Бал

— Вас проводят в ваши комнаты. Встретимся вечером на балу. — Кали махнула Хантерам.  — Пара часов унижения — и я исчезну надолго, — прошептала она себе, когда расстояние между ней и Хантерами стало безопасным. Хантеров проводили в крыло для гостей. Каждому предоставили комнату. В них уже ждали свежие полотенца, мягкие одеяла, костюмы для бала. Почти все сразу пошли отдыхать, утопая в мягкости подушек и запахе свежей ткани.  Единственным, кто хотел осмотреться был Хисока. Он медленно прогуливался по замку пока не нашел кое-что интересное… Наступил вечер. Хантеров пригласили в огромный зал. Он переливался зажженными свечами и бликами от золотых люстр. Гости уже собрались — в пышных одеждах, с драгоценными заколками в волосах, сдержанно переговаривались.  Их появление сразу притянуло взгляды. Разумеется, ведь были чужаками. Хисока шел первым. Его чёрный костюм с алыми вставками был не просто элегантным, а вызывающим. Остальные были одеты сдержаннее, в классических пиджаки. Бискит же выдали платье: пышное, темно-синее. Она шла последней, с ровной осанкой. Хантеры остановились у стола, уставленного кубками, фруктами и пирожными, будто вырезанными из сахара.  Хисока, как всегда, предпочёл отделиться и отошел от остальных. Прошло всего несколько мгновений, как главные двери распахнулись. Зал затаил дыхание. Гости устремили взгляды к вошедшим. В проеме, освещённом светом люстр, появились король и королева. И если король был такой же блондинистой статуей, как и прежде, то Кали… была неузнаваема. Ее платье —  персикового цвета, с длинными рукавами-кимоно и вышивкой из серебряных нитей изображало волны. Шелковая ткань струилась при каждом шаге. На плечах — голубая полупрозрачная накидка, усыпанная вышитыми журавлями и цветами сакуры. На талии — оби, затянутая в узел. Волосы убраны высоко, украшены гребнями из нефрита и заколками в форме лотосов. Полный макияж — тонкая подводка, легкий румянец, губы, окрашенные в терракотовый цвет. Она больше не выглядела ребёнком.  Она выглядела великолепно. И… пугающе безжизненно. Словно красивая статуя или кукла, сошедшая с прилавка магазина.  Они шли с королем через толпу. Рядом, но не вместе. Гости перед ними расступались, склоняя головы. Хантеры последовали их примеру.  Оба сели на троны в конце зала. Король — с высоко устремленной головой, а Кали наоборот не подняла взгляда.  Гости подходили к ним по одному — кланялись и тут же отступали. Дошла очередь до Хантеров. Гон, Киллуа, Бискит и Леорио шагнули вперед. Они почти одновременно опустили головы в вежливом поклоне. Каждый из них, особенно Гон, ждал что вот-вот, Кали поднимет взгляд. Узнает их.  Улыбнётся. Хотя бы заговорщически подмигнет. Но Кали осталась неподвижна. Сидела, как и прежде, с идеальной осанкой, руками сложенными на коленях, и взглядом устремленным в пол. Гон первым поднял глаза. И в его взгляде мелькнула растерянность. Он не понимал.  Не верил, что она может вот так — пройти мимо, не узнав, а затем так и взглянуть на них. Ведь они были ее друзья… Он ждал встречи с другой Кали — той, что как-то обняла его, всегда объясняла ему что-то, и хихикала, когда он говорил глупости. Но перед ним сидела другая девочка. Чужая и Далёкая. Киллуа взглянув на неё чуть-чуть нахмурился, — что-то неприятное царапнуло внутри и он тут же отвел взгляд. Бискит, в отличие от остальных, смотрела на Кали внимательно. А потом в её глазах отразилось понимание, сожаление. И, может быть, даже горечь. Хантеры уже отступили к другим гостям. — Она… даже не посмотрела на нас, — расстроенно произнёс Гон. — Это этикет Каро, — буркнула Бискит. — Если бы она хоть на секунду подняла взгляд — это посчитали бы нарушением и ее бы наказали. — Но как такое можно запрещать? — удивился Гон.  — Это ужасно, — прошипел Киллуа, сжав кулаки. Леорио, молчавший до этого, почти себе под нос проговорил: — Да уж… вот она, жизнь монархов. Ни вздоха лишнего, ни шага в сторону. А в стороне, прислонившись к мраморной колонне, Хисока лениво наблюдал за этой сценой. Он вертел в пальцах высокий бокал, алое вино медленно перетекало по его стенкам. Глаза его скользили по толпе к главному входу — уже скоро... Пора было бы оказаться неподалеку от Кали. Музыка сменилась. Оркестр заиграл плавнее. Гости начали танцевать, зал наполнился движением.  Внимание толпы сместилось. Теперь оно было приковано к чужим платьям, драгоценностям, и танцам. Король поднялся с трона. Кали едва заметно напряглась, следя за ним уголком глаза. Он прошел через зал и исчез в глубине комнаты. Кали вздохнула с облегчением. Наконец можно отдохнуть…  Она позволила себе чуть приподнять голову, оглядывая зал. На потолке блестела люстра — тысячи стеклянных капель ловили свет и рассыпались серебряными бликами. Гости кружились в танце. Ее муж скрылся. Но она могла поспорить, что сейчас он где-то недалеко наклонился к очередной наложнице. Она снова опустила глаза в пол.  Нужно выполнять свой долг.  Она едва успела перевести дух, как в поле зрения возникла рука.  Белоснежная. Аккуратная. С длинными ногтями.  Рука замерла в приглашающем жесте.  Она узнала руку раньше, чем подняла глаза на ее владельца. Сердце почему-то сильнее застучало. А потом услышана голос:  — Вы позволите потанцевать с вами, принцесса?  «Принцесса?» она шокировано подняла на него глаза.  Он провоцирует ее? Добивается скандала? Или… пытается поддержать?  По лицу Хисоки невозможно было что-то прочесть. Похоже выбор предстояло сделать ей самой. Почему бы и нет? Разве я не заслуживаю покоя… даже в танце с незнакомцем? Ведь три минуты – разве это так много? На мгновение она представила, как будут шептаться слуги. Как гости покачают головами, заметив ее с этим экстравагантным, чересчур красивым мужчиной. Но тут же внутренне пожала плечами: пусть сперва найдут её мужа и попробуют объяснить ему, что такое верность. Кали кивнула. И вложила свою ладонь в его руку. Он издал еле слышимый звук, удовлетворенный ее ответом, и не спеша, повел ее за собой.  Рука… Она невольно опустила взгляд на их сцепленные пальцы. Его рука была белоснежной — будто выточенной из мрамора. Вен не было видно. Кожа — гладкая. Ногти заостренные, похожие на когти. Сжимала крепко, будто готова была схватить ее в любой момент. Кали не могла оторвать от нее взгляда.  Сколько раз девушки попадали в эту ловушку не подозревая о природе ее обладателя? — мелькнуло у неё в голове. А если бы знали? Убежали бы они, спасаясь от гибели? Или ее магнетизм перевесил инстинкт самосохранения? А она?… Она знала, что скрывается за этой красотой и сколько смертей было причинено этой рукой. Но разве она сама была лучше? Она тоже была убийцей. А убийцы не осуждают себе подобных. Они остановились. В самом центре зала — под светом люстры и взглядами гостей. Кали огляделась.  Он будто нарочно привел ее именно сюда.  Зачем? Она все еще не была уверена, что хоть чуть-чуть понимает его. Она перевела на него взгляд. Живое великолепие в черном, идеально сидящем костюме.  Снова опустила глаза на руку, которая теперь мягко и будто даже заботливо сжимала ее пальцы.  Музыка сменилась, заиграл новый танец. Однако их танцу так и не суждено было сбыться… Свист. Пуля пронеслась в миллиметре от её уха — так близко, что Кали почувствовала, как воздух обжигает кожу.  Она едва не упала, но Хисока резко рванул ее на себя, будто заранее ждал выстрела. — Чёрт! — выдохнула она, разворачиваясь и пытаясь разглядеть нападавшего, но корсет резал дыхание и она не могла нормально двигаться. Нужна была другая одежда. Так она не сможет драться. Будто прочитав её мысли, Хисока поймал её взгляд. Он резко обхватил ее, и закинул себе на плечо. Кали не успела возразить — в ту же секунду за их спиной поднялся шум. К ним бежал человек с кинжалом.  — Сзади! — крикнула она Хисоке.  Он отскочил в сторону, одновременно взмахнув рукой. Карта, брошенная им, прорезала воздух и вонзилась точно в горло нападавшему. Рывок — и тело с кинжалом рухнуло, оставляя на полу лужу крови. — Нападать со спины… как невоспитанно, — хмыкнул Хисока. Раздался хруст — и ещё один нападавший повалился. Киллуа исчез во вспышке молнии.  Гон с криком сшиб троих, как кегли. А Леорио тем временем телепортировал в безопасное место оставшихся в зале гостей. Наконец с нападавшими было покончено. Мраморный пол теперь был окрашен лужами крови и лежавшими в ней трупами.  Хисока плавно опустил Кали на пол. Та оглядела зал. Никого, кроме пары испуганных гостей.  Музыка оборвалась. Свет всё ещё горел. Короля не было. Прячет зад, пока меня пытаются убить?  Но… его охраны тоже не было. Она застыла.  Он ушёл заранее. Он знал.  Пазл сложился.  Хисока видел, как Кали тут же понеслась прочь шурша платьем, его бровь слегка приподнялась в удивлении. Он окинул взглядом лужу, в которой стоял, поправил костюм и ни теряя ни секунды, пошел следом за ней.  Когда он вошёл в покои короля, Кали уже подходила нему. Король стоял у окна, с бокалом вина — точнее, с его остатками. Его рука дрожала, пальцы вцепились в стекло.  А в его постели — едва прикрытая одеялом — пряталась темноволосая девушка. — Какой же ты жалкий! — Кали почти прорычала, кидаясь на блондина. — Ты ничтожество!  Но прежде чем она успела до него дотянуться, что-то липкое и упругое охватило ее запястья. Она напряглась, но липкая масса не пропускала ее дальше.  Банджи Гам. Она резко обернулась на него. Хисока стоял за её спиной. Спокойный. Задумчивый. — Ты себя не контролируешь. — констатировал он. — Отпусти меня! — Кали изо всех сил дёрнулась, но липкая субстанция лишь сильнее обхватила кожу, не давая ей двигаться. — Нет. — Он хладнокровно смотрел ей в глаза.  Ладно, с ним разберусь позже. Кали резко перевела взгляд на короля.  — Как ты мог! — Ее голос дрожал от злости. — Ты хотел убить меня! Почему ты хотел лишить Каро защиты? Обречь народ на гибель?! Зачем?!  Её муж задрожал и попятился подальше от нее. Он выронил бокал — хруст, стекло разлетелось. — Я… я хотел покончить с этим… — выдавил он. — пришли бы другие… с народом бы ничего не случилось…  Он запнулся. Затем — он вскинул на неё умоляющий взгляд: — Этот брак… ты ведь не любишь меня. А я хочу быть с той… кого люблю. Он мотнул в сторону брюнетки, которая сжалась под одеялом. Кали молчала. Смотрела на него.  Он был трусом. Слабым, жалким, иногда даже не способным взглянуть ей в глаза. Но… Кали стиснула зубы. Он просто хотел быть с той, кого любит. Как глупо. Как по-детски. Как… по-человечески. И всё же — в этом был, пожалуй, единственный мужественный поступок за весь их брак. Неужели она его… жалеет? Но… у него не было цели. В отличие от неё. Её плечи опустились. Она взглянула на Хисоку. Он всё ещё держал ее. Он знал, если она убьет короля сейчас, то потеряет всё. И пожалеет.  — Все хорошо, я спокойна, — сказала она, уже ровно.  Он молча кивнул, и липкая субстанция исчезла. Кали расправила плечи. Сделала шаг назад. И еще — к выходу.