Часть 40. Урок госпожи Лиит

      Починка и оживление големов было той еще задачкой. Сначала надо было сложить своеобразный конструктор, потом дочаровать то, чего не хватает, скрепить и слепить макет, а затем уже вкладывать искру сознания в мертвый камень. На то, чтобы оживить горгулью, Ян тратил от трех до четырех дра — в зависимости от размера твари. Сложная многоступенчатая цепочка чар чем-то напоминала заучивание скороговорки, разве что тренировала не язык, а внимание и концентрацию. Первые пару дней Ян сбивался, напрасно тратя дра, затем дело относительно стало налаживаться. Контакт с первым оживленным им големом в первое мгновение ошеломил. Каменная тварь с хрустом потянулась, расправляя перепончатые крылья, оскалилась, а затем деловито соскользнула с постамента, по-кошачьи потеревшись о ногу Яна. Тот, в свою очередь, был сбит с толку новым странным ощущением: горгулья воспринималась как Призрак в голове — вроде что-то инородное, чужое, но при этом близкое. У нее не было своих чувств, желаний, четко оформленных мыслей — только безграничная верность и готовность служить. Ян, с непривычки подтормаживающий из-за появления новой информации, слишком поздно понял, что голем приблизился куда ближе, чем следовало его подпускать. Однако он не успел даже толком испугаться, как трущаяся о его ногу каменная химера замерла. Уголек ее сознания погас, Ян понимал, что она жива, просто ждет немного магии, чтобы снова получить возможность двигаться. Пришлось оттаскивать ее в ряд готовых големов на себе, ругаясь и кляня себя за тормознутость — господин Геер предупреждал же, что магии в них практически не будет. Со второй он уже так не тормозил и, чувствуя себя донельзя глупо, вслух приказал химере пройти на нужное место и сесть. Тварь послушалась, а угольков чужого сознания теперь было два. Что интересно, Ян продолжал ощущать их, даже когда был вне мастерской, а вскоре он так привык к этому, что практически перестал обращать внимание на их присутствие. Зато теперь он понимал, почему сиятельные используют такую странную систему защиты своих поместий. Она позволяла без особого напряга контролировать всю территорию, фактически господин Геер сам становился Геертвилем.       — А вы знаете все, что делает каждый из големов? — как-то осторожно спросил Ян наставника. Больше всего его это интересовало в контексте: видит ли господин Геер то ежевечернее побоище в Сердце, а если да, то почему не прекратит, ведь достаточно отдать соответствующий приказ. А еще, как его голова не лопается от такого количества информации.       — А ты знаешь, что делают сейчас те, которых ты починил? — вопросом на вопрос ответил наставник.       — Ну… Сидят, наверное, что им там делать еще? — смутился Ян.       — Действительно, — хмыкнул мужчина, — мой ответ тебе будет аналогичным. Связь — это действительно просто связь. Она нужна, чтобы отдать приказ и чтобы знать, жив ли твой голем или нет. Для двустороннего обмена информацией нужны более сложные чары — у камня своего мозга нет, он не осознает происходящего.       — Тогда получается, вы не можете контролировать то, что происходит в Сердце Геертвиля… — с досадой пробормотал Ян.              Господин Геер на это насмешливо фыркнул.       — Не буду скрывать, Ян, но испытание алтарем испокон веков существовало в нашем мире. С одной стороны лорды стремились сохранить наследие, уберечь каждую каплю дра, поэтому селили будущих учеников так близко к источнику. С другой — лишь сильнейший достоин называться сиятельным. Минуя алтарь, ты демонстрируешь свое мастерство, доказываешь свое право быть учеником. Сталь закаляется в огне.       Господин Геер замолчал, отходя к стеллажу, и небрежно вытащил с одной из полок — нет, даже не книгу, а основательно потрепанный временем свиток.       — Однако, когда речь идет о Сердце Дома, то приказы отдаю не я. Ты же знаешь, кто создал алтари?       — Фурии, — повторил слышанное когда-то от Ри Ян, — в отличие от людей они не могли пережить приходы красной луны.       — Верно, — кивнул наставник, — дело настолько древнее, что вряд ли уже кто знает, как они выживали раньше. Я предполагаю, что их умение обращаться в камень осталось еще с тех далеких времен. Именно фурии создали алтари, но их способ манипулировать дра кардинально отличается от нашего. Это магия примитивная, но нам недоступная.       Ян кивнул, он уже понял, что даже самые талантливые мастера артефактов были не в состоянии создать что-то похожее на алтарь. Артефакты-накопители — жалкое разовое подобие, способное поддержать жизнь одного владельца, но не целого поместья. Господин Геер развернул свиток, однако вместо ожидаемого алтаря или фурий, Ян увидел изображение кристального цветка, вроде тех, что росли в саду. Догадавшись, что никаких тайных знаний ему не откроют, он даже ощутил смутное разочарование.       — Алтарь должен был копить и сохранять дра. К тому же на красную луну он должен был не только не иссякнуть сам, но и сохранить жизнь племени. Того, что давала голубая луна, ему было недостаточно. Поэтому алтари создавались по подобию вот этого цветка. Защитники источника делались из того же камня, что и он сам, и выполняли роль загонщиков. Вот так как этот цветок привлекает пищу для корневища. Источник неподвижен, но его загонщики постоянно передвигались по окрестностям в поисках сосудов дра, пока племя не возвращалось к красной луне. Когда же алтари стали захватывать люди, они стали переделывать загонщиков на свой вкус — грифоны, химеры, горгульи, ведь камень — это всего лишь материал. Но если создавая стражей Геертвиля, именно лорд наделяет их примитивным сознанием, то защитники алтаря все еще часть его самого. А его потенциал весьма скуден, таков, каким его заложили еще фурии: искать и добывать дра, защитить свои запасы от внешних угроз, отличить своего от чужого. Так что грифоны и горгульи в Сердце Дома — всего лишь фигуры, ими управляет алтарь, а не я. Я просто придал им привычный облик.       — А разве нельзя, чтобы алтарь тоже воспринимал нас как своих? — наивно спросил Ян.       — Алтарь признает только одного хозяина, — пояснил наставник, — все остальные автоматически чужие. Алтари создавались фуриями, у которых, как ты помнишь, одно коллективное сознание на всех. Им просто не нужно было, чтобы источник умел различать кого-то кроме членов стаи.       — А как тогда люди смогли заполучить их для себя? — наивно спросил Ян.       Господин Геер негромко рассмеялся.       — Эта информация не предназначена для обычных учеников, ее приберегают для тех, кого готовят в качестве своих наследников. Большинство лордов, услышав такой вопрос, расценили бы это как претензию и претендование на их место. А это весьма рискованный ход.       — Простите, господин, — поспешно выдохнул Ян, злясь на себя, что в ходе беседы сбился и не считал, сколько вопросов он задал. Ему бы очень не хотелось, если бы наставник был вынужден все-таки ответить ему, а потом прикопать где-нибудь в саду, поскольку это оказалось тем знанием, что уносят с собой в могилу, — я вовсе не имел ничего такого в виду.       — Я знаю, Ян, отчасти именно поэтому я и поручил тебе то, что не поручил бы никому другому, — ответил ему тогда наставник.       Через какое-то время Ян уже относительно привык к новому грузу ответственности. Ради порученного ему задания он частично пожертвовал своими тренировками — надо было экономить дра, а повторение сложной многоступенчатой цепочки, на его взгляд, было эффективнее зазубривания тренировочных связок. Видимо господин Геер считал так же, поскольку явного недовольства он не выказывал. Сложнее дело обстояло с резервом. Оживление грифона стоило ему целых пяти дра, а надо еще было оставить немного на тренировки и разучивание руны Паус, которая получалась пока в лучшем случае один раз из пяти, плюс сохранить минимум три дра на вечер, чтобы в случае неудачного жребия «доказать свое право быть учеником». Ян постарался максимально модернизировать все свои знания, но обереги и банальные бытовые манипуляции все равно выпивали у него не меньше шести дра в сутки. Проблема в том, что с увеличивающимся резервом дело обстояло также, как и с увеличивающимся доходом. Чем больше денег зарабатываешь, тем большее количество вещей переходят для тебя из категории роскоши в категорию необходимого.       Рунный круг, напитавшись силой, вспыхнул бронзовым светом, подтверждая, что цепочка была активирована правильно. Стоявший в нем грифон распахнул глаза и грузно, но и не без изящества, вышагнул за пределы бронзовой дымки.       Яну жутко хотелось упасть лицом на каменный прохладный пол и полежать так несколько минут, потому что колени подгибались, спина ныла, пальцы подрагивали от напряжения, а в горле пересохло — чтобы не сбиться, он как и Гард, проговаривал руны, активируя их, однако сейчас это было категорически неразумно. Ян едва не заработал себе грыжу в тот раз, когда на себе тащил окаменевшую горгулью, что уж говорить про гранитного грифона, который весить должен был не меньше тонны, если не больше. Поэтому сначала пришлось отдать команду на то, чтобы оживший страж занял свое место. В отличие от ровного ряда защитников, которых восстанавливал господин Геер, его собственные стояли как попало, потому что заложенная в них магия иссякала до того, как они вставали в строй. Вот и сейчас — грифон дошел до своего места, но сесть не успел, окаменев в неприличном полуприседе. Создавалось впечатление, будто какой-то ненормальный скульптор решил запечатлеть для потомков грифона в момент, когда тот по-собачьи присел под кустиком.       — Ну и шут с тобой, — буркнул Ян, возвращаясь назад в мастерскую. Первое время он почему-то робел перед своими творениями и даже ощущал неловкость, если, по его мнению, они застывали в неудобных позах. Но каменные изваяния безучастно смотрели сквозь него, а единственная потребность, которую он ощущал от них — была ожидание приказа.       Повторно оживлять кого-то уже не было ни сил, ни желания, поэтому Ян просто прошелся по «кладбищу», как он его про себя называл, выбирая и помечая части тел следующего стража. Крылья, голова, хвост, расколотое туловище… Пришлось немного покопаться в куче битого камня, выискивая заднюю правую лапу, но почему-то попадались все сплошь левые. Наконец, решив, что лучше заниматься этим на свежую голову, Ян махнул рукой на недостающую часть и поплелся наверх. До ужина оставался еще почти час, но сидение в каменном мешке без окон и с низкими потолками действовало на него угнетающе.       У выхода, нахохлившись, сидела горгулья — сестра той, в чью пасть Ян засовывал руку каждый раз, когда спускался в мастерскую. Если раньше он старался обходить их по широкой дуге и пугался, когда каменные зрачки прокручивались в глазницах, отслеживая его, то после тесного общения с их изломанными сестрами, стал гораздо терпимее. Он даже уже не вздрагивал, когда каменные челюсти зажимали его ладонь. Холодная пасть с лязгом сомкнулась, обжигая кончики пальцев, однако дверь потайного хода осталась закрытой. Ян уже знавший, что это означает, что в коридоре есть кто-то посторонний, терпеливо ждал, пока случайный прохожий пройдет. Когда же такое случилось в первый раз, он запаниковал так, что едва не разнес половину коридора.       Глухо щелкнул скрытый механизм в стене, горгулья с сожалением выпустила его ладонь, и Ян с облегчением ступил на каменные плиты. После узкого темного лаза, мрачные своды ученического крыла казались ему невероятно светлыми и просторными. Чувствуя себя невероятно уставшим, Ян некоторое время размышлял — пойти поискать Гарда или сразу идти в столовую, но потом решил, что тот в любом случае не пропустит ужин, повернул влево. Глаза отчаянно запекло, будто в них насыпали молотого перца, а затем тьма вокруг сгустилась, стала плотной, будто кисель, и Ян осознал, что потерялся в ней. Ни верха, ни низа, ни какой-либо опоры под ногами.       — Откуда он взялся? Мы же проходили здесь буквально пару минут назад!       — Зак? Твои шуточки? — Ян узнал голос и подобрался, пытаясь определить направление, где находится монобровый. Положение складывалось так себе: его обереги почему-то не сработали, глаза хоть уже больше не пекло, но он все равно ничего не видел, сил на полноценный бой не хватит, так что оставалась одна надежда — на Гарда.       — Добрый вечер, ученик Ян, — в голосе леди Лиит все также звучали теплота и нежность, — хотя мы ждали не вас, рада, что вы составили нам компанию. Для вас этот урок тоже будет весьма полезным.       Кулаки Яна сами собой разжались, он окончательно запутался, не зная, как ему трактовать положение, в которое он попал.       — Что происходит? Госпожа Лиит? — растерянно спросил он.       — Вы попали в поле действия одних редких, но чрезвычайно интересных чар, — менторским тоном отозвалась сиятельная. — Раньше их использовали при охоте на варн. Обман восприятия. Шагнув в ловушку, куда бы вы ни побежали, что бы вы ни сделали, вы останетесь неподвижным. Эти чары внушают вам иллюзию собственного тела. Вам может казаться, что вы двигаетесь, разговариваете с нами, но на деле с момента, как вы оказались в плену этой иллюзии, вы замерли на полушаге. Отчасти поэтому вам может казаться, что вы находитесь в темноте, ведь вы моргаете не своими глазами.       — И обереги от них определенно не спасают, — с гаденькой усмешкой протянул Зак.       — Некорректное замечание, ученик Зак, — укоризненно заметила женщина, — так-то стандартные обереги эту ловушку не распознают, даже те, которые направлены на защиту сознания. Однако, попытайтесь вы нанести своему соученику физический вред, соответствующие обереги немедленно сработают, а судя по тому, какой набор носит на себе ученик Ян, он очень предусмотрительный юноша.       — Значит нужно подобрать то проклятие, к которому у него нет защиты, только и всего, — не особо расстроился Зак. Ян раздраженно рванулся на голос, но не почувствовал даже сопротивления воздуха.       — И вы опять неправы, ученик Зак, — вздохнула леди Лиит, — чары такого типа нельзя назвать очень стойкими. Достаточно сильный и резкий внешний раздражитель их разрушит. Любая иллюзия, не только эта, погружает жертву в обман, но как только возникнет нечто, выбивающееся из этого обмана, наше сознание поспешит спасти нас. Это уже подсказка для вас, ученик Ян. Однако, чем дольше человек живет в обмане, тем больше он верит в него и тем сложнее ему вырваться из его пут.       — И в чем же тогда смысл, госпожа? — недоуменно спросил Зак. — Обычные ловушки менее энергозатратны, но и не ограничивают меня в чарах.       — Для будущего мастера проклятий вы слишком мало уделили внимания этой отрасли чародейства, — не скрывая разочарования, ответила леди Лиит, — как я уже говорила, эти чары использовали для охоты на варн. Застигнутая в ловушке жертва, оставалась неподвижна и не чувствовала усталости, но ее тело же продолжало жить и функционировать. Рано или поздно, ученик Ян упадет от усталости, конечно, это разобьет иллюзию, но ему это уже никак не поможет. Он будет абсолютно бессилен перед вами, но с полным нерастраченным резервом. Безопасно и эффективно.       — Но это же надо ждать, госпожа! — возмущенно воскликнул Зак.       Неожиданно темнота сгустилась в плотный комок и ткнула Яна в плечо, отчего тот по инерции сделал несколько шагов вперед. Глаза резануло светом, все вокруг обрело плотность, и Ян едва не взвыл от пронзающей все тело судороги.       — Но… Госпожа, зачем вы освободили его? Вы же сказали, что это урок… — растерянно пробормотал Зак.       — Ваша ограниченность меня разочаровала, ученик Зак, — холодно отозвалась сиятельная, — не вижу смысла дальше тратить на вас свое время. Ученик Ян, надеюсь, хотя бы вы извлекли урок из сегодняшнего эпизода и в следующий раз не будете так беспечны.