Часть 57. Истекшее время

      — Что? — Ян, рефлекторно прижимая руку к все еще пекущей от удара груди, непонимающе оглянулся. Зеркала вокруг таяли, открывая знакомый каменный мешок без окон и с одной дверью. — Но я ничего не сделал!       — Именно, — серьезно кивнул ему господин Геер. — Любые чары, отраженные от зеркал, увеличили бы свой потенциал и рано или поздно попали бы в тебя, буквально размазав тонким слоем. Твои текущие обереги не выдержали бы этого напора. Кстати, учти это на будущее, тебе нужно подобрать себе что-то помощнее.       — Не понимаю, — растерянно пробормотал Ян, оттягивая ворот и заглядывая себе под рубашку. На груди ничего не было, хотя между ключицами ныло так, будто ему поставили нехилый такой синяк, — так в чем же заключалось испытание?       — Главный бич этого мира — магия, — с иронией отозвался наставник, глядя как на каменных плитах тают осколки разбитого зеркала, — к концу первого месяца здесь среднестатистический ученик даже шнурки себе завязывает чарами. Более того, при всем богатстве моей библиотеки, ученики почему-то выбирают самую жестокую, самую коварную и сильную магию. Но магия одновременно и первопричина всех бед.       Господин Геер задумчиво улыбнулся, явно вспомнив о чем-то своем. А затем с некоторой издевкой воссоздал перевернутый зеркальный стакан снова. С его руки вспорхнул маленький огонек, ударился об одно стекло, отразился, полетел в противоположную сторону, ударился в следующее. С каждым разом огненный шарик становился все больше, летел все быстрее, и всего буквально через минуту в зеркальном куполе бушевало адское пламя.       — Это место было создано для того, чтобы вынудить тебя колдовать. Достаточно одних невинных чар и тебе пришлось бы защищаться от собственной же магии. Ты бы создавал все новые и новые цепочки, а они бы обращались против тебя. Очень сложно продержаться даже час. Для этого надо обладать не только острым умом, богатым диапазоном чар и навыков, но еще и ловкостью, хорошим резервом, умением мгновенно плести чары. На моей памяти никто еще не выходил отсюда без единой царапины. Ты первый, кто прошел это испытание невредимым.       «А у меня ни первого, ни второго, ни третьего… В принципе, ничего из перечисленного, — шокировано подумал Ян, глядя на живой, бьющийся в зеркальной ловушке огонь,— этот экзамен для такого как я — чистое самоубийство!»       Ри скорее всего успела развеять отраженные чары и разгадала загадку почти сразу. Зак? Может, взял мощью? Выложился в ноль, нападая и отражая собственное колдовство? При всех его недостатках, бесталанным его не назовешь. Но как справились Кэсс и Рей? Как они прошли то, что оказалось настолько опасным? Выходило, что они только прикидывались простачками, и Ян просто не знал их реального потенциала. В то время, как он сам остался невредимым только по чистой случайности!       — Сначала они пытались заставить меня поверить, что со мной происходит то же, что и с отражением, — задумчиво протянул Ян, — в первый раз я успел остановиться сам, второй — просто затормозил, понадеявшись на оберег…       Он представил, что бы с ним произошло, запусти он в зеркало хотя бы банальный воздушный кулак. Собственные же чары превратили бы его в отбивную.       — Обычно даже этого не надо, — хмыкнул наставник, развеивая зеркала, — попав под зеркальный купол, ученики с чего-то думают, что их задача — выбраться, и просто пытаются разбить стекло чем-нибудь мощным. Это «мощное» отражается в них самих, они думают, что это нападение и начинают отбиваться. Ты же не использовал на зеркалах ничего, что могло им повредить, и тогда тебя стали расшатывать страхами. Когда и это не помогло, предложили пряник. Но ты и здесь, вместо того, чтобы повторить чары — полез записывать их в Книгу.       — Получается, я смог пройти испытание только потому, что не решился колдовать? — с некоторой обидой спросил Ян. Привкус победы был каким-то кисловатым, смешанным с досадой. Как будто он вызубрил сотню билетов из тысячи, боялся, трясся, выбирая нужный, а ему выпал тот самый, счастливый, тринадцатый, где первый вопрос это ФИ преподавателя, а второй — номер аудитории, в которой проходит экзамен.       — Вовсе нет, наоборот. Я же говорю, ты единственный, кто продержался час без единой царапины. Я надеюсь, что ты понял самое важное: в мире, построенном на чарах, магия — не главное. Не существует универсальных решений, а на самого сильного чародея всегда найдется еще более сильный. А вот логикой, умением трезво мыслить и соответствующе оценивать свои возможности может похвастаться далеко не каждый.              — Но ведь… Все это как-то… — договорить Ян не успел. Гулкий, металлическо-низкий звук больно ударил по ушам и вибрирующе пополз по стенам. Каменные плиты под ногами тряхнуло, Яну показалось, что все поместье содрогнулось от фундамента до крыши. Он не удержал равновесия и шлепнулся на задницу, а господин Геер покачнулся и схватился за стену, в отличие от него умудрившись сохранить достоинство, — что… Что происходит? Это еще не все? Экзамен еще не закончен?       — Нет, — сухо и как-то отстраненно отозвался сиятельный, чьи зрачки заполошно метались туда-сюда. Это было так ему не свойственно, что Ян даже озадачился, не сообразив сразу, что взгляд наставника просто не в этой комнате, — на Геертвиль нападают. Дорман!       Тенеликий появился мгновенно. Алые точки ослепляюще пылали, а обычно угодливый силуэт сейчас отражал неуверенность и... страх.       — Нужно обезопасить Тину и учеников, найди леди… — следующий толчок сбил с ног уже и наставника, и сумеречника. Тугой звук отразился от стен, ввинчиваясь в уши, но в этот раз ему вторил мелодично-тихий хрустальный перезвон. Взгляд лорда Геертвиля снова стал осмысленным, зато лицо стремительно бледнело, будто из мужчины выпивали все краски.       — Хозяин! — паника в голосе Дормана подействовала на Яна отрезвляюще. Он прямо на четвереньках бросился к наставнику, еще не совсем осознавая, что ему делать, но понимая, что сейчас в его помощи нуждаются. Безликий бережно придерживал господина Геера, который, неожиданно став абсолютно безразличным ко всему происходящему, шарил рукой у себя по груди в поисках чего-то. Дорман, догадавшись, что ему нужно, вытащил из нагрудного кармашка часы и щелчком открыл их. Обе стрелки стремительно вращались, отсчитывая часы за какие-то секунды.       — Поразительная женщина, — восхищение в голосе наставника прозвучало настолько неуместным, что Ян в первый момент решил, что тот, падая, ударился головой, — но почему сейчас, почему не четыре дня назад, когда взошла луна? А… Ну, конечно же… Она дождалась момента, пока фурии отлетят достаточно далеко, а наши резервы еще не будут полны, а затем просто открыла Геертвиль изнутри… И часы сработали именно сейчас… Я прав, Дорман? Посторонние уже в поместье?       — Да, господин, — глухо отозвался сумеречник, — защита не реагирует на своих, сейчас полдень, големы ослаблены. Грифоны не продержатся долго, Сердцу Геертвиля нужен хозяин. Мы можем…       — Оставь! — отрезал господин Геер. — Сумеречники ее не остановят, это самоубийство, а мне остались считанные минуты.       — Господин! — не выдержал Ян. — У меня полный резерв, я могу…       — Ян, помолчи! — лицо наставника неуловимо менялось, старело, прорезалось морщинами, а волосы становились все более светлыми. — Я же только тебя похвалил, видимо, зря. Где книга?       — Что? — Ян машинально потянулся к карману, где лежала уменьшенная Книга.       — «Чародейство: от истоков до современности», где книга? — терпеливо перебил его господин Геер. — Ты хорошо ее спрятал?       Почему-то врать сейчас показалось неуместным. Хотя, какая разница? Вряд ли наставник будет наказывать его за воровство. Не самый удачный момент. Ян очень надеялся, что зловещие «считаные минуты» — это фигура речи, но стрелки в часах крутились как бешеные, а господин Геер с каждым мгновением выглядел все хуже.       — В мастерской, на кладбище големов, — ответил Ян. Наставник одобрительно кивнул.       — Хорошо, пусть там и остается. Теперь ритуал отречения. Помнишь слова? Начинай.       Ян ошарашенно заморгал, не в силах увязать в голове происходящее. Лорд Геертвиля очевидно умирал, причем тут ритуал отречения? Неужели у всемогущего сиятельного нет какой-то супер-пупер исцеляющей сферы в кармане, козырного туза в рукаве, почему он так спокойно разлегся здесь и явно собрался умирать? Цепкие, холодные пальцы больно сжали его запястье.       — Ян, живее! Когда время истечет, ты будешь привязан к алтарю и подчинен следующему хозяину! Начинай ритуал!       Ян взглянул на побелевшие губы наставника, растерянно поднял голову на мерцающие на бледной болванке алые звезды Дормана, а затем слова полились из него сами, хотя пусть он и заучивал их когда-то, но никогда не произносил вслух:       — Господин Геер, сиятельный лорд Дома Геертвиль, я возвращаю вам вашу милость. И требую свое по праву. Свободу воли и свою жизнь.       Пальцы сами складывались в нужную комбинацию рун, которые не гасли, а собирались в золотые кольца вокруг них. Прозрачная сфера накрыла всех троих золотистым куполом.       — Я принимаю твой выбор, — одобрительно кивнул наставник, который беззвучно шевелил губами, повторяя слова яновой части ритуала, словно боялся, что тот собьется или забудет что-то, — твоя жизнь и твое настоящее снова принадлежат тебе.       Ощущение было… Да, собственно, никакое. Ян не чувствовал облегчения, или что он что-то потерял или, наоборот, обрел. Только какая-то досада. Когда-то ему казалось, что ритуал отречения станет его триумфом, а не тризной наставнику.       — Я более не нуждаюсь в дарованных вами знаниях и не желаю быть вашим учеником. Я отрекаюсь от вашего наставничества, — вернул Ян вторую «услугу», когда-то полученную им в Сердце Геертвиля.       — Это твой выбор, отныне я больше не твой наставник, — господин Геер замолчал. Ян непонимающе ждал. Там должно было быть продолжение, но уже ненаставник молчал, не отводя от него выжидательного взгляда.       — Продолжай, — вспыхнул глазами Дорман на его растерянный взгляд, — так надо.       — Я более не нуждаюсь в вашем крове, пище и защите, я отрекаюсь от покровительства Дома Геертвиль, — торопливо выдохнул Ян, глядя как цепочки рун вокруг них вспыхивают, затухают и осыпаются золотистыми искорками.       — Выбор сделан. Отныне ты сам по себе. Геертвиль возвращает взятую плату, — удовлетворенно закончил господин Геер и Яна качнуло от непривычного ощущения вернувшихся сил. И хотя это было глупо и абсолютно неуместно сейчас, Ян не удержался и создал зеркало, чтобы убедиться, что ошейника на шее больше нет.       — Дорман, доставь зеркала ко мне в кабинет, и, если успеешь, помоги Яну с Тиной не попасться Лиит, — голос лорда Геертвиля слабел и становился тише. Сумеречник растворился в тени и мужчина, оставшись без поддержки, начал сползать по стене на пол. Ян поспешно подхватил его за плечи, опирая на себя, — Ян, сбереги Книгу. И Тину, она твой ключ, не дай им добраться до нее, она должна… обязательно должна…       — Я знаю, должна встать в круг, я видел воспоминание, — поспешно сказал Ян, видя, что господин Геер силится сказать что-то еще. Часы снова хрустально зазвенели, перетягивая на себя его внимание. Обе стрелки остановились на двенадцати и больше не вращались. Наставник глубоко и спокойно вздохнул, и этот вдох почему-то наполнил Яна безумной надеждой. Умирающие люди так не дышат.       — Только не призраком… Пожалуйста… — еле слышно прошептал мужчина так тихо, что Яну пришлось наклониться к его лицу, а затем Геертвиль содрогнулся в третий раз. Так сильно, что Яна буквально отшвырнуло в другую сторону. Стены низко гудели, с потолка сыпалась каменная крошка, Ян задыхался, будто получил удар в солнечное сплетение — в момент, когда его отбросило, по груди словно ударили копытом. Даже в глазах потемнело.       Все происходило слишком быстро. Кашляя и пытаясь хоть немного восстановить дыхание, Ян приподнялся на локтях, щурясь в темноту.       — Гос… господин Геер? Господин Геер, вы в порядке? — тот не ответил, наверное ударился головой и потерял сознание. Ян поспешно сотворил светлячка, разгоняя пыль и темноту. Каменный мешок был пуст. — Да что…? Да что тут происходит, черт побери?!       Ян выпустил сразу жменю огоньков, чтобы они осветили каждый угол, но кроме него тут больше никого не было. Чувствуя себя идиотом, он на корточках перебрался к противоположной стене и принялся елозить ладонями по полу, будто надеялся, что господин Геер просто ради забавы сделал себя невидимым. Под рукой что-то металлически звякнуло. Ян сжал в кулаке часы и привалился к стене, силясь осознать происходящее. Все происходило слишком быстро. Экзамен, нападение, обезумевшие стрелки часов, почти обрушившийся потолок...       — Дорман! Господин Дорман! — слабым, жалобным голосом позвал Ян. Господин Геер что-то говорил про зеркала. Если это были те зеркала, про которые Ян думал, то… То он все равно ни разу не смог воспользоваться на практике теми чарами, о которых прочитал в книге. Слишком быстро. Ему надо было больше времени. — Господин Дорман! Сумеречник не шел. Сейчас Ян готов был отдать ему чуть ли не весь свой резерв, только бы из тени снова выскользнул безликий слуга.       «Не зови, — сочувственно шепнул Призрак, подтверждая самые страшные его опасения, — безликие не привязаны к алтарю. Как только Дом сменил хозяина, старые слуги покинули поместье. Он не придет».