10. Midnight Escapades | Полуночные похождения

      Растущая луна висела высоко в небе, освещая снежную пыль, покрывавшую каменную площадку, когда Сириус шел через внутренний двор. Его все еще волновала легкость, с которой он мог передвигаться по замку после отбоя. Не было причин прятаться в потайных нишах, не было причин избегать Филча или миссис Норрис. На самом деле, когда Сириус проходил мимо смотрителя, направляясь на встречу с Гермионой, тот вежливо кивнул ему головой в знак приветствия. Как будто сотрудники ожидали, что Сириуса Блэка не будет в замке субботним вечером.       Если бы они только знали.       — Сириус.       Он повернулся, оглядываясь по сторонам, пытаясь определить, откуда донесся звук его имени.       Легкий смешок наполнил его уши, а затем он почувствовал острую боль от щипка за задницу.       — О черт! — пробормотал он, отпрыгивая в сторону.       Сириус повернул голову, зарычав, когда его глаза привыкли к полумраку.       Смех Гермионы скользнул по его щеке, и его встретил аромат ее ванильного шампуня.       — Попался, — прошептала она, целомудренно целуя его в губы, прежде чем отстраниться.       Он уловил мерцание, когда она пошевелилась, и Сириус улыбнулся. Если бы он не был так сосредоточен на том, чтобы найти ее, он бы пропустил слабые очертания ее движений.       Определенно она все еще хороша в Дезиллюминационном заклинании.       — Ты тепло оделась, любимая? — поинтересовался Сириус, поправляя лямку своего рюкзака, чтобы она не скользила по кожаной куртке.       Он знал, что Гермиона пристально смотрит на рюкзак; несмотря на то что он не мог ее видеть, он чувствовал тяжесть ее взгляда и мог только представить, какие мысли крутятся в ее голове, как вращаются колесики, когда она пытается угадать его содержимое.       — Куда мы идем, Сириус? — Ее голос наполнился настороженностью, которой не было несколько мгновений назад.       Он ухмыльнулся, проигнорировав ее вопрос.       — Ты тепло оделась?       — Да.       — Хорошо, тогда пошли.       Сириус чувствовал присутствие Гермионы рядом с собой, когда вел ее в Хогсмид. Ему хотелось протянуть свою руку, взять ее ладонь и заверить, что он не ведет ее ни в какое опасное место, во всяком случае, не по-настоящему опасное. Но, несмотря на невидимость, прикасаться к ней было слишком рискованно; поэтому вместо этого Сириус держал одну руку в кармане куртки, а другой крепко сжимал лямку.       — Ты хотя бы скажешь мне, что в рюкзаке?       Сириус усмехнулся:       — И испортить сюрприз? Никогда.       Он услышал, как она издала неодобрительное «хм», и толкнул ее плечом.       — Тебе нужно отвлечься от всей твоей работы, иначе ты перегоришь. С Лунатиком было то же самое на седьмом курсе. Помимо помощи мне и учебы, что ты делаешь для себя? Как ты развлекаешься? — спросил Сириус, когда они пересекали границу антиаппарационного поля, окружавшего замок. Он остановился, поворачиваясь лицом туда, где, как он надеялся, была она.       — Мне нравится помогать тебе, и я знаю, что успешная сдача ТРИТОНов только поможет мне добиться успеха в моей будущей карьере. Я маглорожденная, Сириус. У меня нет огромного наследства или фамилии, которые могли бы помочь мне, когда я попытаюсь устроиться в министерство; если я хочу добиться успеха, я должна хорошо сдать экзамены.       — Гермиона, — сказал он почти умоляющим голосом. — Я никогда не буду тебя сдерживать или отговаривать от того, что ты любишь. Блядь, даже если ты захочешь работать каждый день недели — я неохотно поддержу это. Независимо от моих желаний, я буду там, буду болеть за тебя на каждом шагу, если это действительно то, чего ты хочешь. Но я также буду здесь, чтобы убедиться, что ты заботишься о себе, чтобы убедиться, что ты не потеряешь себя в процессе реализации своих амбиций... то есть... если ты позволишь мне. — Он сделал паузу, желая видеть ее лицо в этот момент, чтобы иметь возможность прочитать ее эмоции. — Тебе меня не запугать, Гермиона, и я не побоюсь сказать тебе «нет».       Он услышал, как у нее перехватило дыхание, и ухмыльнулся, ободренный ее молчанием.       — И вот я говорю тебе «нет» — тебе нужен перерыв на одну ночь. Ты можешь уделить мне несколько часов, котенок?       — Да, Сириус.       Он ухмыльнулся.       — Хорошая девочка.

***

      Сириус аппарировал их в маленький переулок на окраине Лондона.       Он почувствовал, как Гермиона отпустила его руку в тот момент, когда они приземлились, и он наблюдал, как она сняла свое Дезиллюминационное заклинание быстрым Фините. Ее каштановые кудри веером выбивались из-под вязаной шапочки, которая сидела у нее на голове, и он мог видеть один из шарфов Молли, выглядывающий из-под ее серого шерстяного пальто. Ее наряд не идеально подходил для того, что он планировал; он не был кожаным, и он сомневался, что она позволит ему трансфигурировать его, но сойдет.       Она прищурилась, скрестив руки на груди, когда заметила складские помещения в конце переулка.       — Сириус… почему мы в магловском Лондоне? — спросила она с оттенком раздражения в голосе. Звуки дремлющего города наполнили их уши, когда каждый из них продолжал смотреть друг на друга.       Он вопросительно приподнял бровь, ухмылка тронула его губы. Она закатила глаза, и Сириус усмехнулся, пятясь к своему боксу индивидуального хранения, не сводя с нее глаз.       — Следуй за мной и узнаешь, — промурлыкал он.       Он мог с уверенностью сказать, что она размышляла, боролась с логикой и здравым смыслом, наблюдая, как он уходит. Его ухмылка быстро превратилась в полноценный оскал, когда Гермиона один раз качнула головой, прежде чем последовать за ним.       — Ты оказываешь ужасное влияние.       — А ты соблазнила своего преподавателя.       Гермиона усмехнулась, ее щеки вспыхнули от его слов. Он не смог удержаться от удовлетворенного вздоха, когда обнял ее за плечи, притягивая к себе. Он наслаждался теплом ее тела, когда оно просачивалось сквозь кожу его куртки, проникая в кости.       — Все в порядке, котенок. Я хотел быть соблазненным, — прошептал он, прижимаясь губами к ее макушке.       — Ты больше похож на… — Она посмотрела на него снизу вверх, улыбаясь, и еще сильнее прижалась к нему, обхватив рукой за талию. — Прославленного преподавателя с обложки.       Сириус усмехнулся:       — Это очень обидно. Ты знала, что у меня есть учебные планы с цветной маркировкой? Я отношусь к своей работе очень серьезно; в конце концов, это в моем имени. Нет большей чести, чем получить возможность формировать молодые умы будущих поколений.       Гермиона закатила глаза, борясь с улыбкой, позволяя ему вести ее дальше в хранилище.       Когда они подошли к его боксу, Сириус приподнял бровь, отстраняясь от нее, чтобы поднять ворота. Скрежет шестеренок наполнил ночной воздух вокруг них, и он поймал момент, когда в глазах Гермионы промелькнуло узнавание, когда она увидела, что хранилось внутри.       — Ни в коем случае, — невозмутимо ответила она, отступая назад с поднятыми обеими руками.       Сириус издал лающий смешок, снимая черный шлем с крючка на стене.       — А почему бы и нет, котенок? — Он протянул его ей, как подношение.       — Потому что это… это… Сириус, это мотоцикл!       — Проницательное наблюдение, любимая.       — Я ненавижу летать.       — Он не летает.       — Сейчас зима!       — Я наложу согревающие чары, — пожал плечами Сириус, подбрасывая шлем и ловя его своими руками.       — Но… зачем?       Он наклонил голову, наблюдая за ней.       — Потому что это весело. Разве тебе хотя бы немного не любопытно?       Гермиона подошла на шаг ближе, ее взгляд блуждал по черному и серебристому хрому, пока не остановился на маленьком заднем сиденье.       — Когда ты взял его?       — На следующий день после того, как меня восстановили в моих хранилищах.       Она приподняла бровь.       — Так вот куда ты постоянно сбегал тайком?       Сириус провел рукой по кожаному сиденью.       — Я не сбегал; ты просто никогда не спрашивала. — Он снова обратил свое внимание и увидел, что Гермиона пристально наблюдает за ним. — Это освобождает в том смысле, который сильно отличается от полета или бега. Я хотел бы показать тебе — если ты мне позволишь.       Он снова протянул ей шлем. Взгляд Гермионы метнулся между его протянутой рукой и серьезными серыми глазами. Он наблюдал, как ее плечи опустились на выдохе, и, сделав шаг вперед, она взяла шлем из его рук.       Тревога, зародившаяся в его груди, медленно улеглась, когда она повертела шлем в ладони, изучая ремешок и визор.       — Хорошо, — прошептала она. — Я верю, что ты не убьешь нас.       Сириус выхватил шлем у нее из рук, поцеловав ее в лоб, и надел его ей на голову.       — Говорит ведьма, которая вылетела верхом на драконе из Гринготтса.       Гермиона усмехнулась, закатывая глаза, пока Сириус продолжал затягивать ее подбородочный ремешок.       — Это был вопрос жизни и смерти, а это — безрассудство.       Он положил палец ей под подбородок, поднимая ее лицо, чтобы их губы соприкоснулись. Он поцеловал ее нежно, свободно под лондонским небом.       Когда Гермиона вздохнула ему в рот, углубляя поцелуй, он отстранился.       — Нет, это весело.

***

      — Сириус Блэк! — завизжала она.       Он провел одной ладонью по рукам Гермионы, смеясь, в то время как другая его рука оставалась на руле. В этот момент она уткнулась головой ему в плечи, крепко обхватив его за талию, пока он вел их по почти пустынным улицам.       — Обеими руками!!!       Он покачал головой, улыбка расплылась по его лицу.       — Где же эта гриффиндорская храбрость?       — В Хогвартсе!       Он сжал ее руку.       — Открой глаза, котенок.       — Нет.       — Гермиона, смотри. — Он отпустил ее руку, возвращая обе ладони на руль, когда они вписались в очередной поворот. Возвышающиеся огни отражались в Темзе, когда они пересекали Лондонский мост. Он переключил передачу и набирал скорость, выезжая из Сити.       Сириус почувствовал, как она подняла голову, и едва расслышал ее резкий вдох за ревом двигателя, когда она вздохнула:       — Это прекрасно.

Я не против, что ты тусуешься И разговариваешь во сне Неважно, где ты была Пока сон был глубок, да

      «Just What I Needed» The Cars гремела из зачарованного радио, когда освещенный горизонт таял позади них. Он услышал за спиной заливистый смех Гермионы, и волна эйфории захлестнула его при этом звуке. Он хотел запечатлеть ее смех, прокручивать его в голове на повторе, как любимую пластинку. После многих лет лишения подлинного счастья он не был уверен, что когда-нибудь устанет осознавать, что он является источником радости Гермионы, но он планировал дорожить каждым чертовым моментом этого.

Ты всегда знала, как правильно одеваться, и Ты выглядишь так модно, я могу это сказать наверняка И я не против, что ты тусуешься И разговариваешь во сне

      Тонкая рука скользнула ему под куртку, под рубашку, и когда ее пальцы задели кожу на его боку, каждый нерв ожил, искрясь электричеством.       Ее прикосновение было освобождающим.       Это было более волнующим, чем ощущение байка под ним.

Я думаю, ты именно то, что мне нужно (именно то, что мне нужно) Мне нужно кого-то накормить Я думаю, ты именно то, что мне нужно (именно то, что мне нужно) Мне нужен кто-то, чтобы истечь кровью

      Сириус потерял счет времени, когда они углублялись в пустынную сельскую местность. Его собранный рюкзак был закреплен позади Гермионы, и он полностью отдался моменту. Ее пальцы выводили узоры на его коже, пока она напевала песни, которые продолжали звучать по радио. Сириус переключал передачи, ускоряя движение своего байка к месту назначения. Наконец он сбросил скорость, свернув на грунтовую дорогу. Он знал, что местность не идеальна для его мотоцикла, но не было ничего, с чем не могли бы справиться его стабилизирующие чары.       Он открыл для себя эти места во время одной из своих первых поездок после покупки байка летом. Возвращение из-за завесы было многообещающим, и Сириус иногда обнаруживал, что полуночная поездка помогает ему больше, чем полуночная пробежка. Ему нравилось просто ехать без цели, не останавливаясь до тех пор, пока он не почувствует удовлетворения. Когда он впервые обнаружил причудливую, узкую грунтовую дорогу, его потянуло к ней. Он припарковал байк на обочине дороги, и после наложения нескольких заклинаний для отвлечения внимания и маглоотталкивающих чар Сириус чувствовал себя комфортно, идя по протоптанной дорожке. Это было не так уж далеко, и в конце пути оказался небольшой пруд, окруженный травянистыми равнинами. Поле было идеальным местом, чтобы лежать в те жаркие летние ночи, когда его разум был слишком переполнен, а звуки Лондона слишком удушливы. Беспрепятственный вид на полуночное небо заставил его почувствовать связь с теми, кого он потерял, не оплакивая их отсутствие.       Сириус не хотел скрывать эти разбитые фрагменты себя от Гермионы. Он хотел, чтобы она поняла, чтобы знала, что она не одинока в своих шрамах. Он хотел разделить с ней это место утешения.       Гермиона крепче обхватила его за талию, когда мотоцикл тряхнуло о землю, и Сириус переключил передачу, замедляя скорость байка, пока не показалась поляна. Он остановился, поставив подножку на место. Он протянул руку, помогая Гермионе слезть с сиденья позади него, прежде чем последовать за ней. Сириус потянулся вперед, расстегнул ремешок на ее подбородке и снял шлем с ее головы. Он улыбнулся при виде ее раскрасневшихся щек и растрепанных ветром кудрей.       Она повернулась, осматривая окрестности. Он наложил на них еще одни согревающие чары, когда Гермиона направилась к воде.       — Где мы?       — Честно? Я не уверен; я нашел это место летом и обнаружил, что мне очень нравится это спокойствие.       Он услышал ее согласное «ммм», когда она повернулась, чтобы посмотреть на небо. Сириус откинулся на сиденье своего байка, более чем желая понаблюдать за ее исследованиями.       — Здесь так тихо. — Она повернулась, ее лицо было наполнено удивлением.       — Мне нравится знать, что есть место, куда я могу прийти, когда на Гриммо становится невыносимо, — признался он, смущенно проводя рукой по волосам.       Понимание промелькнуло на ее лице, и она двинулась, устраиваясь между его ног.       — Спасибо, что поделился этим со мной, Сириус.       Гермиона наклонилась вперед, нежно целуя его. Сириус потянулся, запутался руками в ее кудрях, притягивая ее ближе. Его рюкзак был прямо там, набитый несколькими пледами, фляжкой тыквенного сока и выпечкой, но Сириуса это не беспокоило — не тогда, когда она целовала его вот так. Его хватка на ее кудрях усилилась, когда она прикусила его нижнюю губу. Ему было жарко, внезапно стало слишком жарко, когда ее рука скользнула вниз по его груди.       Ее пальцы задержались на пряжке его ремня, и Сириус напрягся, прерывая их поцелуй. Он прижался лбом к ее лбу, глубоко дыша. Он почувствовал запах ее зарождающегося возбуждения, манящего к себе, и Сириус ничего так не хотел, как почувствовать это — почувствовать ее.       — Сириус?       Он открыл глаза и увидел, как ее янтарные радужки впились в него. В них читалась осторожность; незаданный вопрос, затаившийся где-то под поверхностью.       — Блядь, Гермиона. — Он схватил ее за бедро, притягивая к себе так, чтобы она могла почувствовать, какой он твердый под джинсами. — Ты чувствуешь, что делаешь со мной? — Его голос был хриплым, почти умоляющим, ему нужно было, чтобы она это знала.       Ее рука сжалась на его ремне.       — Позволь мне прикоснуться к тебе.       Сириус накрыл ее руку своей, несмотря на то что они преодолели порог близости, сомнения все еще оставались в его сознании. Он посмотрел на нее с искренностью.       — Прикосновение, то есть настоящее прикосновение друг к другу изменит ситуацию.       Ее брови нахмурились в замешательстве.       — Что значит… изменит? Сириус… я не понимаю, во что ты играешь?       — Я имею в виду, что когда люди узнают, они будут говорить ужасные вещи, любимая. Я слишком стар, ты слишком молода или что я заставил тебя, — он сделал паузу, глубоко вдыхая через нос, пытаясь собраться с мыслями. Он ослабил хватку на ее бедре, заправляя кудряшку ей за ухо. — Для меня это не просто что-то физическое, это нечто большее. Ты — солнце, Гермиона, и я бы с радостью позволил тебе обжечь меня, но я беспокоюсь о тебе. Я просто хочу, чтобы ты была уверена, что я тот, кто тебе нужен.       Замешательство переросло в гнев, когда слова в ярости слетели с ее губ.       — В задницу гиппогрифа все, что люди говорят обо мне или о нас, Сириус Блэк. Рита Скитер печатала всякую чушь с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет, и, кроме того, ни у кого не было никаких угрызений совести из-за того, что ребенок отправился сражаться на чертову войну. Пусть попробуют сказать хоть слово о том, с кем я решила быть в отношениях.       Он уставился на нее, разинув рот, в то время как его разум быстро заработал в слабой попытке осмыслить ее заявление.       — Я выбрала тебя, Сириус.       — Тогда ты, блядь, получишь меня, ведьма.       Сириус быстро передвинул ее руку, накрывая ее ладонью свой ноющий член, и глубоко застонал от облегчения. Другая его рука запустила пальцы в ее волосы, их губы соприкоснулись. В том, как он целовал ее, была настойчивость; он вторгся в ее рот, жадно пробуя ее на вкус. Их языки вошли в знакомый ритм, танцуя бок о бок, пока они раздували пламя своего влечения. Знакомый жар начал разливаться по его позвоночнику, но Сириус не пытался остановить это — не смел пытаться игнорировать это.       Она хотела его.       Она знала о последствиях и все равно выбрала его.       Рычание вырвалось из его груди, когда она оттолкнула его руку от своей. Пальцы Гермионы сжались на нем, и она уверенно погладила его через джинсы. Он потянулся за спину, отказываясь отрывать свои губы от ее, и сорвал рюкзак с ремней, бросив его на землю. С каждым движением ее языка Сириус тонул.       На них обоих было слишком много одежды для того, чего он действительно хотел, но он справится. Сириус наклонился, обхватив ладонями ее бедра, и без усилий приподнял ее. Он развернулся, прижимая ее спиной к топливному баку. Она посмотрела на него в замешательстве, но не стала протестовать, когда он снова набросил согревающие чары, прежде чем провести пальцами по ее холмику, обтянутому джинсовой тканью.       Он обхватил ее, слегка поглаживая, заставляя ее приоткрыть рот.       — К тебе прикасались раньше?       — Да, — всхлипнула она, приподнимая бедра в поисках его руки.       — Отлично, — не то чтобы Сириус хотел быть с ней откровенно грубым, но если бы у нее никогда раньше не было интимных отношений, он, черт возьми, уверен, что не позволил бы своему первому прикосновению к ней произойти на сиденье его мотоцикла посреди чертова поля. Он расстегнул пуговицу на ее джинсах, и она захныкала.       Он отстранился, не сводя глаз с ее лица, потянулся вперед и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.       — Мы не будем трахаться в поле, Гермиона.       Она открыла рот, чтобы возразить, и Сириус воспользовался возможностью, чтобы просунуть большой палец в ее влажный, теплый рот. Он подавил стон, когда Гермиона обвела палец языком и пососала.       Взгляд Сириуса потемнел, и Бродяга рыскал под поверхностью его кожи, когда ее возбуждение стало более сильным.       — Но я собираюсь прикоснуться к тебе, котенок.       Он отступил назад, вытаскивая свой член из брюк. Ее глаза расширились при виде этого, и Сириус ухмыльнулся. Он обхватил кулаком основание и провел вверх, не забывая прокручивать рукой свою плачущую головку. Он застонал, позволяя бедрам толкнуться в его руку. Он болел — распух — и давление от его прикосновений мало что сделало, чтобы умерить желание, охватившее его, когда взгляд Гермионы остановился на том, как он прикасался к себе перед ней.       — Это то, чего ты хочешь? — спросил он, придвигаясь ближе.       — Д-да.       Ответная улыбка Сириуса была коварной, когда он смахнул капельку предэякулята со своего кончика. Он наклонился, шепча слова у ее губ:       — В любое время, когда захочешь остановиться, просто скажи.       Гермиона быстро кивнула, и Сириус поцеловал ее, сдвигаясь так, чтобы провести губами по ее подбородку, пока не коснулся уха. Он поднес свои скользкие пальцы к ее рту и произнес единственное слово:       — Соси.       Гермиона жадно втянула его указательный и средний пальцы к себе в рот, и Сириус ухмыльнулся, проведя зубами по мочке ее уха.       — Намочи их, котенок. Я бы не хотел причинить тебе боль.       Ее ответный стон донесся прямо до его члена.       Сириус убрал пальцы из ее рта, оставляя дорожку слюны на подбородке. Он посмотрел на нее, изучая каждое выражение лица, когда его рука скользнула под ее трусики. Его первое прикосновение к ее складкам было легким, как перышко, — ознакомительным. Он провел пальцем вдоль ее входа, и на его лице появилась улыбка, когда он почувствовал, что там собралась влага. Он провел пальцем по ее клитору, с легкостью находя его, медленно обводя его, но так и не оказав того давления, которого она искала.       Бедра Гермионы дернулись под его рукой, и с ее губ сорвалось прерывистое «пожалуйста». Он наклонился вперед, зарываясь лицом в ее шею, пытаясь поцеловать каждый участок кожи, который не был закрыт ее ужасным шарфом.       — Ты такая мокрая, любимая. — Он поцеловал ее в подбородок. — Ты всегда такая для меня?       Гермиона сначала не ответила, и Сириус медленно начал убирать свою руку.       — Нет… — Она схватила его за запястье, останавливая его движение, и умоляюще посмотрела на него. — Ты сделал меня такой мокрой — отказывал мне неделями.       Сириус ухмыльнулся, возвращаясь к своему занятию. Он ввел в нее палец, она была такой чертовски узкой. Он медленно начал двигать пальцем, сгибая его с каждым движением наружу.       — Ты такая узкая, детка.       Он поцеловал ее, глотая каждый пронзительный звук, который срывался с ее губ. Он схватил ее за руку, которая была ближе к нему. Не прекращая доставлять ей удовольствие, он поднес ее руку к своему рту и облизал ладонь до пальцев. Он наслаждался тем, как приоткрылся ее рот, а глаза расширились при виде этого зрелища. Сириус положил ее руку на свой член, и она обхватила его ствол своими скользкими пальцами.       Он переместил свободную руку на бак за ее головой, когда снова опустился к ее рту.       — Не жадничай, котенок. Ты сказала, что хочешь прикоснуться ко мне — заставь меня кончить — позволь мне раскрасить твою прелестную маленькую ручку.       Гермиона застонала, сокращая расстояние между их ртами, когда ее рука начала двигаться. Она закрутила запястьем над его головкой точно так же, как это делал он, и он ухмыльнулся. Сириус провел подушечкой большого пальца по ее клитору, ускоряя темп своих пальцев. Он вставил второй, и ее стенки сомкнулись вокруг него, втягивая его еще глубже. Гребаный Мерлин, почувствовать это на своем члене.       Ее скорость изменилась, соответствуя его темпу, когда она крутанула запястьем. Он почувствовал, как знакомое давление нарастает в позвоночнике, словно слишком туго затянутая пружина. С каждым движением ее руки витки сжимались, а давление увеличивалось.       Сириус был готов разлететься вдребезги.       Он наклонился вперед, прижимаясь своим лбом к ее. Каждый из них тяжело дышал, кожа была влажной от пота.       — Мне нужно, чтобы ты кончила, котенок. Я хочу почувствовать, как ты намочишь мою руку, а в следующий раз — мое лицо.       Гермиона вскрикнула, ее бедра двигались навстречу каждому толчку его руки. Сириус щелкнул ногтем по ее клитору, прежде чем подушечкой большого пальца потереть его с новым нажимом. Ее хватка на его члене ослабла, когда он согнул пальцы, потирая ее стенки. Эти изменения были тем, в чем она нуждалась, и гордость захлестнула его, когда Гермиона сломалась вокруг него. Ее лицо расслабилось, когда она застонала, а он продолжал трахать ее пальцами. Он завладел ее губами и накрыл ее ладонь своей. Пружина, которая была затянута слишком туго, наконец лопнула, ослепив его своей силой. Он почувствовал, как тепло его освобождения накрыло их руки, и улыбнулся ей в губы, замедляя темп их поцелуя, когда отпустил ее ладонь.       Глаза Гермионы остекленели, когда она посмотрела на него, и он медленно убрал руку из ее влагалища, позволяя своим пальцам коснуться ее клитора. Гермиона ахнула от прикосновения, и он смачно улыбнулся ей, поднося пальцы к своему рту.       Ее губы приоткрылись в шоке, когда Сириус слизнул ее выделения со своих пальцев.       — Слаще, чем гребаные сахарные перья, — пробормотал он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее еще раз.       Он снова натянул брюки, прежде чем быстро кинуть Скорджифай на обоих. Щеки Гермионы пылали, когда он помогал ей принять сидячее положение. Сириус поднял брошенный рюкзак и вернул его на прежнее место сзади байка.       — Теперь я смогу узнать, что там внутри? — спросила она, приподняв бровь.       Сириус усмехнулся:       — Я собирался устроить пикник у воды. — Он бросил на нее многозначительный взгляд. — Но у какой-то маленькой ведьмы были другие планы.       Гермиона пожала плечами:       — Виновна.       Сириус прикусил губу, протянув руку, чтобы обхватить ее подбородок.       — Нам, наверное, стоит вернуться.       Гермиона кивнула в знак согласия и повернулась, целуя его ладонь:       — Еще три недели.       — Еще три недели.