Цветы

"Бывшие". Всего одно слово, но какие разные эмоции. Для кого-то это слово – куча совместных событий вместе, слова, стремления, желания, о которых и рассказать не стыдно и вспомнить отрадно, для кого-то – просто глава в книге жизни, прочитанная и забытая, как и началась – с переворота страницы. Наши отношения не были ни циничной драмой Бегбедера, совсем никакая не упоительная катастрофа, помноженная на химию, ни шекспировской трагедией, потому что среди простых смертных сложных и противоречивых героев неразрешенных конфликтов нет. Просто какая-то непонятная штука, как если бы ягоды переволочь в варенье, те же сладкие, сахарные, только жидкие. Совершенно без химии, чисто органика, и убийца времени. Когда видишь её у других, ничего не понимаешь, и ещё меньше — когда это случается с тобой.  Когда видишь такое «варенье» у других, не понимаешь, как оно получилось. А когда оно случается с тобой – тем более. Скорее, это был затянувшийся летний роман, сдобренный щепоткой жалости, как пересоленное блюдо, которое все равно приходится доедать. Он был хорошим человеком. Обижать его, вроде бы, не за что. Но и думать о нем, вспоминая свой собственный, пусть и смутный, графический идеал партнера, было совершенно не хочется. Быть первыми друг у друга – это, скорее, сомнительная честь, чем заслуга. Всегда приходится двигаться на ощупь, словно в полной темноте, пробуя, нащупывая. И трезво понимаешь, что вероятность того, что это выгорит в долгосрочной перспективе, стремится к нулю, как шанс увидеть единорога на своем балконе. Когда ты встречаешь человека, который только начинает открывать тебе свое «я» – свое прошлое, свои мечты, свои страхи – ты невольно примеряешь на себя роль первооткрывателя. Каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд – это новая карта, которую ты старательно изучаешь, пытаясь составить целостную картину. Ты видишь его прежние шрамы, полученные от других, и чувствуешь эту странную ответственность – не нанести новых. Сложность в том, что ты не знаешь, как это сделать правильно. Иногда кажется, что ты играешь в сложную игру, где правила постоянно меняются. Ты пытаешься угадать, что же приятно ему, а что – неприятно. Ты прислушиваешься к себе, к своим собственным, ещё не оформившимся чувствам, пытаясь понять, что же ты сама хочешь от этой связи. Да, эмоции – это то, что делает отношения живыми. Это пульс, который стучит в груди, это огонь, который согревает изнутри. Но у меня… у меня этого не было. Ни намека на ту трепетную дрожь, что охватывает влюбленных, когда они, кажется, готовы раствориться друг в друге. Только пустота, которую я умело заполняла. Моё лето не было о поиске второй половинки. Скорее, о том, как убить время, не дать ему ускользнуть сквозь пальцы. Лето, которое должно было быть наполнено детской неумелой романтикой… Целью было – насолить одному человеку. Тому, кто мне нравился. И, признаюсь без лишней гордости, у меня это получилось. Этот парень… он был не тем вариантом. Никаким. Не в том смысле, что он был плохим, нет. Просто он был… никаким. Как и все остальные до него, и все, кто придут после. Я не любила никого. Максимум – симпатия, что-то вроде мимолётного интереса, но не более. Любовь? Это слово казалось мне таким далеким, таким чужим, словно язык, на котором говорят боги. Я никому ничего не обещала. Никогда. Я такая. Мне слишком хорошо с самой собой, чтобы делить себя еще с кем-то. «Любите – мне не жалко», – говорила я себе, словно разбрасывая крохи с барского стола. Пусть кто-то другой тратит свои чувства, свои силы, свое время на поиски чего-то эфемерного. Я предпочитала наблюдать со стороны, как зритель в театре, где играют чужие жизни. Но вот «в сердце и душу не лезьте» – это было мое незыблемое правило. Там, в глубине, нет места для кого-то еще. Там – только я. И каждый раз, когда я видела, как чья-то наивная надежда разбивается о мою холодную стену, я испытывала странное, грызущее чувство стыда. Мы не расставались на плохой ноте, нет. Просто однажды, я четко осознала: хватит. Крайний раз стал последним, пообещала себе, что в это болото я больше ни ногой. Три года. Три года абсолютного спокойствия. Без встреч, без звонков, без неловких переписок. Три года, за которые у каждого успела завязаться новая жизнь, новые отношения. А потом – дружеские поцелуи на каком-то празднике на брудершафт, объятия. Никаких обещаний, никаких «давай попробуем снова». И, словно по закону подлости, именно в тот момент, когда я отдавала ему куртку, случайно утащенную с собой – появились цветы.  Красивые, нежные, розово-белые маленькие шапочные розочки. И вместо радости, вместо тепла, я почувствовала… тяжесть. Чужие, неоправданные надежды, которые, казалось, выросли на моих глазах вместе с этими цветами. Цветы были ни в чем не виноваты. Они были просто цветами. Но мое поведение… мое поведение было не просто некрасивым. Оно было предательством. Когда я увидела этот букет, первое, что промелькнуло в голове, как искра в темноте: «Я не могу их не взять». Это было бы странно, нелепо, как минимум невежливо. Я была в настолько простративном шоке, что даже не смогла спросить зачем. Я взяла их, скомкано поблагодарила за букет, и в душе была уже не пустота. Вина. И никакого предвкушения праздника, никакого ожидания чего-то хорошего, как это бывает перед днем рождения. Я долго не ставила цветы никуда. Они лежали рядом со мной на диване, ноги промерзали от кондиционера, но инородный холод внутри был еще хуже, и мне неловко было их нести до туда, не то, что смотреть. На эту фольгу, ленту. Поставила в самый темный угол окна. Пусть стоят рядом с чужими. Глаза бы не видели. Три года прошло, а урок оказался всё тем же.