2. Killer Queen | Королева-убийца

      — БЛЭК АТАКУЕТ! ОН ПОЗАДИ! БЛЭК СНОВА ЗДЕСЬ, СПИНУ БЕРЕГИ!       Сириус стоял, глядя в раскосые оранжевые глаза Пивза. Полтергейст смотрел на него сверху вниз с того места, где он парил в воздухе, скрестив ноги, его бледное лицо украшала озорная ухмылка.       — Двигайся, Пивз.       — OOOOOOO! Мистер Блэк пошел учить малявок? Как весело! Скажи, Пивзи, мы делаем из них козявок?! — Шляпа с колокольчиками, украшавшая его голову, зазвенела, когда он с энтузиазмом кивнул.       Сириус попытался обойти полтергейста, но вместо этого существо сдвинулось, снова преградив ему путь.       — Пивз, я серьезно — подвинься.       Пивз надул губы, прежде чем ответил своим певучим голосом:       — Я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь «пожалуйста»!       Сириус прорычал:       — Ладно, ПОЖАЛУЙСТА!       — ХА! Я же сказал, что не сдвинусь с места, пока ты не скажешь «пожалуйста», теперь Пивзи останется прямо здесь, в коридоре, с мистером Блэком! — Его оранжевые глаза злобно сверкнули.       Сириус в раздражении сжал переносицу. Он опаздывал на свой первый чертов урок в этом семестре, несмотря на все свои усилия. Возвращение в замок было странным. Большую часть ночи он ворочался, пытаясь бороться с воспоминаниями и кошмарами, которые угрожали поглотить его. В итоге он отказался от попыток заснуть и встал в четверть шестого. Решив пропустить завтрак, он предпочел провести утро за чашечкой кофе и просмотреть планы уроков в гостиной своих учительских апартаментов. Честно говоря, несмотря на то, что сон был неспокойным, выделенное ему отдельное общежитие позволило ему отчасти понять, почему Ремус решил заняться преподаванием. Двуспальная кровать была удобнее, чем все его предыдущие кровати в Хогвартсе, не говоря уже об отдельной гостиной и примыкающей к ней мини-кухне. Он не мог не задаться вопросом, как оно соотносится с общежитиями для старост школы. Если они были чем-то похожи, то он позавидовал Джеймсу и Лили на седьмом курсе.       Несмотря на это, он решил взять на себя ответственность и покинуть свои апартаменты, имея достаточно времени, чтобы добраться до своего класса до прихода первокурсников. Его усилия оказались напрасными: каждый раз, когда он пытался обойти Пивза, этот кретин преграждал ему путь.       — Ты сраный упырь, — рявкнул Сириус, его терпение было на исходе. Неужели Пивз был настолько опасен во время его учебы? Возможно, полтергейст оставил Мародеров в покое, потому что четверка была занята тем, что наводила свой собственный хаос среди студентов. Оглядываясь назад, он, честно говоря, не мог вспомнить.       — ООООООО!!! Блэкиди-блэк сквернословит. Что бы на это сказал полоумный, чокнутый Люпин? — Пивз захихикал, делая сальто назад в воздухе.       — Пивз.       Сириус развернулся. Гермиона шла к ним, прищурив глаза. Ее мантия была перекинута через руку, а переполненная сумка балансировала на худеньком плече. Все еще было странно видеть ее такой — студенткой. Ее белый оксфорд был аккуратно заправлен в плиссированную юбку; красно-золотой гриффиндорский галстук поблескивал в лучах раннего утра. Она остановилась рядом с ним и поправила кожаный ремешок на плече, пристально глядя на Пивза.       — Ты только посмотри! У нее на голове кусты! — проревел Пивз своим раздражающим певучим голосом.       Гнев вспыхнул в груди Сириуса от оскорбления, но Гермиона казалась невозмутимой, перебрасывая свои каштановые кудри через плечо.       — Восьмой год пошел, Пивз. Я надеялась, что к настоящему времени ты придумал оскорбление получше.       Сириус фыркнул, и широкая улыбка тронула его губы. Что за ведьма.       Гермиона вызывающе подняла бровь в направлении Пивза, чья широкая улыбка померкла из-за отсутствия реакции.       — Пошевеливайся, Пивз, нам нужно заняться важными делами. Ты же не хочешь, чтобы я позвала Кровавого Барона, правда? — пригрозила она, слегка скривив губы. Ей было весело? Сириус не мог не задаться этим вопросом.       Пивз еще раз взглянул в сторону Сириуса, прежде чем ответить, елейно растягивая слова:       — Хорошего дня, Ваше Профессорство.       Они оба смотрели, как Пивз уносится прочь, громыхая доспехами.       Сириус вздохнул.       — Ну, не так я хотел начать свое утро… ублюдок.       Гермиона усмехнулась:       — В следующий раз просто пригрози ему Бароном, и он сбежит.       Черт возьми, почему я семь лет был студентом и не знал об этом?       — Принято к сведению, котенок, — подмигнул Сириус.       Гермиона покраснела и пошла дальше.       — На тебе оксфорд? — спросила она с недоверчивым смешком.       Сириус застонал, двигаясь рядом с ней.       — Я виню Минни.       Он взглянул на свой наряд: темно-синюю рубашку и черные брюки. Честно говоря, это был самый профессиональный наряд, который директриса могла ожидать от него; он даже завязал волосы сзади в низкий пучок.       — Что? Никаких черных мантий?       — Чтобы я мог расхаживать по коридорам, как Нюниус? Не оскорбляй меня, Гермиона.       — Вы не должны плохо отзываться о мертвых, профессор, — поддразнила Гермиона, подмигнув ему.       О черт. Даже. Не. Думай. Об. Этом… Это лучшая подруга твоего крестника.       Сириус попытался обуздать свой разум, по правде говоря, у него получилось, но его шаги замедлились от ее слов.       То, как прозвучало «Профессор» из ее уст, заставило его разум погрузиться в опасные глубины. Не помогало и то, что ее униформа была выставлена напоказ. По крайней мере, когда на ней была мантия, он мог забыть, что под ней юбка и гольфы до колен. Нет, она была рядом и выглядела так, как будто сошла с одного из украденных магловских порножурналов времен его бунтарской юности. Нет, он определенно не мог идти.       Сириус прочистил горло.       — Ну вот, мои планы помучить его портрет рухнули.       — Сириус! — Гермиона недоверчиво посмотрела на него, но он видел, что она пытается придать своему лицу серьезное выражение. Сириус лишь ухмыльнулся.       Наконец она рассмеялась.       — Ну что, ты готов к своему первому дню?       Готов ли он? Вот в чем был главный вопрос. Его планы уроков были сложены в черный портфель из драконьей кожи, который болтался у него в руке, и благодаря ее помощи с полтергейстом он все еще успевал прийти на занятия вовремя.       Насколько можно судить по первым дням, этот казался довольно простым. Сегодняшние занятия были для первокурсников и третьекурсников, а также седьмого и восьмого курсов, которые проходили Защиту от темных искусств для сдачи ТРИТОНов. Три урока, Мерлин свидетель, он справится с этим.       — Полагаю, да; у меня есть планы уроков с цветной маркировкой, в конце концов, — возразил он, пожимая плечами.       — Ты еще поблагодаришь меня за это.       — О, даже не сомневаюсь. Я бы не пережил свои семь лет без Лунатика.       Гермиона мягко улыбнулась.       — Я думаю, это замечательно, что ты делаешь это для него.       От ее слов у него возникло неприятное чувство. Ремус заслужил это время со своей семьей, он так много потерял, пока Сириус сидел в Азкабане. Это было самое малое, что он мог сделать для своего друга.       — Если кто-то и заслуживает немного веселья, так это Лунатик; даже если его представление о веселье включает в себя недосып и смену грязных подгузников.       Их шаги замедлились, когда они остановились перед классом ЗОТИ. Гермиона поправила мантию и наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она внимательно посмотрела на него, янтарные глаза встретились с серыми, наполненными бурей.       — А как насчет тебя, Сириус? Чего ты заслуживаешь?       Это не должно было быть болезненным вопросом, но он пронзил его насквозь. Он знал, что не заслуживал Азкабана, и он не заслуживал завесы. Но чего он на самом деле заслужил? Гермиона посмотрела на него так, словно снова пыталась понять, что заставляет Сириуса тикать, как будто он был часами, которые потеряли время. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то так смотрел на него; это заставляло его чувствовать себя незащищенным.       После минутного колебания Сириус заговорил, его голос был напряженным:       — Возможно, счастья? Я все еще пытаюсь понять это. — Он слабо улыбнулся ей, прежде чем войти в свой класс, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Внезапно он был ошеломлен ее присутствием. — Увидимся на уроке, Гермиона.       Казалось, мало что изменилось с тех пор, как Сириус в последний раз переступал порог класса Защиты от темных искусств. Стены были выложены все тем же камнем цвета слоновой кости, который сливался с каменным полом. Раннее утреннее солнце проникало сквозь четыре окна в западной стене. Справа от его стола стояла большая классная доска, а за ней располагалась винтовая лестница, ведущая в его кабинет. Было странно думать о том, сколько профессоров ЗОТИ было до него. Еще будучи студентом, он слышал, что эта должность проклята, но не придавал значения правдивости слухов. Это был просто установленный факт, что профессора ЗОТИ оставались только на один год. В его груди потеплело от осознания того, что после этого года у студентов Хогвартса не будет чередующихся профессоров, у них будет только Ремус.       Сириус прошел по среднему проходу между партами и остановился примерно на полпути, чтобы заглянуть под один из столов. Широкая ухмылка расплылась по его лицу, там ужасным почерком было написано: «СОХАТЫЙ — ПРИДУРОК». Сириус написал оскорбление в первый день седьмого курса, когда Джеймс бросил его, чтобы стать партнером Лили, оставив его на дуэли с Ремусом. Сириус был рад за Джеймса, честно. Его поддразнивание исходило из чувства любви, восходящего к предсказанию, которое он сделал на первом курсе: как только у Джеймса появится девушка, он бросит их всех. Он провел пальцем по своему почерку, вспоминая более простые времена. Сириус с усмешкой встал и направился к своему столу. Он не был уверен, что делать, пока не придут ученики. Должен ли он сесть? Написать что-нибудь на доске? Сесть на столешницу? Блядь.       Он стоял у угла и перелистывал содержимое своего портфеля, когда скрип двери привлек его внимание. Он заправил выбившуюся прядь волос за ухо, разглядывая нервную группу гриффиндорцев и когтевранцев, вошедших внутрь. Черт возьми, неужели мы когда-то выглядели так молодо? Он попытался ободряюще улыбнуться маленькой девочке, чья мантия Когтеврана, казалось, пыталась поглотить ее, а когда ее взгляд упал на его татуированные руки, она уронила свои книги. О нет.       Он сдвинулся со своего места, останавливаясь, чтобы присесть перед ней на корточки и помочь собрать ее книги.       — Вам нужна помощь? — мягко спросил Сириус.       Темные глаза маленькой девочки расширились:       — Н-нет, я в порядке. Спасибо, профессор.       Сириус ухмыльнулся, возвращая ей блокнот, несмотря на ее отказ.       — Добро пожаловать на Защиту от темных искусств, мисс…?       — Аврора Бруствер, сэр.       Сириус помог ей подняться на ноги.       — Вы родственница Кингсли?       — Да, он мой двоюродный дядя.       — Я знаю вашего дядю много лет. Он хороший министр и еще лучший человек.       Аврора улыбнулась, кивнула головой и направилась к своему месту. Сириус вернулся к своему столу и прислонился к нему, пока несколько оставшихся стульев заполнялись; вскоре комната превратилась в море красного, золотого, бронзового и синего. Его глаза пробежались по лицам сидящих перед ним, прежде чем взять список, который волшебным образом заполнился, когда ученики вошли в класс. Большинство студентов выглядели встревоженными, некоторые — взволнованными, в то время как другие оценивали его руки с глубоким любопытством. Неужели они никогда не видели татуировок? Сириус задумался. Когда последний ученик скользнул на свое место в передней части класса, Сириус стоял, улыбаясь, как он надеялся, с приветливым выражением лица.       — Доброе утро, и добро пожаловать на Защиту от темных искусств. Меня зовут Сириус Блэк, и я с удовольствием буду преподавать у вас в этом году.       Вот это профессионализм, Лунатик должен гордиться. Брюнетка из Когтеврана подняла руку, другой поправляя очки на переносице.       — Да, мисс…?       — Молли Крессуэлл, профессор Блэк.       — Какой у вас вопрос? — Он даже не начал говорить об учебном плане; о чем могла спросить эта маленькая девочка?       — Вы сказали, что будете нашим преподавателем в этом году. Вы не планируете преподавать в будущем?       О, воистину Когтевран.       Сириус скривил губы.       — Вы правы, мисс Крессуэлл. В этом году я преподаю только в качестве одолжения дорогому другу. Ремус Люпин будет постоянным преподавателем Защиты от темных искусств со следующего года.       — Разве это не оборотень?       Сириус бросил взгляд на говорившего гриффиндорца, блондина с кудрявыми волосами. В голубых глазах ребенка вспыхнул вызов.       — Профессор Люпин и есть оборотень, но на этих занятиях вы узнаете о болезни, которая называется ликантропией, и о предрассудках, которые окружают это заболевание. Вы понимаете, мистер…?       — Эмметт Маклагген, сэр.       Сириус выдавил улыбку, которая не коснулась его глаз. Прелестно, еще один Маклагген, поднимающийся по социальной лестнице.       — Отлично. Теперь, поскольку это ваш первый год в Хогвартсе, мы не будем углубляться ни во что слишком сложное. Я надеюсь, что к концу года вы будете иметь представление о том, что считается «Темными искусствами». Ваш учебник на этот год — «Темные силы: руководство по самозащите» Квентина Тримбла, и у каждого из вас должен быть свой экземпляр. Пожалуйста, достаньте их сейчас.       Сириус сделал паузу, позволяя ученикам достать учебники из своих сумок. Он подошел к классной доске и взял в руку кусок мела. Вспомнив планы уроков Гермионы с цветной маркировкой, он написал аккуратным почерком: Три классификации — Сглазы, Порчи и Проклятия. Далее он написал: Темные существа — василиск, вампир, оборотень.       Он отряхнул руки и снова повернулся лицом к классу.       — Не все сглазы темные, точно так же как не все оборотни плохие. Магия по своей сути не является хорошей или плохой; ее направление определяется намерением ведьмы или волшебника. В этом году я надеюсь познакомить вас с теорией, лежащей в основе этих трех классификаций и этих трех существ.       — Вы хотите сказать, что мы не будем изучать настоящие заклинания? — недоверчиво спросил другой гриффиндорец.       — До рождественских каникул у нас будет немного времени для работы с заклинаниями, но это будут простые защитные меры, Экспеллиармус и тому подобное, — ответил Сириус с усмешкой. Он вспомнил, что был таким же нетерпеливым, когда был в их возрасте. Он надеялся, что любопытство мальчика вызвано именно этим — любопытством, а не еще одной Вальбургой Блэк, дышащей ему в затылок.       Его серые глаза осмотрели комнату, отметив, что несколько студентов усердно что-то строчат на своих пергаментах. Эмметт с любопытством наблюдал за ним.       — Первая глава вашего учебника посвящена теории, стоящей за темной и светлой магией, и тому, как эта теория влияет на три классификации: Сглазы, Порчи и Проклятия. Прежде чем понять, как защищаться, нужно понять принцип. Когда мы снова встретимся в пятницу, я ожидаю получить два свитка пергамента с изложением этой теории.       Он попытался сдержать усмешку, когда на нескольких лицах промелькнуло презрение. Взяв свою палочку, он двинулся в центр комнаты.       — Кто-нибудь может сказать мне, в чем разница между Сглазами, Порчами и Проклятиями?       Он был слегка удивлен, когда несколько рук взметнулись в воздух в ответ на его вопрос. Решив, что не будет играть в любимчиков со своим бывшим факультетом, он выбрал маленького мальчика из Когтеврана, который уютно устроился в конце класса.       — Мистер…? — Мерлин, сколько времени потребуется, чтобы выучить имена всех? Возможно, ему следовало быть внимательным во время сортировки; по крайней мере, тогда бы он имел представление о том, кто есть кто.       — Гаррик Монтегю, профессор.       Сириус кивнул мальчику, чтобы тот продолжал.       — Втроем они образуют своего рода иерархию, Сглазы наименее вредны, Порчи в некоторой степени вредны, а Проклятия действительно плохи. Сглаз — это, по сути, невезение, как будто оно может испортить что-то важное, но не убьет вас. Порча — это еще хуже, на животных на ферме моей бабушки однажды навели порчу, и они заболели. Проклятие — это действительно плохо; оно может причинить много вреда человеку или семье на протяжении нескольких поколений. Это зло.       — Очень хорошее объяснение, мистер Монтегю. Десять баллов Когтеврану.       Это не должно было быть так приятно, как было, но Сириус был в восторге от того, что дал факультету баллы, а не потерял их. Он улыбнулся мальчику, который, казалось, замкнулся в себе от похвалы, и улыбка Сириуса погасла. Это напомнило ему о Ремусе, который так сомневался в себе все эти годы, и, несмотря на Орден Мерлина, прекрасную семью и карьеру преподавателя, он все еще позволял моментам неуверенности в себе прорываться наружу.       — Похоже, на сегодня у нас нет времени, но увидимся в пятницу. Не забудьте про свое эссе; наслаждайтесь остатком дня.       Следующим уроком были пуффендуцы и когтевранцы с третьего курса. Хотя они и не были такими робкими, как первокурсники, они все равно проявляли осторожность в его присутствии. Он заметил, что некоторые мальчики из Когтеврана неуверенно поглядывали на него, в то время как некоторые девочки из Пуффендуя смотрели на него глазами, полными сердец. Чертовы гребаные подростки, подумал он, подходя к доске, чтобы написать: Дементоры, Смеркуты и Гриндилоу. Он закончил урок на еще двух свитках пергамента — задание по происхождению темных существ, которое нужно было выполнить к пятнице. Сириус сидел за своим столом и наблюдал, как студенты выходят из его класса. Некоторые девушки улыбались и махали ему, когда уходили, но он лишь натянуто улыбался в ответ.       — Милая Цирцея, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. Он знал, что ему, вероятно, следует пойти в Большой зал на обед, но он все еще был слишком взволнован предстоящим занятием в 14:00 с седьмым и восьмым курсами.       Поэтому вместо обеда Сириус решил отвлечься. Он поднялся по винтовой лестнице в небольшой кабинет над классной комнатой. Когда дубовая дверь распахнулась, он понял, что последним человеком, занимавшим эту должность, был Амикус Кэрроу; Сириус нахмурился. В углу стояли темный письменный стол и кожаное кресло. Вдоль стен стояли пустые книжные шкафы, а несколько тренировочных манекенов были задвинуты в дальний угол. С другой стороны стояли кожаный диван и приставной столик. Несмотря на отсутствие окон, в комнате было относительно уютно.       Он взмахнул волшебной палочкой, и канделябры вдоль стены с ревом ожили, заливая комнату теплым светом. Между пустыми полками и диваном было достаточно места, чтобы он мог поставить свой проигрыватель, и он сразу же решил, что вместо того, чтобы заполнять полки книгами, он выложит их винилом. Расчетливо нахмурив брови, он развернулся; Сириус был полон решимости сделать это место своим, даже если это продлится всего год.       Следующие сорок пять минут Сириус потратил на то, чтобы перенести проигрыватель и небольшую коллекцию виниловых пластинок из своих апартаментов в кабинет. Ну, небольшая коллекция, возможно, было преуменьшением. Он оглядел частично заполненные полки и улыбнулся; может, ему даже удалось бы убедить Ремуса прислать по почте несколько его музыкальных постеров, чтобы развесить их по стенам. Сириус взял с полки свой экземпляр «Sheer Heart Attack» Queen. Он нежно держал пластинку в руках, задумчиво разглядывая обложку.       Она была выпущена в октябре 1974 года. Сириус уже вернулся в Хогвартс на год и не смог поехать в магловский Лондон, чтобы приобрести пластинку. Вместо этого его дядя Альфард удивил его, прислав ему копию на следующей неделе. Джеймс, Ремус и Питер… провели следующий день в гриффиндорской гостиной, исполняя серенады всем, кто входил. Джеймсу особенно понравилась песня «Lily of the Valley», и он продолжал ходить за Эванс по комнате и петь в расческу для волос.

Я лежу в ожидании с открытыми глазами Я продолжаю путь сквозь грозовые небеса Я следую каждому курсу, полцарства за коня Но каждый раз я старею Змей Нила, освободи меня на время И избавь меня от своих чар, и позволь мне уйти

      Сириус ухмыльнулся, загружая пластинку и устанавливая иглу в нужное положение. Через мгновение маленький кабинет наполнился звуками «Brighton Rock». Это была любимая песня Питера. Он сидел у камина, листал карточки с шоколадными лягушками и кивал головой в такт музыке.       Воспоминание заставило грудь Сириуса сжаться от гнева. Этот грызун испортил его воспоминания о времени, проведенном в Хогвартсе. Питер был там с Джеймсом, со всеми ними. Он не мог думать об одном без другого. Во время своего пребывания в Азкабане он много размышлял об их дружбе; он часто задавался вопросом, были ли знаки, предвещающие будущее предательство Питера.       Во время учебы в Хогвартсе Питер, казалось, был доволен тем, что просто находился рядом с ними троими, но к пятому курсу в его решимости начали проявляться трещины. К тому времени вокруг Сириуса всегда было множество девушек, Ремус был сосредоточен на сдаче СОВ, а Лили начала теплеть к Джеймсу. В какой-то момент Питер отошел на второй план. На шестом курсе он начал встречаться со слизеринкой, а к седьмому их дружба ослабла до такой степени, что держалась на волоске; они оставались вместе больше из-за чувства долга перед старыми привычками, чем из-за чего-либо еще. Сириус подумал, что, возможно, назначение Питера Хранителем тайны было последней отчаянной попыткой Джеймса спасти Мародеров много лет назад.       Он закинул ноги на спинку кожаного дивана, решив выбросить из головы мысли о Питере гребаном Петтигрю. Проверив время с помощью быстрого Темпуса, Сириус увидел, что до последнего занятия на сегодня у него еще оставалось около тридцати минут. Он закрыл глаза, заложив руки за голову, когда «Killer Queen» донеслась до его ушей.       — Похоже, ты усердно работаешь.       Сириус открыл глаза и увидел, что Гермиона дразняще улыбается ему из открытого дверного проема с тарелкой еды в руках.

Икра и сигареты Хорошо разбирается в этикете Необычайно мила

      — Ты знаешь, насколько пугающими бывают первокурсники? — спросил он, игриво изогнув бровь в ее сторону.       Он мог видеть кончик ее волшебной палочки, выглядывающий из-под ее кудрей там, где она собрала волосы в пучок на макушке.       — Достаточно пугающими, чтобы пропустить обед?

Она королева-убийца Порох, нитроглицерин Динамит с лазерным лучом Гарантированно сведет тебя с ума В любое время

      Ее слова согрели его; она заметила его отсутствие. Улыбаясь, Сириус сел.       — О, котенок, ты скучала по мне?       Алый румянец окрасил ее щеки.       — Ну, я вообще-то твой ассистент. Я полагаю, что часть работы заключается в том, чтобы кормить тебя чем-то другим, кроме огневиски и тыквенных пирожков.

Рекомендована по этой цене У нее ненасытный аппетит Хочешь попробовать?

      — Вообще-то это самая важная часть работы. — Он ухмыльнулся, жестом приглашая ее войти.       Он встретил ее, взял поднос из ее рук и вернулся, чтобы сесть за свой стол. Гермиона потянулась к его пластинкам, пока голос Фредди Меркьюри продолжал заполнять пространство.

Внезапно она готова на все, Игрива, как пушистая кошечка Затем на мгновение отстраняется Будто не хватает бензина Чтобы окончательно довести тебя до безумия Она хочет заполучить тебя

      — «Killer Queen», 1974 год, — сказала она, оглянувшись через плечо.       Сириус откусил от своего пудинга с говядиной и почками, задумчиво прожевав, прежде чем ответить.       — Ты права.       Она усмехнулась, взяв «A Day at The Races» с полки.       — Лично мне больше нравится эта. — Гермиона перевернула пластинку, разглядывая треки с мягкой улыбкой на лице.       — Я и не подозревал, что ты так много знаешь о роке 70-х. — Любопытство Сириуса грызло его, когда он смотрел на ведьму; ему нужно было знать больше.       Веселье плясало в ее янтарных глазах, когда она смотрела на него:       — Маглорожденная, помнишь? Я выросла, слушая все это; мой отец был страстным коллекционером. По субботам утром мы ходили в магазин подержанных пластинок и часами просто просматривали их. «You and I» была его любимой композицией; она всегда звучала в его кабинете. — Она еще раз посмотрела на пластинку, которую держала в руках, прежде чем нежно улыбнуться и вернуть ее на полку.       — Похоже, он хороший человек.       Мимолетная грусть промелькнула на ее лице.       — Он был таким.       Сириус прикусил внутреннюю сторону щеки; он не собирался уводить их разговор в такое тяжелое русло. К счастью, Гермиона тоже стремилась сменить тему.       — Ну что там с пугающими первокурсникамии и третьекурсникамии? — игриво спросила она.       — Невероятно пугающими. — Он съел последний кусочек, прежде чем убрать свою тарелку. — Да будет тебе известно, что я был ответственным взрослым человеком и начислил баллы Когтеврану, а не Гриффиндору.       Она закатила глаза.       — Мне похвалить вас за непредвзятость, профессор?       Она должна перестать называть его так; его член дернулся в штанах.       — Небольшая похвала еще никому не повредила, котенок. — Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить, а его голос стал глубже, чем раньше.       Чтоб меня, что я только что сделал? Милостивый Годрик.       Глаза Гермионы расширились, рот слегка приоткрылся, но, прежде чем она успела ответить, их внимание привлек скрип открывающейся двери снизу. Смех и разговоры становились громче по мере того, как класс заполнялся.       — Я… Увидимся на уроке, — заикаясь, пробормотала Гермиона, выходя из транса, в который они погрузились. Она направилась к двери, ее веснушчатая кожа раскраснелась. Гермиона остановилась в дверном проеме, слегка постукивая пальцем по дереву. Она еще раз оглянулась через плечо, прежде чем прошептать: — Удачи, Сириус.       Он смотрел, как она исчезает за дверью, все еще ошеломленный их короткой встречей. Он щелкнул палочкой по своему плееру, останавливая музыку. Встав, чтобы собрать свои записи для урока, он вздохнул. Это уже не те беззаботные летние недели, когда они невинно флиртовали на площади Гриммо. Нет, это был Хогвартс, где существовали жесткие границы, которые необходимо было соблюдать. Когда речь шла о ролях преподавателя и студента, не было места невинному флирту.