Часть 35. Малый прием Геертвиля

      Местное высшее общество отличалось высокими вычурными прическами у дам, гладкими распущенными волосами у мужчин и одним общим выражением лица на всех: пренебрежение, надменность и вынужденная вежливость. Создавалось впечатление, что господин Геер собрал в одном зале людей, которые искренне терпеть друг друга не могут (что вполне могло соответствовать реальности), но вынуждены делать вид, что это не так. Ян находил это нелогичным (ведь должны же здесь быть друзья, коллеги или члены одной семьи?) и упорно скользил взглядом по лицам гостей, но у каждого в глазах находил высокомерие пополам с обреченностью. Отдельной категорией гостей шли фесты, которые обычно шли «в довесок» к какому-нибудь именитому Дому. Угодливо-предупредительные юноши, очаровательно-милые девушки. Все они были практически одного возраста: от семнадцати до двадцати лет. Ян и его соученики в этом зале были самыми младшими. Из той книжицы, которую дал ему господин Геер, он уже знал, что ученики допускаются на приемы только в том случае, если мероприятие проводит их Дом, да и то не на все.       — Геертвиль дает малый прием, — пояснила им Тина, которая на правах хозяйки бала собрала их всех за несколько часов до его начала, — что предполагает узкий круг гостей. Ученики, обычно, на такие приемы не допускаются, но на наш Дом в Кровавую ночь было совершено нападение, так что этот прием — способ продемонстрировать, что Геертвиль силен и не растерял своего влияния. Вы — олицетворение силы господина Геера, поэтому должны вести себя достойно.       Яну, который вообще не видел связи между силой господина Геера и его учениками, оставалось только смириться и выполнять указания, касающиеся подопечных лорда Геертвиля. Все они сводились, собственно, к одному — никому не мешать, вести себя уважительно, если на тебя обратили внимание, и лишний раз не отсвечивать, если не обратили.       Впервые оказавшись в зале правого крыла, Ян невольно ощутил себя в музее. Наборный паркет, лепнина на потолке, панно на стенах и легчайшие тюлевые занавески, служившие указанием, где гости могут выйти на балкон, чтобы насладиться видом на сад или подышать свежим воздухом. Вдоль стен уютными арками были расположены столики с диванчиками и креслами, в сторону которых Яну и остальным запрещено было даже смотреть, не то чтобы сидеть. Разодетые в парадные красные ливреи, по залу расхаживали с подносами сумеречники, у которых можно было заказать напитки или что-то перекусить. Фуршетные столы не организовывали во избежание отравлений друг друга гостями. А так выходило, что если кому-то резко поплохеет, то все это останется на совести хозяина Дома. В оркестровой нише расположился приглашенный оркестр (что удивительно, но состоял он исключительно из людей), наигрывающий сейчас что-то ненавязчиво фоновое. Благо, как говорилось в «инструкции», когда начнутся танцы, ученикам надлежало покинуть мероприятие. Пока же гости только собирались и сплетничали, Ян и остальные почтительно стояли вдоль стен и демонстрировали, что господин Геер как никогда уверен в своих силах, потому как не прячет учеников от гостей.       Сам наставник встречал и приветствовал прибывающий свет общества в главном холле Геертвиля. В зале гостей уже перехватывала Тина, умудряющаяся с юркостью кошки оказываться везде и повсюду, сыпать любезностями и предугадывать чужие желания с ловкостью профессиональной телепатки.       К счастью, сам Ян, как и Аарон с Гардом, вниманием гостей особо не пользовался. А вот к Заку и Ри сразу образовалось ненавязчивое паломничество. То тот, то иной гость как бы случайно подходил, задавал один-два вопроса и отчаливал, чтобы минут через двадцать, сделав полагающийся приличиями круг по залу, подойти к ним снова. Зак, на удивление, легко попал в местную струю: где надо почтительно опускал глаза, где уместно — шутил, говорил о погоде или вежливо прикладывался к ручке какой-нибудь леди. Заметив, что с одним господином монобровый умудряется поддерживать беседу уже почти десять минут, Ян не выдержал любопытства и, как бы невзначай, подошел поближе, прислушиваясь к разговору. Зак рассуждал о том, что если «нацеплять» через зеркала одаренных людей со скудным резервом из стран третьего мира, то надо не использовать их в качестве сосуда, а запечатать их потоки и проклясть на внушение, чтобы создавать удобные артели с дешевой рабочей силой. Они будут работать под внушением пока у них будут силы, а на красную луну их можно будет использовать в качестве подпитки алтаря. Собеседник Зака сетовал, что нанимать цепача после каждой луны весьма накладно, пусть рукотворное производство и стоит дороже вещей, созданных с помощью чар. Так что идея, конечно, интересная, но выгода под вопросом. Ян же, почувствовав, что его затошнило, поспешил вернуться на свое место. Ри, наоборот, не изменяла себе, замерев у стены с хмурым видом Уэнсдей Аддамс, и отпугивая гостей зырканьем из-под челки. Впрочем, это не мешало некоторым вертеть ее как куклу туда-сюда и едва ли не в рот ей заглядывать.       — У лорда Лоодвиля трое сыновей и все пустышки, — раздался тихий голос Тины, остановившейся рядом и проследившей за взглядом мальчика, — вот он и ищет талантливую девушку-феста, чтобы семейный алтарь не ушел на сторону.       — Что-то я сомневаюсь, что ему тут что-то выгорит, госпожа, — так же тихо ответил Ян. Став фестом, Ри имела право сама решать, что ей делать дальше. И, судя по той почве, что она готовила, девушка вовсе не планировала покидать Геертвиль.       — Если он предложит хорошую цену до того, как она получит статус, то может выкупить ее. Или поменять на кого-то. Но вряд ли опекун согласится на такое, — сказала Тина, — а в азартные игры он не играет.       Она ободряюще коснулась кончиками пальцев Яниного предплечья и, извинившись одной улыбкой, двинулась дальше. Ян зябко повел плечами, ощутив как по спине побежали мурашки, хотя в зале не могло быть ни одного призрака. Последняя часть фразы Мартиши вела к удручающему выводу. Получается, ставкой может быть и человек?       — Конечно нет, ставкой может быть только дра, — раздался за спиной мягкий женский голос, — у нас цивилизованное общество, юноша, неужели во внешнем мире иначе?       Ян вздрогнул, осознав, что не услышал, как позади него появилась женщина.       — Приятного вечера, леди, — поворачиваясь к незнакомке, поприветствовал он, — благодарю за оказанную честь. Конечно же вы правы, в мире извне тоже уважительно относятся к личности каждого человека.       Честь, понятное дело, состояла в том, что высокородная снизошла до беседы с ним. Женщина, стоявшая рядом, невозмутимо протянула руку. Пришлось почтительно поцеловать воздух у костяшек ее пальцев. От перчаток сладко пахло пряными духами с древесными нотками. У Яна от тяжелого запаха даже слегка закружилась голова. Леди сделала вид, что не заметила нотки сарказма в его голосе, и ласково, по-матерински провела большим пальцем по его щеке.       — Пытаются, — мягко поправила она Яна. Женщина была очень красивой: темно-фиолетовое платье, сшитое по местной моде, где под распашной юбкой скрывались широкие брюки-клеш, очень удачно подчеркивало ее фигуру. Украшенный крупным черным кружевом корсаж ненавязчиво привлекал внимание к соблазнительно-небольшой, но чувственно приподнятой груди (Ян сразу же отвел глаза в сторону, поскольку ему очень не хотелось их лишиться), а чуть приспущенные рукава обнажали трогательно покатые плечи. Блестящие крупные локоны были уложены в замысловатую прическу, заколотую шпильками с настоящими орхидеями. Лицо у нее было очень породистое: узкий подбородок, выразительный изгиб губ, аккуратный нос с легкой горбинкой, которая придавала ей некоторого шарма, и большие карие глаза под хищными птичьими стрелочками бровей, — официально, конечно, нет. Но вот на теневом рынке люди — неплохой товар. В нашем мире мы приобретаем сосуд дра, а в вашем?       — Органы, сексуальные услуги, детей — те, кто не может позволить себе своих, сиятельная леди, — почему-то честно ответил Ян, хотя, если уж на то пошло, на этот вопрос ему следовало бы промолчать.       — Здоровье, любовь и семью, — ни капли не удивилась женщина, — внешний мир куда лицемернее нашего. Тебе повезло, что ты оказался здесь.       — Да, сиятельная, — согласился Ян. Его собеседница понимающе улыбнулась, проницательно заглядывая ему в глаза. Ян снова ощутил знакомое чувство, как будто его сканируют, листают мысли и небрежно выдвигают и задвигают ящики души.       — Какой талантливый юноша, — небрежно заметила леди, — господину Гееру везет на перспективных учеников. Как тебя зовут? Ян же, верно? Расскажи-ка мне вон про ту очаровательную девушку, кто она?       — Это Ри, — проследив взглядом за движением ладони, отрапортовал Ян, — она любимая ученица хозяина. Недавно перешла к изучению рун шестого порядка.       — Твой хозяин благоволит ей?       — Да, сиятельная. Я думаю, он видит ее своей наследницей, — ответил Ян.       — Вот как? И как близка их связь? Глубже, чем наставник-ученица?       Яну потребовалось несколько секунд, прежде чем до него дошло, что имеет в виду его собеседница.       — Она же еще маленькая, — удивился он, поднимая глаза. Женщина поймала его взгляд и чарующе улыбнулась.       — Конечно, это же очевидно, — с легкой насмешкой отозвалась она, — а что ты скажешь про вон того парня, который сегодня удивительно популярен?       — Это Зак, он тоже один из старших учеников. Изучает руны пятого порядка, силен в проклятиях.       — Тоже метит в наследники?       Ян на несколько секунд замолчал, обдумывая вопрос, а потом неуверенно покачал головой.       — Возможно, но я не уверен. Зак — садист, ему нужна более активная деятельность. Не думаю, что он рассматривает себя как наследника Геертвиля, хотя если предложат, то не откажется.       — Хм… Замечательно, весьма перспективный молодой человек, — оценила женщина, скользя взглядом по толпе. Ян чуть наклонил голову, наслаждаясь прикосновением ее руки к своему лицу. Если бы не этикет, он бы рискнул по-кошачьи потереться о нее щекой, — про́клятый мне не интересен, этот — мелковат еще, чтобы о нем судить… А что ты скажешь про эту девушку? Та, что с кудрявыми волосами? Как к ней относится твой хозяин?       Ян послушно поискал глазами Кэсс, которая с трудом перебарывая смущение беседовала с каким-то надменным юношей, весьма фривольно придерживающем ее за талию.       — Это Кэсс, она только недавно прошла четвертое испытание. Я бы не сказал, что хозяин как-либо ее выделяет, относится также, как и ко всем.       — А Рей? Что ты скажешь о его перспективах? — сиятельная развернулась к стоящему неподалеку Рею. Ян столкнулся с ним глазами, невольно удивившись тревоге в его взгляде. Судя по тому, что женщина знала его имя, они уже познакомились. Интересно, чего он нервничает, ревнует? Леди мягко повернула его лицо за подбородок на себя, — не отвлекайся, Ян. Я задала тебе вопрос. Что представляет собой Рей?       — Прошу прощения, госпожа, — повинился Ян, злясь на себя, что отвлекся. — Рей? Да, собственно, ничего. У него была одна цель — найти средство от своей болезни, и он ее достиг. Власть и статус сиятельного лорда не особо его привлекают.       — Понятно, значит, просто сосуд… И последнее, скажи пожалуйста, тебе известно что-либо о планах твоего хозяина на Тину? Возможно какой-то Дом уже заинтересовался ею?       — Я не знаю, сиятельная, — признался Ян, — вряд ли. У Тины очень маленький резерв, скорее всего она останется преемницей Геертвиля.       — О, мой милый, а это вряд ли… Никто не допустит, чтобы алтарь перешел в руки запечатанной. Хотя откуда тебе знать, ты еще слишком юн, не так ли? — нежно улыбнулась сиятельная. — Ты очень помог мне, Ян. Я обязательно передам твоему хозяину, чтобы он поощрил тебя.       — Приятного вечера, сиятельная леди, — с легким разочарованием отстраняясь от ее руки, попрощался Ян. Пряный аромат духов слабел, волнующе щекоча ноздри. В памяти сами собой всплыли строчки из книги, и Ян склонился в поклоне значительно ниже, чем следовало, — благодарю вас.       Женщина еле заметно кивнула в ответ и, подозвав щелчком тенеликого с подносом, двинулась в сторону дверей. Ян печально провожал глазами ее фиолетовое платье, чувствуя, что не в силах заставить себя не улыбаться.       Ему хотелось снова прижаться щекой к ее руке.