13. Suspicions, A Party & A Kiss | Подозрения, вечеринка и поцелуй

      Сириус был уверен, что Гарри начинает подозревать, что между ним и Гермионой что-то происходит. В дни, последовавшие за поцелуем под омелой в Норе, он заметил, что его крестник смотрит на него так же, как смотрел Джеймс, когда Сириус возвращался в общежитие после встреч с Марлен поздно ночью. Взгляд Гарри задерживался на нем, когда они с Гермионой сидели на диване после ужина или когда Сириус вызывался помочь ей прибраться на кухне. Его крестник сам по себе не выглядел расстроенным, он выглядел любопытным.       Рон же выглядел смущенным. Он ничего не сказал об их коротком поцелуе, но всякий раз, когда он смотрел на Сириуса и Гермиону вместе, в его глазах появлялся намек на ревность.       Если бы он только знал.       Подозрения Сириуса подтвердились в ночь перед Новым годом. День был уникальным. Гарри почти не оставлял их наедине, как будто боялся, что они набросятся друг на друга, как только он отведет взгляд. Сириус вышел на улицу покурить, и Гермиона последовала за ним.       — Ты думаешь, он знает? — спросила она, присаживаясь рядом с ним на крыльцо и кутаясь в джемпер. Сириус наложил на них согревающие чары, и она взглянула на него, благодарно улыбаясь.       Он еще раз затянулся сигаретой, наблюдая за тлеющим кончиком между пальцами.       — Может быть, подозревает?       Гермиона прикусила губу:       — Я останусь сегодня в своей комнате, на всякий случай.       Он вздохнул:       — Может, это и к лучшему, по крайней мере, на сегодняшнюю ночь.       Это, честно говоря, сломило его. После недели сна с ней в объятиях Сириус был уверен, что сегодняшняя ночь без нее будет ужасной — он был прав. Он ворочался несколько часов, прежде чем наконец сдался, свесил ноги с кровати и сел. Он со вздохом провел рукой по своим растрепанным волосам. Сириус нахмурился, взглянув на ее сторону кровати, и протянул руку, чтобы коснуться прохладных простыней.       Может, стакан Огдена поможет?       Он поднял свои темно-синие джоггеры с того места, где бросил их на пол. Он повозился, натягивая их на бедра, и посмотрел на часы — чуть больше часа ночи.       Аккуратно прикрыв за собой дверь, Сириус пошел по тихому дому, натягивая через голову старую футболку. Он посмотрел в коридор, не в силах удержаться от того, чтобы с тоской не уставиться на ее закрытую дверь. Мерлин, он просто хотел пойти к ней. Он задался вопросом, удалось ли Гермионе заснуть, или она ворочалась с боку на бок, как и он; Сириус молил богов, чтобы ей не снились кошмары. Гермиона призналась ему, что у нее их не было с тех пор, как она разделила с ним постель после их возвращения на Гриммо, и это маленькое признание наполнило его чувством гордости. Как будто ему удалось защитить ее от чего-то. Это говорило о его первобытной части, которая хотела уберечь ее. Отведя взгляд, Сириус спустился по лестнице. Он обошел скрипучую ступеньку, вторую снизу, прежде чем войти на кухню и включить свет. Милостивый Годрик. Это была всего одна ночь, как он рассчитывал провести остаток семестра вдали от нее? Сириус нахмурился, открывая шкафчик в поисках своего любимого хрустального стакана.       — Сириус?       — Блядь… — Он развернулся, чуть не выронив стакан из рук, когда посмотрел на Гарри, настороженно стоящего в дверях в пижаме. Сириус нахмурил брови. — Ты в порядке, сынок?       Гарри провел рукой по затылку, нервно поглядывая на стол. Сириус вздохнул и потянулся за другим стаканом с полки.       — Выпей со мной.       Сириус плеснул на дюйм Огдена и пододвинул стакан к Гарри, когда тот занял свое место напротив него. Он наблюдал, как его крестник взбалтывает янтарную жидкость. Он был так похож на Джеймса, нерешительность отразилась на его лице.       Сириус сделал глоток, наслаждаясь тем, как обжигает виски, когда скользит по горлу. Он не был уверен, что вырвало Гарри из сна, но был уверен, что это не было чем-то хорошим. Это заставило Сириуса почувствовать себя на взводе, и огневиски мало что сделал, чтобы побороть тревогу, которая пронзила его грудь.       Что он вообще мог хотеть обсудить? В такой час?       — Могу я спросить тебя кое о чем? — спросил Гарри после продолжительного молчания. Он посмотрел на него поверх своего стакана, и Сириус увидел, что глаза Лили смотрят на него в ответ, пригвоздив его к месту. Стыд проник в его сознание. Он обманывал всех, не рассказывая им о Гермионе. Чувство вины грызло его, хотя Сириус понимал, рассуждая рационально, что он не мог никому рассказать — по крайней мере, пока.       — Конечно, Гарри, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.       Гарри нахмурился, явно испытывая дискомфорт от того, что его беспокоило.       — Рон думает, что между тобой и Гермионой что-то происходит.       Нет, Мерлин, спрашивай меня о чем угодно, только не об этом.       Сириус почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, когда он выдержал пристальный взгляд Гарри. Что он мог сказать? Он не мог сказать ему, по крайней мере, не все, но Сириус знал, что должен быть с ним честен.       — Мы сблизились, Гарри. Мы проводим много времени вместе.       Гарри кивнул, глядя в свой стакан с виски.       — Гарри, — Сириус наблюдал, как его крестник поднял на него глаза. — Я бы никогда не сделал ничего, что причинило бы боль Гермионе или тебе; ты ведь знаешь это, верно?       Гарри мгновение изучал его лицо, прежде чем еще раз кивнуть в знак согласия.       — Верно, мне просто нужно было спросить. — Он встал, допивая остатки своего напитка, и Сириус был благодарен, что Гарри не стал развивать тему дальше. — Мне, наверное, стоит попытаться немного отдохнуть перед вечеринкой. Увидимся через несколько часов, спокойной ночи, Сириус.       Он наблюдал, как Гарри поднимается по ступенькам. Может быть, это сработает? Возможно, это облегчило бы жизнь ему и Гермионе в долгосрочной перспективе.       — Гарри? — Сириус окликнул его.       Он обернулся, глядя через плечо туда, где Сириус все еще сидел за столом с Огденом в руке.       — Я сказал Гермионе, что поведу ее слушать каверы Fleetwood Mac в местном пабе после обратного отсчета. Мы будем рады, если ты пойдешь с нами.       Гарри на мгновение задумался, прежде чем отрицательно покачать головой.       — Я останусь здесь с остальными, но я уверен, что Мионе это понравится. — Он слегка улыбнулся Сириусу, прежде чем подняться по лестнице.

***

      На площади Гриммо царило оживление, и он был совершенно уверен, что если бы им не удалось закрыть портрет Вальбурги с помощью заклинания вечного приклеивания, ее словесная атака была бы рекордной. Сириус провел день, помогая Гермионе развешивать серебряные и золотые ленты по гостиной, в то время как Рон и Гарри убежали в магазин за прохладительными напитками для вечернего сборища.       Может, он трахал ее на лестнице, пока их не было, а может, и нет. Это было жестко, быстро и беспощадно, когда ее джинсы едва доходили до бедер, но после ночи беспокойного сна, не говоря уже о его странном разговоре с Гарри, Сириусу нужно было почувствовать ее.       Ему нужно было знать, что она принадлежит ему.       Теперь они вращались друг вокруг друга, как земля вокруг солнца. Гермиона наблюдала за ним поверх края своей чашки, когда воздух наполнялся «Burning For You» Blue Oyster Cult.

Прожигаю день Прожигаю ночь Я не вижу причин начинать драку Я живу ради того, чтобы отдать должное дьяволу И я сгораю, я сгораю, я сгораю ради тебя Я сгораю, я сгораю, я сгораю ради тебя

      Джинни Уизли снова взяла на себя приготовление «веселого пунша», в то время как Джордж отвлекал бдительное око Молли. Сириус сидел на ступеньках, наблюдая, как с течением времени их гости становились все более заторможенными. Тедди в данный момент спал в одной из свободных комнат, в то время как Андромеда вела светскую беседу с Кингсли на кухне вместе с Артуром и Молли. Джинни сидела, свернувшись калачиком, на коленях Гарри на диване, ее пальцы пробегали по его растрепанным волосам. Рон, казалось, был загнан Луной Лавгуд в угол, и Сириус не мог удержаться от смеха, поскольку его голубые глаза продолжали расширяться от того, что говорила жизнерадостная ведьма. Джордж и Анджелина играли во «Взрывающиеся карты», пока его кузина и Ремус болтали с Гермионой. Честно говоря, Сириусу нравилась эта бурлящая энергия, разлившаяся по дому. Это так отличалось от вечеринок его родителей в дни его юности. Было шумно; каждый из их друзей присутствовал, чтобы встретить Новый год. Для всех них это был новый старт, не затронутый войной.       Не то чтобы Сириус намеренно изолировал себя от остальных, но он считал минуты до того, как они с Гермионой смогут ускользнуть. Сообщив Гарри об их планах, Сириус надеялся, что его крестник сможет преуменьшить значение их ухода.       Он надеялся.       Песня сменилась на более спокойную, когда Гермиона рассмеялась над чем-то, что сказала Дора, и Сириус усмехнулся при виде этого зрелища. Он сделал еще глоток своего Огдена, улыбнувшись, когда ее взгляд скользнул по нему.

Что ж, я надеюсь, что не влюблюсь в тебя Потому что от влюбленности мне становится грустно Что ж, играет музыка, и ты выставляешь свое сердце для меня напоказ Я выпил пива, и теперь я слышу, как ты приглашаешь меня И я надеюсь, что я не влюблюсь в тебя

      «Я надеюсь, что не влюблюсь в тебя» Тома Уэйтса зазвучала из проигрывателя, натягивая нить, которая сплеталась между ними. Ее пристальный взгляд обжигал его, пока играла песня, заставляя кипеть кровь, которая пульсировала в его венах, и, по его мнению, они были единственными людьми в комнате.

Что ж, комната переполнена, повсюду люди И я задаюсь вопросом, должен ли я предложить тебе стул? Что ж, если ты сядешь рядом с этим старым клоуном, возьми его хмурый вид и сломай его Пока вечер не закончился, я думаю, мы могли бы справиться с этим И я надеюсь, что я не влюблюсь в тебя

      Могла ли она знать? Знала ли она, что за последние месяцы она разрывала его на части, стежок за стежком, пока не стала единственной ниточкой, удерживающей его вместе?       Знала ли она, что он без сомнений и всецело влюблен в нее?       Гермиона одарила его легкой улыбкой, румянец украсил ее щеки, прежде чем она вернулась к текущему разговору. Он услышал смех Андромеды, доносящийся из кухни, прежде чем седеющие кудри его кузины показались в дверном проеме.       — Я пришлю тебе сову на этой неделе, но я должна отвезти Тедди домой, — крикнула она на кухню, прежде чем повернуться и посмотреть вверх по лестнице. Андромеда встретила его такими же пронзительными серыми глазами, как и его собственные. Она обернулась, посмотрев через плечо, чтобы проследить за его взглядом. Когда она снова посмотрела на него, одна ее изящная бровь была приподнята.       — В самом деле, кузен? — спросила она. Ее голос звучал холодно, но от Сириуса не ускользнула ухмылка, украшавшая ее рот.       Он пожал плечами, игнорируя ее вопрос, и сделал еще глоток виски. Андромеда вздохнула, поднимаясь по ступенькам. Она остановилась рядом с ним, положив руку ему на плечо.       — Как бы то ни было, я думаю, она подходит тебе — я думаю, вы подходите друг другу. — Она легонько сжала его плечо, прежде чем проделать остаток пути.       Сириус встал, прокручивая в уме слова Андромеды, и направился в гостиную к своему проигрывателю. Он листал стопку пластинок Гермионы, когда начался обратный отсчет до полуночи. Он наблюдал за комнатой, пока все разбивались на пары, готовясь к долгожданному поцелую. Каждая пара глаз повернулась, чтобы посмотреть, как секундная стрелка перемещается по циферблату часов, висящих над каминной полкой. Хор «десять, девять, восемь…» заполнил гостиную, и каждый с нетерпением наблюдал за происходящим. Когда Джордж прокричал «С Новым годом», из его палочки посыпались серпантины и конфетти, покрывая каждую поверхность серебром и золотом. Среди гостей раздался смех, но Сириус смотрел только на одного человека.       Гермиона стояла, забившись в угол, и наблюдала за ним с улыбкой, играющей на ее губах. В следующем году, поклялся Сириус, в следующем году он поцелует ее на глазах у всех.       После того, как бой новогодних курантов начал стихать, их гости начали медленно расходиться.       — Нам уже пора! — объявила Молли, похлопав Гарри по щеке, когда проходила мимо. — Джинни, ты останешься здесь у Гермионы, дорогая?       Джинни икнула и невнятно пробормотала:       — Да, мам.       Молли нахмурилась. Она бросила неодобрительный взгляд на Сириуса, который приподнял брови. Как будто это он подмешал алкоголь в пунш.       — Проследи, чтобы они добрались до постели, хорошо? — проинструктировала она, плотнее запахивая мантию.       — Бродяга не кто иной, как взрослый ответственный человек, не волнуйся, Молли, — съязвил Ремус, подходя и становясь рядом с ним.       Молли перевела взгляд с одного мужчины на другого, прежде чем неохотно улыбнуться:       — Конечно. С Новым годом! — Артур виновато взглянул на них, когда последовал за женой к камину. Сириус услышал отдаленные звуки того, как Молли отчитывала Джорджа за беспорядок с конфетти, прежде чем Артур провел ее сквозь зеленое пламя.       Ремус многозначительно посмотрел на него, когда Кингсли подошел к ним, протягивая руку. Сириус взял ее и крепко пожал.       — Кингс, — сказал он вместо приветствия.       — Спасибо, что пригласил на сегодняшний вечер. Всегда приятно получить возможность встретиться со всеми. — Кингсли улыбнулся, в его темных глазах зажегся огонек. — Аврора в письмах очень хорошо отзывается о тебе. Она говорит, что ты замечательный преподаватель.       Сириус рассмеялся.       — Должен признаться, это все благодаря моим планам уроков с цветной маркировкой. Несмотря на то, что мне понравилось преподавать, я более чем готов передать бразды правления обратно этому. — Он игриво толкнул Ремуса локтем.       Кингсли усмехнулся.       — Я надеялся поговорить с тобой о твоих планах после Хогвартса.       Сириус сглотнул, после?       Он вопросительно приподнял бровь, и Кингсли продолжил.       — Мы перестраиваем ОМП, и я хотел бы предложить тебе присоединиться к Отделу в качестве аврора. С таким количеством молодой крови, независимо от их таланта, нам нужно руководство ветеранов, поскольку мы занимаемся поимкой оставшихся последователей Волдеморта.       Сириус не мог отвести взгляда от Гермионы, которая прощалась с Луной. Хотел ли он быть аврором? Когда он был моложе, этот идеал привлекал его. В нем было все, чего не было в его семье. Это был способ еще больше выделиться, подчеркнуть, что он отличается от остальной части своей семьи. Но что теперь? После двух войн, двенадцати лет в Азкабане и короткой встречи со смертью — Сириусу хватило сражений. Он хотел спокойствия — он хотел веселиться — он хотел наслаждаться временем, и Сириус хотел всего этого с Гермионой. Он не хотел, чтобы его отрывали от нее посреди ночи, или оставлять ее волноваться, вернется ли он домой. Нет, Сириус не хотел быть аврором.       — Я ценю твое предложение, Кингс, но я больше не верю, что это мой путь.       — Конечно, я все понимаю, но, пожалуйста, знай, моя дверь всегда открыта, если тебе что-нибудь понадобится, Сириус. — Его темные глаза посмотрели на Ремуса, и он улыбнулся, сверкнув зубами. — Наслаждайся оставшимся свободным временем со своей семьей, друг мой.       Ремус рассмеялся.       — Так и сделаю, сэр.       Они наблюдали, как Кингсли исчез в камине. Остались только Рон, Джордж, Анджелина, Гарри, Джинни, Тонкс, Ремус и Гермиона. Джордж и Рон затеяли игру в волшебные шахматы, где каждый раз, когда один из них терял фигуру, он должен был выпивать рюмку магловской текилы, пока остальные наблюдали. Двое мужчин были на пути к тому, чтобы окончательно напиться.       — Я думаю, если ты хочешь уйти, не устраивая сцен, сейчас самое время, — прошептал Ремус.       Сириус посмотрел, встретившись с искренними зелеными глазами своего друга.       — Гарри, Тонкс и я сгладим острые углы, в то время как Джордж и Джинни смогут разрядить обстановку.       — Спасибо, Ремус.       Сириус повернулся и встретился взглядом с Гермионой. Он жестом пригласил ее следовать за ним, прежде чем выскользнуть через заднюю дверь.       Сириус закурил сигарету, глядя в ясное ночное небо, ожидая, когда Гермиона присоединится к нему. Он едва мог разглядеть звезды на фоне городских огней, но не мог не задаться вопросом, что Джеймс и Лили подумали бы о его отношениях с ней. Он надеялся, что они были бы так же благосклонны, как Ремус и Андромеда, но он не был провидцем и никогда не узнает. Он представлял, что они были бы счастливы за него, что они признали бы ту же искренность в его отношениях с Гермионой, которую они разделяли в своих собственных, — что они знали бы, что это было по-настоящему. Он обернулся, услышав, как за спиной тихо закрылась дверь, и увидел, как Гермиона накинула на плечи кожаную куртку. Он сдержал свое обещание и трахнул ее в одной только куртке, но, несмотря на великолепный образ, который нарисовался в его воспоминаниях, сейчас она выглядела такой же красивой, хотя стояла перед ним полностью одетой. Он затушил сигарету ботинком, прежде чем подойти к ней, протягивая руку, чтобы она взяла ее.       Облегчение охватило его, когда ее тонкие пальцы переплелись с его.       Он провел губами по костяшкам ее пальцев, шепча ей в кожу:       — Позволь мне показать тебе настоящую вечеринку, котенок.       Сириус аппарировал их в пустынный переулок на окраине Лондона, и в тот момент, когда мир вокруг них прояснился, Сириус запустил руки в ее волосы, притягивая ее губы к своим. Он поцеловал ее жадно, страстно, как будто она была единственным источником его существования. Музыка, смех и фейерверки взрывались вокруг них, когда завсегдатаи вечеринок продолжали встречать Новый год. Сияние в небе отразилось в радужках глаз цвета виски Гермионы, когда она подняла взгляд, и он не смог сдержать улыбку. Сириусу нравилась эта двойственность, возникавшая, когда они были вместе в магловском Лондоне. Он мог прикасаться к ней; он был волен обращаться с ней так, как мужчина обращается с женщиной, не беспокоясь о других.       Здесь она открыто принадлежала ему.       Сириус обнял ее за талию, притягивая к себе, и сунул руку в задний карман ее джинсов. Ее рука, в свою очередь, обвилась вокруг его талии, и Сириус игриво сжал ее задницу, прежде чем поцеловать в макушку.       Я люблю тебя.       Возможно, сегодняшней ночью он наконец скажет ей о своих чувствах — о том, что он безоговорочно принадлежит ей. Пальцы Гермионы танцевали под подолом его рубашки, скользя по бедру, пока он вел их по людной улице к бару «Белль». Сириус открыл для себя этот прекрасный паб летом. Владелец питал слабость к року 70-х и 80-х, и атмосфера была чем-то таким, что нравилось Сириусу, когда он заходил сюда после поездок на байке. Красная неоновая вывеска ярко светилась на фоне выцветшего кирпичного фасада, и вышибала у двери подозрительно посмотрел на них, когда они приблизились. Изнутри доносилась «Stop Draggin’ My Heart Around» Стиви Никс. Сириус полез в карман куртки, вытаскивая два билета на вечернее шоу.       Вышибала потянулся вперед, вырывая корешки у него из рук.       — Вы пропустили шоу, оно закончилось минут десять назад; бар и танцпол открыты до трех. — Он разорвал билеты пополам, прежде чем вернуть половину Сириусу, жестом указав им на темную дверь.       — Добро пожаловать в «Белль», любимая, — прошептал он ей на ухо.       Бар был забит движущимися телами. Сразу за тусклым освещением Сириус мог разглядеть множество виниловых пластинок и футболок в рамках, которые украшали стены. Флоренс и Арчи работали в баре, и он наблюдал, как кавер-группа Fleetwood Mac все еще упаковывала свое оборудование. Танцпол был полон, толпа двигалась и раскачивались в такт музыке.       — Мне жаль, что мы их упустили.       Гермиона подняла глаза, встретившись с ним взглядом.       — Все в порядке. Но, знаешь, что могло бы компенсировать это? — На ее полных губах появилась неуверенная улыбка, а взгляд стал горячим.       — Скажи мне, котенок. — Он наклонился вперед, касаясь губами ее губ.       — Выпивка и танцы.       Сириус усмехнулся.       — С этим я справлюсь.       Он повел ее к бару сквозь толпу людей, крепко сжимая ее руку в своей. Он сделал знак Арчи, пока они ждали в конце, наблюдая, как разливают шоты и готовят коктейли. Заиграла «Call Me» Blondie, и он услышал тихий смех Гермионы, когда толпа разразилась одобрительными возгласами, подпевая мелодии. Она посмотрела на него, бормоча слова песни себе под нос, и протянула руку, чтобы накрутить на палец одну из его обсидиановых прядей.

Покрой меня поцелуями, детка Окружи меня любовью Заверни меня в дизайнерские простыни Мне никогда не будет достаточно Эмоции подступают, я не знаю, почему Прикрой меня, любовь — алиби Позвони мне (позвони мне) по телефону Позвони мне, позвони мне в любое время Позвони мне (позвони мне), я приеду Когда ты будешь готова, мы можем выпить вина Позвони мне

      Время, казалось, замедлилось, пока она тихо пела ему. Он наблюдал за ее лицом, прослеживая каждую веснушку, украшавшую переносицу. Она была его константой, глотком воздуха, в котором Сириус и не подозревал, что нуждается. Он наклонился вперед, прижавшись губами к ее губам. На вкус она была как сахарные перья и начало чего-то нового. Было что-то многообещающее в том, чтобы вступить в новый год с Гермионой рядом, и Сириус не мог сдержать жгучего волнения, которое нарастало в его груди.       — Что вам двоим принести? — Голос Арчи привлек внимание Сириуса, он оторвался от губ Гермионы и увидел, что бармен смотрит на него с самодовольным выражением на лице. Его рыжие кудри ниспадали на плечи, соответствуя густым усам, которые завивались на концах. Он перекинул полотенце через плечо своей выцветшей футболки с Дэвидом Боуи, положив руки на стойку, ожидая ответа Сириуса.       — Чего ты хочешь, детка? — спросил он, заправляя прядь волос ей за ухо.       — Думаю, просто эль.       Сириус вытащил из бумажника несколько фунтов, заплатив за два напитка. Он подвел Гермиону к небольшой зоне отдыха, усадив ее к себе на колени. Они сидели вместе, наблюдая и выпивая, пока толпа покачивалась перед ними. Сириус провел рукой по ее спине, уткнувшись носом в ее шею и кудри. Она была совершенна, абсолютно совершенна в его объятиях. Он хотел сохранить это, сохранить ее и эти драгоценные мгновения блаженства.       Она повернулась, запустив пальцы в его волосы.       — Я скучала по тебе прошлой ночью.       Его хватка на ее бедре усилилась, притягивая ее ближе.       — Я почти не спал без тебя.       — Сегодня? — спросила она, прикусив нижнюю губу.       — Сегодня, — кивнул он, запечатлевая поцелуй на ее шее. — Рон должен быть в отключке к тому времени, как мы вернемся домой, а Джинни займется Гарри.       — Хорошо, это… хорошо, — пробормотала она, запинаясь, пока Сириус продолжал ласкать губами чувствительную кожу ее шеи. Он почувствовал, как она задрожала в его объятиях, и ухмыльнулся, игриво прикусив ее ухо.       — Давай, детка. Кажется, я обещал тебе танцы.       Гермиона потянулась вперед, проводя пальцами по его бороде. В ее глазах появился озорной блеск, когда она, наконец, встретилась с ним взглядом.       — Обещал.       Сириус потянул ее в центр толпы, закружив, пока она не прижалась спиной к его груди. Запахи пота, алкоголя и ванили встретили его, когда он положил ладонь ей на живот, прижимая ее к себе. Она была печью, пылающей под его прикосновениями, когда они начали двигаться под «Magic Man» Heart.

Холодной поздней ночью давным-давно Когда я не была такой сильной, какой ты знаешь меня сейчас Ко мне подошел красивый мужчина Я никогда не видела таких голубых глаз Знаешь, мне казалось, я не смогла бы убежать Мы будто видели друг друга во сне Казалось, он знал меня и видел меня насквозь, да

      Он наклонился вперед, шепча ей на ухо.       — Наблюдая, как ты танцуешь с Эдрианом вот так, — он прижался к ее заднице, вызывая стон из ее горла. — Я сходил с ума, но ты знала, что делала той ночью, не так ли, котенок?       Его пальцы растопырились, вжимаясь в ее плоть, когда она откинула голову ему на плечо, встречая каждое движение его тела своим собственным.       — Да, — призналась она на выдохе, накрывая его руку своей.

«Пойдем домой, девочка», — сказал он с улыбкой «Тебе пока не обязательно любить меня, давай просто получать удовольствие Но попытайся понять, попытайся понять Попытайся, попытайся, попытайся понять, я — волшебник»

      Он переместил руку, проводя пальцами между ее грудей, пока не сжал ее горло.       — Это платье — этот гребаный ошейник — это все, о чем я мог думать. — Он усилил хватку на ее шее.       Он услышал, как она едва слышно вздохнула, и почувствовал биение ее пульса под своими пальцами.       — Все, что я хотел сделать, это затащить тебя в свой класс, перегнуть через парту и трахать до тех пор, пока ты не сможешь произносить только мое имя.       Всхлип, сорвавшийся с ее губ, отдался в его члене, и Сириус прижался к ней, ища любой формы облегчения.       — Почему ты этого не сделал? — спросила она, поднимая глаза, чтобы встретиться с его тяжелым взглядом. Ее глаза были полны похоти и поглощали его целиком.       А он хотел поглотить ее.       — Ты не была моей тогда, но ты моя сейчас, не так ли? — В его голосе слышалось желание, и его слова были скорее утверждением, чем вопросом.

«Пойдем домой, девочка», — сказал он с улыбкой «Я наложу на тебя свои любовные чары, сделаю из ребенка женщину» Но попытайся понять, попытайся понять О, о, попытайся, попытайся, попытайся понять, Он — волшебник, о, у него волшебные руки

      Она пылко кивнула.       — Твоя.       Сириус наклонился вперед, завладевая ее ртом. Он не был нежен в том, как целовал ее. Он держал руку на ее горле, прижимая ее к себе. Его язык вторгся в ее рот с необузданным голодом, заявляя права, отчаянно танцуя с ее языком. Сириусу было все равно, что они были посреди толпы в баре; она принадлежала ему.       Он почувствовал в воздухе пьянящий запах ее возбуждения, и его ухмылка потемнела.       — Тебе бы это понравилось, котенок? Чтобы я трахнул тебя там, куда мог войти кто угодно? — Он потерся носом о ее нос, его голос был низким — хриплым — его самоконтроль пошатнулся.       — О-очень.       — Ты мокрая для меня, детка? — Он поцеловал ее в щеку, когда она захныкала в его объятиях. — Ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе? Заставил тебя кончить... позволил тебе кончить?       — Пожалуйста, Сириус.       — Как ты этого хочешь? Ты хочешь мои пальцы? — Он повел рукой вверх, обхватывая ее подбородок, пока не погрузил два пальца в тепло ее рта. Он зарычал, наблюдая, как она посасывает его пальцы, обводя их языком. — Или ты предпочла бы кончить на мой член? Ммм. — Он притянул ее к себе, свидетельство его возбуждения сильно прижалось к ее заднице. — Или, может быть, мой язык? Вылизывать тебя, пока ты не станешь чистой?       Он развернул Гермиону в своих руках, и наклонился, чтобы прижаться лбом к ее лбу. Ее дыхание стало прерывистым, касаясь его губ, когда он приблизил свое лицо.       — Что выбираешь, детка?       — Все, все это, пожалуйста, Сириус.       Сириус взглянул в сторону выхода, переплел их пальцы и потянул ее к двери.       Прохладный ночной воздух мало что мог поделать с огнем, горевшим в его венах. Если бы на улице было теплее, Сириус, не задумываясь, прижал бы ее к ближайшей стене. Когда они вошли в пустынный переулок, Сириус остановился, прижимаясь к ней для еще одного обжигающего поцелуя.       — Ты должна вести себя тихо, когда мы вернемся домой. Ты можешь сделать это для меня?       Его серые глаза впились в нее, когда она сглотнула и кивнула головой.       — Я могу вести себя тихо.       — Хорошая девочка.       Сириус аппарировал их на крыльцо дома на площади Гриммо. Напряжение было ощутимым, оно потрескивало в воздухе, как электричество. Он потянулся за своей палочкой, накладывая Муффлиато на них и дверные петли. В квартире было тихо, и даже в темноте Сириус мог видеть блеск золотого и серебряного конфетти, рассыпанного по полу. Он повел Гермиону вверх по лестнице, пока они не оказались перед дверью его комнаты. Он слегка улыбнулся ей, пропуская ее внутрь. Сириус остановился в дверях.       — Я сейчас вернусь, — прошептал он, быстро целуя ее в лоб.       Сириус бесшумно прокрался по коридору, пока не остановился у двери спальни Гермионы. Он тихо открыл ее, убедившись, что Рон не ждал ее возвращения. Окинув взглядом пустое пространство, Сириус закрыл дверь, запер ее и набросил заклинание для отвлечения внимания. Довольный своей работой, он прокрался обратно в свою комнату. Гермиона ждала его, сидя в центре его кровати. Она отбросила свою куртку в сторону, и он мрачно усмехнулся при виде этого. Он повернулся, запер и заглушил их комнату, прежде чем снова обратить свое внимание на нее.       Сириус прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди и вопросительно приподняв бровь.       — Как мне заставить тебя кончить, если ты все еще одета, детка?       Она одарила его застенчивой улыбкой, пожимая плечами и впиваясь пальцами в бедра.       — Сними свою рубашку, Гермиона. — Он не сводил с нее глаз, пока она медленно поднесла пальцы к подолу рубашки и стянула ее с себя быстрым движением.       Он позволил своему пристальному взгляду блуждать по ее телу, прослеживая румянец, спускающийся вниз по ее груди. Сириус мог видеть ее заостренные соски под простым хлопком черного лифчика. Ухмылка, появившаяся на его губах, была хищной, когда он снова поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Брюки.       Гермиона повиновалась, отклонившись назад, чтобы стянуть ткань с бедер и бросить ее на пол. Его взгляд скользнул вверх по ее ногам, к нежному изгибу бедер, и от этого зрелища у него потекли слюнки.       Моя.       Он наблюдал, как равномерно поднимается и опускается ее грудь, когда она откинулась назад, опираясь на предплечья. Он снял свою куртку, положив ее рядом с ее на стул, прежде чем снять рубашку через голову. Он почувствовал тяжесть ее взгляда на своей груди, и Сириус улыбнулся, поглаживая свой пульсирующий член через джинсы. Он удерживал ее взгляд, пока шел к ней, и провел пальцами по ее лодыжке. Он двинулся, раздвигая ее ноги, и поднял руку выше, поглаживая мягкую плоть внутренней поверхности бедер. Ее лоно было едва прикрыто черными трусиками. Сириус провел кончиком пальца по хлопку, улыбаясь от ощущения влаги под своей рукой. Гермиона застонала, преследуя бедрами его пальцы. Сириус обхватил ее промежность, останавливая ее движения.       — Так что ты выбираешь, детка? Пальцы, язык или член?       Ее рука обхватила его запястье, когда она встретила его горячий взгляд, произнеся единственное слово.       — Язык.       Сириус улыбнулся, наклоняясь вперед, чтобы прикусить выпуклость ее груди, в то время как его пальцы теребили ее клитор.       — Рот, отлично.       Он отстранился, снимая трусы и джинсы. Его член болел и был тяжелым в его руке, когда он накачивал себя, забираясь рядом с Гермионой на кровать.       — Наверх, котенок. — Он потянулся, притягивая ее к себе на грудь.       — Сириус! — пискнула она, схватив его за плечи. — Что ты делаешь?       Он посмотрел на нее, приподняв бровь.       — Что, по-твоему, я пытаюсь сделать?       Ее рот приоткрылся, когда она в шоке уставилась на него.       — Как?       Губы Сириуса изогнулись в ухмылке.       — Ты сядешь мне на лицо.       Его пальцы впились в ее бедра, притягивая ее к своему ожидающему рту.       — Но…       — Никаких «но», детка. — Он сдвинул ее трусики в сторону, другой рукой поглаживая ее задницу, пока она не приподнялась.       Он удержал ее взгляд, пока она смотрела на него сверху вниз, и одним долгим движением Сириус попробовал ее на вкус. Это были рай и ад, удовольствие и волшебство в одном флаконе, и когда Гермиона опустила руки, чтобы запустить пальцы в его волосы, Сириус понял, что долго она не продержится. Глаза Гермионы закрылись, рот приоткрылся, когда она тяжело задышала под его прикосновениями. Ее бедра дрожали по обе стороны от его лица, и с каждым движением его языка вдоль клитора Сириус срывал с ее губ очередной развратный стон. Он скользнул рукой к ее входу, погрузив два пальца в ее мокрое лоно. Он застонал, посасывая ее клитор, в то время как Гермиона закричала от удовольствия, и он мог только надеяться, что его заглушающие заклинания выдержат. Он почувствовал, как ее стенки напряглись вокруг его пальцев, когда он массировал ее переднюю стенку, и он передвинул ее, наклоняя вперед, чтобы провести языком вдоль ее входа. Мерлин, ему это нравилось; нравилось пробовать ее на вкус, чувствовать, как ее освобождение покрывает его лицо и бороду. Он никогда не сможет насытиться. Он снова зажал ее клитор зубами, нежно касаясь его, когда просунул пальцы внутрь, подталкивая ее ближе. Словно щелчок резинки, он почувствовал, как Гермиона разлетелась вдребезги над ним. Ее кульминация накрыла его, втягивая его пальцы глубже, когда ее ногти впились ему в кожу головы.       Это были боль и совершенство.       Сириус без колебаний вынул пальцы из ее чувствительной пизды. Он передвинул ее, расположив так, чтобы ее бедра соприкасались с его бедрами. Гермиона соединила их губы, страстно целуя его, пока Сириус покрывал себя ее увлажненными складочками. Она застонала ему в рот, прикусив его нижнюю губу. Она прижалась к нему, ища трения и облегчения, когда он провел своим членом по ее входу. Его рука схватила ее кудри, притягивая их лбы друг к другу. Гермиона захныкала от этого прикосновения.       — Трахни меня, детка. — Он прижался к ней, подталкивая ее оседлать его. — Используй меня, доставь себе удовольствие, — прохрипел он, покрывая поцелуями ее шею, когда Гермиона наконец опустилась на него, полностью принимая его в себя.       Их двойной стон эхом разнесся по комнате вокруг них. Сириус откинулся на подушки, обхватив ее бедра, когда она начала двигаться. Гермиона прикусила губу, положив руки на его твердую грудь, и сделала несколько пробных покачиваний, заставляя отрывистое «блядь» сорваться с его губ. Каждое движение его члена в ней поднимало его все выше, ослепляя наслаждением, пока он не убедился, что находится в астральной проекции. Его чувства, его любовь к ней были совсем не такими, какие он мог себе представить. Он никогда не предполагал, что может испытывать такие чувства, особенно будучи сыном Вальбурги.       Но Гермиона все изменила.       Он уперся пятками в матрас, меняя угол, под которым она сидела на нем верхом. Ее ногти впились ему в грудь, а волосы каскадом рассыпались вокруг них. Сириус протянул руку, опуская чашечки ее лифчика, чтобы обнажить ее грудь. Он погладил плоть, перекатывая ее соски между пальцами.       — Такая чертовски идеальная для меня, детка. — Он приподнялся, удерживая ее у себя на коленях, когда она раскачивалась на нем, принимая его все глубже и глубже.       Гермиона застонала, обвивая руками его шею.       — Пожалуйста, — выдохнула она, прижимая поцелуй к его виску.       Сириус просунул руку между ними, проводя пальцами по ее клитору. Он целовал ее шею, пробуя на вкус соль ее кожи, когда она трепетала вокруг его члена. Так чертовски близко. Ему нужно было почувствовать, как она кончает, нужно было почувствовать, как она сжимает его, так же необходимо, как воздух. Он крепче прижал ее тело к своему, кусая место соединения шеи и плеча, когда Гермиона с криком кончила. Сириус обнял ее за талию, удерживая на месте, и начал трахать ее, сильнее вдавливая пятки в матрас.       — Ты — все. Ты знаешь это? — Он задыхался, толкаясь в нее глубже, сильнее. Жар разливался по его венам, скапливаясь в позвоночнике.       — Посмотри на меня, Гермиона. — По его команде ее янтарные глаза распахнулись, она вцепилась в него так, словно была единственной формой притяжения Сириуса, удерживающей его на земле. — Ты — все для меня, — повторил он сквозь стиснутые зубы. Сириус потянулся вперед, притягивая ее рот к своему, и с глубоким стоном кончил в нее.       Он открыл глаза, мягко прижавшись губами к ее губам, когда она скатилась на бок. Мгновение они оба молчали, и он наблюдал, как она потянулась вперед, зажав маленькую подвеску-розу кончиками пальцев.       — Мы возвращаемся через три дня, — тихо сказала она, поднимая на него глаза, и он увидел печаль, написанную в глубине ее янтарных радужек.       Он потянулся вперед, обхватив ее подбородок ладонью. Он изучал ее лицо, отмечая каждую черточку. Сириус провел большим пальцем по ее щеке, обдумывая свои следующие слова. Его сердце болезненно колотилось в груди. Конечно, он говорил своим друзьям, что любит их, на протяжении многих лет, и он неоднократно говорил это Гарри, но никогда ведьме, никогда так, как он хотел сказать ей.       Он никогда не был влюблен до Гермионы.       — Что случилось, Сириус? — нерешительно спросила она, и Сириус увидел, как в ее глазах появился страх.       Он прижался губами к ее губам.       — Я люблю тебя, — он замолчал, откидываясь назад, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я влюблен в тебя, Гермиона. Думаю, уже некоторое время.       Краска прилила к ее щекам, а рот приоткрылся в шоке.       — Ты любишь меня? Правда?       Он кивнул, и его губы изогнулись в легкой улыбке.       — Я не…       Гермиона бросилась к нему, снова сплетая их тела, прижимаясь губами к каждому дюйму его обнаженной кожи.       — Я люблю тебя, Сириус Блэк, — прошептала она. — Больше, чем ты думаешь.       Эйфория охватила каждую клеточку его тела, когда ее слова успокоили его. Она любит меня. Он обхватил ладонями ее лицо и, смеясь, нежно поцеловал.       — Черт, — сказал он через мгновение. — Я думал, ты не ответишь взаимностью.       — Честно говоря, я волновалась, что ты собираешься покончить с этим после Хогвартса, — призналась она тихим голосом.       — Ни за что, детка, ни за что.       Он заправил прядь волос ей за ухо, изучая ее лицо. Ее облегчение было ощутимым, оно ясно читалось в ее глазах. Сириус знал, что, несмотря на их признания, это не изменило обстоятельств их отношений; им все еще нужно было подождать. Но впервые Сириус почувствовал надежду на то, что их отношения не были мимолетными.       Насыщенный тембр его голоса был нежным, когда он заговорил.       — Со всем остальным мы разберемся когда-нибудь, но сейчас я должен был сказать тебе; мне нужно было, чтобы ты знала.       Ее ответная улыбка была потрясающе красивой.