Часть 34. Обида

      На улице горьковато пахло солью. Белая и голубая луны, обе частично скрытые синевой местного неба, выглядели как две сердитые соседки, которые, наполовину высунувшись из квартиры в тамбур, выясняют, чья очередь менять лампочку. Ученикам была открыта задняя часть сада — место весьма унылое и, как выяснилось, не самое безопасное. Пересохший фонтан со спящей фурией на постаменте, пара каменных лавочек и садовый живой лабиринт. Сунувшись в лабиринт, Ян буквально за первым же поворотом понял, почему ученики так редко пользуются правом выходить на улицу. Во-первых, там обитали какие-то местные растения, которые на первый взгляд выглядели очень невинно: чем-то смахивали на хризантемы, разве что лепестки имели вид тончайших кристалликов. В результате, цветок выглядел произведением талантливейшего ювелира, но стоило кому-либо подойти поближе, как бутон взрывался, ослепляя и раня незадачливого ценителя ботаники, а из-под земли вырывались четырехметровые корни толщиной примерно с трубу пылесоса, захватывали жертву и утягивали вниз — переваривать. Ян, о чьи обереги разбились и кристальные лепестки и корни-охотники, успел разглядеть знакомые крюки, смахивающие на тот, которым цепач протаскивал его через зеркало. Впустую дважды ударившись о его щит, цветок разочарованно втянулся под землю, умудрившись при этом разровнять свою клумбу так, чтобы скрыть следы затаившихся охотничьих корней. Пустой бутон сердито нахохлился, чутко провожая проходящего мимо Яна поворотом зеленой головки. Похоже, из разряда потенциальной пищи мальчика перевели в категорию подлецов. Во-вторых, проходы лабиринта были чрезвычайно узкими, заросшими кустами, похожими на земную ежевику — колючими, цепляющимися за одежду и, возможно, даже ядовитыми — Ян не рискнул проверять, просто выжигая себе проход огненной струей из ладони. Кусты тоже оказались полуразумными и, дважды будучи сожженными, теперь предусмотрительно втягивали колючки и прижимались к стенкам лабиринта, пропуская опасного ученика. Яна такой компромисс вполне устроил. И в-третьих, поскольку место было нехоженное и не особо популярное, его облюбовали гарпии, горгульи и странные птицы, от чьих визгливых воплей болела голова и клонило в сон.       Поблуждав по лабиринту некоторое время, Ян добрался до противоположного конца, примыкающего к фигурному забору, отделявшему поместье от деловой суеты города. Он устроился на лавочке, бездумно наблюдая за улицей снаружи: закрытые экипажи, время от времени проезжающие мимо, несколько мальчишек-разносчиков лет десяти, которые наблюдали за двумя сцепившимися кошками, азартно подбадривая их воплями.              Неожиданно кончик хвоста одной из кошек хищно взвился, распадаясь на три «лепестка» и обнажая блестящее от яда жало, вопли стали визгливее и утробнее… Ян отвернулся, закрывая глаза. Даже кошки — не кошки. Неужели в этом мире нет ничего нормального?       — Мантикоры, — одобрительно отозвался за его спиной Гард, — милейшие создания, кстати, если приручить. Главное, запирать их где-нибудь, когда выходит алая луна. Иначе сожрет.       — Как ты меня нашел? — не оборачиваясь спросил Ян. Он уже пожалел, что отвернулся — с другой стороны улицы стоявший возле урны сумеречник стаскивал с себя полуистлевшую кожу. Уж лучше бы и дальше наблюдал за мантикорами.       — Во-первых, сад не такой большой, — заметил Гард, присаживаясь рядом на скамью, — во-вторых, ты оставил после себя следы. Лабиринт считай, что живой. Кстати, советую быть осторожнее. Это прекрасное место для засады. Если Зак заметит, что ты сюда зачастил, он обязательно этим воспользуется.       — Просто стало интересно, — пожал плечами Ян, — в первые дни быть постоянно запертым в ограниченном пространстве очень меня напрягало. Мне казалось, что если я окажусь под открытым небом, перестану ощущать, как на меня давят каменные потолки Геертвиля, то снова почувствую себя свободным. Пусть на пару минут, но все-таки. А сейчас я разочарован.       — Пока на тебе ошейник, ты не почувствуешь себя свободным, даже если выйдешь в город.       — А что, это возможно?       — Ри уже может выходить, — с интересом изучая ломаные, перекрестные из-за двух лун фигурные тени на земле, сказал Гард, — когда переходишь к рунам старших порядков, тебе дают разрешение покидать поместье раз в несколько дней, правда в этом нет никакого смысла.       — Почему?       — Потому что мы для них — никто. Обрати внимание, когда кто-то проходит мимо забора, на нас даже не смотрят, мы пустое место. Конечно, прямой угрозы или оскорблений снаружи можно не опасаться — ведь это все равно что бросить вызов господину Гееру, но в местные заведения нам путь заказан. В торговые лавки нас не пустят, а если и пустят, то будут рассматривать исключительно как представителей интересов Геертвиля. Мальчишка на посылках. Тебя начнут воспринимать как личность только тогда, когда ты получишь статус лорд-феста.       — А они? — Ян кивнул на мальчиков-разносчиков. Драка прекратилась, победительница уже утащила в кусты проигравшую, поэтому теперь мальчишки о чем-то скучающе переговаривались, лениво ожидая, пока дверь какой-нибудь лавки не откроется, и их услуги на станут кому-то нужны.       — Это же местные. К ним совсем другое отношение.       — Но объективно-то мы ничем не отличаемся же! Как они понимают, кто местный, а кто нет?       — Ри как-то предположила, что они видят потоки. Ведь так или иначе, у всех здесь есть резерв, а местные же как-то отслеживают его наполнение. Для них это вопрос выживания.       — Дурацкий мир, — тихо повторил Ян, поднимаясь со скамьи. Пора было возвращаться.              Второй класс, который стал ему доступен после испытания, чем-то напоминал собой первый. Сложный рунный рисунок на полу образовывал четыре широких круга, зайдя в один из которых, ученик получал необходимые для занятий безопасность и уединение. Знакомый бирюзовый полог гарантировал тишину и недосягаемость, а наложенная на помещение сложная система чар — что зашедший внутрь не сможет выйти, пока не выполнит поставленную себе задачу. В отличие от первого учебного кабинета, стульев здесь не было, поэтому за лень класс наказывал иначе — стоило только расслабиться и начать бездельничать, как ступни начинало нещадно печь, будто ученик стоял босиком на раскаленном песке. Охлаждающие и исцеляющие чары не срабатывали, поскольку так-то ноги оставались невредимыми. Ян предположил, что скорее всего это была какая-то мудреная разновидность манипуляций чувствами, но разобраться так и не смог, упираясь в один из первых постулатов, которые он выучил — нельзя внушить иллюзию чувства. Выходило, что либо испытываемая боль не его собственная, либо существует что-то, что заставляет нервные окончания посылать в мозг ошибочные сигналы. Поскольку в классе было всего четыре рабочих места, то ученикам приходилось соблюдать очередность. Ян же дополнительно старался организовать свой распорядок так, чтобы по возможности как можно реже пересекаться с Заком. Тот, правда, пока не проявлял привычной агрессии, но это был тот случай, когда лучше было не будить лихо.       — Ты изменился, — проницательно заметил Гард, следом вставая со скамьи, — стал закрытым и дерганным. Когда ты злишься или обижаешься, это сразу заметно. Отпусти, Ян, нет ничего более глупого, чем злиться на того, от кого напрямую зависит твое благополучие.       Ян, на всякий случай обновляющий обережные цепочки, бросил на него косой взгляд.       — А сам-то? Хочешь сказать, что не обижался?       Его предположения оказались верными. Уже на следующее утро Ян проснулся при своем и, если не считать дикого ощущения гадливости, был в полном порядке. Он раз пять умылся, и почти десять минут чистил зубы, однако чувство, будто он позаимствовал вставную челюсть нищего старикашки, прочно оставалось с ним до конца дня.       Гард на его вопрос понимающе улыбнулся краешком рта, и машинально провел ладонью по лицу, считая шрамы.       — У меня повод немного весомее, не находишь? — сказал он. — Но в любом случае, послушай человека, который в этом варился чуть дольше, чем ты. Обижаться на хозяина глупо. Ему все равно, а тебя тормозит. К тому же, между нами, ты легко отделался.       — Ну да, конечно! — саркастически буркнул Ян, предупреждающе набирая в пригоршню ладони огня. Потянувшиеся было к нему заросли его узнали и стремительно отпрянули в разные стороны, боязливо втягивая колючки.       — Помнишь хоть один раз, чтобы господин Геер вернулся домой из Совета к ужину? — с усмешкой спросил Гард. — Сам отвечу: да никогда такого не было. Всегда его место занимала Тина. А вот недавно — удивительное дело — ни с того, ни с сего вернулся раньше. Не знаешь почему?       — Понятия не имею, — сухо ответил Ян, — меня тогда не было на ужине. Возможно ему надоело общество занудных, токсичных и ограниченных стариканов, которые настолько погрязли в своем желании самовозвыситься, что им плевать на все и вся?       — Не исключено, — ответил Гард, невинно пожимая плечами, — а возможно, у него проходил испытание один языкастый ученик, которого имело смысл подстраховать?       Ян недоверчиво дернул плечом, но вспомнив «Я терпеть не могу брать работу домой» промолчал. С одной стороны, понимание того, что его выделяют — было приятно. С другой, он пока не особо ощущал плюсы этого на практике.       — Скажешь, остальных он не страховал? — проворчал он.       — Может и да, конечно, — не стал спорить Гард, — но ты определенно в числе любимчиков. До Ри недотягиваешь, но Рея и Кэсс опередил.       — А что будет на третьем испытании? — спросил Ян, решив сменить неудобную тему. За время их отсутствия лабиринт изменился, поскольку этот фонтан со спящей каменной нимфой Ян видел впервые. Впрочем, каменные шпили Геертвиля служили неплохим ориентиром, а живые стены при виде Яна опасливо раздвигались.       — Ты думаешь, испытания для всех одинаковые? — удивился Гард. — Стой!       Он нахмурился, выплетая в воздухе долгую цепочку рун и еле заметно шевеля губами. Ян давно уже заметил, что Гард был едва ли не единственным, кто проговаривал порядок рун при чародействе, отчего казалось, что он читает заклинания. С другой стороны, способ был по-своему неплохой: заученная до мозолей в языке скороговорка не подведет, и случайная руна в длинной цепочке не забудется.       — Так и есть, — вздохнул Гард, взяв Яна за рукав и потянув назад, туда, откуда они пришли, — а я думаю, чего это лабиринт такой вежливый — он заводил тебя в зыбучие топи. Умереть ты бы не умер, но нервы бы себе потрепал. Давай сюда!       — Я думал, они просто меня боятся, поэтому открывают мне дорогу.       — Ага, ты же у нас такой страшный! — саркастически отозвался Гард. — Начал изучать руны третьего порядка, ух, какая мощь! Берегись, ученик Ян идет! Нам направо, там безопасно. Так вот, про испытание. К тебе залезут в голову, покопаются там, чтобы найти крючок, на который тебя можно подловить, а когда ты расслабишься, завяжут манипуляцию на тебя самого.       — А что за крючок? — недоуменно спросил Ян, пытаясь понять, в чем подвох. Он уже нашел чары, которые вскрывали цепочки завязанных на объекте манипуляций, оберегов, заговоров и проклятий. Проблема была в том, что эти чары работали по принципу поиска слова в тексте. Задавая запрос, надо было упомянуть руны, которые следовало искать, и, соответственно, если манипуляция включала себя руны старшего порядка, которые Яну были еще не доступны, то чары ее бы не нашли. С другой стороны, если это будет испытание на знание младших рун, значит Ян легко обнаружит навязанную на него пиявку.       — У каждого он свой, ведь фактически ты будешь обманывать сам себя. И пока ты будешь находиться во власти обмана, манипуляция, которая поддерживает эту иллюзию, будет медленно иссушать тебя, пока будет что брать.       — А что было у тебя?       — Я получил то, что никак не мог получить, потому что никогда не заслуживал этого, — туманно ответил Гард, — хотя я, конечно, убедил сам себя, что заслужил, но в глубине души меня грыз червячок сомнения. Он-то меня и спас.       — Не понимаю, в чем смы… Ауч! — Ян нелепо взмахнул руками, поскользнувшись на чем-то гладком и смачно шлепнулся на задницу, влипнув в какую-то клейкую дрянь, смахивающую на прозрачную смолу. — Что за...?       Он попытался подняться, но стоило ему опереться на ладони, как смола под ними мгновенно расступилась и снова сомкнулась, зафиксировав руки в липком плену. Кончики ведущих пальцев запульсировали, как будто на мизинец, большой и безымянный пальцы прицепили по кутенку и те старательно присосались, тоненькой струйкой вытягивая из него магию. Гард над головой довольно прыснул.       — Эй, ты сказал, что здесь безопасно! Хватит ржать!       — И я ни капли не соврал, — довольно улыбнулся Гард. — Здесь тебе ничего не угрожает! Но выглядишь ты очень забавно! Особенно, когда пыхтишь, пытаясь подняться. Кстати, в такие моменты и начинаешь понимать всю глубину и продуманность испытаний. В мире, где никому нельзя доверять, ты легко можешь умереть, поверив сам себе. Так что никогда не знаешь, когда влипнешь в ситуацию.       Ян сердито полыхнул на него глазами, осознав, что снова попался на один из идиотских розыгрышей Гарда.       — Очень смешно! Ты не собираешься помочь мне вылезти?       — Не-а, — пакостно улыбнулся тот, и Ян впервые заметил, что глазные зубы у Гарда мелкие, как у хорька, — сам выбирайся, я подожду, так и быть. И даже совершу моральный подвиг над собой — не буду тебе потом мешать создавать новые штаны взамен тех, что остануться здесь.       — Я польщен! — ядовито отозвался Ян, пытаясь выдернуть руки из липкого плена. Он понятия не имел, как выбраться — любые чары требовали потока магии, которыми активировали руны, но смола держала так крепко, что даже пальцем пошевелить было затруднительно, не то что выплетать рисунок. Безрезультатно подергавшись минуты три, Ян сдался и переступил через свою гордость. — Га-ард, но подсказать-то хотя бы можешь?       Гард, вальяжно развалившийся на сотвореннои им же гамаке, изобразил ленивые размышления.       — А что мне за это будет?       — Я не придушу тебя во сне подушкой!       — Ты и так не придушишь, я слишком невинно выгляжу во сне. Просто ангелочек! У тебя рука не поднимется.       Ян вздохнул, закрыл глаза и мысленно посчитал до десяти.       — Ладно, что ты хочешь? — капитулировал он.       — Ты перестанешь строить козью морду в присутствии наставника, идет?       Ян сердито засопел, но потом сообразил, что «перестать строить козью морду» не равно «простить» и согласился.       — Идет.       — Тогда слушай, — Гард состроил умное лицо и по-лекторски поднял указательный палец вверх, — та штука, в которую ты влип, не смола, не клей, а примитивный паразит, чье существование зависит от дра, и который таким образом добывает себе пищу. Без магии он погибает в считанные секунды, мутнеет и становится просто грязью.       — И? — выждав пару секунд и обнаружив, что Гард не собирается продолжать, спросил Ян.       — Что «и»? Этой информации достаточно. Дальше сам. Шевели извилинами, это полезно.       Нет, так-то задачка не сказать чтобы была сложной. Достаточно было активировать любую манипуляцию, завязав ее на паразита. Чары вытянули бы из него запасы дра, тем самым убив его. Однако, положение Яна, мягко говоря, было немного затруднительным.       — Я не могу его иссушить, потому что для этого надо активировать руны, а оно держит мои пальцы, — терпеливо разжевал Ян.       — Кошмар какой! — притворно вздохнул Гард. — Как же так! Великий и ужасный ученик Ян попался в лужу примитивного паразита!       — Гард!       — Что? Ладно, только сегодня и только для тебя. Ты никогда не обращал внимания, Ян, как колдует господин Геер? Он, конечно, использует жесты, но не шевелит пальцами, как сердитый паук. Это прерогатива новичков.       Свою очередь занять освободившееся место в классе Ян благополучно пропустил, добрых полчаса пытаясь не столько направить поток силой мысли, сколько отрешиться от ехидных комментариев Гарда. Да и потом он подозревал, что именно искреннее желание освободиться, чтобы накостылять Гарду по шее, и стало тем самым толчком, благодаря которому у него получилось активировать руны без помощи пальцев. Но так или иначе, через полчаса бесполезного пыхтения, гамак под Гардом неожиданно исчез, а присосавшийся к нему паразит вдруг помутнел и рассыпался сухой грязью.       Торжествующе полыхнув на растянувшегося в траве парня глазами, Ян оскорбленно развернулся и ушел с гордо поднятой головой. Ведь в конце концов, он пообещал «не строить козью морду» при господине Геере, а про самого Гарда речь не шла.       И уже только вечером, когда Ян устроился в постели проанализировать прошедший день, он понял, что Защитник под видом подставы снова подарил ему ценное знание. Гард как всегда был в своем репертуаре.