11. Истинные желания

      Малфой сдвигается с места и распахивает дверь, перед этим бросая на Гермиону взгляд. И она видит там расплескавшийся страх. Нечто такое, что она не привыкла видеть в глазах Драко Малфоя, прячущего все свои мысли и чувства под маской безэмоциональности и безразличия.       Она сглатывает гигантский комок в горле, обнажая перед ним собственные эмоции. Хотя, она уже давно для него открытая книга. С тех самых пор, как они сели друг напротив друга в коридоре и разделили бутылку пива на двоих. Именно тогда она сделала первый шаг в бездну общения с ним, а он подхватил и дал опору. Так что да, сейчас ей совсем не страшно показать ему свою уязвимость и панику. Ведь она делает это не впервые.       Гермиона продолжает сжимать рукой ткань его одежды, не в силах отпустить. Крики заполняют всё пространство, пригвождая к полу, заполняя лёгкие страхом, от которого перестаёшь дышать.       – Оставайся в комнате, - быстро говорит Малфой, делая шаг вперёд и позволяя своей одежде выскользнуть из рук Гермионы, лишив её ориентира.       – Нет, - выдыхает она и идёт вслед за Драко.       Она не может остаться здесь в одиночестве. Не может быть в неизвестности. Если это произойдёт, то она просто умрёт. Но главное, Гермиона просто не может отпустить его туда одного, а затем гадать о том, что будет происходить. И она боится этих чувств, что раздирают её сердце на куски. И старается запихнуть их подальше, чтобы достать в нужный момент и разобраться. Потом, но не сейчас. Не тогда, когда крики становятся всё громче, и все люди вокруг начинают нестись на первый этаж, спотыкаясь на лестнице.       Гермиона идёт следом за Малфоем и боится упасть. Не спускает глаз с его напряжённой спины, и лишь украдкой смотрит по сторонам, чтобы попытаться понять хоть что-то. Но пока все попытки тщетны.       У двери настоящее столпотворение. Кто-то врезается в Гермиону, она врезается в кого-то в ответ. Теряет Драко из вида и начинает озираться по сторонам, потому что страх сжимает горло, и наплевать, что она в окружении знакомых людей.       Она делает усилие, протискиваясь на улицу. Ей кажется, что глоток свежего воздуха как-то проветрит мозги и поможет собраться им в кучу. Но это ошибка. Дерьмовая ошибка, которую она снова допустила. И когда несколько человек расступаются и отходят в стороны, прикрывая рот руками, чтобы снова не завизжать, Гермиона устремляет свой взгляд вперёд и весь мир вдруг перестаёт существовать. А она сама погружается в вакуум, начиная наблюдать за всем происходящим словно в замедленной съёмке. Она открывает рот, но не может понять, доносятся ли оттуда какие-то звуки. Кричит она, как все остальные, или же просто молчит, глотая воздух ртом, наполняя лёгкие. Она не понимает.       Лучше бы она послушала Малфоя. Осталась бы в его комнате, закрыв дверь. Поступила бы как трусиха, забившись в угол и ожидая ответов. Но лучше это, чем то, что она видит перед собой.       Чуть дальше, прямо за границей окончания их защитных чар, на открытой местности, лежат трупы. Они выложены идеальным кольцом и выпотрошены, как свиньи. Кровь пропитала пожелтевшую траву и опавшие листья. Глаза каждого открыты, одежда ободрана, животы вспороты. Гермиона смотрит, хотя больше не хочет. Старается моргнуть, но не может, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. По телу пробегает холодок, ноги сводит от страха. А картина перед её глазами всё никак не исчезает.       Десять тел. Десять человек, которые были её знакомыми. Людьми, с которыми она пересекалась во время приёмов пищи, в лазарете и просто на лестнице. Те, кто отправился вместе с ними на вылазку, устраивая засаду. Те, кто не сумел вернуться.       Их всех убили как крыс, оставив посреди поля. Устроили целое представление, чтобы запугать и показать своё превосходство. В очередной раз продемонстрировали своё могущество, явно намекая на то, что все они будут следующими. И на секунду Гермиона представила себя на их месте. Увидела своё холодное и бездыханное тело, покрытое синяками. Увидела свои кишки, капающую кровь и открытые глаза, в которых больше не было страха.       Крик.       Она дёргается и вакуум исчезает.       Она снова слышит шум и голоса. Слёзы и разговоры. Скандалы и истерики. Она снова может воспринимать мир. Они не в чёртовом сне. Они в реальности.       Кто-то начинает убегать в дом, кто-то падает на четвереньки, опорожняя желудок. Кто-то подходит ближе. И теперь она видит своих преподавателей, которые начинают перетаскивать тела на их территорию. И она видит на их лицах ужас. Тот самый страх, который читался в глазах Малфоя, когда они были в его комнате.       Она резко разворачивается, но тут же врезается в чьё-то тело. Руки обхватывают её за спину, на несколько секунд прижимая к груди. И тогда Гермиона делает первый глубокий вдох, но успокаивается, потому что чувствует запах, витавший в комнате Малфоя. А значит, он снова рядом. Он нашёл её, и он больше не позволит ей смотреть.       – Идём, - он берёт её за руку и ведёт по направлению к дому.       Её ноги ватные, но она пытается идти ровно. Видит перед собой ступени, дверь и жуткий хаос. Каким-то образом получается лавировать между людьми, бегающими туда-сюда.       Они поднимаются по лестнице, и Гермиона держится за стенку рукой, потому что Малфой перепрыгивает через несколько ступенек, а ей приходится успевать. И к тому моменту, когда они вновь оказываются в тишине его комнаты, Гермиона уже изрядно запыхалась и всё же расплакалась.       Она садится прямо на пол у двери, закрывая лицо ладонями. Плачет, стараясь выпустить весь страх и боль наружу. Молится, чтобы всё это было неправдой. Надеется, что её кто-то услышит.       Гермиона чувствует, что Малфой присаживается напротив. Молчит и наверняка смотрит. Терпеливо ждёт, когда она будет готова взглянуть на него и начать задавать вопросы. Но ей нужно время. Чуть больше, чем обычно. Возможно, вечность.       Стук в дверь вырывает Гермиону из состояния, в которое она стала погружаться. Она дёргается, сдвигается и оказывается в руках Драко, который теперь полностью садится на задницу из-за того, что Гермиона буквально заваливается на него.       – Малфой, экстренное собрание! Идём! – кто-то из близнецов барабанит в дверь.       – Сейчас спущусь, - резко отвечает Малфой прямо над её ухом, при этом, не отталкивая. – Грейнджер, оставайся здесь, - более мягко говорит он.       – Нет, - ответ такой же твёрдый, как и тогда, когда они услышали крик. Каким бы жутким не было её состояние, она не собиралась оставаться здесь. Не хотелось прятаться, когда уже увидела всё самое худшее. Не тогда, когда все остальные пойдут получать информацию.       – Ты не в состоянии.       – Я в норме, - Гермиона сама выпутывается из его объятий и поднимается на ноги, быстро вытирая дорожки от слёз. – Я просто запихну это на дальнюю полку.       Она даёт самой себе установку и начинает поднимать стены, чтобы отгородиться от всего, что увидела. Она покажет, что их занятия не прошли даром. Тогда она была не готова. Но сейчас, она сможет.       Ей требуется несколько минут. Всё это время Малфой стоит рядом и внимательно наблюдает за тем, как меняются её эмоции на лице. Как спина становится более ровной, а плечи напряжёнными. И когда Гермиона переводит на него взгляд, он понимает, что она справилась. В её глазах читается холод. Полнейшая отстранённость от того, что происходит вокруг. И он знает, что это лучший вариант на данный момент. Потому что боль ещё слишком сильна. И если она прямо сейчас начнёт прокручивать её через себя, то не выдержит. Но когда она вернётся к ней позже, всё будет проще.       – Спускайся, я прямо за тобой, - кивает Малфой в сторону двери и наблюдает за тем, как Грейнджер делает первый шаг. Он делает свой, когда она оказывается в коридоре.       Дорога к залу собраний занимает не больше двух минут. Гермиона врывается в помещение, обращая на себя внимание тех, кто уже был здесь. Она идёт к стене, у которой обычно стоит. Ловит на себе удивлённый взгляд Джинни, но игнорирует его, поворачиваясь лицом к Люпину. Она видит, как Драко становится к боковой стене, к Фреду и Джорджу. Ловит его взгляд и тут же сожалеет, что не стоит сейчас рядом, чувствуя его поддержку. Но все эти мысли быстро стираются, как только Люпин поднимается на ноги и делает вдох. Гермиона смотрит на его лицо и видит его усталость. Создаётся впечатление, что он постарел ещё на несколько лет.       – Вы все видели, что произошло. Это огромная потеря для нашего Ордена, и мы все будем скорбеть. Хочу сказать, что…       – Как это произошло? – Гермиона слышит голос Рона и понимает, что именно он задал вопрос, сидя чуть ли не в первом ряду. Рядом с ним сидит Гарри, и она видит, как опущена его голова. Ей не хочется думать о чувстве вины, что прямо сейчас раздирает его изнутри. Ведь он всегда таким был, и вряд ли это изменится.       – Они были третьей группой и заняли самый дальний дом в местности. Мы ждали нападения, чтобы засада сработала. А Пожиратели в это время смеялись над нами, убивая наших людей. Предположительно, они проникли в дом в середине ночи. И когда было заявлено об отступлении, мы ушли самыми первыми. И поэтому никто не хватился их сразу. А когда… В общем, вы сами видели, к чему это привело.       Повисла тишина. Кто-то снова плакал, кто-то шептался между собой, вытирая нос и глаза.       Гермиона смотрела на каждого человека по очереди, не понимая, как такое могло произойти? Ведь все они ответственны друг за друга. Неужели, разделившись на несколько групп, каждый стал сам по себе? Она не понимала, почему никто из начальства не остался, чтобы проверить лично? Почему никто из друзей тех ребят не захотел удостовериться, что всё нормально?       Как они все могли просто аппарировать обратно в штаб и разойтись по своим комнатам, когда ещё не все вернулись?       Вероятно, к моменту аппарации все они уже были убиты, и ничего нельзя было изменить. Но они ведь просто ушли. Махнули рукой, чтобы потом выбежать на поляну и ужаснуться развернувшейся картиной перед глазами. И что сейчас? Они будут просто скорбеть и занесут имена этих ребят в журнал, чтобы навсегда запомнить их? Это будет несложно. Ведь они теперь навеки останутся теми людьми, которых убили во время глупой засады. Они будут теми людьми, о которых начальство вспомнило в последнюю очередь.       А ведь она могла быть на их месте.       И какой толк в этом чёртовом собрании? Постоять в одном помещении, сделав грустные лица и разойтись? Какие действия они будут предпринимать, чтобы отомстить? Или каждый снова смирится с тем, что их обыграли Пожиратели?       Надоело.       – Наш штаб рассекречен. Я правильно понимаю? – Гермиона даже не осознала, что заговорила. Её рот словно раскрылся сам собой, задавая вопрос стальным и холодным голосом.       – Да, Гермиона, всё верно, - устало произнес Люпин.       – Мы переезжаем?       – Завтра же, с рассветом. Так что после собрания вам нужно будет вернуться в свои комнаты и собрать вещи.       – А какие дальнейшие действия? – резко спросила она, не сводя с него глаз.       – Нам нужно оправиться, перебраться в новый штаб и…       – Пока мы будем приходить в себя, они убьют кого-то ещё, - выпаливает она и слышит тихие вскрики со стороны.       – Гермиона, прошу тебя, успокойся.       – Зачем вы собрали нас здесь? Сказать, что наши друзья мертвы? Мы это видели, спасибо.       – Гермиона, - Джинни дергает её за рукав, привлекая внимание.       Она поворачивается к подруге и замолкает, наблюдая за её осуждающим выражением лица. Смотрит на неё несколько мгновений, а затем поворачивается обратно к Люпину.       – У вас будут какие-то указания или мы можем идти?       Он не произносит ни слова, как будто формулирует подходящий ответ. И она выжидающе смотрит на него, мысленно считая удары своего сердца. А ещё чувствует взгляд Малфоя на себе. Вообще-то взгляд всех присутствующих, но его ощущается как-то особенно.       – Соберите вещи, и завтра мы распределим вас по штабам. Там вы получите дальнейшие указания.       Гермиона первой срывается с места и несётся к двери. Выскакивает в коридор и быстро мчится к лестнице, надеясь на то, что никто не попытается заговорить с ней по дороге. Перескакивает через ступеньку и поднимается на свой этаж. Захлопывает дверь в комнату и достаёт из-под кровати свою сумку, начиная запихивать туда все свои вещи, не заботясь о порядке. Заклятье незримого расширения работает идеально, позволяя скрыть в небольшой вещице всё, что у неё сейчас есть. Остаётся забрать кое-что из ванной комнаты, но Гермиона не успевает туда добраться, потому что в дверь начинают барабанить.       Гермиона распахивает её, натыкаясь на Джинни, хотя совсем не ожидала её здесь увидеть. И подруга молча проходит в комнату, не дожидаясь приглашения. Она видит, как Уизли осматривает пустую комнату, а затем поворачивается к Гермионе лицом.       – Быстро ты.       – Незачем медлить, - отвечает Гермиона, закрывая дверь.       – Что на тебя нашло?       – Ты о чём?       – Я о собрании, Гермиона. Раньше ты…       – Что?       – Вела себя более сдержанно.       – Время сдержанности закончилось, - обрывает она и Джинни замолкает на какое-то время.       – Люпин огорчён, - тихо говорит Джинни.       – Однако он жив. Дышит, в отличие от тех десятерых, чьи кишки разбросаны по траве у гостиницы. Их убили. Убили, Джинни, а мы были рядом и даже не подозревали. И сейчас… Разве тебе не хочется отомстить?       – Конечно, хочется! Но я не позволяю себе срываться на близких.       – У всех бывают срывы, Джинни, мы на долбанной войне! Я просто хотела чего-то конкретного, а не скорби. Мы все убиты горем, но мы не можем и дальше сидеть на месте.       – Мы и не сидим!       – Но и не наносим удары!       – Но у Гарри есть план!       – Нет у Гарри никакого плана, пойми ты, наконец! – окончательно срывается Гермиона.       Это было правдой. Они давно не обсуждали крестражи. Давно не выстраивали планы, давно не рассматривали теории. Давно не сдвигались с мёртвой точки, на которой остановились больше года назад. Если бы у них был план, всё бы было уже позади.       – Я сегодня кое-что видела, - Джинни меняет тему разговора.       – Удиви меня, - дерзко отвечает Гермиона, стягивая с себя толстовку и оставаясь в футболке.       – Когда мы были на улице. Ты и Малфой. Он взял тебя за руку и потащил в дом.       – Он сделал что-то запретное? – она хочет, чтобы её голос звучал ровно. Вот только стены почему-то рушатся, когда речь заходит о Малфое. Всё потому что Гермиона не ожидала, а точнее в тот момент совсем не думала, что их могут увидеть. Вокруг царил такой хаос, что никто ни на кого не смотрел.       – С каких пор вы общаетесь?       – С тех пор как он вступил в Орден.       – Что-то раньше я не видела вас вместе.       – Своим братьям ты устраиваешь такой же допрос?       – Гермиона…       – Джинни, пожалуйста, я не хочу продолжать этот разговор. Мне нужно сходить в душ, собрать вещи и вернуться в лазарет, там тоже есть чем заняться перед переездом.       Подруга смотрит прямо на неё, а Гермиона отводит взгляд и изучает стену напротив. В итоге Джинни срывается и выбегает из комнаты, громко закрывая за собой дверь.       Она делает это, позволяет своим плечам опуститься, а эмоциям выплеснуться наружу. Гермиона заставляет себя доползти до душа, открыть воду, раздеться и встать под обжигающие струи воды. Ей хочется верить, что после этого станет немного легче. Хотя она знает, что нет.       Ей нужно какое-то время, чтобы осознать смерть десяти человек. И это не просто смерть от заклинания. Это жуткие пытки, боль и осквернение тел. Это целое представление для выживших, чтобы запугать.       Это жуткое дерьмо, из которого они никак не выберутся.       Всего несколько часов назад она могла улыбаться. А сейчас просто хочет исчезнуть.       Но как бы ни было паршиво, Гермиона одевается и спускается в лазарет. Идёт по коридорам, к которым привыкла. Но уже завтра она будет в другом месте. Придётся обживать новую обитель, адаптироваться в другом лазарете, начинать всё заново. Всё это, самое изматывающее и бесполезное, что она делала в жизни. И как бы ей хотелось это изменить. Сделать так, чтобы всё закончилось.       Вернувшись в комнату после полуночи, Гермиона с тоской в сердце осмотрела пустое помещение. Взяла сумку в руки и села на кровать. Ей нужно было поспать. Ведь завтра понадобиться много сил для того, чтобы выполнить все задачи. Вот только она не могла заставить себя опуститься на матрас и прикрыть глаза. Как бы ни пыталась, не сумела.       Она молча смотрела на сумку, невольно вспоминая всё то, что они пережили с Гарри и Роном во время их путешествий. Затем стала прокручивать то, что случилось в штабах за этот год. А потом, наткнулась на стену. На стену в виде Драко Малфоя.       Поднявшись на ноги, Гермиона выскочила в коридор, в последний раз закрывая за собой эту дверь. Она сделала это, даже не оглянувшись назад.       Поднялась на четвёртый этаж, наполненная решимостью. Но как только увидела заветную дверь, стушевалась. Замерла с поднятой рукой и сжатым кулаком.       Она чувствовала себя жалко. Считала трусихой, которая бежит к Малфою, как только что-то случается. Но он был ей нужен. И не потому что они целовались утром, признаваясь в своих желаниях. А потому что он слушал, понимал и не задавал идиотских вопросов, осуждая.       Ей просто нужно было увидеть его, а остальное неважно.       Так что она ударила по двери всего раз и стала ждать, успокаивая сердце.       Малфой открыл дверь сразу же, как будто ждал, что она постучит. Молча пропустил её вперёд, ничего не спрашивая. Словно так давно принято. И она сделала этот шаг, позволяя темноте помещения окутать её с ног до головы.       Гермиона положила сумку на стол, а затем опёрлась об него бёдрами.       – Прости, если разбудила.       – Я не спал.       – Я только что вернулась из лазарета и поняла, что не могу там быть одна, - призналась она, наблюдая за тем, как Малфой идёт к кровати.       Он взбил подушку, перевернув её. Затем опустился прямо на покрывало, закидывая руку за голову. Всё это время Гермиона наблюдала за ним, теряя все фразы, которые собиралась озвучить.       – Ложись, - Малфой кивает на пустое место рядом с собой и ждёт, не сводя с неё глаз.       – Что? – деревянными губами переспрашивает она и буквально каменеет, начиная покрываться испариной.       – Я очень устал, Грейнджер. Заснуть вряд ли удастся, так давай хотя бы полежим.       Она заставляет себя двигаться. Снимает кофту, оставаясь в чёрной футболке. Сбрасывает кеды и плетётся к кровати. Медлит, но всё же ложится рядом с Малфоем, выпрямляя ноги.       Предполагается, что человек должен расслабляться, когда лежит на кровати. Но Гермиона этого не чувствует. Её тело натянуто как струна, и она реже дышит, даже не в силах повернуть головой. Присутствие Малфоя ощущается слишком ярко. Он рядом, их локти соприкасаются, потому что эта кровать слишком узкая для двух человек. Она пропитывается его запахом и чувствует его взгляд, от чего становится ещё хуже.       И тут Гермиона понимает, что впервые в жизни лежит в постели с парнем.       Волна жара проходит по телу, и она с трудом поворачивает голову влево. Она знает, что сейчас произойдёт. Их глаза встретятся, и она тут же полетит в небытие.       Они просто смотрят друг на друга. Гермиона не знает, сколько проходит времени. Но ей просто нужны его глаза. Хотя, если быть честной, ей нужно намного больше. Хочется приподняться и поцеловать его. Сделать так, чтобы он сильно обнял её и прижал к кровати, навалившись сверху. И лишь от этих мыслей между ног начинает неистово пульсировать. Гермиона держится из последних сил, потому что не знает, как Малфой прореагирует. Да, они целовались. И даже признались, что хотели этого. Но что теперь?       Кажется, ей не хватит смелости сделать этот шаг.       Несмотря на то, что он впустил её в комнату. Несмотря на то, что предложил лечь рядом.       Её глаза скользят ниже и взгляд жадно впивается в губы. Приходится одёргивать себя. Напоминать, что сегодня погибли люди. Все убиты горем, а она думает о том, как бы поцеловать Драко Малфоя, оставшись в его постели.       Гермиона отворачивается, начиная себя ненавидеть.       – На собрании… - начинает Малфой, но осекается, потому что Гермиона снова смотрит на него.       – Я вела себя глупо.       – Нет, ты вела себя потрясающе, - открыто произносит он, поворачиваясь на бок, от чего кровать в середине прогибается.       Гермиона чувствует, что должна сделать то же самое. Она аккуратно сдвигается в сторону, ложится на левый бок и опускает голову на подушку. Теперь их с Малфоем глаза на одном уровне. И это настолько интимно, что ей больше никогда не хочется покидать эту комнату.       – Чего ты хочешь, Грейнджер? – спрашивает он тихо, а затем поднимает руку и пропускает одну из её прядей сквозь пальцы. И она внимательно следит за этим, очаровываясь.       – Я… - она перебирает в голове разные варианты, и Малфой видит, что она колеблется.       Он приподнимается и оказывается сверху. Опирается на локоть и смотрит в её потемневшие зрачки.       – Чего ты хочешь прямо сейчас?       – Поцеловать тебя, - едва слышно выдыхает она и перестаёт дышать.       Но её сердце запускается и начинает стучать в диком ритме, когда Малфой улыбается и наклоняется вперёд. Утягивает её в поцелуй, продолжая свои игры с волосами. Гермиона с жаром отвечает, притягивая Малфоя ближе к себе. Обнимает за плечи, едва различимо постанывая прямо в рот. И когда их языки сталкиваются в безнадёжной схватке, колено Малфоя оказываются у неё между ног, а вес смещается, от чего Гермиона начинает чувствовать себя просто потрясающе. Защищённой, желанной и нужной.       Не верится, что ещё вчера она думала над тем, нормально ли это, целовать Драко Малфоя.       Сейчас она уверена, что это чуть ли не самое потрясающее, что с ней происходило.       – А теперь скажи, чего бы ещё ты хотела? – Драко отстраняется, с трудом разрывая их поцелуй. Гладит её волосы, удерживая половину своего веса на локте.       И Гермиона не знает, как именно, но она понимает, что сейчас речь идет о чём-то другом. О той части её души, которую пришла пора выпустить наружу.       – Я бы хотела сделать так, чтобы они все умерли, - твердо говорит она, лёжа под Малфоем и чувствуя настоящее блаженство. Удовлетворение от того, что она в его постели. Удовлетворение от тех слов, которые сумела произнести. Честно. Впервые.       – Добро пожаловать в мой мир, Грейнджер.