Ожидаемые чувства

Вот черт. Подцепила заразу. Любовь. Как ветрянку в тридцать. Никто не предупреждал, что в этом возрасте она так бьет по башке. И не в того, в кого надо, разумеется. Не то, чтобы мне тридцать. Не то, чтобы я в нее не верю. Не то, чтобы не болела ветрянкой… Но не в того. Совпадение в этом. В того, с кем максимум – пара улыбок, самые теплые и неожиданные слова поддержки и кофе под «Солнце, я курю дрянь, поэтому не предлагаю», пока ждешь свое чертовое окончание перерыва. А теперь вот он – не дерьмовые сигареты и остывший кофе, а вибратор в груди, жужжит назойливо и приятно. И я, как дура, улыбаюсь, глядя в потолок. Потолок, блин, белее моей чистой совести, которую я, кажется, где-то проебала между пунктами Л и Д. Любовь и дерьмо. Второе в данном случае междометие. Он не мой. Это ясно, как этикетка на бутылке дешевого виски. Мы из разных вселенных, говорим на разных языках, хотя и используем одни и те же слова. Он – акварельный пейзаж, я – мазком черной краски по холсту. Мы не сойдемся. Слишком разные векторы, слишком разные орбиты. Мы врежемся друг в друга, вспыхнем яркой сверхновой и разлетимся космической пылью. Красиво, но бессмысленно. Хотя многие говорят, что мы похожи. Даже больше, чем я могу себе представить. Товарищ говорил, что манера у нас одна и все суммарно четыре полушария в одном направлении крутятся, поэтому с полуслова друг друга понимаем. «А сейчас вообще на новый уровень вышли - переглядками». А я и не замечала, что он смотрит. В моем углу мало интересного. Но это тленно сладко и жутко дико. Ибо за одно его «Солнышко мое прекрасное», я готов проебать все, над чем работал с момента осознанного дистанта с людьми. Вот это атрофия мозга помноженная на молитву. То подавай голливудских актеров и завышенные стандарты ожиданий, то еблански готов слить все идеалы, глядя в эти шикарные глаза, ради крепких обнимашек под звук выстрела кнопки табака в помятой бумаге. Вот и выстрелил в голову, чертов ночной снайпер. И о чем говорим-то каждый раз не помню. Поэтому записываю и перечитываю. Греет что ли. Греет лучше приездов в полночь для поздравлений моего бывшего парня, греет лучше солнца коммунизма моей личной революции, лучше од под окном и заботы от передруга. Я все это испытывал, и смеялся. Что в этом милого и романтичного? Моя романтика атипична и стремится к нулю, как температура питерской весны 2025 года. Но расчувствовался, когда меня раз, между делом, сгребли под пальто, чмокнули в макушку и сказали, что все будет хорошо. Ни к чему. Просто «Все будет хорошо». И я стал маленьким каланом. А все равно. Это жужжание в груди... оно гипнотизирует. Как реклама кредита под миллион процентов. Знаешь, что в конце тебя обдерут как липку, но все равно ведешься. Так и я. Ведусь на его кривую улыбку, на его глупые шутки, на его руки, которые не умеют обнимать. Молчу. Конечно, молчу. Зачем озвучивать то, что обречено? Зачем давать имена временным вещам? Пусть это будет наш маленький секрет. Моя личная порция керосина внутригорлово, не так романтично, как минет, но…. Знаю, что убьет, но сейчас так хорошо. Так пронзительно, болезненно, сладко. Пусть будет. Пока не пройдет. Потому что все проходит. И это тоже пройдет. А пока… пусть вибрирует.