14. Yes, Professor | Да, профессор
22 марта 2024, 23:23 Возвращение в Хогвартс было именно таким ужасным, как Сириус и представлял. В первую неделю он был вынужден оставить Денниса Криви после уроков за то, что тот наложил Летучемышиный сглаз не на кого иного, как на Драко Малфоя. Не то чтобы Сириусу не нравилось наблюдать, как летучие мыши вылетают из носа отпрыска Люциуса Малфоя, но это было неспровоцированное нападение со стороны Денниса, и к сожалению, не первый случай опрометчивого поведения юного гриффиндорца. На самом деле, Сириус был совершенно уверен, что это было третье наказание, которое он назначил ему за подстрекательство к дракам. Честно, ему было жаль молодого парня. Он тяжело воспринял смерть своего старшего брата Колина, и откровенно говоря, Сириус мог его понять.
Когда Регулуса не стало, он взял на себя смелость выпить целую бутылку Огдена за две недели. Джеймс и Ремус пробыли с ним неделю, и, несмотря на их попытки вмешаться, он отказался отставить бутылку. Печаль и чувство вины разъедали его, пока от него не осталась лишь оболочка человека. Он был убежден, что он стал причиной смерти своего брата. В конце концов, он не взял Регулуса с собой, когда бежал в поместье Поттеров. Он не пытался возродить их разрушенные отношения после того, как Регулуса распределили в Слизерин. Он списал его со счетов, как и остальных членов их семьи. Он не искал его, когда усилились слухи о появлении Темного Лорда, и не пытался вмешаться, когда видел, что он все больше увязает среди таких, как Эван и Барти. Нет, Сириус проигнорировал знаки. Он знал, что если он не примет метку, то Реджи сделает это вместо него, но Сириус все равно ушел один.
Он лгал себе в течение многих лет, говоря себе, что Реджи хотел этого — что он такой же, как все остальные. Ему было легко отбросить воспоминания о младшем брате, заползающем ночью в его постель после плохого сна; было легко спрятать каждую счастливую мысль за выдуманными образами монстра. Было легко убедить себя, что Регулус хотел смерти таких людей, как Лили. Он был доволен жизнью с ненавистью в сердце, пока Реджи был жив, но когда он исчез, все изменилось. Он был вынужден признать, что подвел своего братишку.
Кровь Регулуса была на его руках.
В конце концов он смирился с его смертью. Сириус был уверен, что Волдеморт поручил одному из своих последователей убить Регулуса в приступе ярости. Сириус всегда сомневался, что он достоин смерти от руки своего хозяина, но когда он вернулся из-за завесы, Гарри рассказал ему правду о том, как умер Регулус, и Сириус снова был вынужден признать, что подвел его.
Когда он смотрел на Денниса, то видел ту же боль, выливающуюся в ярость. Во время первого наказания Сириус позаботился о том, чтобы остаться с парнем вместо Филча, наблюдая за тем, как он наводит порядок в Зале трофеев. В тот вечер выставочный зал был наполнен тишиной, пока юный гриффиндорец работал. Деннис вручную полировал награду за наградой, пока Сириус сидел, листая различные магловские журналы о мотоциклах. Деннис игнорировал его, а Сириус не настаивал. Закончив, он встал, бросив один раз взгляд на Сириуса, прежде чем бросить свою тряпку на пол и выйти, даже не оглянувшись. Во второй раз Сириус попросил Денниса написать несколько строк. Он сидел за своим столом и переписывал атакующие заклинания на листе пергамента. Сириус заметил, что он пользовался магловской ручкой, а не пером, когда писал, и, как и прежде, Деннис сидел молча, пока работал, в то время как Сириус продолжал перебирать свою коллекцию пластинок. Конечно, ему, вероятно, следовало бы потратить свое время на проверку заданий, но он время от времени чувствовал на себе пытливый взгляд Денниса и надеялся, что это вызовет достаточный интерес, чтобы Деннис поддался ему. Когда часы пробили десять, Деннис встал и направился к Сириусу с пергаментом в руке. Деннис положил его на стол, разглядывая стопку магловских пластинок.
— Увидел что-то, что тебе понравилось? — поинтересовался Сириус.
Он повернулся, шоколадные кудри упали ему на лоб:
— Татуировки, мотоциклы и пластинки — вы своеобразный чистокровный, профессор.
Сириус ухмыльнулся, сцепив пальцы за головой:
— Я влюбился в эту троицу, когда был немногим старше тебя.
Деннис кивнул:
— Ясно. Спокойной ночи, профессор Блэк.
Сириус откинулся на спинку стула, наблюдая, как он выходит из класса. Это было немного, но это было начало.
Теперь он сидел, пока Деннис в очередной раз полировал награды. Он сидел на своем наколдованном стуле, листая свежий журнал о байках. Сириус хотел купить что-нибудь другое после окончания семестра, что-то такое, на чем было бы удобнее ездить с Гермионой.
— Вы всегда лично наблюдаете за отработками? — спросил Деннис через мгновение.
Сириус замолчал, взглянув поверх своего журнала туда, где Деннис смотрел на него с пола. У него на коленях лежала небольшая награда, тряпка для пыли была давно забыта.
— В большинстве случаев. Я не доверяю студентам, — усмехнулся Сириус, швыряя свой журнал на пол. Это была, по крайней мере, частичная правда. Сириус когда-либо оставлял после уроков только Денниса, с других учеников он только снимал баллы, но опять же, Деннис был единственным, кто, казалось, любил выступать перед преподавателями.
— Я вас не понимаю, профессор.
Сириус приподнял бровь, посмеиваясь:
— Что ты имеешь в виду, Криви?
— Вы ни разу не попытались произнести речь в духе «приведи свою жизнь в порядок». Вы сидите здесь со своими журналами и пластинками и ничего мне не говорите.
Он скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула.
— Ты хочешь, чтобы я тебе что-то сказал? Ты хочешь, чтобы я дал тебе совет? Наставление?
Он наблюдал, как в глазах Денниса вспыхнул гнев.
— Никто не понимает; все пытаются сказать мне, что я должен чувствовать — как я должен себя вести. Он даже не должен был драться. — Он сделал паузу, грудь вздымалась с каждым вздохом. — Они убили его — он мертв.
Сириус встал, когда плечи Денниса поникли, и он заплакал в свои ладони. Он подошел к нему, опустился на колени и остановился перед мальчиком. Он протянул руку, положив ее ему на плечо.
Его голос звучал глухо, когда он заговорил.
— Я бросил своего брата в детстве. Я был убежден, что он хотел стать Пожирателем смерти, что он хотел служить Волдеморту, — Сириус сделал паузу, прислушиваясь к тихим всхлипываниям Денниса. — Он был убит, пытаясь уничтожить частичку души Волдеморта. Он умер героем. В течение многих лет я верил, что мой брат был монстром, и я пытался ненавидеть его. Я был зол на всех — на все.
Деннис поднял голову, встретившись взглядом с честными серыми глазами Сириуса. Его щеки распухли от слез, которые, как предположил Сириус, он сдерживал слишком долго.
— К-как…
— Как я смог двигаться дальше? Как исцелился? — Сириус закончил за него, и Деннис кивнул, откидываясь на руки.
Сириус издал гортанный смешок.
— Я не был образцовым студентом во время учебы в Хогвартсе, ни в коем случае. Вероятно, именно поэтому я более спокойный, чем некоторые другие профессора; чувствую себя лицемером, если я слишком строг. — Он встретился взглядом с карими глазами Денниса. — После смерти Реджи я посвятил себя Ордену, огневиски и женщинам.
Деннис посмотрел на него с опаской, как будто не ожидал, что эти слова прозвучат из уст Сириуса, но он заслуживал, чтобы кто-то был честен с ним. Горе было беспорядочным, необузданным, и Деннис заслуживал кого-то, кто не пытался приуменьшить то, что он чувствовал. Не то чтобы Сириус был экспертом по вопросам горя, но Сириус пережил потерю и научился справляться со своим собственным горем, хотя и не всегда самыми здоровыми способами.
— На самом деле это была мама Гарри, Лили, которая достучалась до меня. Однажды она пришла рано утром, слишком рано. — Он провел рукой по волосам, слегка покачав головой при воспоминании. — Я совершенно уверен, что проспал всего несколько часов, но она пришла прежде, чем я успел проснуться и снова приложиться к бутылке. Джеймс и Ремус оставались со мной, но они не справлялись. Она ворвалась в мою комнату, как соплохвост, и швырнула в меня стопку журналов о мотоциклах и автомеханике. У меня всегда был интерес к байкам, и Лили посоветовала мне направить свою ярость и чувство вины на что-то продуктивное. Она сказала мне, что если я напьюсь до смерти, это никому не поможет, и она устала от того, что Джеймс играет роль няньки.
Деннис нахмурился.
— Лили никогда не предлагала мне перестать горевать, но она помогла мне направить это во что-то, что не было разрушительным. Я пересобрал байк и даже заколдовал его, чтобы он летал.
— Правда? — Его глаза расширились, в их карих глубинах зажглась искра интереса.
Сириус кивнул, слабо улыбнувшись.
— Я не предлагаю тебе не горевать, Деннис, ни в коем случае, но проклинать волшебников, которые на два курса старше, и ввязываться в кулачные бои — это не выход.
— Я знаю, это просто… разочаровывает, видеть их всех здесь, когда Коллина нет.
— Они не их родители — это истина, которую мне пришлось усвоить за эти годы.
Деннис кивнул, переплетя пальцы.
— Я не смогу собрать мотоцикл, профессор Блэк.
Сириус ухмыльнулся.
— Полагаю, не сможешь, по крайней мере, пока учишься в Хогвартсе, но что ты можешь делать?
Он на мгновение замолчал, задумавшись.
— Коллин любил фотографировать. Он присылал нам фотографии домой каждую неделю в течение своего первого курса. — Его губы растянулись в легкой улыбке, и Сириус был уверен, что это был первый раз, когда он увидел это действие за весь год. — Думаю, я хотел бы делать это, фотографировать — в его честь.
Сириус просиял, хлопая его по плечу.
— Тогда я ожидаю, что это будет твое последнее наказание, по крайней мере от меня.
***
Если бы только помощь Деннису справиться с его горем была самой трудной стороной его возвращения. Казалось, что с каждой неделей на пути его времени с Гермионой появлялись новые преграды. Эдриан Пьюси продолжал сердито смотреть на него, Драко Малфой стал затворником, который, казалось, разговаривал только с Асторией, которая души в нем не чаяла и ходила за ним, как потерявшийся щенок, а потом был тот единственный раз, когда ничего не подозревающий Невилл чуть не застукал их трахающимися в кабинете, а Сириус забыл закрыть дверь своего класса. К счастью, Невилл окликнул его перед тем, как подняться по лестнице. Еще был случай, когда Гермионе пришлось провести ночь в лазарете после того, как ее напарница по зельеварению, Дафна Гринграсс, случайно пролила их Смертельный напиток. Сириус был вне себя, расхаживал по своей комнате, наконец сдался и превратился в Бродягу, чтобы побродить по территории. Он не мог не подозревать, что это было сделано намеренно со стороны Дафны в качестве своего рода странного возмездия за то, как закончились отношения между Гермионой и Эдрианом. В конце концов Сириус оказался в роще, глубоко в Запретном лесу под ночным небом. Когда он наконец ввалился в свои покои, то обнаружил Гермиону сидящей на диване с книгой в руках. Облегчение, охватившее его, когда он заключил ее в объятия, было астрономическим. Но в целом, этот семестр тяготил Сириуса. Они с Гермионой решили, что для нее будет лучше оставаться на ночь только по вторникам и средам. Это были ее самые тяжелые учебные дни, и до рождественских каникул Гермиона засиживалась в эти дни в библиотеке допоздна, а на следующее утро часто просыпалась и уходила из общежития раньше своих соседок по комнате. Теоретически, ее отсутствие должно было остаться незамеченным. Сириус дорожил этими ночами больше всего на свете. Конечно, у них по-прежнему были еженедельные пятничные вечера, когда Сириус проверял домашние задания, а Гермиона сворачивалась калачиком рядом с ним, готовясь к ТРИТОНам. Они также раз в неделю пили утренний чай в его апартаментах; хотя эти случаи всегда были поспешным соединением языка и зубов — о чае и кофе они сразу же забывали. Но по ночам во вторник и среду Гермиона принадлежала ему. В этом смысле возвращение в Хогвартс было почти освобождением. Независимо от других студентов, давления из-за предстоящих экзаменов в конце семестра и необходимости скрывать свои отношения, находиться здесь с Гермионой было почти более свободно, чем прятаться от бдительных глаз Гарри и Рона. Когда его руки обвивались вокруг ее талии, прижимая ее к груди, когда они лежали в его постели, было легко забыть, что мир еще не знает. Пока нет, напоминал ему разум. Мир еще не знает. Если быть честным, Сириус знал, что будет больше откликов в пользу реакции Молли на их короткий поцелуй под омелой, а не в поддержку Андромеды, но пока им не пришлось столкнуться с последствиями их отношений, Сириус был намерен наслаждаться свободой, которая пришла с их секретностью, как можно дольше. Вот почему он хотел сделать этот День Святого Валентина особенным для Гермионы. Это не была их обычная ночь вместе, но после споров под звуки «Мне остаться или уйти» The Clash Гермиона согласилась встретиться с ним вечером в День Святого Валентина, который выпал на воскресенье. Сириус провел неделю, пытаясь придумать, что он мог бы сделать, чтобы подарить ей незабываемый вечер. Не то чтобы он мог провести ее по Хогсмиду рука об руку. Он подумывал о том, чтобы тайком вывести ее из замка, но, зная, что Рон и Гарри в настоящее время учатся патрулировать магловский Лондон, передумал. Гермиона призналась ему несколько недель назад, что Выручай-комната была подожжена, уничтожена Крэббом проклятием Адского пламени во время Финальной битвы, но мысли о комнате все еще не давали ему покоя. После ужина Сириус направился в пустынный коридор седьмого этажа. Он стоял перед глухой каменной стеной, засунув руки в карманы джинсов, и пытался представить, что именно он хотел бы ей подарить. Он медленно расхаживал взад-вперед, рисуя в голове сцену. Он остановился, услышав, как сдвигается камень. Сириус вытащил палочку из заднего кармана, подходя к двери. Возможно, Гермиона была права, и пылающий ад все еще царил внутри этих стен? Но когда Сириус положил руку на медную ручку, ему было трудно представить, что такая могущественная комната, как эта, не смогла бы справиться с Темной магией. Глубоко вздохнув и выставив палочку перед собой, Сириус слегка приоткрыл дверь. Когда его не поглотил проклятый огонь или дым, он улыбнулся, открывая дверь еще шире. Когда его глаза осмотрели комнату перед ним, ухмылка появилась на его лице. Как же ты ошибалась, котенок.***
Сириус закрыл глаза Гермионы руками, когда они стояли у двери в Выручай-комнату. Он перегнулся через ее плечо, прижимаясь грудью к ее спине, и приблизил губы к ее уху. — Я ожидаю услышать «прости, Сириус», когда открою эту дверь, детка, — поддразнил он, целуя ее в шею, прежде чем опустить руки, чтобы открыть для нее дверь. Громкий смех Гермионы был всем, когда она прошла мимо него в комнату. Он наблюдал, как она кружилась, обводя взглядом темно-бордовое бархатное постельное белье, украшавшее большую кровать с балдахином. Сириус никогда не представлял себя романтиком, но он хотел попробовать — ради нее. Гермиона заслуживала большего, чем скучная ночь, проведенная в его покоях. Он наблюдал, как она повернулась, рассматривая разбросанные лепестки белых роз, к потрескивающему камину, который служил единственным источником света в комнате. Сириус шагнул вперед, закрыв за собой дверь. — Я пытался заставить ее снабдить нас едой, но у нее получились только бутылка вина и хлеб. Она обернулась, глядя через плечо с приподнятыми бровями. — Только хлеб и вино? Сириус скинул ботинки, направляясь к ней. Он намотал на руку красно-золотой галстук, притягивая ее ближе. — Я думаю, здесь также есть сыры. Их немного, но я пытался. — Да неужели, профессор? Сириус наклонил голову. Это было то, что она делала в последнее время — называла его профессором. Это были мимолетные вставочки, когда они были наедине, но она всегда говорила это так лукаво, как будто провоцировала его на большее. Сириус был рад услужить. Он наклонился вперед, касаясь губами ее щеки. Его голос приобрел глубокий, насыщенный тембр, когда он пробормотал: — Именно так, мисс Грейнджер. Он позволил словам прокатиться по ее коже, как летней буре, и едва заметное изменение в ее дыхании не осталось незамеченным. Он самодовольно ухмыльнулся, потянулся, чтобы положить руку ей на поясницу, притягивая ее вплотную к своей груди. Другой рукой Сириус скользнул пальцами по ее галстуку, играя с узлом, и откинулся назад, чтобы встретиться с ней взглядом. — Чем займемся? Возможно, мы могли бы начать с извинений? Ее руки скользнули по его груди, улыбка тронула уголки ее рта. — Каких еще извинений? Сириус цокнул языком, перемещая руку, чтобы обхватить ее шею. Он почувствовал биение ее пульса под большим пальцем, когда ласкал ее кожу. Сириус жадно наблюдал, как ее щеки приобрели тот идеальный розовый оттенок, который ему так нравился. Он провел пальцем по краске, наблюдая, как она распространяется под его рукой, исчезая в ее белом оксфорде. — У вас такой острый язычок, мисс Грейнджер, — промурлыкал Сириус, проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Что я могу сказать, профессор, он довольно талантлив. — Да неужели? — Его дыхание было горячим, задерживаясь на ее губах. Это был не тот путь, которому он намеревался следовать, когда привел ее в Выручай-комнату, но Сириус не жаловался. Ее слова, ее школьная форма, ее уверенность — все это раскрывало желания, фантазии, о которых Сириус давно забыл, но ему не терпелось вновь открыть их вместе с ней. Гермиона промычала в знак согласия, удерживая его взгляд, когда она взяла его большой палец в рот, нетерпеливо обводя его языком. Ее янтарные радужки были полностью поглощены чернотой зрачков, и Сириус был уверен, что она хотела поиграть так же сильно, если не больше, чем он. Сириус вынул большой палец из ее рта, размазывая влагу по ее щеке. Он наклонился вперед, нежно целуя ее. Его член уже был твердым, ноющим в штанах, но как бы сильно он ни хотел, чтобы эта маленькая фантазия воплотилась в жизнь, ему нужно было, чтобы она была уверена. — Это то, чего ты хочешь, Гермиона? — осторожно спросил он, прижимаясь лбом к ее лбу и запуская пальцы в ее каштановые кудри. — Мне осталось быть твоей студенткой всего несколько месяцев, и я никогда раньше не делала ничего подобного, но думаю, это было бы забавно — сделать это вместе с тобой. — В любое время, когда захочешь остановиться, просто скажи мне, — хрипло прошептал он, и Гермиона кивнула. Он быстро поцеловал ее в нос, а когда отстранился, Сириус улыбнулся ей хищно и греховно. — Тогда, я думаю, пришло время использовать этот дерзкий ротик. — Гермиона прикусила губу, когда Сириус развязал ее факультетский галстук. — Возможно, в следующий раз мы повеселимся с этим. — Он снял ткань, отбросив ее в сторону, и начал расстегивать пуговицы ее оксфорда. — Может быть, тогда я трахну вас в одном галстуке, вам бы этого хотелось, мисс Грейнджер? Она застонала в знак согласия, но Сириус остановился, встретившись с ней взглядом. — Хорошие девочки используют слова, Гермиона. — Да, профессор, — ее голос был хриплым, задыхающимся шепотом, когда Сириус расстегнул последнюю пуговицу, стягивая хлопок с ее плеч. Он смотрел на нее с темным чувством собственничества, когда она стояла перед ним в темно-красном кружевном лифчике, плиссированной юбке и чулках. В том, как он улыбался ей, не было ничего нежного. Сириус ходил вокруг нее, как хищник, кружащий вокруг своей жертвы. Он позволил своим пальцам скользнуть по задней поверхности ее бедер, забираясь под юбку. — Я думаю, вы должны принести мне несколько извинений, мисс Грейнджер. — Он встал позади нее, проводя руками по ее заднице, пока не нашел резинку трусиков. Он мучительно медленно стянул их с ее ног. — Во-первых, за то, что все прошлое лето разгуливала в этих греховных магловских шортах. — Он похлопал ее по лодыжке, и Гермиона инстинктивно подняла ногу, сбрасывая одежду. Сириус провел пальцами по внутренней стороне ее ног, разминая гладкую кожу бедер. Он почувствовал, как ее ноги задрожали под его прикосновениями, и усмехнулся, сочно и зловеще. Он прижался грудью к ее спине, наклоняясь, чтобы провести пальцами по ее промежности. Сириус раздвинул ее ноги, открывая ее еще больше для своих ласк. Гермиона захныкала, поскольку он продолжал едва прикасаться к ней. — Или как насчет того, что ты лизала эти чертовы сахарные перья весь год напролет? Ты довела меня до сумасшествия. Все, о чем я мог думать, это как ты под моим столом давишься моим членом. — При этих словах Сириус раздвинул ее, вводя палец в ее лоно. Гермиона застонала от такого вторжения, и Сириус задел зубами ее плечо. — Только не говори мне, что ты еще не восстановилась после того, как принимала член своего профессора, котенок. — Сириус остановился, медленно начиная убирать руку. — Нет… нет, — повторила она; ее голос стал еще более отчаянным, когда она схватила его за руку, удерживая ее на месте. Сириус вставил второй палец, сгибая и двигая им именно так, как, он знал, она любила. Из его горла вырвался стон, когда он почувствовал, как она сжала его пальцы. В последний раз дернув, Сириус убрал руку, поднося мокрые пальцы к своему рту. Она кончит, но не сейчас. Гермиона протестующе заскулила, откидывая голову ему на грудь. — Пожалуйста… Сириус. — О нет, детка… это ты хотела поиграть, помнишь? Он провел пальцем по ее шее, заправляя кудряшку ей за ухо. Она изогнулась в его объятиях. Она встретила его пристальный взгляд с огнем в глазах. — Пожалуйста, сэр. Сириус коварно ухмыльнулся ей, двигаясь, чтобы встать перед ней. Он приподнял пальцем ее подбородок, приблизив свои губы к ее губам, не целуя ее. — Идите наклонитесь над кроватью, мисс Грейнджер. Он наблюдал, как она шла, остановившись, когда ее колени коснулись основания кровати. Гермиона взглянула на него один раз, ухмыльнувшись, когда наклонилась вперед, раскинув руки на одеяле. Сириус не торопился, оценивая наклон ее плеч, изгиб спины и округлость задницы. Под этим углом юбка едва прикрывала ее — ему нужно было это исправить. Сириус шел целеустремленно, приближаясь к ней сзади. Он задрал ее юбку, обнажая перед собой ее задницу. Он провел ладонью по ее ягодице, впиваясь пальцами в нежную плоть. Он посмотрел на россыпь веснушек у нее на бедре и наклонился вперед, прижимаясь губами к ее коже. Сириус опустился на колени позади нее, раздвигая ее ноги еще шире, пока его глаза не оказались на уровне ее блестящего влагалища. Он поцеловал верхнюю часть ее бедра, где, как он знал, она была чувствительной. — Я люблю в тебе все, детка. Твой разум… — Он задел кожу зубами, приближаясь к ее лону. — Твое самоотверженное сердце… — Он нежно прикусил. — Я люблю твое остроумие, твою язвительность. — Он посасывал, втягивая ее кожу зубами. — Но эта задница… эта идеальная пизда, это что-то с чем-то. Сириус кусал, посасывал, пока не почувствовал вкус крови, поднимающейся на поверхность ее кожи, отмечая ее как свою. Гермиона извивалась над ним, постанывая, когда он целовал синяк, который нанес, и, прежде чем она смогла прийти в себя, Сириус зарылся лицом между ее бедер. Он лизал ее пизду так, как будто это был последний раз, когда он мог это сделать. Он обхватил ее бедра руками, удерживая на месте, пока трахал языком. Сириус был полон решимости — уже решил, что заставит ее кончить без помощи рук. Гермиона закричала, переминаясь на дрожащих ногах, когда Сириус зажал ее клитор зубами. Ее стоны были совершенством, и он жаждал их, лелеял больше всего на свете. Это взволновало его — вознесло к новым высотам, зная, что именно он разбирает ее по швам. Его хватка на ее бедрах усилилась, удерживая ее, пока он чередовал движения зубами, языком и посасыванием ее клитора, продвигая ее все выше и выше к вершине. — Профессор… сэр. — Ее слова были сдавленной мольбой, и Сириус ухмыльнулся. Он знал, что она близко — мог сказать это по тому, как ее влага покрыла его бороду. Ему это нравилось — он любил ее. Он просунул язык в ее вход, двигая подбородком, когда его борода коснулась ее клитора, и Сириус почувствовал ее освобождение. Он пил из нее, как будто пил эликсир жизни. Ее стоны, движения ее бедер, ее вкус — он был пьян от нее. Сириус ласкал ее языком, дразня до тех пор, пока она не стала сверхчувствительной и не задрожала. Он откинулся назад, проводя большим пальцем по ее промежности. — Посмотрите на себя, — пробормотал он, не сводя глаз с того места, где она склонилась перед ним. — Вы устроили настоящий беспорядок, мисс Грейнджер. — Он провел большим пальцем по ее клитору, и Гермиона в ответ дернула бедрами, подавшись навстречу его руке. Сириус наклонился вперед, проводя зубами по ее заднице. — Кто-то ненасытен, скажи мне, детка, чего ты хочешь? Ее стон был распутным и отчаянным, когда Сириус ввел пальцы в ее лоно, лениво двигая ими. — Прошу… трахни… мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Сириус укусил ее за ягодицу, заставив ее взвизгнуть, и встал, чтобы вытащить свой член из брюк. Он разделся, бросив одежду в изножье кровати. Гермиона не сдвинулась с того места, где наклонилась, и Сириус ухмыльнулся. Он встал между ее бедер, проводя пальцем по ложбинке между ягодицами. Когда он коснулся тугого кольца мышц, то почувствовал, как она вздрогнула, Сириус склонился над ней, проводя своим членом по ее входу. Он слегка надавил пальцем, едва проникая внутрь. — Когда ты будешь готова, мы исследуем это, любимая. Гермиона захныкала, прижавшись к нему бедрами в ответ на его обещание. Сириус усмехнулся, бархатно и выразительно, когда убрал руку с ее дырочки, чтобы крепко сжать ее бедро. На одном дыхании он прижался бедрами к ее заднице, полностью погружаясь в нее. Ощущение ее влагалища, обволакивающего его, лишило его легкие кислорода. Это было чистое совершенство, то, как она растягивалась, чтобы вместить его. Это было наслаждение на грани боли, и Сириус знал, что он проводил бы каждый день, поклоняясь ей таким образом, если бы она позволила. — Черт… ты ощущаешься так… гребаный… Годрик. — Сириус откинул голову назад, закрыв глаза, когда ход его мыслей рассеялся, а темп ускорился. Он трахал ее как следует, безудержно вонзаясь в нее. Он потерялся в ощущении нее, каждый его нерв потрескивал от удовольствия, когда ее влажное тепло втягивало его все глубже и глубже. Дополнительный кайф от того, что он трахал ее наполовину одетой в хогвартскую форму, довел его до грани блаженства. Он перевел взгляд туда, где их тела соприкасались, наблюдая, как он входит в нее, оценивая, насколько хорошо он ей подходит. Он провел рукой по изгибу ее позвоночника, разглядывая каждое созвездие веснушек, украшавших ее кожу. К настоящему времени он нанес их все на карту, запечатлел каждое в памяти, но независимо от того, сколько раз он прослеживал их, он заново оценивал их красоту. Он наклонил голову, прижимаясь губами к изгибу ее стройного плеча. — Вы так хорошо принимаете член своего профессора. Это то, чего вы хотели, мисс Грейнджер? Чтобы ваш учитель трахнул вас? Она захныкала: — Это все, чего я хочу, сэр. Сириус сильнее задвигал бедрами, когда Гермиона извивалась и стонала под ним, поощряя его, с ее губ срывались «еще» и «жестче». Он соединил их тела, еще сильнее вдавливая ее в матрас. Он переместил губы к ее шее, посасывая точку пульса, в то время как его рука скользнула к ее клитору. — Я хочу, чтобы ты кончила снова, детка. Хочу, чтобы ты кончила, а потом я хочу, чтобы ты вылизала меня дочиста, как хорошая маленькая девочка, которой ты являешься. Ты можешь сделать это для меня? Гермиона всхлипнула, кивая головой, пока Сириус кружил вокруг ее клитора. Он просунул другую руку ей под грудь, подтягивая ее вверх, пока она не оказалась прижатой к его торсу. Он целовал ее шею, приближая ее все выше и выше к пику. Одна из его больших рук обхватила ее грудь, разминая ее через кружево лифчика. — Дай мне почувствовать тебя, детка. — Его голос был хриплым, прерывистой мольбой. Ему нужно было почувствовать, как она кончает на его члене — ему нужно было трахнуть ее рот. Ее влагалище сжало его как в тисках, ее руки обвились вокруг его плеч, запутавшись в его волосах, когда оргазм прокатился по ее телу. Сириус рычал, когда с каждой волной ее пизда пульсировала вокруг него. Он был так близок к своему собственному освобождению; он мог ощутить его вкус, мог почувствовать, как кольцо напряжения готово лопнуть, но прежде чем он позволил себе сдаться, он оторвался от нее, схватившись за основание своего члена. Гермиона заплакала от потери, но растаяла в его руках, когда Сириус развернул ее лицом к себе. Его губы мгновенно оказались на ее губах, поглощая ее рот в знакомом танце, в то время как его член прижимался к ее животу, плачущий и тяжелый. — Мне нужен твой рот, котенок, — прошептал он ей в губы, когда его руки обхватили ее щеки. Гермиона опустилась перед ним на колени, глядя на него снизу вверх янтарными глазами. Сириус обхватил ее щеку одной рукой, а другой ввел свой член во влажное тепло ее рта. Он хотел запечатлеть этот момент в своем сознании — выгравировать его в своих воспоминаниях. Гермиона жадно обвела языком его член, слизывая с него каждую каплю своего освобождения. Она удерживала его взгляд, пока вела его дальше, втягивая щеки, пока сосала, ее язык обводил нижнюю часть его головки, и Сириус зарычал. — Посмотри на себя, сосешь член своего профессора так чертовски идеально — охренительно блестяще. Она замычала, вибрации наэлектризовали каждый нерв в его теле, как провод под напряжением. Сириус вонзился в ее рот, толкаясь до тех пор, пока она не подавилась, а в уголках глаз не собрались слезы. Он шикнул на нее, одной рукой убирая кудри с ее лица, в то время как другой обхватил ее подбородок, смахивая влагу с глаз. — Заставь меня кончить, детка. — Его приказ раскрепостил ее. Ногти Гермионы впились в его бедра, когда она двигала головой вдоль его ствола, с каждым движением принимая его глубже. Сириусу не потребовалось много времени, чтобы почувствовать нарастающее напряжение, все сильнее и сильнее скручивающее его позвоночник. Сегодня вечером он был так близко так много раз, но когда Гермиона протянула руку, схватив то, что в данный момент было у нее во рту, и прокрутила, напряжение лопнуло без предупреждения. Сириус кончил с ослепительной силой, со стоном изливаясь ей в горло. Он оторвал ее от своего члена, заключил в объятия и прижался губами к ее губам. Гребаный Годрик, он любил ее. Гермиона рассмеялась, игриво прикусив его нижнюю губу. — Что? — спросил Сириус, затаив дыхание. — Это было… вау. — Вау, — повторил Сириус, откидываясь назад и самодовольно улыбаясь. Гермиона закатила глаза, накручивая его волосы на палец. — Мне очень понравилось. Его улыбка стала шире. — Ну, если бы я знал, что ролевая игра со школьницей — это все, что нужно, чтобы добиться твоего расположения, я бы не просил эту бедную комнату сделать что-то настолько романтичное. Я бы просто попросил письменный стол. Гермиона хихикнула, отходя, чтобы взять охлажденную бутылку вина. — О нет, если мы будем трахаться в классе, это не будет постановкой. — Она откупорила бутылку, наливая два бокала. — Это будет по-настоящему, прямо посреди твоего класса. — Принято к сведению, котенок, — ответил он, посмеиваясь. Сириус откинулся на кровати, когда она подошла к нему, и протянул руку, притягивая Гермиону между своих ног, чтобы она прижалась к его груди. Он взял один бокал из ее пальцев, делая глоток. — Я люблю тебя, Гермиона. — Его голос был нежным, безмятежным, когда он поцеловал ее в висок. — Очень сильно. Спасибо, что провела со мной сегодняшний вечер. Гермиона провела пальцем по его руке, выводя руны на его коже. — Я люблю тебя, Сириус. Этот вечер только первый из многих.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!