Часть 32. Второе испытание

      — Твоя задача — выжить, ученик, — голос Дормана стелился по камням, почему-то вызывая ассоциацию со змеями, заползающими в уши, — я вернусь к наступлению ночи, чтобы забрать… то, что останется.       «Очень мотивирующе!» — мрачно подумал Ян, проверяя доступный ему резерв. Был полдень, он был после тренировки и, как подсказывала интуиция, время испытания было выбрано не случайно. О своей готовности Ян предупредил господина Геера этим утром, на что тот рассеянно кивнул и сказал: «Сейчас не время, я сообщу тебе позже через Дормана». Планы «чудесным образом» изменились, стоило Яну просадить половину своей магии на тренировки. О проблемах ученика камергер, ясное дело, и слушать не хотел, ограничившись фразой, что он выполняет приказ, а если Яна что-то не устраивает, он может лично решить вопрос с наставником. Когда тот вернется в поместье, ясное дело. Как раз к вечеру.       Учитывая исполнительность тенеликого, вряд ли произошедшее было совпадением. Не просади Ян свой резерв сегодня, испытание перенесли бы на завтра. А так, его весьма бесцеремонно схватили за плечи и занырнули в тень, «выплюнув» в знакомом коридорчике за кабинетом господина Геера. Сам переход занял доли секунды, но по ощущениям было похоже, будто Яна с головой окунули в бочку со смолой и быстро выдернули оттуда. Хуже всего было то, что ощущение, что с него все еще сползает что-то плотное, вязкое и отвратительно липкое, не хотело пропадать, вызывая навязчивые мысли о горячем душе или хотя бы смене одежды. Увы, такого удовольствия в ближайшем будущем не предвиделось.       — Хозяин будет очень разочарован, если ты провалишься, ученик, — доверительно булькнул Дорман, и алые точки внутри пустой головы приблизились к коже, расплываясь малиновыми пятнами, — но некоторые из нас делали ставки на то, сколько ты продержишься. Если уверен в своих силах, могу за скромный процент предложить поучаствовать в этом пари. Ставишь две-три дра, а на выходе забираешь гора-а-аздо больше.       Ян, которого все еще весьма пренебрежительно держали за ворот рубашки, рефлекторно передернул плечами, ощутив, как по спине скользнул ледяной змейкой холодок нехороших предчувствий. Ему было очень некомфортно осознавать, что кто-то всерьез планирует нажиться на его смерти.       — И что за процент? — машинально спросил он. Участвовать он в любом случае не собирался. Как минимум, чтобы не тратить и без того скудный остаток магии на ставку. А как максимум из-за того, что подобные «игры» в его голове плотно ассоциировались с болотом. Ян не знал, как он поведет себя на волне азарта, поэтому избегал риска так, как это делает человек, которому впервые предлагают наркотики. Да, возможно, это реально круто. Возможно, даже и не подсядешь с первого раза. Возможно, и не вставит. Возможно, легко соскочишь и это не принесет значительного ущерба твоему здоровью, но… Но лучше просто не рисковать.       — Всего лишь разрешение забрать себе твое тело в случае твоей смерти, — елейным тоном отозвался сумеречник, — так-то оно уже никому будет не нужно…       «Ага… И вот тогда уж я гарантированно не пройду испытание, уж ты позаботишься!» — мрачно подумал Ян.       — Нет, пожалуй я пас, — ответил он. Огни внутри головы Дормана яростно вспыхнули, отлетая куда-то в сторону макушки, а в следующее мгновение дверь, ведущая в знакомый по первому испытанию каменный колодец, распахнулась, и Яна буквально зашвырнули в темноту.       Плюс — ему удалось удержать равновесие и не улететь куда-то в середину, успев по угасающему светлому прямоугольнику зафиксировать местоположение выхода. Минус — это знание ему ничего не дало, потому что когда он осторожно сделал эти два шага к стене вместо того, чтобы наткнуться ладонями на деревянное полотно двери, он поймал пальцами воздух. Еще два аккуратных шага в этом же направлении подтвердили — каменный колодец больше не колодец и, скорее всего, уже не каменный. Видимо, господин Геер не любил повторяться.       Целых полторы минуты Ян стоял не двигаясь в темноте, прислушиваясь к непонятному, но вполне безопасному на слух шороху на заднем плане. Как будто пересыпали что-то мелкое, шуршащее. Сначала он напрасно надеялся, что глаза привыкнут к мраку и как-то адаптируются, но потом темнота решила с ним поиграть: ему стало чудиться то чье-то дыхание, то легкие шаги, и возникло ощущение, что кто-то наблюдает за ним, оценивающе обходя кругом. Осознав, что гасить свой страх, не разобравшись с причиной, из-за которой он возникает, бессмысленно, Ян не выдержал и создал огонек.       Ощущение, что за ним наблюдают, сразу же пропало.       Ян осторожно обернулся, пытаясь понять если уж не природу того, что его окружало, то хотя бы границы комнаты, но его снова ожидало разочарование. Оранжевый шарик охотно разгонял темноту на пару метров, но не более. Стен и потолка до сих пор не было видно. Ян попробовал было идти в какую-то одну сторону, но, хотя по ощущениям он уже преодолел как минимум половину футбольного поля, комната все не кончалась.       — Так, и в чем подвох? — спросил Ян, пытаясь звучанием собственного голоса успокоить себя и заодно определить по эху относительный периметр помещения. Однако собственный голос прозвучал невыразительно и пусто, звуки как будто бы поглощались ненавязчивым песчаным шуршанием.       «А подвох должен быть! Я должен продержаться здесь несколько часов с весьма урезанным резервом. Не просто же так! Но на меня никто не нападает и ничего не происходит… Почему? Может прямо сейчас эта комната сводит меня с ума? Или из нее медленно выкачивают воздух? Или неизвестное нечто уже меня убило, а это такое посмертие?»       Так ничего и не придумав, Ян развернулся и пошел в другую сторону, постоянно подозрительно оглядываясь и внимательно всматриваясь в темноту. Ему казалось, что там все-таки кто-то есть. Кто-то достаточно искусный, чтобы мягко и плавно отходить от границы света. Пару раз Ян специально резко менял направление или ускорялся, пытаясь подловить этого неведомого «кого-то», но это ему так и не удалось. Защитные связки обжигали кончики пальцев, в голове одна за другой всплывали атакующие цепочки рун, но Ян усилием воли сдерживал себя от неосмотрительного колдовства. Скорее всего взгляд из темноты был плодом его воображения.       Оставался еще один вариант. Ян остановился, вспоминая сложную конструкцию чар, выявляющих структуру и последовательность используемых рун. Он называл это современно и немного неактуально в этом времени — «диагностирующими чарами», но именно эти чары и были его слабым местом. И, кстати, господин Геер об этом прекрасно знал. А значит, может именно в этом и состоит смысл испытания? Предположение было интересное, разве что существовало одно «но»: куда задействовать эти чары? Выпустить в пустоту? На пол комнаты? В потолок? А стоят эти чары весьма недешево… И даже если повезет, и чары раскроют ему связку первоначального заклинания, то что это даст? Пока в этом месте не произошло ничего, что бы ему угрожало. Так может стоит не будить лихо, пока оно тихо?       Не понимая, что ему делать дальше и, предположив, что дело в свете, Ян затушил огонек, чутко прислушиваясь к происходящему вокруг себя. Темнота выждала пару десятков секунд, а потом снова появилось ощущение, что кто-то ходит рядом, таит свое дыхание и сверлит глазами затылок.       — Кто здесь? — Ян наугад пустил волну в ту сторону, откуда ощущался чужой взгляд, но только хлопок сжатого воздуха от сработавших чар был ему ответом. Зато еле слышный выдох прозвучал уже с другой стороны, — где ты?       На этот раз он швырнул на звук сгусток огня, надеясь, что хотя бы подсветит врага, но пылающий шар, не встретив сопротивления, прорезал тьму, пока не сузился и не затух. На всякий случай, Ян сразу же накинул на себя оберег, но кто бы ни таился в темноте, он вовсе не собирался нападать в ответ. За спиной послышался смешок, а затем кто-то легонько подул ему на затылок. Ян молниеносно развернулся, отталкивая предполагаемого обидчика воздухом, но чары опять никого не задели.       «В чем прикол? Заставить меня тратить магию?» — непонимающе подумал Ян, собираясь снова активировать светлячок, но неожиданно привычное, ставшее уже фоновым, шуршание стихло, а затем раздался сухой, механический щелчок. Резко вспыхнувший свет так больно ударил по глазам, что в первое мгновение Яну показалось, что сетчатку просто выжгло ослепительно белым огнем. Слезы текли не переставая, сжаться в комочек, закрыть лицо руками не помогало — свет проникал даже через закрытые веки и ладони. Ян панически пытался сообразить, что ему делать, но мысли разбегались, а от только увеличивающего свою интенсивность света нудной, изматывающей болью тянуло виски и лоб. Пальцы уперлись в гладкую поверхность пола, и Ян больше на рефлексах, чем осознавая свои действия, «вырастил» над собой земляной купол. Сжался в позе эмбриона, забился, буквально хороня себя заживо. Несмотря на логику и физику это помогало очень мало. Хоть интенсивность света и притупилась, ему казалось, что белые лучи просачиваются даже сквозь сплошной камень, вызывая непрекращающийся поток слез, обжигая роговицу, тугим штопором ввинчиваясь в мозг. Плохо отдавая себе отчет, Ян наращивал над собой все новые и новые слои камня и только потяжелевшая от недостатка кислорода голова и капли пота, побежавшие по шее, отрезвили его. Решение было весьма невыгодным — либо задохнуться под горой камня, либо дать доступ воздуху и, соответственно, свету.       Ян всхлипнул, задыхаясь от жалости к себе и переизбытка углекислого газа в его гробнице, а потом неожиданно решение пришло к нему само. Зеркала! Зеркала отражают свет! Простенькие чары, которые Ян освоил, чтобы в любой момент иметь возможность увидеть призраков поблизости. И вот это действительно помогло. Минуты три Ян лежал, подтянув колени к груди, и ожидая, пока слезы перестанут течь. Глаза жгло уже не так интенсивно, а головная боль неохотно отступала. Еще через пару минут Ян рискнул приоткрыть веки и убедился, что способность видеть все еще при нем. Однако, даже находясь в каменном «чуме» с толщиной стенок не меньше метра, который окружали созданные им зеркала, он, постоянно щурясь, едва смог разглядеть очертания своих пальцев, практически незаметных из-за сияющего света вокруг. Еще около минуты ушло на то, чтобы окончательно прийти в себя и осознать, что если не считать уже привычного шороха, вокруг больше ничего не происходит. А затем шуршание стихло и снова что-то щелкнуло.       В следующее мгновение, в его импровизированном укрытии стало темно, точнее как: освещение нормализовалось, но после ослепляющего света это воспринималось как темнота. Однако задумываться об этом не было времени, потому что буквально через пару десятков секунд стало очень душно, как в бане. Сообразив, что щелчок является сигналом к смене испытания, Ян поспешно развеял зеркала и свое убежище. Снаружи дышалось немного полегче, но только первые минуты две. Температура продолжала расти, о чем свидетельствовал подрагивающий в свете сотворенного фонарика воздух.       «Время! Надо было отследить закономерность!» — с досадой подумал Ян, лихорадочно пытаясь сообразить, как бы ему не свариться заживо или не вырубиться от теплового удара. Увы, испытание светом было настолько изнуряющим, что последнее, о чем он думал — следить за временем. Но если судить по первому этапу, каждый промежуток длился минут пятнадцать-двадцать.       «Охлаждать воздух не имеет смысла, он нагревается слишком быстро… Попробуем лед…»       Спасаясь от света, Ян бесполезно просадил почти целую дра, поэтому на этот раз решил быть максимально экономным и продуктивным. Сначала ему пришло в голову организовать себе бассейн со льдом, однако, вспомнив, что в воде лед тает быстрее, отказался от этой затеи. Трудность еще состояла в том, что Ян не мог сразу создавать лед как таковой. Первым делом надо было организовать воду (которая растекалась, нагревалась и испарялась), а потом уже ее морозить. Пришлось проявить смекалку, создав каменную форму, залить ее водой, заморозить и перевернуть. Так что второе убежище уже переквалифицировалось в иглу. Но даже этого короткого времени на колдовство хватило, чтобы перегреться. Ян лежал в своей ледяной пещере, морщился от постоянно капающей на лицо талой воды, и печально отмерял, как вслед за водой потихоньку утекает дра. Температура поднялась настолько, что вместо привычных чар пришлось использовать манипуляции, поскольку лед таял очень быстро. И даже дополнительный каменный кожух не спасал. Еще один минус — в его арсенале исцеляющих чар не было ничего полезного, что имело бы смысл использовать при перегреве.       Шелест пересыпаемого песка сменил знакомый сухой щелчок. Не рискуя сразу развеивать колдовство, Ян выбрался из своего убежища, чтобы обнаружить, что откуда-то сверху падает снег, а температура стремительно понижается. Своеобразная последовательность немного вселяла оптимизм. Когда дело касалось холода, у Яна было чуть больше возможностей в запасе, начиная от живого огня, заканчивая, дополнительной одеждой. Заменив одну манипуляцию другой, Ян максимально утеплился и смог наконец сесть и обдумать свое положение. А оно было не самым оптимистичным. Выходило, что он в комнате максимум около часа, но за этот час его запасы дра значительно просели. До ужина… Хотя нет, Дорман же сказал, что придет с наступлением ночи, так что лучше побыть пессимистом и заложить больше времени. Итак, ему еще каким-то чудесным образом надо выживать в течение шести-семи часов, а вовсе не факт, что последующие придумки будут такими же легкими, как первые. Несмотря на окружающий его огонь, лицо покалывало от холода, а кончик носа Ян практически не чувствовал. Глаза еще немного пекло, а голова была ватная после перегрева, а что будет дальше? Дождь? Электрические разряды? Нашествие змей?       «По крайней мере я точно знаю, что выживу в этом испытании. Хоть какой-то плюс от этих снов…» — с нервным смешком подумал Ян, вслушиваясь в шорох отмеряемого песка. Вопрос был только в том, насколько целым он отсюда выйдет. Хотя Ян и видел на что способны исцеляющие чары господина Геера, он как-то не горел желанием испытывать их действие на себе.       Долгожданный щелчок опять принес за собой непроницаемую темноту и жуткое ощущение постороннего за спиной. Однако на этот раз темнота была более наглая и открыто захихикала над ухом. Вместе с этим в привычный шорох добавились новые звуки: порыкивания, всхлипывания, щелчки… На этот раз Ян решил не экспериментировать и сразу создал вокруг себя свет. Цикл? С одной стороны, это прекрасно, потому что позволит сэкономить силы и магию, а с другой — вдруг очередная подстава?       — Ладно, — сбрасывая с себя лишнюю одежду, пробормотал Ян, — поиграем в Робинзона Крузо…       Первой подлянкой, которую подстроило ему испытание, стало усугубление условий. Темнота уже не таилась, она вызывающе щелкала зубами, провоцирующе вспыхивала узкими глазами то в отдалении, то прямо над головой, перебегала юркими теневыми монстрами по границе света. Если бы не сосредоточенность, с которой Ян создавал себе новое универсальное убежище, он бы точно сорвался в панику. Последние два «темных периода» цикла он тратил крохи оставшейся дра на создание огоньков, которыми играл в воображаемый тетрис — только так можно было абстрагироваться от сводящих с ума и доводящих до паники образов.       Вторым изменением стало время цикла. С каждым разом период становился короче. В первый раз Ян к этому снова оказался не готов: ослепляющий свет неожиданно ударил ему по глазам, и на этот раз это оказалось куда больнее. Яну пришлось добираться до загодя созданного зеркального убежища наощупь, а к тому времени, когда зрение более-менее восстановилось, снова наступила жара. И на этот раз стало ясно, что господину Гееру известна современная игра внешнего мира — пол это лава. Этапы с каждым разом становились все короче и интенсивнее, поэтому свое убежище Яну дважды приходилось модернизировать, сокращая расстояния между «комнатами».       Но хуже всего стало, когда он потерял счет времени. Испытание холодом никак не заканчивалось. Ян уже не пытался открывать глаза, потому что смирился с тем, что ресницы смерзлись. Дышал ртом, потому что ему казалось, что нос забит кристалликами льда. Возведенный огонь отражался на закрытых веках ало-оранжевыми всполохами, но абсолютно не грел. Манипуляции, поддерживающие его убежище, забирали последние капли магии. Пальцы — рабочий инструмент чародея, практически не ощущались. Ян с надеждой ждал спасительной темноты, но она все не приходила. Сойти с ума уже не казалось таким страшным. Лучшая альтернатива медленному замерзанию. Хотя кажется кто-то говорил ему, что такая смерть одна из легких: безболезненная и мягкая. Огонь, лишившись подпитки, начал медленно опадать. А затем, наконец, пришла тьма. И она была теплой.