Часть 43. Мусор в голове

      Последняя нарисованная руна вспыхнула золотистым светом и мягко вплелась в общий рисунок, ловко уцепившись за кокетливо подставленный хвостик руны Паус. Яна всегда поражало то, как старшая руна меняет свой облик в зависимости от того, с чем ее соединяли. Так, ее изгиб хищно оплетал младшие руны, зато вместе с Эннлит они создавали весьма гармоничный общий узор. Ян еще раз обошел вокруг трехмерную схему, затем сосредоточился, расположив получившуюся пирамидку между ладонями. Левой рукой найти начало потока, правой — поймать конец, а затем медленно сжимать, пока фигура не уложится в единый плоский рисунок, замыкая круг.       Продуманность и сложность рунных кругов очаровали его почти сразу. Пожалуй, если бы его целью не было возвращение домой, а он, скажем, как тот же Рей, должен был рассматривать свое будущее в рамках зеркального мира, то именно это направление Ян выбрал бы для себя, как приоритетное.       — Выверенность каждой линии просто поражает, — как-то поделился он своим восхищением с Гардом, — вот видишь этот завиток? Как ты думаешь, для чего он?       — Просто закорючка, — пожал тот плечами, — он тут симметрично с четырех сторон. Для красоты, наверное? Вот эти завитушки тоже явно не несут практического смысла.       — Я тоже так думал сначала, — Ян, не жалея дра для демонстрации, вывел требуемую последовательность рун, сложил сначала в плоский рисунок, указав Гарду на нужный фрагмент, а потом развел руки в стороны, «растягивая» связку в объемную фигуру, — а теперь смотри? Это был элемент Деи! Всю руну полностью в плоской фигуре мы не видим, потому что она сливалась с другими линиями! Теперь понимаешь?       Гард попытался изобразить на лице если не восторг, то хотя бы энтузиазм, но вышло у него не очень.       — Слишком много нюансов надо учитывать, легко ошибиться или запутаться. Так что я лучше как-нибудь по старинке, цепочками.       — Если честно, это-то меня и восхищает. Как такие простые и элегантные цепочки раскладываются в столь сложные системы. Особенно то, как замыкается круг, — признался Ян, — элемент одной руны накладывается на элементы второй и третьей, а они все вместе создают рисунок четвертой, которая и активирует всю комбинацию. Это как ну… как палиндром!       — Как что?       — Ну, — Ян смутно понимал как объяснить то, что вроде как понимаешь, а озвучить не можешь, — оно заканчивается на то же, что и начинается! И ведь кто-то же это придумал! Кто-то же составил первые круги, соотнес возможности и комбинации рун, сложил это все в красивый рисунок! Разве это не гениально?       Увы, разделить свой восторг было не с кем. Господин Геер явно дал понять, что с задуманным Яну предстоит разбираться самому, Гард остерегался сложностей, а Призрак считал, что рунные круги придумали исключительно для того, чтобы сэкономить дра для сложных и комбинированных чар. Впрочем, существовал еще как минимум один человек, с которым Ян мог бы обсудить интересующую его тему, однако он дальновидно решил не рисковать. Даже если предположить, что его попадание в ловушку и присутствие на «уроке» Зака были не случайными, это не делало леди Лиит его союзником. Пусть он и находился в полубреду, но Ян прекрасно понял, что сделала она это не по доброте душевной, а выполняя просьбу наставника. К тому же тот в достаточно резких тонах потребовал, чтобы Ян не позорил его и воздержался от пересказывания своих снов кому-либо (а особенно гостье). Ведь леди Лиит, обнаружив, что ученик использует руны, знать которые из-за несданного испытания ему еще не положено, обязательно заинтересовалась бы причинами. А поскольку Ян не мог противиться той нежности и теплу, которые всегда окутывали его в ее присутствии, он рисковал как на духу выдать все: и про сны, и про Призрака, и про сделку с наставником.       Зато Ян разгадал еще одну загадку из тех, что видел во сне. Далеко не каждый рунный круг можно было сплести за один присест. Иногда чародею банально не хватало дра, иногда надо было остановиться и перепроверить образованную фигуру, иногда наложить несколько отдельных элементов друг на друга так, чтобы инициировать их все вместе. Для того, чтобы руны не активировались и не тратили дра в пустоту, существовала дополнительная цепочка, которая не давала уже сплетенным рунам ни погаснуть, ни привести чары в действие. Создавать такие печати можно было столько, насколько хватит резерва, чтобы поддерживать манипуляцию, питающую их, и Ян, едва прочитав о них в библиотеке, сразу вспомнил те складывающиеся в объемные печати ленточки рун, которыми он пытался запереть двери, когда за ним с Тиной в кабинет господина Геера ломился Рей.       — Что называется: рискнем во имя науки! — пробормотал он себе под нос, ощущая легкий мандраж из-за того, что собирался сделать. Использовать соучеников в качестве подопытных ему не позволила совесть, а больше кандидатов вокруг не наблюдалось.       Пытаясь разобраться в схеме работы рунного круга, Ян пришел к выводу, что даже зазубрив рисунок от и до, он не сможет воплотить его единым махом. Однако его будущему Я потребовались какие-то минуты для того, чтобы активировать такую сложную систему, что означало, что способ существовал и был им найден. Все-таки предзнание имело свои плюсы — Ян точно знал, что некоторые проблемы имеют решение. Поэтому самую очевидную теорию следовало проверить в первую очередь, чтобы на сто процентов быть уверенным — нужное ли это направление или стоит искать в другом месте.       В максимально сжатом состоянии печать напоминала не то ажурный декоративный фрагмент кружева, не то часть орнамента. Ян «потушил» ее, на всякий случай привязав потоком к мизинцу левой руки, а затем принялся плести остальные.       «Сколько это займет времени?» — спросил Призрак. Ян понимал его беспокойство — место было уединенное и рассчитанное на то, что никто посторонний сюда не заглянет. А это означало, что если Ян где-то ошибся, то спасать его будет некому.       — Автор утверждает, что несколько секунд, — ответил Ян, обходя кругом очередную трехмерную рунную фигуру, чтобы проверить, нигде ли он не ошибся. Убедившись, что все верно, он уже привычно сжал ее в плоский лист, — точнее, в реальности пройдут секунды, а в голове время весьма относительная штука. Образы и мысли вне времени, поскольку наш мозг способен обрабатывать колоссальные пласты информации в считанные мгновения.       «Остается надеяться, что никто из вас не ошибся…»       — Даже если и да, то я уже это никогда не узнаю, так что нам придется рискнуть, — деловито отозвался Ян. Он глубоко вздохнул, набираясь решимости, а затем одну за одной активировал все печати, собирая сложный рисунок в единую структуру. Вся объемная фигура напоминала собой причудливо разрисованную перевернутую чашу. Ян позволил себе несколько мгновений полюбоваться на творение рук своих, а затем решительно сплющил ее в знакомый ему по схеме рунный круг. Замыкающая руна запульсировала, наполняя силой цепочки рун одну за одной, а затем круг начал наливаться пронзительно-алым цветом, что свидетельствовало о том, что чары были выполнены верно.       Ян дождался, пока загорятся все элементы внутреннего контура, напоследок обернулся себе за спину, где по его прикидкам находился Призрак, естественно, никого не увидел, а затем решительно шагнул внутрь. Все посторонние звуки как отрезало. Так, теперь сесть, закрыть глаза, сосредоточится и окончательно замкнуть круг.       Ослепительно ярко полыхнула алым замыкающая руна, наконец становясь частью общего рисунка, а затем по вискам ударило такой болью, что в первое мгновение Яну показалось, что его голова лопнула.       Наверное так себя чувствует умирающий человек. Как поэтично это называют: «Вся жизнь промелькнула перед глазами». На деле это оказалось гораздо хуже. Все когда-либо слышанные звуки, песни, мелодии, обрывки фраз, голоса разом ударили по ушам, перед глазами замелькали сотни, тысячи, миллионы образов: люди, предметы, какие-то вещи — они менялись так хаотично и быстро, что Яну казалось, что он тонет в этом водовороте информации, вместе с этим по нервам ударили ощущения, смешиваясь в дикий коктейль, в котором нельзя было ни сосредоточится, ни вычленить что-то конкретного: боль, блаженство, щекотка, ноющий зуб, ресничка в глазу, ощущение соленой воды в носу, ушибленный копчик, натертая мозоль… Вкусы, запахи, эмоции, мысли, обрывки фраз, забытые идеи — все перемешалось в единое месиво, но одновременно с этим существуя каждое само по себе. Ян барахтался в этом болоте, чувствуя, как сходит с ума от этого хаотичного калейдоскопа. Неожиданно из общего потока вылетела белая детская ванночка с оранжевыми потеками. Из нее высунулась огромная полупрозрачная белая рука с обкусанными ногтями, пару раз вхолостую цапнула воздух, крепко схватила Яна в кулак и снова уменьшилась, погружая его почему-то в ледяную воду. Ян закричал от ужаса, однако в следующее мгновение осознал себя в незнакомой ванной комнате со старым обколото-зеленым кафелем на стенах, ржавыми потеками на сантехнике, неумело покрашенным змеевиком, на котором были развешаны фланелевые распашонки и ползунки. Если не считать головной боли, телу было тепло и уютно, страх исчез, наоборот, в эмоциональном плане было удивительно комфортно и спокойно. В воздухе вкусно пахло дюшесом. Ян машинально нашел глазами ярко-желтую бутылочку с красной крышкой. Самое яркое пятно в этой пошарпанной временем комнате. Детский шампунь «Кря-кря». На древней стиральной машинке с отколотой эмалью устроился Призрак, вполне себе осязаемый и реальный.       — Что это за место? — тупо спросил Ян. Голова раскалывалась, но после того хаоса впечатлений испытываемое им сейчас казалось блаженством.       — Понятия не имею, — пожал плечами Призрак, — ты так паниковал там, что я затащил тебя в твое первое попавшееся воспоминание, где поспокойнее. Так что это вопрос к тебе.       — Не помню, — честно признался Ян. Призрак хмыкнул, оценив иронию ситуации.       — Нет, стой! Не открывай, иначе выпадешь отсюда, — поспешно сказал он, когда Ян потянулся к ручке двери, решив посмотреть, что там снаружи, — это очень короткий обрывок. Ты помнишь только этот момент.       — Запах, ощущение воды и тепло… Я сейчас ощущаю то, что чувствовал тогда? — догадался Ян. — Кажется, бабушка рассказывала, что первое время мы жили у нее на квартире… Черт, да почему же так больно?!       — Ну, я предупреждал тебя, что у тебя тут бардак, — пожал плечами Призрак, — ты же вроде как раз и затеял это все, чтобы навести тут порядок. Где-то здесь должны быть скрыты твои воспоминания, так что придется хорошенько потрудиться, чтобы их отыскать.       Ян застонал, обхватив голову руками.       — Мне кажется, мы проторчим тут целую вечность! Да я от боли раньше с ума сойду.       — Вечность — здесь, а в реальности — пару секунд, — тонко улыбнулся Призрак, — не переживай, я помогу.