержкой, опорой, твоей женщиной. Тебе не нужно возвращать ее домой, Ян, ты можешь создать ей дом здесь, — сиятельный лорд не спеша вернулся в свое кресло, продолжая мерно рассуждать. — Любовь непостоянна и мимолетна. Что ты будешь делать, если она решит оставить тебя по ту сторону зеркала? Думаешь, ты будешь ей нужен там, где она свободна, где есть ее семья, где она априори всегда будет выше тебя? Вернуться назад ты не сможешь, остаться рядом — тоже. Здесь же она всегда будет под рукой. До тех пор пока ты сам будешь в ней нуждаться. Сделав ее своей леди, ты спасешь ее от внешних угроз, дашь ей место в обществе и статус, который она заслуживает. Ты спасешь ее, Ян, поделившись своей силой, защитив своей властью. Разве это не лучшее решение?       — Это же бред! Ты же не послушаешь его? Эй? — Ян неуверенно взглянул на призрака и машинально облизнул пересохшие губы. Глаза юноши были пусты и ничего не выражали. Терзавшее его решение было принято и сейчас он внутренне с ним смирялся.       Химера сидевшая у него на плече, подняла окровавленную мордочку, сфокусировала взгляд на Яне и визгливо зашипела. Ян попятился, но тварь, подобрав шипастый хвостик, резко сгруппировалась, оттолкнулась от плеча призрака и с визгом прыгнула, целя когтями ему в лицо.