Часть 48. По краю

      — Неплохо, очень даже неплохо, — сказал господин Геер, когда Ян закончил очередную многоступенчатую связку, — я бы даже сказал, что хорошо… Теперь покажи мне тот рунный круг, который ты используешь для своего ритуала.       Это был первый раз, когда наставник снова заговорил про рунные круги с того дня, как они заключили сделку. Ян на пару мгновений затормозил, пытаясь определить, не станет ли его демонстрация нарушением их соглашения, а потом подумал, что руну Паус он уже и так выучил, к тому же господин Геер сам попросил. Он сосредоточился, активируя печати-заготовки, а затем растянул рисунок в воздухе, доплетая остальное. Если в первые разы он тратил на ритуал достаточно много времени, то теперь чары получались практически на автомате — можно даже было не останавливаться и не перепроверять, руны сами укладывались в рисунок, филигранно вплетаясь в общий узор и наливаясь алым светом.       Наставник кивнул, задумчиво обходя фигуру вокруг.       — Делаешь успехи, Ян, — даже похвала в его изложении звучала скупо, как констатация факта, — быстро, точно и не тратя лишней дра. Для твоего уровня это более чем хорошо.       Ян хмуро бросил взгляд на зависшие в воздухе алые руны, придающие темной атмосфере кабинета какой-то особенно кроваво-мрачный оттенок, и, не выдержав, спросил:       — Им вы тоже это говорили?       Наставник удивленно вскинул брови, перекидывая за спину тяжелую косу.       — «Им» — это кому?       — Дану, Иву? Кэсс? Может Заку, когда, он осваивает очередное проклятие, вы тоже говорите, что он делает успехи? И неважно, каким образом он достиг этого успеха?! — выпалил Ян. — А последний, кто из нас останется, ему вы скажете, что гордитесь им?       Он ожидал вспышки гнева, может быть, снова прикушенного языка или какого-нибудь другого наказания, но господин Геер только склонил голову к плечу, глядя на Яна, как на забавного зверька, и, явно соблюдая соглашение о честности, прямо ответил:       — Так и есть, а ты ждал чего-то другого?       «То, что раньше ты считал само собой разумеющимся правом, здесь тебе придется заслужить».       Ян сжал губы, стремясь удержать рвущиеся с языка обвинения. Господин Геер никак не отреагировал на то, что утром на завтраке его встретили семь учеников вместо восьми. Не задал ни одного вопроса, даже не взглянул на Кэсс, которая явно переживала из-за его реакции. Просто велел убрать лишний прибор со стола. Учеником больше, учеником меньше… И если ему было настолько плевать на них всех, то к чему было это лицемерие с похвалой?       — Нет, господин, — с трудом выдавил из себя Ян, отводя глаза в сторону. Ему вдруг стало нестерпимо душно, как будто в кабинете не хватало воздуха, но Ян знал, что в любом другом месте будет точно также. Никто из них не подходил для этого мира, и он, как мог, избавлялся от инородных чужих.       — Сядь, — кивнул ему на диван наставник, ловко перехватывая у него потоки недоплетенных цепочек рунного круга. Ян увидел, как одна за одной вспыхнули последние руны запечатывающей связки, а затем сиятельный свел ладони, сжимая объемную фигуру в плоский рисунок, — ты же понимаешь, кто ты есть, Ян?       — Человек, — тихо ответил тот, глядя как уменьшенный ритуальный круг алой снежинкой лежит на ладони господина Геера. Ян знал, что ему сейчас возразят и даже предполагал, какими именно словами. Но даже мысленно он не собирался признавать чужую правоту. Неважно, в каком он был мире, в каком статусе, в какой ситуации или условиях. Человек всегда должен оставаться человеком.       — Человек ты был там, по ту сторону зеркала, — мягко напомнил ему наставник, — здесь ты — сосуд. Не желанный гость, а добыча. Для тех, кому не хватает собственной дра на то, чтобы пережить кровавую ночь. То, что у тебя две руки, две ноги, ясный ум и самосознание, никого не интересует. Для них ты всего лишь способ выжить. Исключительно по этой причине тебя протащили сквозь стекло и только поэтому ты здесь.       Господин Геер задумчиво покрутил алый диск между пальцев, а потом снова сжал его в кулаке, глядя на пробивающееся между пальцев сияние.       — Однако у тебя оказался динамический резерв, ты сосуд, который может дать больше дра, если поместить его в подходящие условия. Нерационально иссушать твой источник, если тот может дать больше, не так ли? Лордов Совета в свое время этот факт поставил в тупик: недостаток магии и осознание, что пришедшие извне в какой-то мере являются их же потомками, вынуждали фактически приравнивать к самим себе добываемый ресурс. Ты же читал про Закон Сохранения Дра?       Ян кивнул. Алчность не позволяла местным избавиться от «пришельца», который мог в потенциале дать больше дра. Однако развитие резерва было напрямую связано с обучением, а это означало, что чем сильнее и опытнее становится пришлый, то тем большую угрозу он несет местным.       — Для некоторых это выглядит так же странно, как если бы в твоем мире человеческие права давали бы корове или курице, — продолжил господин Геер, — поэтому потенциальному сосуду необходимо сначала доказать свое право не быть ресурсом. Самостоятельно и без чьей-либо помощи. Лорды не могут явно выделять кого-то и открыто помогать, иначе это лоббирование интересов. Максимум, что нам доступно — мотивировать и создавать условия. Поэтому, когда я вижу прогресс, вижу, что мой ученик достигает своей цели, я хвалю его. Вне зависимости, что это была за цель.       Ян на это недоверчиво скривился. «Создавать условия» это было слишком громко сказано. Да и мотивация — «выживи», конечно, сильная, но весьма спорная, если уж на то пошло.       — Неужели вам их… нас… не жалко? — не выдержал он, вскакивая с места и сжимая кулаки. — Мы не приспособлены для этого места! Оно убивает нас одного за другим! Дана уничтожили слабость и недоверие, Ива — страх, Кэсс в скором времени сойдет с ума от ненависти! Не думаю, что когда Зак попал сюда, он был сумасшедшим садистом, это вы его таким сделали! И Ри! Разве вы не видите: она становится такой же, как вы! Отстраненной и равнодушной! Ей уже плевать на все, кроме силы и стремления стать фестом!       Возмущение рвалось из груди, горькими словами оседало на губах. Яну очень хотелось что-нибудь сломать, толкнуть, разорвать, выплескивая наболевшее. А еще невероятно сильно бесили невозмутимое лицо наставника и отблеск снисходительной жалости в его глазах. Уж лучше бы тот разозлился на него за этот поток обвинений, наказал, ударил, но не смотрел… вот так.       — И что же ты предлагаешь, Ян? — негромко спросил сиятельный. — Отпустить вас? Можно, но алтарь Геертвиля все равно будет нуждаться в подпитке. Это вопрос выживания. Не вы — так другие.       — Ладно, пусть вы не можете отпустить нас! Но помочь! Объяснить! — горячился Ян, нервно расхаживая перед камином туда-сюда. — Удержать от глупостей! Оградить от опасности! Вам же самим это выгодно!       — Если вы останетесь в качестве подпитки для алтаря, то да, конечно, — согласился господин Геер, — выгодно, чтобы в Доме было несколько учеников с хорошим резервом. Вот только ты сам захотел бы себе такой судьбы? Наследник и хозяин у алтаря может быть только один. А сколько вас?       Ян растерянно замолчал, не понимая, что ему отвечать.       — Мало кто готов всю жизнь провести в поместье, насыщая алтарь на красную луну в обмен на безопасность. Нет, всем хочется самим распоряжаться своей судьбой, все хотят сами строить свою жизнь. Отдавать свои силы в муках боли, когда можно положить вместо себя кого-то другого? А ведь можно заняться делом по душе. Найти близкого человека. Построить карьеру в Совете. Банально самому распоряжаться своей дра. И для этого нужно получить статус лорд-феста.       — И что? — не понял Ян. — Вам даже менять систему не надо! Что плохого в том, что до конца обучения дойдут все, а не половина?       — Видишь ли, как ты верно заметил, мало кто из пришедших извне способен подстроится под здешнюю среду. Тот, кто вырос в тепличных условиях, будучи постоянно предупрежденным, огражденным от опасности, банально не выживет, оказавшись за стенами Дома. Призраки, гарпии, сумеречники — это не самое страшное. Животные и растения, которым для выживания нужна магия, дикие фурии, которые питают свои алтари, да что там фурии… Обычные люди, чьим близким нужна дра на кровавую ночь. Поэтому статус феста получают сильнейшие. Те, кто гарантированно выживут. Это и есть Закон Сохранения Дра. Расточительно растить феста, который не продержится вне стен поместья дольше пары месяцев. В какой-то мере, это даже более жестоко, чем та система, что существует сейчас.       — Все равно! — бессильно выдохнул Ян. Ему казалось, что все это демагогия. Что если бы лорды так сильно не цеплялись за свою власть, пришедшие извне как-нибудь сообща, но решили вопрос с агрессивной средой. Истина была в том, что сиятельные просто категорически не хотели, чтобы число свободных и сильных фестов превысило какой-то определенный показатель. — Сиятельные просто боятся потерять свою власть. Вы сами сказали, что вместе со статусом фест получает самостоятельность. Его дра больше не принадлежит алтарю. Поэтому вы делаете все, чтобы только единицы достигали желаемого! Вы все гребете под себя, так что не надо прикрываться фальшивой заботой о тех, кто пришел извне! Это жестоко и нечестно!       — Разве? — вскинул брови наставник. — Вот только так росли все, кто обладает динамическим резервом. Каждый сиятельный прошел путь от ученика до феста, рискуя остаться чьим-то сосудом или же умереть на алтаре. Вспомни семью Аарона. Эти правила едины для всех. Никаких исключений. Даже для наших собственных детей.       — Но почему?! Ведь что вам меша… — Ян осекся и потряс головой. Он был уверен, что только что он стоял возле камина, а господин Геер слушал его в кресле. Однако сейчас он почему-то стоял за диваном, а наставник стоял к нему почти вплотную. И хотя еще секунду назад он полыхал и злился, готовый доказывать свою точку зрения, сейчас его эмоции были совершенно другими. Благодарность. Точно, это были удивление и благодарность — чувства, которые испытывать сейчас было абсолютно нелогично, — господин? Я не понимаю, что произошло?       Он растерянно оглянулся, пытаясь зафиксировать хоть что-то, что объяснило бы ему происходящее. Ян сам себе напоминал тормозящий компьютер с неверно прописанной программой, которая раз за разом посылает запрос в никуда.       — Все в порядке, Ян, — сухо сказал господин Геер, — я просто стер последние минут десять нашего разговора из твоей памяти.       Получив объяснение, мозг перестал паниковать и успокоился. Ян сначала выдохнул от облегчения, а потом дал волю логично возникшему подозрению.       — А зачем? — хотя, понятное дело, вряд ли бы имело смысл рассчитывать на честный ответ.       — Мы оба наговорили лишнего, — холодно проинформировал его наставник, — а я пока не горю желанием тебя убивать. В тебе есть потенциал.       — Я прошу прощения, господин, — неуверенно пролепетал Ян, чувствуя, как начинают гореть щеки. Ему казалось, что и того, что он помнил, учитывая местные порядки, достаточно, чтобы устроить ему крепкую взбучку, — я разозлился, наговорил… ну… много чего. Я не хотел оскорбить вас.       Несмотря на сложившуюся ситуацию, фразу «наговорил лишнего» он сказать так и не решился. Слишком сильным было ощущение внутренней правоты. Ян точно был уверен, что можно было жить иначе. Проблема была в том, что жители этого мира не хотели этого самого иначе.       Он прерывисто вздохнул, понимая, что кое-что он сказать все равно обязан. Несмотря на эмоциональную кашу внутри, чувство признательности не хотело уходить. Может он действительно так довел наставника, что тот остановился в последний момент, сохраняя ему жизнь? Очень сложно было дать объяснение тому, что он не помнил и не мог сформулировать.       — Спасибо, господин, — поблагодарил он. Господин Геер, который отошел к каминной полке и сейчас аккуратно выравнивал стоящие на ней безделушки, поднял на него усталый взгляд и кивнул.       — Ты уже благодарил, Ян. Пожалуйста.