Часть 47. Приговор

      — Стоять! — резко окрикнула Ри рванувшегося было к двери Яна. — Прошлого раза мало было? Если там хоть кто-то еще не зачарован, нас опять размажет тонким слоем!       Несколько секунд они провели в напряженной тишине, но из-за двери больше не доносилось ни звука. Это могло означать только одно — алтарь получил свою жертву и грифоны больше сегодня не нападут. Ян почувствовал, как его затошнило. Наконец, Гард не выдержал, мягко отодвинул его в сторону и аккуратно приоткрыл дверь, готовый в любой момент снова захлопнуть ее обратно.       — Странно, но… — помедлив сказал он, — все чисто. Она использовала теневую сеть.       "Теневая сеть" — были самыми желанными чарами четвертого порядка для каждого ученика, поскольку это был один из самых эффективных способов укротить оживших големов. Выглядели эти чары, как темные лужицы материи — «расплескавшись» по камню, они поглощали в себя дра лучей голубой луны, не давая той оживлять стражей. В отличие от долгих цепочек младших рун, которыми вынуждены были пользоваться ученики на первых порах, теневая сеть творилась в считанные мгновения, поскольку состояла всего из пяти рун. Вот только две из них были четвертого порядка, поэтому и стоили соответственно. Основной задачей было попасть сетью в грифона или стайку горгулий, а дальше чары перекрывали доступ голубой луне, и големы надежно теряли возможность оживать на несколько часов.       Ян привстал на цыпочки и выглянул в зал через плечо Гарда. Горгульи, застигнутые врасплох, яростно щерились со стен. Несколько из них, пойманные чарами в полете, каменными обломками валялись на полу. Один из грифонов даже не успел спрыгнуть с постамента. Двое других замерли в разных позах недалеко от входа. А вот четвертый каменной глыбой навис над беспомощно распластавшейся на полу девичьей фигуркой. Гард, помедлив еще несколько секунд, аккуратно шагнул в зал, готовый в любой момент юркнуть обратно. Однако, никто из стражей не спешил оживать, чтобы снова превратить Сердце Геертвиля в очередной сюжет Хичкока. Ян видел, как Гард осторожно приблизился к Кэсс, аккуратно попытался коснуться ее плеча, а затем неожиданно резко отскочил, пораженно охнув.       — Что там?       — Ну… Она жива, но… В общем, смотрите сами. Хотя нет, лучше не смотрите. Потом спать не будете.       В первое мгновение Ян решил, что Кэсс зачем-то натянула на лицо маску. Правая сторона ее лица была поплывшей, желтоватого цвета, с частой сеточкой морщин. Уголок рта загибался вниз, вместо брови осталась белесая полоска, на лбу и щеках некрасиво растеклись пигментные пятна. Части волос на голове просто не было — сухая морщинистая кожа обтягивала череп, нижнюю челюсть перекосило, шея с правой стороны тоже выглядела так, будто ее хозяйкой была столетняя старуха. Вторая половина лица все еще принадлежала Кэсс, разве что была залита кровью.       — Что это? — Ян впервые видел Ри настолько выбитой из колеи. Она растерянно переводила взгляд с правой, состарившейся, стороны лица подруги на левую, которая, если не считать зеленоватой бледности, выглядела все такой же молодой и красивой. — Зак, твои штучки?       — Конечно, мне же больше делать нечего! — раздраженно отозвался монобровый, сердито отпихивая Гарда в сторону и присаживаясь на корточки возле Кэсс, — это не проклятие. Это… Черт, ну какая дура… Она сама себя изуродовала, идиотка!       — В смысле? — не понял Аарон. Он единственный из всех не остался возле Кэсс в середине зала, а сразу же перебежал на противоположную сторону, и сейчас предусмотрительно стоял в дверном проеме.       — Смотреть надо, что на себя цепляешь! — неприязненно буркнул в ответ Зак и демонстративно направился к выходу.       — Ты понимаешь, о чем он? — тихо спросил Ян Гарда, который очень аккуратно, за плечи вытаскивал Кэсс из-под нависшего над ней грифона.       — Оберег, — мрачно ответил тот, — чудо, что он не иссушил ее в ноль. Похоже, она не рассчитала запасы дра, когда ей выпал жребий. Видимо, грифон ударил ее тогда, когда она уже почти закончила плести сеть. Оберег она завязала на свой резерв манипуляцией, и в момент, когда ее ударили, он сработал, вытянув у нее столько магии, чтобы исцелить повреждение. Вот только у нее практически не осталось дра, манипуляция сорвалась, чары не сработали до конца. К счастью, ее сеть достигла цели, уже после того, как она потеряла сознание, иначе изуродованное лицо стало бы наименьшей из ее проблем.       — Значит, — стараясь не смотреть на девочку, сказал Ян, — не все так страшно? Она просто иссушила себя, но к утру восстановится?       — Она жива и условно физически здорова, если не считать… кхм… этого. Значит, есть все шансы, — Гард очень бережно поднял Кэсс в воздух и двинулся к выходу из ритуального зала, — надо позвать наставника, думаю тут нужна исцеляющая сфера.       — Боюсь, ее лицо это уже не спасет, — тихо сказал шедший за ними Рей. Ри так стремительно развернулась к нему, что кончик ее косы мазнул Яна по щеке.       — О чем ты?       — Исцеляющие обереги такого типа... — вздохнул он, явно тяготясь тем фактом, что именно ему предстояло объяснять им такие вещи, — ты никогда не представляла себе примерно как они работают? Фактически, они заставляют наши клетки ускоренно делиться и обновляться. Мы лечим сами себя, а топливо этому — наше дра. Однако у каждой клетки, если ты помнишь, свой лимит делений, если, конечно, не подпитать его магией. Судя по всему, оберег запустил процесс исцеления, клетки начали ускоренно делиться, вот только магии у Кэсс, которая стала бы гарантом, что для нее этот процесс пройдет без последствий, уже не осталось. Понимаешь, к чему я?       — Ее кожа… постарела естественным путем? — предположил Ян, с трудом пытаясь сложить воедино разрозненные кусочки воспоминаний о биологии.       — Да, — поморщился тот, — в какой-то мере Кэсс повезло, что ее достало на излете и оберег исцелял только содранную кожу. Ударь грифон ее в грудь, она рисковала бы остаться молодой девушкой с сердцем восьмидесятилетней старухи. Так, хоть косметическими чарами сможет прикрыться или иллюзию какую наложить.       Шедшая за Гардом Ри горько поджала губы. Ян подивился этой странной женской логике — Ри не особо любила Кэсс и, например, отказывалась подсказывать ей о предстоящем испытании, что могло вполне стоить ее соученице жизни. Однако, случившееся с лицом Кэсс определенно вызывало у нее искреннее сочувствие и сопереживание. Как будто внешность девочки на внутренних весах Ри стоила дороже ее самой.       — Не понимаю, как так! — яростно выдохнула она. — Кэсс живет здесь столько времени, как она могла не уследить за тем, с каким резервом она заходит в Сердце? Это же фееричная глупость и безответственность!       Гард замер, споткнувшись на полушаге. Ян, которого осенила та же самая догадка, яростно сжал кулаки, чувствуя как внутри ледяной волной поднимается отчаяние и чувство вины. Он собрал их всех вместе, убедил Рея и Аарона в своей правоте, они сообща нашли способ обезопасить себя и радовались тому, как обошли коварство Дана… Но он забыл, что не только мальчики любовались жемчужной красотой перламутровых крыльев. Была еще Кэсс, которая даже не подозревала о том, что ее резерв половинят по ночам. Вероятно она даже не проверяла свой объем, списывая настроение и самочувствие на подготовку к испытанию. Точно также, как сам Ян списывал свою усталость на работу в мастерской и самокопание.       — Дан… — тихо прорычал Гард, и от его низкого голоса по спине Яна побежали мурашки.       Собиравшийся уже было шагнуть в стекло Дан обернулся и очень по-заковски растянул губы в ухмылке:       — А ты докажи. Она сама виновата, — он понизил голос практически до шепота и прошипел, — цель и ничего кроме цели, Гард. Ты сам напомнил мне об этом.       — Аарон был прав, — ненавидящим тоном выдавил Гард, глядя как Дан исчезает в матовой темноте зеркала, — надо было сразу убить его.       Рей оказался прав. На следующее утро Кэсс, как и всегда, появилась за завтраком, однако выглядела она опустошенной и потухшей. Ри рассказала, что господин Геер подтвердил слова Рея и сказал, что исцеляющая сфера здесь уже не поможет. Умело наложенные чары маскировали обезображенное старостью лицо, резерв Кэсс снова был полон — Ян объяснил Ри, что защитную связку от угроз подобного типа должна накладывать не сама жертва, а кто-то посторонний, однако из девочки как будто вынули стержень, оставив пустую оболочку. Один раз Ян, не выдержав, аккуратно попытался прочувствовать ее эмоциональный фон, и едва не задохнулся в вязком месиве чужой ненависти.       Кэсс ненавидела всех: господина Геера, который, как она считала, должен был защитить ее, леди Лиит за ее сочувственный вид, когда она учила Кэсс скрывать себя иллюзиями, Ри — за то, что та теперь каждый вечер накладывала защитные чары — Кэсс бесило, что отныне она стала зависима от милости нелюбимой подруги, Яна — за то, что не подумал о ней, но спасся сам. Если ранее Ян сравнивал эмоции с водой, потоками, которые перетекали один в другой, то ненависть Кэсс была глубокой и вязкой, как болото. Она не текла, она пузырилась, накапливалась и густела, Кэсс увязла в ней настолько, что в какой-то момент Яну показалось, что она сама стала этой ненавистью.       Но больше всего Кэсс всем своим существом ненавидела Дана. За обман, за украденные силы, за собственное уродство, зависимость и чужую жалость. Это чувство было настолько сильным, что Ян, оглушенный им, едва не вывихнул себе челюсть, с такой силой он сжал зубы. Ему хотелось сорваться с места, найти и разорвать Дана собственными руками, выцарапать ему глаза, почувствовать, как глазные яблоки лопаются в пальцах и теплая жидкость течет по ладоням и локтям, вцепиться в волосы, наслаждаясь звуком, с которым от черепа отходит скальп, сжимать пальцами чужое горло, упиваясь хрустом сминаемой гортани и густым, обволакивающим теплом Дановой крови. Это желание было настолько искренним и безумным, но таким диким и инородным, что оно так сильно ошеломило его, ударив по нервной системе, и Ян на несколько секунд забыл кто он, где он и что с ним. Он упал на колени, не в состоянии сделать ни вдоха ни выдоха. Ему казалось, что его сердце просто забыло каково это — биться и перегонять кровь. После этого его долго рвало, до тех пор, пока в измученном желудке не осталось, казалось, даже желчи, но ощущение, что он нахлебался этой отвратительнейшей жижи, этого черного месива чужой ненависти не хотело уходить.       Последующие несколько дней Ян обходил стороной и Кэсс, и Дана, который теперь вел себя максимально осторожно. Окажись бы сам Ян на его месте, он, наверное, сошел с ума от этой паранойи, но Дана, казалось, забавляли и яростные взгляды Гарда и Аарона, и ледяная ненависть Кэсс. С момента, как секрет Дана перестал быть секретом, Ян не мог припомнить ни одного случая, чтобы он встретил одержимого в коридоре или в библиотеке. Только безопасные места. А уж в присутствии господина Геера Дан с таким самодовольством ухмылялся в лицо Кэсс и Гарду, что Яна снова начинало тошнить. Но уже от омерзения.       — Жребий, — привычно жутко ухмыльнулся Зак, доставая кувшин с камнями из ниши. Ян давно уже заметил, что этот своеобразный ритуал всегда приводил монобрового в хорошее расположение духа, хотя он и сам не меньше рисковал вытащить черный камень, — дамы вперед.       — Не в этот раз, Зак, снова не в этот раз, — ехидно ухмыльнулась Ри, вытаскивая из горлышка светлый камень. Кэсс с безразличным лицом сунула руку в кувшин, продемонстрировала прозрачный камушек на ладони, и молча отошла к лестнице.       Следующий камень тянул сам Зак и, когда он тоже вытащил светлый, у Яна неприятно засосало под ложечкой. Сегодня Рей не участвовал в жребии, поскольку проходил испытание, так что шансы самого Яна достать черный камень были выше обычного. Но нет. Выдохнув с облегчением, Ян сжал свой жребий в кулаке и отошел в сторону, уступая место Гарду. Тот с лукавым лицом сунул руку в кувшин, погримасничал немного, болтая внутри рукой и гремя оставшимися камушками о стенки, а затем вытащил руку и продемонстрировал светлый камень. Зак ухмыльнулся и приглашающе указал Дану на дверь, ведущую в ритуальный зал.       — Ой-ёй, судьба. Зато в кувшин можно уже не лезть, ты последний.       — Не ухмыляйся, Зак, — равнодушно дернул плечом Дан, — мне-то чего бояться? А вот вам, помнится, и тебе в частности, как-то не повезло именно в мою очередь.       Зака перекосило.       — Чтоб ты там сдох! — искренне выдохнул он.       — Не дождешься, — фыркнул одержимый и, издевательски помахав монобровому ладошкой, уверенно шагнул в дверь. Стоявшая у стены Кэсс неожиданно метнулась следом. Ян успел увидеть, как она подносит открытую ладонь к лицу и как будто бы сдувает что-то с нее в зал, а потом девочка резко захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, как будто боялась, что Дан выскочит обратно.       — Дождусь, — хриплым шепотом выдохнула она.       — Э… — протянул Гард, — это что сейчас было?       — Туман, — легонько сдувая с ладони густое сизое облачко, ответила Кэсс. Ян и остальные рефлекторно сделали несколько шагов назад, вжимаясь в стены, но девочка легким движением ладони развеяла его, — достаточно сделать вдох или чтобы даже микроскопическая капелька осела на кожу, и жертва полностью парализована. Ненадолго, минут на пять, но мне больше и не надо. В закрытом помещении от него не спастись, увы.       Ян сглотнул и посмотрел на дверь, из-за которой не доносилось ни звука.       — То есть Дан… Он там…?       — Думаю, големы уже дотащили его до алтаря и он как раз медленно пожирает его, живого и параллизованного, — тихо сказала Кэсс, — это недолго, всего ничего. Пару минут. А жаль. Было бы хорошо, если б подольше, да? Господин Геер не будет сердиться, Дан все равно был одержим, а его резерв так и так бы достался Геертвилю. Просто это произошло чуть пораньше, чем думал сам Дан. Так что сегодня ты оказался прав, Зак. Приятно оказаться правым, не так ли?       Зак пробормотал что-то невразумительное, что при большой фантазии можно было принять за согласие. Кэсс впервые за последние дни светло и спокойно улыбнулась, а затем решительно распахнула двери.       В Сердце Геертвиля было пусто. Грифоны и горгульи чинно сидели на своих местах, не демонстрируя даже капли агрессии. Живая плита слабо искрилась в лунном свете, довольно играя своими гранями.       Алтарь Геертвиля был сыт.