Глава 1

      Конохагакуре но Сато существовала уже не один год, она успела битком наполниться талантливыми кланами ниндзя, говорливыми торговцами, выдающимися поварами, умелыми строителями, старательными ремесленниками и многими другими жителями, приносящих в нее во всех смыслах жизнь. За это время деревня сформировала свой режим, расписание, под которое постепенно подстроились представители всех сфер. Даже ребенок знал, что в шесть утра начинают открываться лавки на рынке, в академии в шесть тридцать звенит первый звонок, строители приступали к нескончаемому расширению деревни в семь, ну а шиноби работали всегда.       Хокаге же и его люди начинали выполнять свои обязанности почти всегда в шесть тридцать, в одно время с учениками академии, что вторых крайне возбуждало, давая ощущение причастности.       Сегодняшний день не был исключением, поэтому, когда на часах показалось тринадцать часов, Первый отложил бумаги в левый угол стола и сладко, как умеют обычно только дети, потянулся, издавая не поддающиеся описанию характерные для этого действия звуки.       — Давай сделаем перерыв. — Несмотря на то, что это было не предложение, жалостливые нотки звучали в его словах, будто просили разрешения на это.       — Нам нужно разобрать еще кучу вопросов. — Ворчливо заметил младший брат, указывая пальцем на горы докладов. Ожидая именно такого ответа, Первый и произнес свою фразу чуть ли с просьбой.       — Они никуда не денутся, а мне нужен перерыв. Мы разбираем все это шестой час. — Зная характер младшего брата, Хаширама не мог закончить фразу без аргументации. Сидевший по правую руку от Хокаге Тобирама тяжело вздохнул, откладывая документы.       — Хорошо, перерыв и правда не помешает. — Довольный ответом старший брат достал из стола небольшой сверток с обедом. По правде говоря, сам он его не собирал, ему его вручила пожилая торговка по дороге на работу. Как Хокаге многие его уважали и почитали, испытывали чувство благодарности за спокойствие в деревне и благоговение перед его другими достижениями. В связи с чем многие норовили как-то отблагодарить лидера и часто угощали его тем, чем торговали. Зачастую он отказывался от подарков, либо настаивал на том, чтобы оплатить его, но сегодняшняя старушка была слишком настойчива, ее напор смутил даже Бога Шиноби, не давая шанса уйти в с пустыми руками. И, если быть честным перед самим собой, не подготовив себе другого обеда, Хаширама был рад, что послушал неугомонную старушку.       — Опять угощения? — Проигнорировать настолько большую коробочку с данго было почти невозможно.       — Да, встретил небывало благодарную и настойчивую торговку. — Подтвердил старший брат, широко улыбаясь и глядя на аппетитные шарики.       — Тебя так и отравить могут. Берешь все подряд у кого попало. — Младшего Сенджу не так часто норовили угостить, причиной тому был не тот факт, что он младший или не Хокаге, нет, жители деревни были благодарны ему не меньше, но его холодное выражение лица, нежелание с кем-либо пересекаться взглядом или вести беседу быстро охлаждало пыл доброжелателей.       — Ни-чан, будет тебе, ты слишком подозрителен. — Старший ответил почти обиженно, будто ему и правда могла причинить зла милая старушка.       — А ты слишком доверчив. — Тобирама привык пропускать обеды, довольствуясь лишь завтраками и ужинами в своем доме, и когда увидел протянутую руку старшего брата с палочкой данго, отрицательно кивнул. Привыкший к подобному Первый не делал новых попыток накормить брата, сам приступил к трапезе.       Когда оговоренный перерыв приближался к своему завершению, а коробочка с данго почти опустошилась, послышался глухой стук в дубовую дверь.       — Войдите. — Приказ был отдан младшим Седжу, стоявшим у приоткрытого окна. К его большому сожалению, от вечерней прохлады уже не осталось и следа, а все, чем его награждал ветер — это зной и мешанина из деревенских ароматов.       В кабинет вошел молодой светловолосый ниндзя, принадлежащий клану Яманака, не так давно присоединившийся официально к деревне. Застав Хокаге за трапезой и будучи уверенным, что ее прервал, шиноби зарделся.       — Прошу прощения за беспокойство, Хокаге-сама. — Он глубоко поклонился под усталый вздох младшего Сенджу. Будучи сильным сенсором, Тобирама знал, что к ним вот-вот придет взволнованный подчиненный, с, очевидно, крайне важной новостью, и задержки на формальности его лишь раздражали.       — Выкладывай. — Прервал он очередную череду извинений юного блондина.       — Из столицы поступило письмо для Вас, Первый-сама, с пометкой важно. На нем печать феодала. — Хокаге быстро отложил обед, протянул руку, принимая письмо. Получив одобрительный кивок, молодой шиноби поспешил удалиться из кабинета, оставляя старших по званию в одиночестве.       Карие глаза старшего Сенджу быстро пробежались по содержанию небольшого письма, все это время Тобирама продолжал смотреть в окно, ему не нужно было видеть выражение лица брата, чтобы почувствовать его волнение через чакру. После всех прожитых событий они давно стали воспринимать любые новости спокойно, не испытывая и толики удивления, поэтому когда чакра брата сделала совсем небольшой скачок, сенсор уже понял — новость нестандартная.       — Дайме почил, пишет его сын. — Дочитав письмо, Хаширама отложил его к правой части стола, где обычно хранились только самые важные документы. — Через неделю он войдет в должность, хочет, чтобы мы прибыли в столицу. — Аппетит полностью пропал, недоеденные остатки цветных шариков данго отправились в урну.       — Так это приглашение? — Младший шиноби оторвался от окна, вернулся на свое место на небольшом диване, заваленного документами.       — Можно и так сказать. — Сенсор скрипнул зубами и выжидающе посмотрел на брата. — Нас там ждут.       — Он еще не вступил в должность, а уже приказы раздает. — Характерно фыркнув, мужчина раскинул руки по спинке дивана. Несмотря на то, что поза на первый взгляд казалась расслабленной, по холодному взгляду потемневших кровавых глаз, по бегающим желвакам на скулах можно было легко определить недовольство старшего Сенджу.       — Он — будущий Дайме, и мы должны относиться к нему с уважением. Мы по прежнему зависимы от финансирования Страны Огня, наши больницы, академии, даже шиноби живут за счет денег от Дайме. Поэтому, если он хочет видеть нас, будет так.       — Ты меня с кем-то перепутал, я не нуждаюсь в разъяснении таких примитивных вещей. Но старик Дайме никогда тебя так не призывал, он с нами считался, смена власти в Стране может отразиться на нас сильнее, чем хотелось бы. Если учесть, что он еще не в должности, но уже так легко отдает приказы тебе явиться, то становится ясным, он будет пытаться посадить нас на поводок. — Первый и сам понимал доводы брата, но делать поспешные выводы относительно других людей не в его привычках.       — Ни-чан, ты переоцениваешь это письмо, подводить итоги из десяти слов я бы не стал. Я, напротив, рад буду отправиться, ни один шиноби ныне не был приглашен на подобного рода мероприятия официально, как гость. — Специально или нет, но последнее слово Первый выделил, четко обозначая свою позицию в этом вопросе. Дальше спорить Тобирама смысла не видел, пожав плечами, не меняя позы, он перевел взгляд на документы рядом с собой.       — Давай вернемся к делам, еще будет время это обдумать. — Младший взял одну из папок с говорящим названием «Экзамен на чуунина». — Нам нужно решить, какие испытания будут проходить генины для повышения звания. — Хокаге достал свою копию документов по этой теме и пробежался глазами по уже предложенным вариантам. — Да, но для адекватного выбора испытаний нужно дописать критерии к позиции чуунина.       До конца дня они вновь были погружены насущными вопросами по устройству деревни. Несмотря на то, что они проводили в этом кабинете каждый свой день, вопросов меньше не становилось. Деревня быстро росла, с присоединением новых кланов становилось все сложнее принимать решения, учитывая пожелания отдельных ее жителей. Конечно, они не могли удовлетворить просьбы всех, но, понимая, насколько это будет влиять на взаимоотношения между жителями, на качество выполняемых миссий, на развитие деревни, игнорировать их вовсе было нельзя.       В такие моменты Хокаге был несказанно рад наличию младшего брата, помимо того, что он был его главной опорой, семьей, Тобирама был и его правой рукой, старший мог многое доверить ему в управлении деревней, благодаря чему работа шла всегда быстрее. Иногда он думал, что было бы, потеряй он брата. Вероятнее всего, Коноха либо быстро бы развалилась, особенно после ухода Мадары, либо точно развивалась сильно медленнее, и эти мысли часто освещали душу шатена, наполняя ее благодарностью к судьбе.       Когда горизонт окончательно потерялся из виду, а в воздухе появилась долгожданная ночная прохлада, до ушей Тобирамы добрался звук открывающегося стола. Вначале он не обратил на это внимание, но копошение брата привлекло его внимание.       — Серьезно? — Одним из своих самых осуждающих взглядов сенсор уперся в брата, достающего бутылку саке из-под стола.       — День закончен, мы хорошо поработали сегодня. — Если бы в такой момент их застал человек незнающий, он бы наверняка не смог сказать, кто из них старший. Родительский тон и взгляд младшего мог спутать кого угодно.       — То, что солнце село, не значит, что мы закончили. У нас еще есть важные вопросы. — Опрокинув под нотации рюмку саке, Хокаге широко улыбнулся.       — Тоби, говоришь так, будто эти вопросы хотя бы когда-то заканчиваются. — С этим тезисом спорить было нельзя, за годы существования деревни не было ни одного дня, когда они могли себе позволить отдохнуть, сославшись на неимение важных дел. — Тебе тоже иногда нужно позволять себе отдыхать. — По-отечески дал совет Хокаге.       — Кому-то из нас нужно заканчивать дела. — Первый откинулся в широком кресле и повернулся к брату.       — В жизни должно быть что-то еще помимо работы, иначе можно сойти с ума. — Тобирама любил и уважал брата, их отношения можно описать как открытые, доверительные, но что его искренне выводило из себя, это желание старшего сделать счастливыми чуть ли не всех на свете.       — Работа делает меня вполне счастливым, Хаширама, большего мне не нужно. — Это была почти правда, сенсор, хоть по нему и не скажешь, был крайне вовлечен и вдохновлен их работой, знал, насколько большим и важным делом они заняты. Глядя на беспечных учеников академии, изучающих техники ниндзя в радости, безопасности и спокойствии, на шиноби, возвращающихся с миссий в дом, где их семья все это время была в безопасности, на стариков, не оплакивающих постоянные смерти молодых членов их кланов, он был доволен, этого было достаточно, чтобы каждый рабочий день он встречал с определенным чувством вдохновения.       — Ну а как Куруи? — Хокаге прервал мыслительный процесс брата, который крутился вокруг очередного отчета с миссии.       — Куруи? Почему решил спросить об этом? — По голосу сенсора было ясно, что поднять эту тему было ошибкой со стороны старшего, но Первый не из тех, кого мог смутить тон ни-чана.       — Вы много времени проводите вместе. — Невзначай пожав плечами, Хокаге опрокинул еще одну стопку.       — Следил за мной? — На этот вопрос нии-сан демонстративно отыграл обиду.       — Как ты мог о таком подумать? Конечно нет. — Младший не сводил глаз с собеседника, давая понять, что ответа все-таки ждет. — Мне было достаточно видеть ее взгляд в твою сторону. — Пока Тобирама закатывал глаза на ответ брата, старший в очередной раз усмехнулся со способности сенсора все переворачивать — задал вопрос он и в итоге же оправдывался из-за него. — Так что?       — Ничего, между нами ничего нет и быть не может, закроем тему. — Как бы в подтверждение своих слов сенсор уперся глазами в отчет по миссии, который все никак не мог дочитать.       — Вот опять отталкиваешь от себя возможность стать немного счастливее. Семья наполняет жизнь эмоциями, которые никто больше не способен дать. — Хокаге опрокинул уже пятую рюмку саке, ему приятнее было бы сейчас поговорить с братом, чем возвращаться к документам, которые можно было бы доразобрать уже завтра.       — Не тебе об этом говорить, сам еще холостяк. — Глаза Хаширамы загорелись, он знал, что брат использует этот аргумент, и заранее подготовился.       — Не на долго, сам знаешь. Уже совсем скоро в деревню прибудет Мито, с ее отцом мы уже обо всем договорились.       — Тем более, когда ты потеряешь голову от рыжеволосой Узумаки, кто-то должен будет тебя прикрывать и заниматься делами. А теперь, закроем тему. — Не то, чтобы на Хокаге как-то повлияло второе настойчивое предложение брата об окончании этого разговора, скорее отсутствие новых аргументов и желание их искать.       Как это часто бывало, закончили работу они за полночь. К тому моменту деревня окончательно погрузилась в сон, на улице не сновали уже даже пьяницы, все магазины, лавочки и даже бары были закрыты, ни в одном окне нельзя было увидеть отблески света от масляных ламп, а дорожки освещались редкими уличными фонарями. Попрощавшись с братом, Тобирама шел домой, наслаждаясь любимым временем в сутках. Ему нравилась эта тишина, было в ней что-то притягательное, хотелось вслушиваться в ее пустоту и с удовольствием обнаруживать полное отсутствие звуков. Летний прохладный ветерок, сопровождающий деревню в это время суток, встречался сенсором как старый друг, которого он мог застать только ночью. С особым наслаждением шиноби каждый раз глубоко вдыхал его, наполняя легкие до отказа. Для Сенджу возвращение домой в это время было сродни медитации, где он мог с радостью ощутить свободу от дел, мыслей, тревог о деревне. Вероятно, именно из-за этого он с таким рвением задерживался в резиденции Хокаге каждый раз допоздна. И хотя у такого прагматичного и невозмутимого человека было сложно вызвать какие-либо эмоции, ночной Конохе это всегда удавалось.       В отличие от старшего брата его не смущала однообразность заполненных работой дней. Напротив, полная стабильность, прозрачность и понятность абсолютно удовлетворяли сенсора, будучи человеком системным, эту рутину он докрутил до максимума, четко спланировав расписание каждого своего дня — ранний подъем в четыре тридцать, короткая тренировка на небольшом личном полигоне у дома, контрастный душ, богатый сытный завтрак, работа, возвращение домой, ужин, сон. Единственной переменной в этом расписании было окончание рабочего дня, тут иногда старший брат мог быть излишне настойчивым в более раннем завершении, а также тренировка — иной раз он мог выделить на нее больше или меньше времени, либо, если он знал, что сможет освободиться раньше, тренировал генинов. Но это, конечно, касалось тех дней, в которые он сам был в деревне, ведь немало времени он по-прежнему проводил на миссиях. Иной раз до них с Хаширамой доходили разные тревожные вести о планах других деревень относительно Конохи, оно и ясно, она росла как грибы после дождя, да и не простым людом, а новыми кланами с незаурядными способностями. Сенджу понимали, что такое развитие будет вызывать неоднозначные мысли у других Каге, которые пока только стремились достичь уровня Конохагакуре, но понимание не давало им право игнорировать возможные нападения, формирование сомнительных союзов и попытки переманить или захватить представителей кланов. Конечно, в открытых переговорах Каге не показывали своих опасений, а любые вопросы, касающиеся их длинных носов, влезающих в дела Конохи, быстро и оскорбленно осекались, и, зная правду, Хаширама не давал высказать младшему все его мысли, а миролюбиво делал вид, что со стороны Листа подозрений к другим деревням нет. Хокаге верил, что другим странам и деревням нужно немного времени, чтобы понять отсутствие угрозы со стороны Конохагакуре, и когда это осознание придет, необходимости в шпионаже, переманивании или излишней осторожности не будет.       Естественно, Тобирама не разделял такого позитивного настроя старшего брата и время от времени напоминал ему, что мир наступил не так давно, люди еще помнят, каково это — жить войной. Увы, но несмотря на то, что все желают обрести мир, не все умеют в нем жить и им распоряжаться. Когда растешь в окружении войны — это становится твоей территорией, зоной комфорта, ты привыкаешь к постоянной тревоге, учишься быть всегда настороже, быть внимательным, подозрительным, любая неосмотрительность — и ты мертв. И, конечно, каждый второй шиноби знал, что такое предательство, именно оно ранит больнее любого куная и именно после него сложнее всего оправиться. Все это, словно кость в горле, не давало обычным шиноби и целым деревням наслаждаться этим шатким и долгожданным миром.       По правде говоря, сенсор так хорошо понимал этих людей как раз потому, что был одним из них. Он, как и многие, затылком чувствовал приближение новых конфликтов, видел эти попытки других деревень спровоцировать Коноху на минимальное агрессивное действие, после которого со спокойной душой позволят себе напасть, ведь это привычно, понятно. Иногда ему казалось, что весь этот шаткий мир держится только на позитиве и вере его старшего брата.       Дни, похожие друг на друга, как капли после дождя, протекали быстро. Братья Сенджу были полностью погружены в работу, им предстояла долгая отлучка из деревни, в связи с чем необходимо было уладить самые важные вопросы, подготовить ответственных, раздать распоряжения на самые разные случаи, сформировать надежные и быстрые способы связи.       Тобирама с огромным удовольствием остался бы в деревне, не желая оставлять ее без главных защитников, но спустя день после первого письма от новоиспеченного Дайме, пришло второе — официальное приглашение для обоих братьев. Отказаться, не прийти было бы большим поводом для конфликта, выхода, кроме как отправляться вместе, не было. Младший Сенджу даже предлагал вариант отправить с Хокаге своего клона, но старший радикально отказался от этой затеи, учитывая как редко Хаширама был так настойчив, сенсор больше не поднимал этого вопроса.       — Ты слишком взволнован, на тебя не похоже. — Высказал свою оценку Хокаге в последний день перед отправлением, глядя на хмуро сведенные светлые брови брата.       — Мне все еще не нравится, что мы оба должны отсутствовать в деревне почти неделю. — Сенсор подошел к большому окну, деревня постепенно погружалась в алые оттенки, солнце медленно спускалось к горизонту, предвещая долгожданную ночную прохладу.       — Тебе не о чем волноваться. Мы все подготовили, у всех есть четкие инструкции, деревня будет в порядке. Если же что-то произойдет, Яманако передадут информацию нам быстро, с помощью твоего Хирайшин мы окажемся в деревне в считанные минуты. Ты расставил метки? — Младший даже фыркнул от такого вопроса, что своего рода и был ответ на вопрос. — Значит да, отлично, тогда тем более нет причин для тревог.       — Меня больше беспокоит само приглашение. Посвящение Дайме всегда было закрытым для шиноби мероприятием, почему решили позвать сейчас. — Вопрос был риторическим, но Хокаге поддержал интерес брата.       — Согласен, это нестандартно, но я склонен думать, что это признание нас. Коноха слишком сильно выросла для страны Огня, и Дайме мы сможем многое привнести.       — Или слишком выросла твоя популярность. — Обернувшись, бросил догадку младший. Конечно, первый думал об этом. Слухи о деревне, о величайшем Боге Шиноби, что ее защищает, разносятся с небывалой скоростью, последователей становится все больше, а учитывая, как много свободных ниш в деревне для обычных торговцев и ремесленников, к ним стали стягиваться желающие стать жителями со всей страны, в том числе и из столицы.       — В таком случае, будет здорово это обсудить с Дайме и попытаться его убедить, что переживать тут не о чем. — Тобирама знал, что даже если брата это и беспокоит, он не захочет в этом признаваться сейчас, слишком велика вера в чистоту помыслов людей, пока это не оказалось иначе. — Давай на сегодня закончим, нам рано выступать. — Поднявшись со своего кресла, Первый оглядел кабинет, убеждаясь, что все важные задачи они разобрали и ничего незавершенного не осталось. — Ты идешь? — Младший отрицательно помотал головой.       — У меня еще дела. — Не имея привычки делиться всем, сенсор не пояснил, какие именно, Хаширама, привыкший к этому, ничуть не смутился, кивнул на прощание и вышел из кабинета.       Будучи в какой-то степени параноиком, Тобирама еще раз прошелся по всем ответственным, убедился, что они назубок знают свои обязанности и действия на случай чрезвычайных ситуаций во время отсутствия Хокаге, только после этого он вышел из резиденции. К этому моменту деревня уже погрузилась в сумерки, встречая сенсора в своем самом обворожительном, по его мнению, виде. Дорогу домой он преодолевал не спеша, стараясь надышаться вдоволь перед миссией. Но, даже несмотря на то, что он растягивал свой путь, до дома он добрался достаточно быстро. Тобирама жил в достаточно большом доме, он был одним из первых в деревне и возведен техникой Хокаге лично для младшего брата. Убранство дома было достаточно аскетичное, сенсор был не из тех, кому необходимо было много вещей для комфортной жизни. Конечно, со временем дом стал более оснащенный, один из помощников обставил кухню современной техникой, Куруи, побывав в этом доме всего пару раз, навесила штор, натаскала текстиля для спальни, подарила ему пару ковров для коридора и гостиной, однажды даже принесла огромный цветок на веранду. Сейчас, глядя на этот умирающий без ухода вазон, он вдруг понял, насколько давно ему стоило заметить ее чувства и прекратить их отношения.       Не то чтобы он был совсем бесчувственным человеком, нет, таких людей просто не бывает, но он был из тех, кому чувства только мешали. Он видел, как многие страдают от них, взять хотя бы Учих — их главная погибель — это их же эмоциональность. На войне он видел сотни раз, как люди теряют близких — любимых женщин, детей, сестер, отцов, чего уж говорить, и он терял, и достаточно начувствовался. Подпускать кого-то еще, нет уж, увольте. Сенсору вдоволь хватало переживаний о старшем брате и целой деревне, чтобы впускать в свою голову еще кого-то.       Нехотя признавая свою ошибку в отношении Куруи, он пошел на кухню, налил большой стакан воды и полил треклятый цветок. Мужчина не обманывался, он знал, что пол-литра воды не исправят его оплошности со светловолосой куноичи, но делать что-то с этим и утирать женские слезы не в его характере.