Часть 42. Разбитые иллюзии

      — Нет, не хорошо! — упрямо возразила сестра. — Ты же с кафелем сливаешься! Мам, ну серьезно, ну какой экзамен, он же сейчас свалится!       Ян действительно едва держался на ногах, но не из-за общей слабости, а от обрушившегося понимания происходящего. Серые глаза отца, черные — сестры, карий взгляд матери… Лица, которые он узнал, но были ли это те самые лица? Снова накатило головокружение, Ян машинально схватился за голову, запуская руки в волосы… Время в обоих мирах идет параллельно, невозможно вернуться в тот же самый день и час. Его волосы отрасли на несколько сантиметров, потому что в зеркальном мире это признак статуса. Ученики не могут носить волосы ниже лопаток, но и стричься коротко там не принято — Гард и Зак уже завязывают волосы в низкий хвост, Яну пока нечего было завязывать, но эта длина была определенно больше, чем он носил обычно. Семья не могла этого не заметить. А еще — больше ни одного воспоминания.       — Янчик, сядь, голову чуть наклони и на, приложи полотенце… — мама бережно усадила его на табуретку, наскоро смочила кухонное полотенце водой из-под крана и сунула Яну. Холодные капли побежали по коже, щекоча шею, забегая под майку. — Наверное, давление повысилось на нервной почве… А ты еще со своим кофе!       — От одной чайной ложки ему бы плохо не стало, — возразил отец, доставая телефон, — и будь дело в этом, он бы не был таким бледным, скорее наоборот… Это что-то явно серьезнее, надо вызывать такси, поедем в больницу.       И вызовет. И такси даже, наверное, приедет. И будет невероятно реальным, вплоть до запахов, звуков, ощущения кожи сидений и вибрации при поездке… Так же реально, как эта самая табуретка, крошки на столе, измазанный в нутелле нож на раковине. Сколько времени он находится в этой иллюзии? Чем дольше человек живет в обмане, тем больше он верит в него и тем сложнее ему вырваться из его пут.       Если носом пошла кровь, значит дра осталось совсем мало, то есть он здесь с момента своего «пробуждения». Очень долго. Возможно, он умрет даже раньше, чем его мозг воплотит приезд таксиста.       Господину Гееру даже не нужно было искать крючок, настолько все было на поверхности. Правильно подобранные актеры, верно разыгранный сценарий… Ты мне доверяешь? Конечно, доверяет, это же Гард, который априори всегда действует в его интересах. Если, конечно, он не вымышленный персонаж.       — Это же было так очевидно… — пробормотал Ян, — почему я сам этого не понял?       — Что, сынок? О чем ты?       — Похоже он заговаривается, мам! — сестра беспокойно присела на корточки, заглядывая ему в лицо. Интересно, чье же обличье носила эта иллюзия? Явно кого-то, кто был ему знаком. Черные глаза, большеватый нос, длинные тонкие косы… Где он их видел? Кто это был? Ян закрыл глаза, усилием воли заставляя себя не думать об этом. Нельзя отвлекаться на мелочи, счет пошел на минуты.       Любая иллюзия, не только эта, погружает жертву в обман, но как только возникнет нечто, выбивающееся из этого обмана, наше сознание поспешит спасти нас.       Вот только что выбивается из этой картинки? В самом начале было так много этих шероховатостей — он сам помнил про третье испытание, удивился пустоте коридоров, наличию Мартишиного зеркала там, где она его точно не оставила бы, существуй эта комната на самом деле. Сейчас же все вокруг было реальным, вплоть до седых волосков в шевелюре отца, солнечных лучиков на линолеуме, тепла от рук матери. Понимание, что ты в иллюзии, не спасало от нее. Тогда, пойманный в ловушку в коридоре, он тоже знал, что его поместили в иллюзию, но пока леди Лиит не коснулась его, Ян не смог выпасть из нее. Физическое воздействие? Схватить кухонный нож и воткнуть себе в ногу? Нет, поздно… Обманутый мозг сгенерирует боль и слабость от кровопотери, объяснит этим собственное угасание и смерть. Нет, это должно быть что-то, что будет настолько явным доказательством, что сознание не сможет ничего этому противопоставить…       — Мама, — дрожащим голосом спросил Ян, — как тебя зовут?       Она недоуменно моргнула и нахмурилась.       — Янчик, ты забыл как меня зовут? — она беспомощно обернулась на отца. — Вызывай врачей, у него явно что-то с головой.       — Мама, ты не ответила на вопрос, — терпеливо повторил Ян, чувствуя, как в глазах собираются слезы. Спрятанные воспоминания. Иллюзия вытащила некоторые из них, но подменила ключевых персонажей. Никто не собирался возвращать ему его память: он узнал другие лица, которые просто дополнили существующий образ, сделав его реальным, чтобы Ян сам поверил в свой обман. Но Ян все еще не помнил имена своей семьи, видимо, эта информация была для него ключевой, а раз не помнил он — этого не знали и иллюзорные родители.       Но настоящие-то должны были знать.       — Ян, ты не отдаешь себе отчет и заговариваешься, — выкручивалась иллюзия, — пойдем, ты ляжешь… Мы дождемся врачей, они нам помогут и ты все вспомнишь. Ты переучился, переутомился, все будет хорошо…       — Мама! — с нажимом повторил Ян. Он как будто бы раздвоился. Убеждал ее доказать свою воображаемость, но при этом не мог найти в себе сил, чтобы отстраниться и перестать ощущать ее близость. — Назови мне свое имя! Или папино! Или ее! Пожалуйста, это же так просто! Если вы меня любите, скажите мне как вас зовут!       — Янчик! — боль в ее глазах была настолько явной, что Яну казалось, что он чувствует ее физически. — Конечно же мы тебя любим! Ну что ты такое говоришь!       Не плакать уже не было сил. Знакомая кухня медленно выцветала, как выгорают старые фотографии, если бросить их на солнце.       — Как тебя зовут? — прошептал он, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос.       Мама отчаянно отвела взгляд, крепко сжимая в своей руке его ладонь. Еле слышно вздохнула сестра, подбадривающе коснувшись его локтя. Папины руки утешающе легли на плечи.       — Я не знаю, Ян… Не помню…       Сначала растаяли стены, вид за окном, растворилась в светлой дымке мебель, развеялись предметы. Затем, хотя он всем естеством не хотел их отпускать, исчезли люди, снова оставляя Яна одного в пустоте. Последними уходили ощущения: семьи рядом уже не было, но он все еще чувствовал их прикосновения и тепло. Затем пропали запахи, кисловатая горечь на языке…       Зато им на смену пришли невероятная усталость, боль в груди и вкус крови во рту. Все тело густо налилось тяжестью, такой давящей, что даже дышать было тяжело, белый свет становился все насыщеннее, пока от серебристых точек не начало рябить в глазах, и Ян бессильно закрыл их. Он не был уверен, что успел отпустить свою иллюзию, и даже испытывал смутное сожаление — не лучше ли было умереть там, в том сладком обмане?       — И все же, я не могу одобрить ваш подход к воспитанию учеников, мой друг, — с легкой укоризной прозвучал мамин голос где-то в темноте, — вы слишком печетесь о них, что в будущем обязательно вылезет им боком.       Тихо прошуршало платье, мягко скрипнула подушка дивана.       — Вы же понимаете, что Совет никогда не позволит Яну занять место в своих рядах? Они пролистают всю его жизнь поминутно и назовут его недостойным и слабым. Испокон веков только сильнейшие могли претендовать на статус сиятельных. Те, кто выгрызал себе это право зубами из горла своих соучеников, никогда не допустят, чтобы какому-то мальчишке извне все свалилось в руки само.       Над его головой хмыкнули, а затем отец негромко ответил:       — Буду с вами откровенен, но мнение Совета меня волнует в последнюю очередь. Далеко не все сиятельные понимают специфику наследования Геертвиля, их желание вторично.       — О, и в чем же эта специфика, позвольте спросить?       — Прошу меня простить, моя леди. Я не настолько буду откровенен. Некоторые тайны куда безопаснее держать при себе… В любом случае, отказаться от алтаря Геертвиля Совет не сможет, особенно сейчас, когда контур и так нарушен из-за того, что иссяк источник Хаасвиля… — голос отца вильнул ехидной ноткой, прерванный сердитым щелчком раскрывшегося веера.       — И тем не менее! — сердито отозвалась мама. — Вам не стоит потакать ему! Совет может не заметить Защитника или мою помощь, но вы оставляете слишком явные следы! Вы фактически вмешались в его испытание! И не говорите, что мне это показалось. Я более чем уверена, что вы поддержали его своей дра.       Ян не выдержал и, хотя серебристый свет больно резал глаза, попытался открыть их. Затея успехом не увенчалась — сразу потекли слезы, а смутная тень рядом даже не обрела четкие очертания.       — Ученик Ян справился с заданием…       — Благодаря мне, если уж на то пошло!       — И я в полной мере отплатил вам за эту услугу, разве нет, моя леди? — насмешливо спросил отец. — Так вот, Ян справился с заданием, сумев верно применить полученные им знания, а уж от кого и как они получены – дело десятое…       Серебристое сияние немного уменьшило интенсивность. Ян часто заморгал, смахивая слезы с ресниц. Изображение все еще плыло, но ему удалось разглядеть два силуэта, подсвеченные пламенем камина. Мужчина обнимал женщину за талию, та не особо активно упиралась руками ему в грудь, больше обозначая намерение на сопротивление, чем действительно сопротивляясь.       — Ему немного не хватило времени, да, — продолжал отец и до Яна неожиданно дошло, что это голос наставника, — но мою поддержку он получил уже после того, как самостоятельно избавился от иллюзии. Так что, моя леди, ваши обвинения беспочвенны. Это во-первых. А во-вторых, меня мало беспокоит реакция Совета по той простой причине, что Ян никогда не претендовал на место моего наследника.       Леди Лиит скептически фыркнула, а Ян окончательно понял, что находится в кабинете наставника, заключенный в серебристую исцеляющую сферу. Он уже видел, как господин Геер использовал ее для Ри и для искалеченных Ива с Заком, но ему никогда не приходило в голову, что он испытает ее действие на себе.       — Неужели вы верите в эту красивую чушь про цели? Право, это же сказочка для пришлых, для хозяина Геертвиля вы слишком непрактичны. Ян станет сильным фестом, много семей будут рады иметь его в резерве.       — Вы неправы, мною движет исключительная практичность. Цели определяют средства. Ян никогда не искал власти, и выбор его знаний лишний раз указывает на это. Зачем Геертвилю такой наследник? Зачем какому-либо Дому фест, который всеми силами стремится покинуть его? Ри и Аарон — вот те, кто действительно видят себя сиятельными и работают над этим. Заку, к сожалению, чуждо созидательное начало, поэтому, каков бы ни был его потенциал, я не одобрю его кандидатуру — он разрушит Геертвиль в считанные десятилетия.       Леди Лиит согласно кивнула, а затем повернулась в кольце обнимающих ее рук, облокачиваясь затылком о плечо господина Геера.       — А ваша преемница? Ученик Рей? — тихо спросила она, глядя на пламя в камине.       — Геертвиль достаточно силен для того, чтобы не нуждаться в обязательствах и союзниках. Тина нужна мне как человек, что представляет меня в обществе, а не как потенциальная невеста. А с этой ролью она прекрасно справляется… Что до Рея… Вы знаете, моя леди, что благодаря своему недугу, Рей дольше всех остается в сознании на красную луну? Он привык терпеть боль и жить с ней, мало кто из лордов может похвастаться настолько выносливым учеником.       — Тогда зачем вы позволили ему узнать способ исцеления?       — Чтобы он оставался здесь добровольно, очевидно же, — с легким удивлением заметил господин Геер, — благодарность и верность идут рука об руку. Поэтому я и не мешаю своим ученикам достигать своих целей. Что до Яна… Ян дарит другим надежду, а надежда, моя леди, держит куда крепче страха.