9. Unfortunate Circumstances | Неудачные обстоятельства

      Вчера в ее присутствии было легко забыться. Наблюдать, как Гермиона разваливается на части в его руках, было поистине завораживающим зрелищем. То, как ее лицо расслабилось от блаженства, когда она оседлала его бедро, было гораздо более соблазнительным, чем любые образы в его сознании, которые он пытался создать за последние несколько недель. Золотистые искорки в ее янтарных радужках засветились, словно тлеющие угольки, которые снова разожгли, и Сириус почувствовал себя потерянным, совершенно беззащитным под жаром ее взгляда. Сколько раз он мечтал именно об этом? Сколько раз он представлял, какие звуки она будет издавать, когда оргазм сотрясет ее гибкое тело? И все же, когда пришло время, он попытался сопротивляться ей. Но в конечном счете он уступил мольбам Гермионы, и слава гребаному Мерлину, что он это сделал.       Но сейчас?       Сожаление.       Нет.       Это было неправильное название для эмоции, которая сейчас терзала сознание Сириуса.       Возможно, стыд?       Нет.       Он отказывался сожалеть или стыдиться того, что произошло между ним и Гермионой накануне. Его отношения с ведьмой были для него важнее, чем какой-то извращенный фетиш или ролевая игра, воплощенная в жизнь; он не хотел просто намочить свой член. Это было нечто большее. Он все еще чувствовал ее сохранившийся отпечаток под своей рукой; казалось, она выжгла себя в его душе. Он заботился о ней — сильно, больше, чем заботился о ком-либо за очень долгое время. Во всяком случае, интимное прикосновение к ней только подтвердило для него, что его чувства к ней были глубже, чем просто сексуальное влечение. Он ценил ее удовольствие — ее комфорт — ее счастье гораздо больше, чем свое собственное, и именно по этим причинам чувство беспокойства теперь грызло его изнутри с каждым вздохом.       Для него это было настоящим.       И он просил ее солгать.       Он сам лгал.       Это были собственные слова Сириуса, которые подчеркивали важность осмотрительности, по крайней мере, до окончания Хогвартса, и на самом деле, он знал, что это было правильное решение. Секретность была ценой их отношений — на данный момент, и их обстоятельства были причиной, по которой они собирались присоединиться к своим друзьям в «Трех метлах» под видом того, что они просто друзья — только друзья. На следующей неделе будет полнолуние, и Гермиона приготовила Волчье противоядие для предстоящего превращения Ремуса. Именно во время переписки Ремуса и Гермионы было принято решение отпраздновать день рождения Сириуса, когда он прибудет в Хогсмид. Но вместе с Ремусом — Тонкс, Тедди, Гарри и Рон отправятся туда же по этому случаю.       Сириус не был бы так встревожен, если бы это был только Ремус, но дополнительная компания? На глазах у толпы он и Гермиона должны будут сидеть рядом друг с другом чисто платонически. Не будет ни сексуальных шуточек, ни легких прикосновений, ни сцепления рук под столом — ничего, что указывало бы на то, что между ними может быть что-то большее, чем просто дружба. Хуже всего то, что Сириус должен сидеть спокойно, в то время как Рон будет бросать тоскующие взгляды в сторону Гермионы. Если бы это был только Ремус, промах не был бы таким потенциально губительным.       Честно говоря, это было несправедливо.       Столкнуться лицом к лицу с реальностью их обстоятельств.       Несмотря на то, что Гермиона была взрослой, Сириус не хотел представлять, как их друзья воспримут их отношения, если узнают.       Особенно Гарри.       Как отреагирует его крестник на то, что он ухаживает за его лучшей подругой?       Он надеялся, что Гарри сможет отбросить любые неверные представления и увидит, что намерения Сириуса в отношении Гермионы чистые — он увидит, насколько она подходит ему, насколько они подходят друг другу. Гермиона заставила его захотеть пустить корни; она успокоила его беспокойный дух, и он раскрыл ее озорство. Они уравновешивали друг друга, и он мог только надеяться, что, как только шок пройдет, остальные тоже смогут это увидеть. Сириус ожидал неприятных последствий от Рона и Молли, как только новость распространится, но он просто надеялся, что их слова не настроят Гарри против него или Гермионы.       Сириус не был уверен, что сможет справиться с тем, что станет причиной страданий Гермионы, если она потеряет кого-то из-за своих отношений с ним.       Он просто надеялся, что до этого не дойдет.

***

      Сириус понял, что принял правильное решение, встретившись с Гермионой у входа в Большой зал, а не в свои покои, в тот момент, когда заметил ее. Если бы они встретились за утренним чаем, как она первоначально предлагала, без сомнений — они бы никогда не добрались до обеда. Гермиона стояла к нему спиной, но он узнал бы ее буйные кудри и эту задницу где угодно. Засунув руки в карманы своей кожаной куртки, Сириус воспользовался моментом, чтобы насладиться, пока ничего не заслоняло обзор. Она выбрала еще одну пару джинсов с завышенной талией в качестве его личной формы мучений на этот день, и вместо того, чтобы заплести волосы в косу, она решила позволить им свободно струиться по спине.       Как он мог сосредоточиться на чем-либо, когда она выглядела так?       А еще лучше, как он мог пойти с ней и Джинни в Хогсмид, не шлепнув ее игриво по заднице или не сунув руку ей в задний карман, чтобы удерживать ее рядом?       Воспоминания о том, как идеально его рука обхватывала ее зад, и о том, каково было запутаться пальцами в ее волосах, мешали думать о чем-либо другом.       Ему следовало подрочить в душе.       Эхо его шагов по каменному полу привлекло внимание двух ведьм, когда он сошел с лестницы.       — С прошедшим днем рождения, старый пес, — хихикнула Джинни, ухмыляясь.       — Тебе повезло, что мой крестник так любит тебя, Рыжая.       — О, да ладно, Сириус… Мы все знаем, что ты лаешь громче, чем кусаешься, — игриво проворковала Гермиона.       Сириус махнул рукой, открывая двойные двери для выхода, и Джинни кивнула головой в знак благодарности, проходя мимо. Гермиона, с другой стороны, подмигнула, и от него не ускользнуло, как ее взгляд скользнул к серебряной цепочке, едва заметной под воротником его рубашки.       — Не знаю, Гермиона. Если я правильно помню, разве Сириус чуть не покалечил ногу Рона? — сказала Джинни, постукивая пальцем по подбородку.       — Еще раз, я целился в крысу. — Сириус встал рядом с Гермионой, позволив своей руке на мгновение коснуться ее.       Это были те самые прикосновения.       Краткие, невероятные прикосновения, которые помогут ему пережить этот день.       — Ладно… Как насчет… — Она повернула голову, встречаясь взглядом с его серыми глазами, и Сириус заметил озорство, пляшущее в ее собственных. — Старого пса новым трюкам не научишь.       Джинни рассмеялась, и полные губы Гермионы скривились в коварной ухмылке.       Сириус вопросительно приподнял бровь, но уголки его рта тронула улыбка.       — Зачем старому псу учить новые трюки, если его набор навыков и так совершенен?       Гермиона открыла рот, чтобы ответить что-нибудь, что, вероятно, было язвительным, но Джинни вмешалась.       — Ой, Сириус, ты случайно не себя имеешь в виду? — спросила Джинни, шевеля бровями в его сторону.       — Это неуместный вопрос, Джинни, — отрезала Гермиона, ее янтарные глаза сузились, когда она обратила свое внимание на свою подругу.       Сириус сдержал смешок, который клокотал у него в груди, когда он наблюдал, как Гермиона смотрит на Джинни со смесью недоверия и — чем это — ревностью?       Брови Джинни поднялись, исчезая за линией волос.       — Что? Не то чтобы я хотела их испытать. Но эй, если они «идеальны», то, возможно, он сможет научить кое-чему Гарри.       Гермиона застонала, и Сириус рассмеялся над этим.       — Как ты думаешь, кто научил его накладывать противозачаточные чары без палочки?       Гермиона игриво толкнула его.       — Я не хочу слушать о сексуальной жизни Гарри.       — Здесь нечего слушать. На данный момент ее не существует, — сокрушенно вздохнула Джинни. — Чертово обучение авроров.       Гермиона нахмурилась еще сильнее, а Сириус засмеялся громче.

***

      — Сириус!       Сила объятий Гарри отбросила Сириуса на шаг назад, но он с радостью обнял своего крестника, ответив с таким же энтузиазмом. Он усмехнулся, похлопав Гарри по плечу, когда они оторвались друг от друга. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он видел его в последний раз, и все же Гарри выглядел старше. Легкая бородка покрывала острый подбородок Гарри, его плечи стали шире — закаленные тренировками авроров, и все же его зеленые глаза все еще сияли знакомой добротой. Стоящий перед ним больше не был мальчиком, который стремился спасти мир из чувства долга. Нет — теперь был кто-то, кто хотел изменить мир к лучшему, потому что мог, потому что хотел. Гарри мог выбрать что угодно после смерти Волдеморта. Черт возьми, Сириус поддержал бы даже его затворничество, и все же он решил стать аврором.       Сириус гордился им.       Джеймс и Лили гордились бы им.       Сириус заглянул через плечо Гарри и увидел, что Рон с любопытством оглядывает «Три метлы». Похоже, Академия авроров повлияла и на него. Оба мальчика — нет, мужчины — больше не были растрепанными подростками с лета.       — Хватит занимать его, Сириус, — заметила Джинни, отталкивая его с дороги. Огненно-рыжая обвила руками шею Гарри, притягивая его в крепкие объятия.       Сириус посмотрел на Ремуса и увидел, что тот наблюдает за Гарри и Джинни с выражением воспоминаний на лице, и он не мог не задаться вопросом, думал ли Ремус о том же, о чем и он: о Лили и Джеймсе.       — Че каво, кузен?       Он почувствовал толчок локтем в бок. Что это с чертовыми женщинами и их острыми локтями?       — Нимфадора, — сказал он вместо приветствия, ухмыляясь, когда розовые, как жевательная резинка, волосы его кузины потемнели.       — Держи. — Она протянула Тедди, передавая его ему на руки. Бирюзовые волосы младенца тут же сменились на черные локоны. — Я только что покормила его, и ему давно пора срыгнуть. Если мне повезет, он выплеснет это на тебя.       Тонкс подмигнула, прежде чем повернуться и повести группу к столику в глубине паба.       — Знаешь, кузина, я ожидал большего от подарка на день рождения. Возможно, новый проигрыватель… Огневиски…       Сириус двинулся следом, но почувствовал, как твердая рука схватила его за локоть. Он переместил Тедди в своих объятиях и, обернувшись, увидел, что Ремус подозрительно смотрит на него.       — Лунатик?       — Что ты сделал, Бродяга? — прошептал он, протягивая руку, чтобы погладить сына по щеке.       — Боюсь, тебе придется быть более конкретным. Видишь ли, я сделал несколько вещей в своей…       — С Гермионой, ты придурок.       — Не выражайся, Лунатик. Мы находимся в присутствии нежных ушек, — попытался упрекнуть Сириус, для пущей убедительности покачивая Тедди, но это было бесполезно.       Глаза Ремуса вспыхнули золотом, когда он взглянул на Гермиону.       — Ваши запахи… смешались.       Сириус нахмурился. Конечно, если бы это было так, он сам заметил бы это во время превращения.       На его лице, должно быть, отразилось замешательство, поэтому Ремус пояснил:       — Это едва уловимое изменение. Я не уверен, что даже я смог бы почувствовать его, если бы не приближение полнолуния, но это так, запах другой.       — Мы… эм… Ремус… пожалуйста…       Его голос надломился, глаза умоляли; он не мог сказать ему — пока нет.       Ремус понимающе вздохнул.       — Ты серьезно относишься к ней?       Пристальный взгляд Сириуса скользнул по залу, через мгновение он заметил ее, стоящую у бара с Тонкс, смеющуюся, пока они вдвоем ждали, когда поднос с напитками подадут к столу.       Волна эмоций захлестнула его, и он проглотил комок, застрявший в горле. Не сводя с нее глаз, он заговорил голосом, полным благоговения:       — Она — все, Ремус.       Маленькая ручка Тедди шевельнулась, нащупывая подвеску с розой у него под рубашкой, когда крошечные пальчики сжали стебель под тканью. Он посмотрел на Тедди, не в силах встретиться взглядом со своим другом.       — Что ты скажешь Гарри?       Не в силах больше избегать пристального взгляда Ремуса, Сириус поднял голову.       — Что я счастлив — что Гермиона делает меня счастливым, и если она так счастлива, как я думаю, то как он может этого не поддержать? Поддержать нас?       Ремус ущипнул себя за переносицу.       — Я поддерживаю вас, ты ведь это знаешь, верно?       Сириус кивнул, подбрасывая Тедди на руках.       — Выкладывай, Лунатик, просто скажи то, что ты, черт возьми, хочешь сказать.       — Молли выпотрошит тебя.

***

      Сириус скользнул в кабинку рядом с Гарри, который болтал с Джинни. Его крестник не мог оторвать глаз от ведьмы с тех пор, как они прибыли, и вид вновь разгорающейся любви вызывал у него улыбку.       — Как Академия авроров? — Сириус адресовал свой вопрос Рону, надеясь хоть немного смягчить безразличие, которое он испытывал к парню.       Не то чтобы он недолюбливал Рона, но после того, как он услышал о том, как тот бросил Гермиону и Гарри во время их охоты за крестражами — не говоря уже о его общем дерьмовом отношении по поводу возвращения Гермионы в Хогвартс — его поведение поставило его довольно низко в списке предпочтительных собеседников Сириуса.       — Тонкс сказала, что они оба преуспели в этом деле, — ответила Гермиона, усаживаясь рядом с ним. Она прижалась своим бедром к его бедру, и Сириус почувствовал, как тепло ее тела проникает в его кости.       — Но из того, что я слышала… — Тонкс жестом попросила Сириуса передать ей Тедди через стол. — Его бумажная работа оставляет желать лучшего.       После того, как Тедди снова оказался на руках у матери, Сириус ухмыльнулся и потянулся за сливочным пивом.       — Может, тебе стоит вернуться к работе пораньше, кузина, покажи этим парням, как действует настоящий аврор.       — О нет. Мне дали год отпуска, и я намерена полностью насладиться каждым моментом этой свободы.       Ремус улыбнулся, целуя ее в висок.       — Это потому, что Долиш меня чертовски ненавидит, — скривился Рон, крутя в руке свою бутылку.       — Или это может быть из-за того, что рядом с тобой нет Гермионы, которая убирала бы за тобой, — заметила Джинни, перекидывая свою медную косу через плечо.       Сириус подавил лающий смешок, почувствовав, как Гермиона напряглась рядом с ним. Он искоса взглянул на нее, заметив, как она проводит пальцем по запотевшему бокалу.       Голубые глаза Рона посмотрели на Гермиону через стол, сузившись, когда она ничего не сказала в его защиту.       — Нет, он действительно ненавидит меня, — твердо повторил Рон.       — Рон не обязательно ошибается. Долиш был особенно строг к нему с тех пор, как он неправильно пометил материалы дела о торговле темными артефактами в Лютном. — Гарри неловко рассмеялся, проводя рукой по волосам, пытаясь разрядить неловкое молчание.       — Каким он и должен быть, — голос Гермионы был пронизан негодованием, когда она обратила свой гнев на Гарри. — Вот так невинных людей запирают в Азкабан — подобная ошибка может разрушить жизнь.       Сириус сильнее прижался бедром к ее бедру, пытаясь выразить свою благодарность за ее слова, но также и напомнить ей о том, где они находятся.       Напряжение за столом было осязаемым. Рон выглядел ошеломленным, когда его взгляд метался между ними двумя. Глаза Гермионы только еще больше сузились, как будто она бросала ему вызов придумать какое-нибудь другое надуманное оправдание.       — Ты права, Гермиона. — Гарри посмотрел на нее почти умоляюще. — Офисная работа так же важна, как и полевая, и Гестия нашла время, чтобы помочь нам лучше ознакомиться с системой кодирования.       Сириус наблюдал, как Гермиона кивнула Гарри в знак благодарности, легкая улыбка тронула ее губы.       Рон, с другой стороны, закатил глаза.       — В любом случае… — вмешалась Тонкс, покачивая Тедди на руках. — Ты вернешься в поле после каникул. В это время года это всегда просто бумажная волокита.       — Кстати, о праздниках, сколько осталось, три или четыре недели до каникул? — спросил Ремус, обнимая Тонкс за плечи.       Сириус посмотрел на Гарри и увидел, что его рука тоже обнимает Джинни.       Как могло такое простое прикосновение вызвать у него такую зависть?       Он хотел прижать Гермиону к себе, накрутить кудряшку на палец, пока они беседовали со своими друзьями.       Он хотел…       И он ни черта не мог с этим поделать.       — Три недели, — мрачно ответила Гермиона.       — Я уверен, что Хогвартс выживет в твое отсутствие, — поддразнивающе прошептал Сириус.       Гермиона подняла голову, закатив глаза.       — Я беспокоюсь не о замке. Я беспокоюсь о том, что не успею подготовиться к ТРИТОНам на каникулах. Уверена, ты можешь себе представить, что проживание с тобой может сильно отвлекать.       Сириус ухмыльнулся.       — Я могу отвлечь Сириуса, пока ты будешь заниматься, Гермиона, — предложил Ремус.       — А я утащу этих двоих в Нору, — добавила Джинни, подмигнув.       — Видишь, котенок, не нужно беспокоиться о своей хорошенькой головке — ты прекрасно сможешь учиться, — поддразнил Сириус, но его веселье было недолгим, поскольку весомость его слов была очевидна. Называл ли он ее хорошенькой в этом контексте летом?       Он сглотнул, нервно оглядывая стол. Рон все еще бросал частые взгляды в ее сторону, Гарри и Джинни игнорировали всех, разговаривая между собой, Тонкс пыталась успокоить все более капризничающего Тедди, а Ремус — ну — он выглядел весьма довольным, что никто не обратил внимания на замечание Сириуса. Он сглотнул, заметив румянец, заливший ее щеки.       Мерлин, он был дураком.       Гермиона полезла в свою сумку, вытащила большую фляжку и передвинула ее через стол Ремусу.       — Я надеюсь, что это превращение пройдет гладко, Ремус. На самом деле мне, наверное, стоит вернуться в замок.       Он почувствовал, как ее тепло покинуло его, как только она встала.       Тонкс повернулась к Ремусу:       — Нам тоже пора идти, ему пора вздремнуть. — Она перехватила Тедди, запустив пальцы в его волосы.       Сириус повернулся, чтобы посмотреть на оставшихся троих, пока Гермиона, Ремус и Тонкс собирали свои вещи.       — Думаю, я могу остаться еще немного, — Джинни толкнула Гарри в плечо своим. — Давненько я не проводила время с этими двумя.       Гермиона обняла Гарри и Рона на прощание, а Сириус попытался умерить ревность, которая грызла его, когда Рон к своему удовольствию прижался к ней чуть более крепко.       Сириус наложил согревающие чары, когда они вчетвером стояли у входа в паб. Он наблюдал, как Гермиона нежно провела рукой по спине Тедди.       — Как ты собираешься продолжать в том же духе, когда вы двое постоянно будете находиться рядом с Гарри и Роном на каникулах? — прошептал Ремус.       Сириус повернулся:       — Рон ничего не увидит, потому что не хочет, а Гарри… ты слышал Джинни, она займет его.       Ремус похлопал его по плечу:       — Увидимся через несколько недель, просто… будь осторожен, ладно?       — Всегда.       Ремус обнял Гермиону на прощание, прежде чем обвить рукой свою семью и проводить их к точке аппарации. Он почувствовал, как Гермиона подошла и встала рядом с ним.       — Ну… — Она сделала паузу. — Я думаю, могло быть и хуже.       Сириус усмехнулся, поворачиваясь, чтобы пойти обратно к замку, и Гермиона зашагала рядом с ним.       — Скажи мне, любимая, какова была настоящая причина твоего раннего ухода?       Сириус вплетал согревающие чары вокруг них, пока они двигались, улыбаясь ощущению того, как его магия переплетается с ее собственной.       Он услышал вздох Гермионы.       — Мне действительно нужно учиться. Семестр подходит к концу, и я начинаю осознавать, насколько я близка к выпуску. Я чувствую, что тону.       — Сегодня суббота, ты должна заняться чем-нибудь веселым.       — Точно, сегодня суббота, а это значит, что пройдет еще шесть дней, прежде чем я смогу побыть с тобой наедине. Так что, я буду учиться.       — Что ты делаешь сегодня вечером?       — Учусь — мы только что установили это, Сириус.       Он закатил глаза, но продолжил.       — Ты все еще владеешь Дезиллюминационным заклинанием?       Гермиона остановилась, поворачиваясь к нему лицом, ее брови нахмурились в подозрении.       — А что?       — Ты мне доверяешь?       — Конечно.       Сириус ухмыльнулся, потянувшись вперед, чтобы заправить кудряшку ей за ухо.       — Я думаю, тебе нужно заняться чем-нибудь веселым, котенок. Встретимся во дворе сегодня вечером, в одиннадцать?