12. A Christmas For The Ages | Рождество на века

      Сириус и Гермиона провели остаток выходных, тесно прижавшись друг к другу, и он был уверен, что никогда в жизни не чувствовал себя более сытым. Воскресным утром он проснулся раньше ведьмы и был доволен, просто наблюдая, как она крепко спит, свернувшись калачиком у него на груди. Ее каштановые кудри веером рассыпались вокруг головы, словно нимб, и он был очарован, наблюдая, как ее рот слегка приоткрылся, когда она глубоко задышала во сне. Это легко стало одним из его любимых зрелищ.       Но что нравилось ему больше?       Как искажалось лицо Гермионы, а ее руки путались в его волосах, когда он будил ее своим ртом между ее ног.       Ни один из них, казалось, не был готов столкнуться с реальностью возвращения своих соседей по дому, но в конце концов их выходные закончились, и наступил понедельник.       Однако Сириус был полон решимости сохранить тот кусочек блаженства, который они с Гермионой выкроили для себя в стенах на площади Гриммо. Когда утреннее солнце окончательно осветило его покои, он наблюдал, как Гермиона выскользнула из его уютной постели, подобрав с пола свой халат.       — Я собираюсь принять душ до прихода Гарри и Рона. — Она завязала свободный узел, прикрывая себя, прежде чем наклонилась и прижалась губами к его губам. — Не хочешь поставить чайник? Я быстро.       Сириус промычал в знак согласия и наблюдал, как она выскользнула за дверь его спальни. Он огляделся, отметив, что ее вещи перемешались с его вещами за выходные. Ее одежда была сложена на его комоде, и она принесла свою коллекцию пластинок, чтобы они могли просмотреть ее вместе. Осознание разлилось по его венам. Это было то, чего не хватало в его жизни — ее. Не потрудившись натянуть свои джоггеры, Сириус последовал за ней. Если у них осталось всего несколько часов побыть наедине, будь он проклят, если потратит их впустую, ставя чертов чайник.       Подойдя к закрытой двери ванной, он услышал шум льющейся воды. Не потрудившись постучать, он проскользнул внутрь, тихо прикрыв ее за собой. Мгновение он стоял неподвижно. Белая занавеска была задернута, и воздух наполнился паром, покрывшим зеркала, висевшие над кварцевыми раковинами для него и для нее. Он услышал, как что-то упало на кафель, заставив Гермиону выругаться себе под нос, и Сириус подавил смешок. Он отодвинул занавеску и увидел, как она пытается намочить свои кудри под душем, совершенно не замечая его присутствия. Он позволил своему взгляду блуждать, прослеживая, как вода стекает по ее талии, вниз по изгибу бедер и по заднице. Его член пошевелился, и Сириус погладил себя от этого зрелища, вставая позади нее.       — Котенок.       — Черт! — Гермиона взвизгнула, снова уронив мыло. Она обернулась, в ее глазах вспыхнуло раздражение. — Сириус, что ты делаешь?       Он потянулся вперед, проведя костяшками пальцев по ложбинке ее грудей, и одарил ее хищной ухмылкой, наблюдая, как в ответ напряглись ее соски.       — Я думаю, мне тоже нужно принять душ.       Сириус провел пальцем по нижней стороне ее груди, и от него не ускользнуло, как у нее перехватило дыхание, а кожа покрылась мурашками.       — Г-Гарри и Рон могут вернуться домой в любой момент.       Он шагнул ближе, обхватив ее ладонью, в то время как его палец скользил по ее соску. Мерлин, он никогда не забудет, насколько идеально она ему подходит.       — Тогда нам следует поторопиться.       Сириус поцеловал ее прежде, чем она успела ответить, наслаждаясь ее вкусом и тем, как она застонала ему в рот. Он давно решил, что Гермиона — это сила, алмаз, который хочет остаться углем. Она бросила вызов всем обстоятельствам, и в ее душе горел огонь. Гермиона была сделана из огневиски и меда, и Сириус проведет остаток своих дней, до последнего вздоха, чтобы показать ей, насколько она достойна принадлежать этому миру.       Сириус любил ее, и отрицать это было уже невозможно.       Он поднял ее ногу, перекинув ее через сгиб своей руки. Ее ногти впились в его плечи, когда он прижал ее к прохладной плитке. Другой рукой Сириус сжал свой член, проводя им у ее входа, и уверенным толчком вошел в нее. Глубокий стон вырвался из его груди, когда он почувствовал, как ее тепло окутывает его. Он был уверен, что никогда не устанет от того, как она сжимает его, пока он ее трахает. Он двигался, толкаясь в нее, в то время как вода продолжала литься на них. Сириус хотел этого каждый день, до конца своей чертовой жизни. Он только что задал мучительный темп, его большой палец кружил по ее клитору, и он втянул сосок в рот, когда услышал это.       — Сириус? Миона?       Они оба замерли.       Блядь.       Сириус встретил ее полный ужаса взгляд и быстро вынул свой размягчающийся член из нее.       — Нет, нет, нет, — пробормотала Гермиона, выглядя взволнованной. Мокрые кудри прилипли к ее лицу и плечам, а распухшие губы приоткрылись в ужасе.       Блядь… Черт возьми, Гарри.       Сириус выскочил из душа, даже не потрудившись захватить полотенце.       — Сириус, что будем делать? — прошипела она, выглядывая из-за занавески.       Он бросил взгляд на дверь, приостановив свои движения и напрягая слух, пытаясь расслышать, в какой именно части дома находятся Рон и Гарри.       — Вылезай из чертова душа, детка, — прошептал Сириус, бросая ей хлопковый халат. Гермиона поспешно подхватила его, выходя из ванны.       Сириус прислонился ухом к двери, прислушиваясь к любым приближающимся шагам. Он оглянулся и увидел, что Гермиона натягивает халат на плечи.       — Ты не думаешь, что они все еще спят? — Он услышал, как Рон спросил.       — Нет, душ только что выключился, — ответил Гарри.       В том, как он схватил Гермиону, заключая ее в объятия, чувствовалась настойчивость. Сириус прижал ее к груди, приблизив губы к ее уху, и прошептал:       — Когда я открою дверь, мне нужно, чтобы ты крикнула и сказала, что спустишься через минуту. Я отпущу тебя у двери в мою спальню, любимая, а потом ты пойдешь в свою комнату, оденешься и притворишься, что мой член не был внутри тебя всего несколько минут назад. А вечером, когда все уснут, ты вернешься в мою комнату, и мы закончим то, что начали. Хорошо, котенок?       Гермиона быстро кивнула, и Сириус поцеловал ее в висок. Он открыл дверь ванной, поморщившись от скрипа петель.       — Я спущусь через минуту, — крикнула Гермиона, в то время как Сириус быстро направился к открытой двери своей спальни, крепко держа ее на руках.       Он опустил ее так тихо, как только мог. Он поцеловал ее в лоб один раз, прежде чем игриво шлепнуть по заднице, когда Гермиона поспешила по коридору в свою комнату, а Сириус скрылся в своей собственной.

***

      Неделя до Рождества в Норе была наполнена еще большим количеством опасных ситуаций, кратких прикосновений и неловких взглядов Рона. Гарри, конечно, ничего не понял, и это, честно говоря, заставило Сириуса усомниться в способностях своего крестника как аврора. Или, возможно, Гарри просто закрывал глаза на то, что было перед ним. Сириус, честно говоря, не был уверен. Не было никакого шанса, что его крестник пропустил бы, как краснеет Гермиона, когда их руки соприкасаются, и он был уверен, что Гарри не раз видел, как он пялился на задницу Гермионы. Но было легко забыть о неловкости, которую они испытывали в присутствии других, когда Гермиона прокрадывалась обратно в его постель далеко за полночь.       Сириус быстро набрасывал Муффлиато на свою дверь, прежде чем они свободно занимались любовью, пока каждый из них не насыщался и не выдыхался. Он обнаружил, что рядом с ней ему спится лучше, и Сириус боялся возвращения в Хогвартс, где они будут вынуждены расходиться по ночам до конца семестра. Однако он отказался задерживаться на этих мыслях и вместо этого решил сосредоточить свое внимание на том, чтобы сделать это Рождество незабываемым для них обоих.       Свет, проникающий через его эркерное окно, был окрашен в розовый, когда звезды медленно гасли в свете нового дня. Сириус лежал на боку, подложив одну руку под голову, и обводил взглядом созвездие веснушек, украшавших переносицу девушки. Мерлин, он хотел сказать ей о своих чувствах, но голос в глубине сознания Сириуса предупредил его подождать. Он отвел взгляд, скатываясь с кровати как можно тише. Он натянул отслужившие свое серые джоггеры и старую футболку The Rolling Stones, прежде чем войти в гардеробную. В глубине, спрятанный подальше от любопытных янтарных глаз, лежал небольшой упакованный подарок.       Сириус потратил недели, обдумывая, что он мог бы подарить Гермионе на Рождество. Он хотел, чтобы подарок для нее был продуманным, чтобы он мог соперничать с тем, что она подарила ему на день рождения неделями ранее. Он не думал, что ей понравятся украшения, ну, во всяком случае, пока. Он чувствовал, что это привлечет ненужное внимание окружающих, тем более что она никогда не носила их на постоянной основе. Он подумывал о книге, и ему действительно удалось приобрести первое издание «Грозового перевала», которое теперь лежало упакованным внизу под рождественской елкой. Но Сириус хотел подарить ей что-то личное, подальше от любопытных глаз.       Он взял с полки подарок в красной обертке и вернулся к краю кровати. Он положил его на подушку, прежде чем протянуть руку и убрать непослушную кудряшку с ее лица. Гермиона вздохнула от прикосновения, глубже зарываясь головой в подушку, и Сириус не смог удержаться от улыбки при виде этого действия.       Он легко провел кончиками пальцев по ее плечу, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать в висок.       — Счастливого Рождества, котенок.       — Еще слишком рано, Сириус, возвращайся в постель, — пробормотала она, отворачиваясь от него.       Он наклонился, целуя ее в плечо.       — Мне нужно вручить тебе твой подарок, детка.       Она повернула голову обратно к нему, медленно открывая глаза. Она моргнула, переворачиваясь с живота на бок и прикрывая рот тыльной стороной ладони, подавляя зевок.       Сириус подвинул подарок поближе к ней, и Гермиона приподнялась на локте. Он заметил, как слегка нахмурился ее рот, и потянулся вперед, проведя большим пальцем по ее губе.       — Что не так?       — Твой подарок внизу. Я не знала, что мы обмениваемся наедине.       Сириус ухмыльнулся.       — У меня тоже есть кое-что внизу для тебя, но этот ты откроешь только со мной.       Гермиона смущенно посмотрела на него. Вздохнув, она села, положив подарок себе на колени. Сириус с весельем наблюдал, как она взяла его, слегка поворачивая в руках. Гермиона просунула палец под обертку, прежде чем снять ее с таким изяществом, какого он никогда не видел. Ее глаза встретились с его, когда она оторвала взгляд от белой коробки. Она подняла крышку, откладывая ее в сторону, и Сириус рассмеялся, когда ее глаза расширились от шока.       Она взяла черную кожаную куртку, легко проведя пальцами по серебристой молнии.       — Сириус, — наконец прошептала она через мгновение, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Скажи на милость, зачем ты купил мне кожаную куртку?       Сириус приподнял бровь, услышав недоверие в ее голосе. Он наклонился вперед и поцеловал ее в лоб.       — Она подходит к тому симпатичному кожаному ошейнику, который ты надевала на Хэллоуин.       — Сириус Блэк, по какой настоящей причине ты купил мне куртку?       — Ладно. Какой бы очаровательной ты ни была в своем шарфе и маленьком шерстяном пальто, это неподходящий наряд для байка.       — А кто сказал, что я собираюсь еще раз прокатиться с тобой? — съязвила она.       — Хорошо, думаю, я верну ее. — Он потянулся вперед, чтобы выдернуть куртку из ее рук, но Гермиона вырвала ее, крепко прижимая к груди.       Она прищурилась.       — Ты не посмеешь.       Его губы дрогнули.       — Но ты сказала, что она тебе не понадобится.       — Я… меня можно убедить.       Сириус столкнул коробку с кровати, придвигаясь ближе. Его губы задержались на ее губах. Его голос был низким, хрипловатым, когда он спросил:       — Неужели?       — Возможно.       — Как насчет того, чтобы я трахнул тебя в одной только этой куртке? Этого будет достаточно для убеждения?       Гермиона усмехнулась, наклоняясь вперед, чтобы сократить оставшееся расстояние между ними.       — Есть только один способ узнать.

***

      Обмен подарками с Гарри и Роном прошел спокойно. Сириус купил Гарри новый набор для ухода за метлой, Рону — футболку «Пушки Педдл», и, конечно, Гермиона чуть не расплакалась, когда увидела свой второй подарок. Сириус же получил новый воск для своего байка от Гарри, винтажную бутылку Огдена от Рона, и он был очень удивлен, когда Гермиона подарила ему альбом «Rumors» с автографами, который в настоящее время выставлен в его комнате.       Но сейчас он стоял в переполненной гостиной Уизли, когда воздух наполнился вихрем летящей омелы и серпантина. Флер и Тонкс стояли рядом, разговаривая между собой, в то время как Тедди играл у ног его кузины. Джордж загнал Рона, Гарри и Гермиону в угол и демонстрировал какой-то очередной продукт Всевозможных Волшебных Вредилок. Билл разговаривал с Чарли, а Андромеда беседовала с Молли и Артуром. Перси и его жена Пенелопа в данный момент уютно устроились на диване, наблюдая за демонстрацией Джорджа. Дело было не в том, что Сириусу было неприятно находиться здесь, просто он не мог быть здесь в том качестве, в каком хотел. Он был вынужден отойти в сторону и наблюдать, как Рон навалился на Гермиону только для того, чтобы ведьма, поморщившись, неловко убрала его руку с ее плеч.       Сириус крепче сжал свой стакан Огдена.       Лунатик, поднимающий Тедди с пола, привлек его внимание, и Сириус наблюдал, как его друг несет к нему сына.       Ремус встал рядом с ним, положив сына поиграть у их ног. Он вздохнул, засунув руки в карманы брюк, и оглядел комнату, пока не нашел пристальный взгляд Сириуса.       — Ты трахнул ее, не так ли?       — Так. — Не было причин отрицать. Сириус опустил взгляд в свой стакан, взбалтывая янтарную жидкость.       — Есть идеи, как рассказать все остальным?       — И ты даже не прочитаешь мне лекцию, Лунатик? — Сириус поднял глаза, глядя на невозмутимое лицо своего друга.       Ремус пожал плечами.       — В этом нет смысла. Вы — взрослые люди, и, кроме того, я бы хотел посмотреть на человека, который попытается сказать Гермионе, что она не может что-то сделать.       Сириус оглянулся на ведьму. Она отделилась от Гарри и Рона и медленно направилась к Тонкс и Флер.       — Ты думаешь, он возненавидит меня? — наконец спросил он через мгновение.       Ремус вздохнул.       — Не думаю, что он возненавидит тебя, но я думаю, что сначала он будет шокирован. А вот Рон… Последствия гарантированы.       — Он ей не интересен.       — Я никогда не говорил, что она заинтересована в нем, но он заблуждается достаточно, чтобы поверить в это.       — Это будет ужасно, да?       Ремус поморщился, бросив взгляд на Молли.       — Я думаю, что большинство поддержит вас, хотя те, кто будут против, будут очень откровенны.       — Ладно, с этим мне нужно покурить. Найди меня, когда придет время садиться за стол, хорошо?       Сириус хлопнул его по плечу, прежде чем исчезнуть за задней дверью.       Оставшись наедине со своими мыслями, Сириус полез во внутренний карман и вытащил сигарету из пачки. Щелчок пальцев, кончик зажегся, и он затянулся, позволяя никотину наполнить его чувства. Зимний воздух был прохладным, пока Сириус смотрел на вечернее солнце. Блядь, он бросит вызов каждому, кто попытаться отнять у него Гермиону. Он заслужил капельку счастья после того дерьма, которое ему пришлось пережить за эти годы. Он сделал еще одну затяжку. Он не хотел быть здесь; он предпочел бы быть дома, в своей постели, с Гермионой в объятиях, они бы слушали старые пластинки и разговаривали. Это звучало как его идеальное Рождество. Возможно, он мог бы симулировать болезнь и уйти?       — Так и думала, что найду тебя здесь.       Он повернулся, Гермиона шла к нему, запахивая пальто на груди.       — Мне нужен перерыв. — Он поднял руку, показывая тлеющий уголек сигареты между пальцами.       Гермиона закатила глаза, но улыбка тронула ее губы.       — Я ненавижу это.       — Знаю.       — Но я не буду просить тебя бросить.       И это только одна из причин, по которой я люблю тебя, подумал он, делая последнюю затяжку и отбрасывая окурок в сторону.       — Только потому, что ты знаешь, что я этого не сделаю, — подмигнув, заметил Сириус, отодвигая свои чувства в сторону. — Ужин готов?       — Да, Ремус попросил меня прийти за тобой, — Гермиона сделала паузу, ковыряя носком грязь у них под ногами. — Это плохо, что я больше не хочу здесь находиться?       Сириус усмехнулся, засовывая руки в карманы куртки, когда взглянул на Нору.       — Нет, котенок, это не так. Я бы предпочел быть дома — с тобой — в нашей постели.       Гермиона покраснела, заправляя кудряшку за ухо.       — Не могу дождаться, когда просто буду с тобой открыто. Я не люблю прятаться; наши несколько дней без мальчиков избаловали меня. Я готова к тому, чтобы это стало нашей реальностью.       Он ухмыльнулся:       — Я не думаю, что им понравилось бы смотреть, как мы трахаемся на кухонном столе, любимая.       — Сириус.       — Это ты сказала, что хочешь, чтобы «открытость» стала нашей реальностью.       — Я имела в виду не те публичные занятия… тьфу, ты знаешь, о чем я.       Сириус рассмеялся:       — Пошли, котенок, давай отведем тебя обратно в дом, пока Молли не заподозрила, что я здесь творю аморальные вещи, чтобы развратить тебя.       Он придержал дверь для Гермионы, и когда она переступила порог, он услышал крик Гарри:       — Миона… Нет!       Сириус подошел к ней в тот самый момент, когда Ремус закричал:       — Бродяга… Нет!       И внезапно они оба застряли.       Сириус нахмурился, глядя вниз, туда, где его ноги отказывались двигаться. Он услышал, как Гермиона застонала рядом с ним, и повернул голову, чтобы увидеть, как она смотрит наверх с хмурым выражением на лице. Он поднял голову, проследив за ее взглядом, и увидел омелу, висящую над их головами.       О… о блядь… он выругался и взглянул туда, где Гарри виновато смотрел на него.       Он осмелился украдкой взглянуть на Рона, который явно был потрясен этим зрелищем. Тонкс, Флер и Билл посмотрели на них с разными выражениями веселья на лицах, но именно Лунатик смотрел на них с ликованием, пляшущим на его лице, он прикусил костяшки пальцев, чтобы сдержать смех. Сириус хмуро посмотрел на своего друга, поклявшись, что надерет Ремусу задницу при удобном случае.       Джордж хихикал под натиском Молли.       — Ты отпустишь их, Джордж Уизли!       — Не могу! — выдохнул он сквозь очередную порцию шлепков.       — Ты можешь и ты сделаешь!       — Не могу, это особенность ВВВ, мам! — Он бросился бежать, чтобы спрятаться за нахмурившегося Чарли.       — Это неуместно! Он ее учитель!       — Но не сейчас же! — съязвил Джордж, пригибаясь, когда Молли ударила его через плечо Чарли.       Ремус потерял самообладание.       Его смех разнесся по комнате, заработав несколько смущенных взглядов от остальных.       — Простите, — запинаясь, пробормотал Ремус, задыхаясь, и наклонил голову в очередном приступе смеха.       — Найди другое место, где можно спрятаться, — прорычал Чарли, отталкивая от себя младшего брата, чтобы избежать очередного удара Молли.       — Им нужно просто поцеловаться, а не сосаться. Это совершенно нормально, — объяснил Джордж, забегая за диван.       Сириус взглянул на Гермиону, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо:       — Давай просто сделаем это, пока все отвлеклись.       — Хорошо.       Одно короткое, едва заметное прикосновение их губ, и Сириус с Гермионой были свободны.

***

      — Не думаю, что Гарри когда-нибудь будет смотреть на нас по-прежнему, — пробормотал Сириус, обнимая Гермиону за талию и притягивая ее ближе. Он был благодарен, что Рон и Гарри наконец-то удалились на вечер в свои комнаты. Ожидание, когда она вернется в его постель после того, как все уснут, всегда было самой долгой частью его ночи. Сириус уткнулся лицом в ее кудри, вдыхая ее ванильный аромат.       — Иногда я беспокоюсь о том, как он отреагирует, когда мы ему скажем — как все это воспримут, — призналась Гермиона, уткнувшись ему в грудь.       — Лунатик знает.       Гермиона отстранилась, глядя ему в лицо широко раскрытыми глазами.       — Он… он… что?       — Он и его чертов гребаный нос поняли это во время одного из своих визитов в Хогсмид.       Он наблюдал, как Гермиона нахмурилась.       — И?       — Он рад за нас. — Он обхватил ее подбородок, проведя большим пальцем по щеке.       — Ну, по крайней мере, это хорошо. Возможно, он сможет повлиять на остальных, когда придет время.       — Лунатик может быть очень убедительным.       Гермиона тихо рассмеялась, снова прижимаясь лицом к его груди.       — Сириус?       — Да, любимая?       — Я не хочу возвращаться в Хогвартс. Не хочу отказываться от… этого. — И он почувствовал, как ее руки крепче обхватили его при этих словах.       У Сириуса защемило в груди; он понял, что она имела в виду. Несмотря на то, что они прятались от Гарри и Рон, они все равно были на Гриммо более свободны. С начала каникул они не провели порознь ни одной ночи, и он тоже не был готов отказаться от этого.       Он поцеловал ее в макушку.       — Мы что-нибудь придумаем, детка.       Гермиона внезапно двинулась, с неожиданной силой перевернув его на спину. Сириус поднял глаза, пораженный внезапной переменой положения. Она посмотрела на него сверху вниз с коварной ухмылкой на лице, сидя верхом на его талии. Она спала в одной из его старых футболок Queen, и Сириус позволил своему взгляду задержаться на свежем засосе, украшающем ее плечо в том месте, где вырез съехал набок.       — Что ты делаешь? — Он провел руками вверх по гладким линиям ее бедер, задержав ладони на талии.       Она проигнорировала его вопрос; вместо этого она провела руками по его груди. Ее пальцы танцевали по его татуировкам, пока она не коснулась жестких темных волос, которые исчезали под его трусами.       — Что ты делаешь, котенок? — спросил он снова, когда его член начал шевелиться.       — Я хочу, чтобы ты трахнул мой рот, Сириус.       Он почувствовал, как его глаза расширились от ее слов, его пальцы впились в мягкую плоть ее бедер.       — Дразнить невежливо, Гермиона.       Она передвинула руку, проведя ею по его быстро твердеющему члену.       — А кто говорит о поддразнивании?       Она приподняла бровь, просовывая руку под ткань, чтобы взять его в ладонь.       — О… блядь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, когда она погладила его. Он быстро схватил свою палочку с тумбочки. Он установил еще один Муффлиато и Коллопортус на свою дверь, просто на всякий случай, прежде чем бросить деревяшку на пол, возвращая свое внимание туда, где Гермиона все еще лениво поглаживала его.       — Подними бедра для меня, Блэк, — ухмыльнулась она, просовывая пальцы под пояс.       Гребаный Мерлин, Сириус с благоговением наблюдал, как Гермиона стягивает с него трусы, бросая их на пол. Гермиона пошевелилась, устраиваясь между его ног и облизывая губы. Она станет его погибелью, в этом он был уверен. Она усмехнулась, ее янтарные глаза заблестели, когда она снова взяла его член в руку. Она не сводила глаз со своих движений, наблюдая, как ее рука двигается вверх и вниз по его стволу. Сириус прикусил губу, пытаясь подавить стон, его глаза закатились от удовольствия, когда она провела большим пальцем по его плачущей головке. Ее рука была идеальной, обхватывая его, как бархат, и он не мог удержаться, чтобы не приподнять бедра от этого движения. Когда она вывернула ладонь, Сириус глубоко застонал, не в силах больше сдерживаться. Его руки вцепились в простыни так, что костяшки пальцев побелели от напряжения.       Гермиона хмыкнула, проводя кончиком языка по нижней стороне его члена от основания до кончика, собирая во рту предэякулят.       — Сириус?       Он открыл глаза, встретившись с ее горящим взглядом. Сириус с изумлением наблюдал, как Гермиона взяла его в рот. Он был уверен, что в его мыслях произошло короткое замыкание, поскольку одна рука тут же вцепилась в ее кудри. Декадентское тепло ее рта было слишком сильным, ослепляя его удовольствием, когда она начала ритмично покачивать головой в такт движениям руки.       — Блядь… Блядь… Блядь.       Мерлин, мать твою, черт возьми, он так долго не протянет. Конечно, он пытался ранее представить, на что это будет похоже, почувствовать прикосновение ее языка и втянутые щеки, но ничто не могло и близко сравниться с тем, что он чувствовал, когда Гермиона давилась и сглатывала вокруг него. Поток откровений полился из его рта, когда она подняла на него глаза с заплаканными щеками.       — Так чертовски хорошо, детка, — промурлыкал он, вытирая влагу с ее щек.       Гермиона замычала вокруг него, и вибрация возбуждала каждый сверхчувствительный нерв. Сириус со стоном откинул голову на спинку кровати, с глухим стуком ударившись о дерево. Она расколола его, разобрала на части, и он был ничем иным, как лужицей в ее руках.       Он принадлежал ей, целиком и полностью принадлежал ей.       Он почувствовал знакомое давление, скручивающееся в позвоночнике, все туже и туже. Он был в огне, его лихорадило в ее присутствии.       — Я так близко, котенок. Ты позволишь мне кончить в это прелестное горло? — сумел прохрипеть Сириус, протягивая руку вперед, чтобы обхватить ее подбородок.       Гермиона кивнула с его членом во рту, подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом с новой решимостью, и удвоила усилия. Он прикусил губу, наблюдая за ее движениями, и когда она схватила его подтягивающуюся мошонку, нежно перекатывая ее, Сириус потерял самообладание. Его хватка на ее волосах усилилась, удерживая ее на месте, когда он рассыпался на части, кончая ей в рот с ослепительной силой. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как его член дергался у нее во рту, когда его оргазм достиг пика. Он удовлетворенно вздохнул, ослабляя хватку, когда Гермиона отстранилась от него.       — Иди сюда, детка. — Его голос был хриплым, когда он жестом пригласил Гермиону устроиться у него на коленях.       Он притянул ее ближе, обхватив одной рукой за талию, а другой обнимая за шею, и крепко поцеловал. Сириус чувствовал солоноватый привкус себя на ее языке, но ему было все равно; он жадно вторгся в ее рот, полный решимости выразить свою признательность. Он протянул руку, чтобы схватить ее за задницу, но Гермиона положила пальцы ему на запястье, останавливая его движения.       — Это было для тебя, Сириус, — прошептала она ему в губы.       Он откинулся назад, вглядываясь в ее лицо. Ему не нравилась идея оставить ее без внимания, но Гермиону, казалось, это не беспокоило. Она скатилась с его колен, легла рядом с ним, поглаживая пространство между ними.       — Полежи со мной. У нас есть всего несколько часов до того, как мне придется вернуться в свою комнату, и я предпочла бы провести их рядом с тобой.       Я люблю тебя, эта мысль была там, требуя, чтобы ее озвучили, но Сириус проигнорировал ее, выбросив из головы.       — Спасибо, Гермиона, — прошептал он, натягивая на них обоих одеяло. Он почувствовал, как ее рука обвилась вокруг его талии, а ноги переплелись с его ногами.       — Счастливого Рождества, Сириус, — прошептала она, проводя пальцами по его волосам.       Сириус позволил своим глазам закрыться:       — Счастливого Рождества, любимая.       Я люблю тебя.