Глава 3. А на следующий день…

      Камин в кабинете директора Хогвартса заискрил зелёным и из него, отфыркиваясь, как мокрый пёс, вышел Сириус Блэк с ребёнком на руках. Альбус Дамблдор с любопытством смотрел на нежданного гостя.       — Сириус, мальчик мой, какими судьбами? А это, я полагаю, твой крестник — Гарри Поттер, да?       Блэк отчего-то смутился и поспешил спрятать глаза.       — Доброе утро, директор. Простите, что беспокою в столь неурочное время. — Часы на башне только что пробили четыре утра. — Мне очень нужен Ваш мудрый совет.       — Ну, что ты, Сириус, — добродушно отмахнулся тот, — какое может быть неудобство: я всё равно не сплю. Так что у тебя случилось?       — Понимаете, директор, — не решаясь сесть без приглашения, стал рассказывать Блэк. — Сегодня в первом часу ночи на дежурный пульт аврората пришёл сигнал о боевых заклятиях на территории коттеджа Поттеров. Вместе с группой авроров я отправился туда. Мы… опоздали. Когда мы прибыли на место, Джеймс уже остывал, а Лили — наш цветочек — бездыханная лежала на полу в детской с распахнутыми от ужаса глазами. Видимо она до последнего прикрывала собой Гарри. Малыш сидел в кроватке и тихо плакал.       — Бедный ребёнок, — сокрушённо промолвил Альбус, — в одночасье стать сиротой… А чем могу тебе помочь я, мальчик мой? Ты — крёстный Гарри, а значит, твоя прямая обязанность — заменить ему родителей в это сложное время. Или я чего-то не знаю? — Казалось, Сириус готов был провалиться от стыда.       — Понимаете, — он всё так же не смотрел в глаза директора Хогвартса, — несколько месяцев назад наша крестническая связь с Гарри прервалась. Он тогда упал с метлы и сильно ушибся.       — А метлу, конечно же, ты, перед тем как подарить, «усовершенствовал»? — строго спросил Дамблдор.       — Ну, да… Мне казалось, она летает слишком низко и медленно… — директор горестно вздохнул и покачал седой головой: Блэк, похоже, так и не вышел из подросткового возраста.       — Значит, магия Блэков отвергла Гарри, и ты пришёл ко мне, чтобы?..       — Чтобы Вы помогли найти его родственников, — послушно продолжил мысль Сириус. — У Джеймса близких родичей не осталось: родители скончались прошлой весной, а Малфои — седьмая вода на киселе, да и наследник у них болеет, не до приёмыша им сейчас. Белла беременная, её и без того непростой характер вконец испортился — даже Руди, как ни любит кузину, и то предпочитает находиться от неё подальше. Я же не зверь — отправлять малыша в такую нервную обстановку! А Анди к магглам сбежала с мужем, да и вряд ли она мне обрадуется — не после того, как моя матушка выжгла её с семейного древа с поражением в правах…       Дамблдор в раздумьях пожевал губу:       — У Лили осталась сестра, — ответил он. — Я попробую убедить её взять Гарри на время — хотя бы до его одиннадцати лет, но ты уверен, что это необходимо? Всё же Малфои — волшебники, аристократический род, не думаю, чтобы они плохо отнеслись к Гарри… Тем более, Нарцисса — твоя кузина: неужто она откажется помочь?.. — так и не дождавшись ответа, директор тяжко вздохнул. — Ну, хорошо, у меня сохранилось письмо Петунии, старшей сестры Лили, попробую по нему определить где она сейчас живёт. — Открыв ящик письменного стола, он вытянул из толстой пачки пергаментов странный листок в клеточку, на котором едва проступали выцветшие за десятилетие чернила. — Кто знает, не совершил ли я тогда ошибку, отказав девочке в обучении? — тихонько шепнул в усы Альбус. — Так, посмотрим… — сделав сложный взмах палочкой, он произнёс заклинание направления, использовавшееся для доставки писем первокурсникам, и над бумагой засветилась надпись: «Англия, графство Суррей, Тисовая улица, дом четыре». — Ну вот, адрес известен. Теперь можешь собрать Гарри и отвезти его к тёте, но прошу: сделай это чуть позже. Боюсь, что Петуния не оценит, если ты заявишься к ним в предрассветный час. Она всё же моложе меня и не страдает старческой бессонницей…       — Простите, сэр, — вконец смутился Блэк, — а не могли бы Вы?..       Дамблдор сердито воззрился на бывшего ученика:       — Ты и с родственниками Лили испортил отношения?! Когда успел только… — но, понимая, что лекция о поведении опоздала лет на десять минимум, Альбус вынужденно согласился. — Оставляй мальчика, Сириус, я займусь им чуть позже. Прощай, и, умоляю, стань наконец серьёзней — ведь у тебя такое прекрасное имя.       — До свиданья, директор Дамблдор, спасибо, — и, передав с рук на руки уснувшего Гарри, аврор Блэк откланялся.       Альбус взмахнул рукой над головой мальчика, чтобы определить связи малыша, но единственная связь крестничества была такой слабой, что надеяться на неё было бессмысленно. Пригладив растрёпанные волосики, директор улыбнулся:       — Тебя ждёт очень интересная судьба, Гарри. Не скажу, что лёгкая, но весьма интересная… — Затем он призвал старейшую эльфийку Хогвартса и попросил присмотреть за гостем до обеда.       Растроганная домовушка приняла на руки спящего ребёнка, и принялась напевать ему колыбельную, стоило ему пошевелиться. Сонный малыш обнял свою временную няньку и нечётко пролепетал:       — Мисси… Я так кутял…       Старушка прослезилась.

***

      После обеда сонного Гарри опять доставили в кабинет директора. Тот удивился, на что нарвался на ворчание эльфы, что она своё дело знает: гость два раза поел, погулял, поиграл и, утомившись, заснул.       Гарри спал в плетёной люльке, как ангел: тёмные волосики разметались по шёлковой подушечке, а пухленькие кулачки лежали у щёчки, выглядывая из-под стеганого одеяльца в кружевном пододеяльничке.       — Директор, — робко обратилась эльфийка к Альбусу, — маленький гость называл меня Мисси и просил не оставлять… Разрешите уйти с ним?       Тот грустно улыбнулся: родной, по сути, человек — крёстный — отказался от ребёнка, а чужая эльфийка пожалела.       — Я не против, — ответил он. — Только Гарри совсем малыш, а там, куда он отправляется, не будет волшебников. Справишься ли?       Старая эльфа фыркнула:       — Маленький гость сильный, а мне, старухе, много не надо…       — Будь по-твоему, — кивнул Дамблдор. Взяв булавку, он уколол пальчик Гарри, и капелькой его крови помазал лоб новонаречённой эльфийки. — Отпускаю тебя, Мисси, и связываю кровью с этим мальчиком — Гарри Джеймсом Поттером. Служи ему верой и правдой! — Между мальчиком и его няней протянулась толстая светящаяся нить и, довольный увиденным, директор кивнул и сказал: — Ну что ж, выдвигаемся — дольше ждать нельзя! — затем осторожно перехватил у домовушки люльку, другой рукой мягко сжал её пальчики и аппарировал.

***

      Оказавшись на тихой улочке с выполненными как под копирку домами и аккуратными садиками, Альбус дал последние наставления Мисси:       — Запомни, никто из домочадцев не должен тебя видеть — только Гарри. Если ты будешь показываться при взрослых, они могут посчитать его ненормальным и сдать в детдом. Поверь, ничего хорошего там нет. Далее, когда малыш подрастёт, тебе придётся гасить его стихийную магию, ибо на взрослых надежды нет: не будучи магами, они просто напугают, а то и покалечат ребёнка по незнанию. И последнее: я очень рад, что ты приняла судьбу Гарри близко к сердцу — следующие десять лет ему понадобится добрый друг и надёжное плечо. Удачи вам — я сделаю всё, что смогу. А теперь — скройся.       Эльфийка пропала, но старый волшебник знал — она рядом.       Приблизившись к дому под номером четыре, Дамблдор трансфигурировал свою мантию в коричневый твидовый костюм- тройку и постучался. Через пять минут ему открыла весьма худая, если не сказать костлявая, женщина с длинным лицом.       — Здравствуй, Петуния, — печально улыбнулся Альбус. — Я — директор Хогвартса, ты, помнится, мне писала.       В глазах женщины всплыла застарелая обида:       — И вы очень мило ответили, что такой как я нечего думать о волшебстве!       Дамблдор, прямо как Блэк давеча, потупил взор своих искристых голубых очей.       — Простите меня, Петуния. — Искренне извинился он. — Я был неоправданно груб в письме. К сожалению, к тому времени я уже позабыл, что значит быть подростком. Я бы никогда не стал Вас беспокоить, но, так уж случилось, что помощь нужна не мне. Вчера поздно ночью погибли Лили и Джеймс Поттеры. Их единственный сын остался сиротой. Ни крёстный, ни его родственники не в состоянии взять заботы о младенце на себя. Остались только Вы. Умоляю, не оставьте малыша!       Петуния, сама уже познавшая радости и печали материнства, прониклась ситуацией. Какими бы ни были её отношения с сестрой и её мужем-оболтусом, ребёнок не виноват. Вздохнув, она отошла от двери:       — Проходите директор, расскажите, как это случилось.       После короткой истории о неизвестном, ворвавшемся в дом Поттеров в хэллоуинскую ночь и убившем родителей мальчика, Петуния решилась посмотреть в глаза несчастного ребёнка, в одночасье ставшего сиротой.       Мальчик оказался на удивление крупным, немногим уступавшим Дадлику, который при росте в три фута весил чуть меньше двух стоунов. В сердце женщины закралось подозрение. Однако она отмахнулась от него — ребёнок был как две капли воды похож на отца, что даже странно в таком юном возрасте.       Директор магией подновил обои в маленькой спальне наверху, и они вместе обставили её: старенькая кровать Вернона, найденная на чердаке, была спущена вниз и заняла своё место рядом с дверью, напротив окна. За ней встал одностворчатый шкафчик, а у окна примостился письменный стол со стулом — на будущее. Вся мебель была отремонтирована при помощи репаро, кровать застелена свежим бельём, а шкаф наполнился одеждой Дадли, из которой тот уже вырос: по уверениям Дамблдора размер не был важен — лишь бы ткань была крепкая.       Когда зашла речь о легализации Гарри, директор обещал прислать полный пакет документов в течение недели. А уж с документами и пособие оформить не проблема.       По поводу магических всплесков он сказал, что их опасаться не стоит, ибо у мальчика есть артефакт (не говорить же магглам о домовике, которого они всё равно не увидят), поглощающий излишки волшебства.       Проснувшийся Дадли с любопытством разглядывал всё ещё спящего кузена, но было ясно: ребята точно подружатся, пусть и не сразу.       Пожелав удачи в воспитании двух шалопаев, Альбус Дамблдор простился с миссис Дурсль и аппарировал с порога.