Всего 6 дней

В Ассоциации Хантеров наконец произошёл сдвиг. Тот самый, что долго зрел под толщей бюрократии. Химеры стали всё чаще появляться за пределами Темного Континента. Хранители все чаще сталкивались с Хантерами. Напряжение росло. Совет Хранителей, до сих пор скрывавший существование своих подопечных от других Ассоциаций, особенно от Хантеров, принял решение.  Верхушке Ассоциации была раскрыта информация о Хранителях и была предложена возможность объединиться и попробовать работать сообща. Ассоциация приняла предложение.  Предстояло первое за всю историю собрание, на котором официально должны были раскрыть способности Хранителей. Мероприятие закрытое — вход лишь по персональному приглашению. Лишь избранные Хантеры могли его посетить. Лишь те, кого сочли достойными. И — по великой милости — каждый из них мог привести с собой одного гостя. Однако для Хантеров мероприятие представили как закрытый боевой турнир, идеальная возможность перенять чужие приёмы, отточить мастерство и помериться силами без лишних глаз.  Хисока узнал о нем сразу. Информация, конечно, была засекречена, но его нюх на игры и кровь никогда не подводил. Такое событие он не мог пропустить. Сильнейшие — в одном месте. Прямо перед ним. Он предвкушал это как будущий пир. Оставался лишь один вопрос: как попасть на него? Ответ был очевиден. Золдики. Удача не подвела: вся семья как раз прибыла в город. По своим… делам. Конечно же, старшие члены семьи были в списке гостей. Хисока усмехнулся, набирая номер. — Иллуми, милый, — мурлыкнул он в трубку, — скажи, ты ведь получил приглашение? — Хочешь пойти со мной? — спокойно спросил Иллуми. — Конечно, — Хисока уже представлял, как входил туда под руку с Иллуми. Разумеется, за такую услугу Иллуми запросил цену. И Хисока согласился, даже не торгуясь.

***

Кольцо, которое носила Кали молчало. Хисока смотрел на пустой экран. И вот уже тридцать один день — тишина.  Но мысли о ней продолжали жить внутри — как заноза. Он не показывал этого. Однако в глубине себя уже принял решение: держать её при себе.  Постоянно. В пределах досягаемости. Где он мог бы видеть, контролировать… Вопрос был лишь в том, как. Он прокручивал варианты. Лучшим казался один — предложить ей жить у него. Он даже знал, как скажет это. Невзначай. Она даже не поймёт, что это ловушка. А потом… будет напоминать ей. Ведь согласие — штука необратимая. Ради этого он пошёл бы на жертвы. Ведь с её появлением пришлось бы отказаться от некоторых привычек. Случайных интриг, спонтанных игр, где он держал власть без обязательств. Но, по правде говоря… Кали уже была лучше этих игр. Однако необходимо было главное: её присутствие. Так что он просто… ждал. А ждать он умел лучше, чем кто-либо.  В конце концов у него тоже были другие дела. Время текло, и он заполнял его тренировками и битвами.  Брался за миссии. Иногда даже завершал их. А порой исчезал на дни, погружаясь в свои развлечения. 

***

Все ждали этого дня. Этого элитного события, о котором уже ходили слухи в коридорах Ассоциации, шептались во время Хантеровских собраний. Когда день наконец настал, солнце стояло высоко, будто само подчеркивало масштаб происходящего. Арена — величественная, круглая, с трибунами, уходящими в небо, — напоминала стадион, но в центре не было зелёного газона. Только бело-золотой песок. Хисока прибыл среди первых. Он не любил суету. Любил наблюдать, кто и как появляется. Он знал: в мелочах кроются слабости. Он шёл вдоль трибун неторопливо, словно гулял по картинной галерее. Оценивающе скользил взглядом по лицам. Бледные, сдержанные, взволнованные. Сборище мусора… Скука и разочарование расползались внутри. И вдруг…  Его взгляд остановился на трех фигурах сидевших в первом ряду трибуны.  Ооо… Губы медленно растянулись в почти хищную улыбку. Рейзор. Морау. А с ними Джин.  Ах, он… тот самый отец Гона, которого так редко можно было застать. Интересно. Очень интересно. Хисока выбрал место чуть поодаль, с прекрасным обзором, и устроился прямо за ними. Закинул ногу на ногу будто был просто зрителем. Однако глазами неотрывно следил за Хантером. Гости уже расселись, трибуны гудели от предвкушения. Здесь не было случайных зрителей. Все ждали не просто шоу, а демонстрации силы. И, наконец, свет приглушился. Первым звуком был резкий свист, словно разрезающий воздух. Затем — пламя. Оно вспыхнуло сразу, по всему периметру арены. [1] Поднялся жар, было слышно восторженные выкрики с трибун. И сквозь языки огня — пролетел человек. Фигура в чёрном, вытянутом плаще, с распахнутыми руками, словно летучая мышь. Он не коснулся песка, приземлился высоко — на металлическую балку, нависающую над ареной. Замер, будто тень. Лицо скрыто костюмом, было видно только рот. Через секунду над ареной поднялась волна. Огромная. Волна, как океанская стена, обрушилась на поле похоронив под собой огонь. Все закрыли уши от шума.  А затем… Над ареной пролетела фигура в голубом. Тонкое тело, полупрозрачные крылья. Хисока прищурился. Улыбка исчезла с губ, будто кто-то провёл по ним ластиком. Девушка в голубом, пролетела по дуге и приземлилась на другую балку около мужской фигуры в черном. Следом выступили две другие девушки. Одна в белом, и вторая в зеленом.  Та что в белом держала в руках посох. Она чуть приподняла его, и над ареной поднялся вихрь. Песок закружился, волосы зрителей разлетелись в стороны, кто-то зааплодировал. А девушка покраснела — будто сама испугалась своего могущества. Рядом с ней была рыжая девушка в зеленом. Высокая, прямая, с острым взглядом. Она замерла, чуть склонив голову, и в тот же миг из-под земли вырвался гигантский плющ. Листья — с ладонь, стебли — как змеи, обвили стену арены. Её эльфийские уши чуть дрогнули — она явно слушала одобрение толпы. Но он почти не замечал их. Мир сузился до одной фигуры. Кали. Когда представление завершилось и все четверо — Кали, Лин, Корделия и Бранд — выстроились в ряд посреди арены, весь зал стоя аплодировал им.  Хисока остался сидеть. Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза. Публика разогрелась, воздух вибрировал от возбуждения, но его лицо оставалось спокойным, почти скучающим. Когда арена опустела, фигуры скрылись в проходах, из динамиков зазвучал металлический голос, объявлявший правила поединков. Хисока приоткрыл глаза и перевёл взгляд на Джина, сидевшего чуть поодаль. Тот был расслаблен, будто всё происходящее не касалось его и даже не впечатлило. Что более редкое — встреча с Кали или с Джином? Он склонил голову чуть вбок. Пожалуй… второе Улыбка едва коснулась его губ. Но мысль не успела сформироваться до конца. Потому что она уже шла в его сторону.  В своей обычной мешковатой одежде. Растрепанные светлые волосы касались щёк. Однако на середине лестницы она свернула — не к нему. А к троице чуть ниже, за которой он наблюдал с самого начала. Двое из них тут же поднялись, явно её узнав. Словно старые приятели. Он нахмурился. Слова не были слышны, но были жесты, смех, движение рук. Он поднялся и начал спускаться. Мест рядом с ними не осталось. Но у края сидел один Хантер. Хисока остановился рядом, глядя на него сверху вниз. Уголок губ чуть приподнялся. Он медленно вытащил карту, покрутил её в пальцах. Мужчина встретился с ним взглядом — и замер. Глаза расширились, зрачки дёрнулись. Он вскочил, не проронив ни слова, и скрылся в толпе так, будто за ним гнались. Хисока сел поудобнее. Сложил ноги, облокотился на локоть и повернул голову в сторону Кали. Она всё ещё разговаривала с ними. И не заметила его. Он медленно лизнул губу, чуть прищурился. С противоположной стороны по трибунам неторопливо подходили Сильва и Иллуми. Серебряные волосы отца мерцали в свете ламп, а сам он, как всегда, двигался с каменной грацией. Иллуми — чуть позади, как тень, с бесцветным лицом и тем же отсутствующим взглядом. Кали замерла на секунду прервав разговор с Рейзером. Ее глаза устремились на подходивших — и в тот же миг её лицо поменялось. Губы скривились, глаза чуть сузились, а взгляд стал колючим. Хисока застыл. Его брови едва заметно изогнулись. Так они знакомы? — Какая встреча, — произнёс Иллуми, останавливаясь перед ней. Голос — ровный. Глаза были холодными, как лёд, но… Хисока заметил — легкое напряжение в челюсти. Кали даже не пыталась скрыть отвращения. Она фыркнула и, не удостоив его приветствием, бросила: — Да уж. Шла сюда и не могла понять, откуда тянет сырой землёй. А потом увидела тебя — и всё стало на свои места. Хисока непроизвольно усмехнулся. В глазах блеснул интерес — как у хищника, почуявшего кровь. Он провёл языком по верхней губе, и продолжал наблюдать, ни на секунду не спуская с неё глаз. Эта дерзость ей шла. Иллуми на секунду застыл. Моргнул — медленно, как будто раздумывал: стоит ли вообще отвечать. Затем слегка склонил голову, будто изучал не человека — а уличную вещи, к которой стоит прикасаться только в перчатках. — Мне, по крайней мере, есть что постирать, если запачкаюсь, — сказал он без выражения. — А у тебя, кажется, чистое бельё по размеру — роскошь. Он сделал паузу, прищурился, и в голосе появился яд: — Хотя… откуда дворняге знать о чистоте? Хисока медленно поднял брови. Уголок рта дрогнул. Ах. Вот и веселье. Кали не ответила сразу. Но медленно закатала рукава. — Да что ты?.. — её голос прозвенел, как металлическая струна. — Слышал что-нибудь про карму? Она наклонила голову, взгляд вспыхнул. — Сейчас с ней познакомишься. Хисока чуть подался вперёд. Он выглядел почти расслабленным — но пальцы сцепились перед лицом, и глаза блестели, как у зрителя на премьере. Кали рванула вперёд. Однако между ней и Иллуми внезапно возник Бранд. Он обвил Кали за талию, легко, как танцор ловит партнёршу, и, мягко удерживая, не позволил ей приблизиться к Иллуми. — Ах, моя любимая парочка! — воскликнул он, запрокидывая голову с преувеличенным драматизмом. — Я как раз говорил организаторам: если эти двое окажутся в одной комнате, фейерверки можно не покупать. Кали попыталась вырваться — тело её дёрнулось, но Бранд держал её крепко, как скала, и при этом с очаровательной лёгкостью. — Кали, ну что ты?.. — спокойно проговорил Иллуми, глядя на неё безэмоционально. — Неужели устраиваешь представление для простолюдинов? Как низко ты пала. — Едва ли пасть ниже, чем ты, у меня получится, — процедила Кали. Однако брыкаться прекратила. — Странно, — продолжал Иллуми. — Я давно хотел предложить тебе попробовать себя в цирке уродов. Там тебя давно заждались. Она тут же рванула. В этот раз — резко, с подныривающим движением, будто собиралась нырнуть под локоть Бранда. Он вновь перехватил её, но… не сразу… Иллуми вздрогнул. Всего на долю секунды, почти незаметно. Но Хисока увидел. Как Кали подняла руку. В её пальцах был клочок длинных, идеально прямых чёрных волос.  Теперь Кали улыбалась. Хищно, с торжеством. Иллуми сжал кулак. Суставы побелели, а по коже пробежала почти осязаемая волна тёмной энергии. Он не опустил глаза — напротив, вперил в нее взгляд, будто примеряя, в какую точку ударить, чтобы боль была не мгновенной, а долговечной. Хисока закинул ногу на ногу, опёр подбородок на пальцы. Он чувствовал, как по позвоночнику поднимается сладкий предвкушающий азарт. Бранд, между тем, действовал дипломатично крепко держа Кали и оттаскивая ее все дальше и дальше от Иллуми. — Ребята… — проговорил он с лёгкой усмешкой. — Я понимаю, что вам есть что вспомнить, но, это не совсем подходящее место для ваших… тёплых встреч. Он перевёл взгляд на Кали, чуть наклонился к ней: — Мы здесь, чтобы строить дружеские отношения с Хантерами, а не развязывать с ними драки. Да, Кали? Она не ответила — но уже почти не вырывалась и позволила уводить себя дальше. Злобная усмешка исчезла, осталась лишь холодная тень в глазах. Они уже шли в противоположную от Золдика сторону, когда голос Иллуми разрезал воздух: — Ну так что, — произнёс он спокойно. — Сходишь посмотреть на своих родственников, Кали? Пауза. Он чуть склонил голову. — Хотя не уверен, что ты сумеешь ответить на приглашение. Всё-таки… чтение — не твоё. Кали резко обернулась. На лице не осталось ни злости, ни боли — только чистое презрение. — Может быть и отвечу, — крикнула она, — а пока… Кали повернула на него голову и через плечо показала ему кулак с большим пальцем, просунутым между указательным и средним пальцами [2].  Хисока прыснул от смеха, прикрыв рот ладонью. Взгляд Иллуми тут же изменился. Зрачки расширились, а губы сжались.  — Я… её… — начал Иллуми, шагнув вперёд. Атмосфера сгустилась, точно воздух стал вязким. Аура Иллуми хлынула наружу — густая, тяжёлая. Его глаза потемнели до зловещего черного, а волосы зашевелились, как под порывом ветра. — Не смей, Иллуми! — раздался низкий голос Сильвы. Он с силой положил руку на плечо сына. В одно мгновение вся энергия Иллуми схлопнулась. Будто кто-то дёрнул за шнур лампочки. Сильва смотрел на него спокойно, но с легким презрением. — Кали — часть нас, — сказал он медленно. — И она имеет огромное значение. Он сделал полшага ближе. — Если хоть один волос упадёт с её головы по твоей вине — я сам убью тебя. Тон был ровным, бесстрастным. — Всё ясно? Иллуми не ответил. Только отвёл взгляд. Его пальцы разжались. Хисока медленно выдохнул от небольшого разочарования и легкого удивления. Что за семейка… Хисока лениво прищурился, наблюдая за Сильвой.  Он готов убить собственного сына… ради неё? Интересно… Насколько же тесная у нее связь с Золдиками? Он слегка покачал головой, улыбаясь краем губ. Мир Кали совершенно точно был большой головоломкой. И тут его взгляд скользнул по рядам трибун — и наткнулся на пустое место Джина. — Вот чёрт, — почти вслух ругнулся Хисока. Упустил сразу двоих. Ну чтож… Хисока бросил взгляд на Иллуми. Тот по-прежнему стоял, как тень, взгляд опущен.  Спросить у неё? Или… может у ее заклятого врага?  Хисока прикрыл глаза. Да, этот день определённо становится интереснее, чем он ожидал. А затем поднялся. Неторопливо провёл рукой по волосам и медленно направился вниз по лестнице трибун. Когда он прошел мимо Иллуми, тот слегка повернул голову — взгляд их пересёкся. Хисока улыбнулся. Но взгляд оставался холодным.

***

Они сидели в полутёмном баре холла арены. Перед ними были полупрозрачные окна, откуда открывался вид на трибуны.  Иллуми сидел, не шевелясь. Его взгляд был прикован к стакану, будто в янтарной жидкости прятался ответ. Иллуми долго молчал, взгляд его был затуманенным, как будто он спорил с собой. Затем тихо произнёс: — Мне запрещено говорить о ней. Он поднял глаза на Хисоку — пустые и бездонные, как омут. — Да и эта безродная не заслуживает моего внимания, — добавил он почти с отвращением и тут же отвернулся.  Он взял бокал, чуть наклонил, но не пил. — Но если ты вдруг… решишь убить её… Голос остался таким же холодным и ровным, будто речь шла о дождливой погоде. — Я не возражаю. Это даже… решит несколько неудобных вопросов. Хисока чуть приподнял брови. Его тело было расслабленным, поза — почти небрежной, но внимание цепляло каждую мелочь. Иллуми снова повернулся к нему — теперь с прямым, цепким взглядом. — Только не вздумай делать из неё игрушку. Хисока хмыкнул, и в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. Он медленно повернул голову, будто фраза его действительно позабавила. Ах. Началось. — Она… — Иллуми на мгновение запнулся, — слишком нестабильна. Поздно. Слишком поздно… Он провёл языком по зубам, будто смакуя предвкушение. — Иногда… самые опасные игрушки приносят наибольшее удовольствие. Иллуми не моргнул. — Или смерть, — холодно вставил он. Хисока потянулся, как после долгой дремоты, бросил ленивый взгляд в сторону арены, где трибуны уже опустели, однако вдалеке был виден силуэт девушки разговаривающей о чем-то с двумя другими Хранительницами. Она светилась жизнью — в противовес этому тёмному месту с его затхлым воздухом. — Иногда… — Хисока усмехнулся, — …это одно и то же. Иллуми подал голос: — Так что ты задумал с ней сделать? — Фраза намеренно была произнесена буднично, однако в ней сквозили нотки недоброго интереса.

***

Когда официальная часть мероприятия завершилось уже был глубокий вечер. Кали наконец вышла с арены, поглядев на вечернее небо.  Она глубоко вдохнула запах свободы и вечерней прохлады и чуть улыбнулась она предвкушая возвращение к своему образу жизни.  Пора сматываться. — Эй, Кали! — позвал кто-то. Она обернулась. Корделия, Бранд и Лин стояли чуть поодаль на каменных ступенях у выхода с арены, освещённые уличными фонарями.  Корделия помахала Кали рукой. Та подошла к ним. — Итак, совет дал нам официальные каникулы! — сказала Корделия, глядя на Кали с торжеством. Кали застыла. — Чего?.. — она разинула рот, в полном недоумении.  Лин едва слышна хлопнула в ладоши. На её щеках заиграли ямочки, глаза сияли. — Ты что, шутишь, Корди? — переспросила Кали, изумлённо нахмурившись смотря на рыжую статную девушку. Корделия перекосилась: — Не называй меня так, Кали. — Думаю, это не совсем каникулы, — вставила Лин. — Просто они хотят, чтобы мы… пообщались с хантерами. Типа установление связей. Нас поселили в отеле в самом центре. — В отеле?.. — Кали выглядела еще более озадачено.  Корделия закатила глаза будто устав от глупых вопросов и сдерживаясь от комментариев. Бранд слегка рассмеялся и оказавшись сзади хлопнул Кали по спине — так, что она едва не шагнула вперёд. — Моя дорогая девочка, — с притворным вздохом начал он. — Ты, похоже, не в курсе, что у нас дальше по программе званый ужин с представителями Хантерской Ассоциации? Кали покачала головой. — Ну конечно, — Бранд изобразил скорбь. — Так увлеклась работой, Оккотсу, что даже почту перестала проверять? — Пфф… — Кали отмахнулась, но тут же полезла проверять телефона. — Я, вообще-то, месяц была на Тёмном континенте так что кроме сообщения об этом выступлении ничего не видела.  С помощью технологий и энергии у Хранителей была связь даже на Темном Континенте. Однако их передатчики там позволяли получать лишь звонки и сообщения. Файлы, документы — всё, что превышало килобайты — попадало в “мертвую зону”. Кали впервые за месяц открыла почту. Приглашение в Ассоциацию. Список мероприятий. Визиты. Обеды. Презентации. Вечерние встречи. После каждого файла была приписка: «Присутствие обязательно». Кали чуть скривилась, скользнув пальцем по списку. На дне папки, под файлами с печатями Совета, одно письмо выделялось — в нём не было ни заголовка, ни официального формата. От кого: [???] Кали прищурилась и открыла. Наконец, на экране отобразилось следующее: Ты так долго не открывала почту. Я уж начал думать, что ты умерла. Или, хуже того, завела новых друзей 😏 Ты ведь не думала, что сможешь скрыться на Темном Континенте и избежать моего внимания? (Если думала — это мило. И глупо.) Кстати, у тебя неплохо получается цепляться за чужие волосы. В любом случае — будь осторожна с ужинами. Они редко заканчиваются только десертом. Увидимся.  Х.  К щекам прилил румянец. Бранд, заприметив перемену в её лице, тут же вытянул шею, словно ястреб: — что это у тебя там?.. — Его бровь лукаво поднялась. Кали быстро заблокировала экран и сунула в карман. — Не твоё дело, — буркнула. Кали вздохнула. Это не входило в её планы. Но, похоже, смыться уже не получится… — У тебя же, вроде, полно друзей-хантеров? — робко подала голос Лин.  Кали медленно повернулась к ней с выражением «что ты только что сказала?» — Бранд говорил, — тут же указала на него Лин, сдавая позиции. Кали зашипела, как кошка, метнув взгляд на Бранда. Тот, ничуть не смутившись, обнял обеих девушек за плечи: — Дамы, дамы, — провозгласил он с невинной улыбкой. — Пора готовиться к вечеру! Он развернул их к парковке и повёл. — Всё-таки главное оружие Хранителей — это красота. Так что я, мм, намекнул Совету, — продолжал Бранд, не скрывая довольства, — что вам стоит выдать обёртки получше. Ну, знаешь — платья, каблуки, блестяшки… Кали закатила глаза. — И тогда уж точно все хантеры захотят с нами подружиться. Или как минимум попялиться. Тоже результат, между прочим. Кали фыркнула и вывернулась из-под его руки. — Если я появлюсь в платье — ты мне должен обед. Бранд широко улыбнулся: — По рукам, дорогая. Только, пожалуйста, без пятен крови и грязи на платье. Сначала, хотя бы. Лин тихо хихикнула.

***

На верхних этажах башни Ассоциации шла активная подготовка к ужину. Привычная деловитость сменилась деликатной суетой. За закрытыми дверями обсуждали меню, рассадку, безопасность. И — конечно — планы. Планы на Хранителей. Некоторые из Зодиаков уже строили свои схемы. Потенциал был очевиден. Хантеры умели чувствовать силу — и ещё лучше умели её использовать. Хранителей можно было изучать, направлять, а при удачном раскладе — воспроизводить. Новая эра. Новый инструмент. Паристон думал об этом, проходя по длинному коридору. Его улыбка была чуть шире обычного. Химеры. Хранители. Всё — на службу прогрессу. На службу ему. Идеи роились в голове, как пчёлы. Оружие уже почти в его руках. Осталось — подождать. А внизу, в фойе, Хисока сидел на узком кожаном диване, подперев подбородок рукой. Его нога нервно покачивалась в воздухе, отмеряя время. Он наблюдал за дверным проёмом. Одни гости проходили, другие — исчезали.  Ужин. Только для избранных. Он узнал о нём случайно — в разговоре с Иллуми.  Сильва будет на ужине, сказал он. Ждать его придётся долго.  Сильва не был Хантером, но имя Маха Золдика всё ещё учитывалось в Ассоциации благодаря экспедициям на Темный континент, и связям с Нетеро. Хисока напросился с Иллуми сюда просто чтобы убить время. Но теперь сидел, почти не шевелясь, напряжённый, как струна.  Ужин важный. Вход только по приглашениям. И наверняка негласной темой будут Хранители. Следовательно, они сами должны там появиться.  Стоило ли туда идти ради этого? Он размышлял когда поспал Кали сообщение на почту. Однако когда мимо, чуть наклонив голову, прошёл Джин — его нога дёрнулась.  Решение созрело.  Он знал, что Иллуми не будет против немного задержаться и понаблюдать за ужином, где будет его отец и другие влиятельные Хантеры. Он встал. — Иллуми, — бросил, не оборачиваясь. — Пошли, нам нужны костюмы. — Ты собираешься пробраться внутрь? — лениво поинтересовался Золдик поднимаясь за ним. Хисока улыбнулся.  — Ни в коем случае! — Хисока провёл пальцем по губам. — Мы станем гостями.

***

Охранник зевнул, облокотившись на стойку у входа в зал. Форменная куртка сидела плохо — широкая в плечах, короткая в рукавах. Он скучающе окинул пустое помещение перед стойкой.  — Прости, — обладатель сладкого голос возник перед ним неожиданно. — У тебя случайно нет жвачки? Охранник дёрнулся. На фоне официального фона мероприятия Хисока казался вырезанным из другого мира — яркий, цветастый. Его улыбка была дерзкой и вежливой одновременно. — Эм… что? — переспросил охранник уставившись на фокусника.  — Жвачки. Пряной. Или сладкой, — Хисока наклонился ближе, заглядывая через стойку. — Мне нужно что-то… освежающее. Пока охранник пытался нащупывал у себя что-то похожее на жвачку, Хисока, потянулся через стойку к охраннику с просящим жестом — и будто случайно задел планшет со списком гостей. — Ай, неуклюжий я… — пробормотал он и в тот же миг наклонился за упавшим планшетом. На экране, всё ещё активном, светился список гостей. Глаза Хисоки быстро скользнули по фамилиям. Много имён. Но четыре стояли особняком. Сеон Нору Бранд — ааа, огненный мальчик  Корделия Тейр — помечено зеленым, значит земля. Кали Оккотсу — вот она. Лин Нетеро — Нетеро? Прямо как у бывшего председателя? Интересно… можно приставить к ней Иллуми, и заодно разузнать что-то новенькое… Напротив имён — были сопровождающие. И внизу приписка *вход только по qr коду.  Хисока тут же выпрямился и, с вежливой улыбкой, протянул планшет охраннику. Тот, слегка смущённо, всё же протянул ему жвачку из внутреннего кармана. — Как мило, — протянул Хисока, и, подмигнув, отошёл обратно к Иллуми, бросив жвачку в рот, даже не посмотрев название вкуса. — Пожалуй, у меня ещё одна просьба, — сказал он негромко, становясь рядом. — Хм? — Иллуми чуть кивнул, не глядя, но взгляд его стал чуть внимательнее. — Что насчёт твоего младшенького? — Хисока наклонился ближе, понижая голос. — Он всё ещё имеет допуск к системам Ассоциации, верно? — Конечно, — отозвался Иллуми, не моргнув. — Но почему бы просто не использовать Текстуру обмана? Хисока скорчил лицо, полное притворного сочувствия, вытянув губы и прищурившись. — Ах, — Хисока скорчил сочувственное лицо. — Вход, увы, не по бумажному списку. М-м-м. Вот тут-то нам и понадобится твой братец. Иллуми кивнул.  — Не проблема.  Хисока широко заулыбался. — Отлично! Я обожаю сюрпризы. Через час, когда гости выстраивались у входа, а секретарь сверял списки, в системе уже значились два новых сопровождающих: Кали Оккоцу — Хисока Мороу. Лин Нетеро — Иллуми Золдик. Хисока уже получил qr код для ужина и подобрал подходящий костюм.  Документ выглядел безукоризненно. Хак был чистым, даже более того — «официально утверждённым». Младший брат Иллуми знал своё дело.

***

Тем временем, Кали и Хранители прибыли в отель, где их уже ждала подготовленная для мероприятия одежда.  Кали взглянула на привезённый наряд и удивлённо выдохнула осматривая свое платье:  — Какого черта? Корделия, стоявшая рядом, пожала плечами оценивая ее одежду.  — Совет явно не поскупился на мероприятие, — добавила она. Кали юркнула в длинное обтягивающее чёрное платье и оглядела себя в зеркало, подбирая слова. Бранд, заметив её, присвистнул. — Ну, Кали, видишь! В тебе есть все задатки нормального человека, главное носить подходящую одежду — произнёс он, после чего добавил, слегка заигрывая с Корделией: — Пожалуй, вы сегодня столь же прекрасны, вам охрана не помешает? Корделия, ослепительно выглядя в своём платье, самодовольно хихикнула. Её глаза сверкали азартом. Бранд взял её под руку, направляясь к выходу, и, бросив взгляд на Кали, произнес с лёгкой улыбкой: — Если бы не знал, что ты жената, подумал бы, что идёшь на охоту. Кали не выдержала и запустила в него туфлю, валявшуюся на полу. Бранд конечно же увернулся в последний момент, и прыснул вызвав недовольное выражение лица у Корделии. 

***

Во внутреннем зале ассоциации, за массивными дверями уже начинала звучать лёгкая инструментальная музыка, и господствовала атмосфера показной вежливости.  Как только Кали и остальные подошли к зданию, их уже ждал представитель Ассоциации — мужчина в черном костюме с бейджем и планшетом в руках. На вид — типичный секретарь, безупречно вежливый. — Добро пожаловать, — произнёс он, наклоняя голову. — Так как мероприятие проводится по инициативе Ассоциации, мы предусмотрели для вас лучшие условия, включая сопровождение от числа доверенных хантеров. Они встретят вас внутри.  Когда все вошли внутрь, официанты уже подносили бокалы шампанского. Внутри зала уже толпились гости. Просторный зал сиял огнями, и отражение люстр плавало по лакированному полу. Кали скользила взглядом по помещению.  Она даже не сразу заметила, как к ней приблизился ее сопровождающий.  Это был молодой русый мужчина.  Кали слушала речь своего сопровождающего о плане мероприятия. Она кивала, мысленно прикидывая возможности сбежать из зала.  Лин, недалеко, мило улыбалась своему сопровождающему и вежливо поддерживала беседу. И тут… Чья-то рука легко, даже интимно, опустилась на талию Кали. Она тут же напряглась — жест был до ужаса знаком. — Если я повернусь, а там твоя рожа, Бранд, клянусь… Она резко развернулась — и замерла. — Как грубо, — томно хихикнул Хисока, стоя перед ней в идеально сидящем тёмном костюме. Глаза — золотые, блестящие, — скользнули по ней с любопытством, почти с голодом. — Разве так встречают старых друзей? Он чуть наклонил голову, и перевёл взгляд на сопровождавшего Кали. — Боюсь, произошла досадная ошибка. Вас, видимо, не уведомили, что список сопровождающих обновился в последний момент? Хантер замер, начал суетливо рыться в телефоне, бормоча что-то про отсутствие сообщений. — Ты выглядишь… просто убийственно, — протянул Хисока, позволив взгляду скользнуть по ней слишком явно. — Уверен, это не совпадение, что сегодня я — твой сопровождающий. Кали скрестила руки на груди, и вскинула бровь. — Почему-то я абсолютно уверена, что это не совпадение, — с нажимом произнесла она, глядя на него исподлобья. Однако лёгкий румянец, предательски прокрался на скулы. В паре шагов от неё Лин неловко подала голос: — Кали?.. А… это тоже твой знакомый?.. — робко спросила она. Кали мельком взглянула на Лин, потом на стоявшего рядом с ней. — К сожалению, — пробормотала она скорее себе. Иллуми рядом с Лин, выглядел, как всегда, непроницаемо. Его новый костюм — сдержанный, почти официальный — создавал иллюзию нормальности. Он будто вовсе не замечал происходящего: ни Лин, ни Хисоку, ни Кали, словно всё это его не касалось. Кали прищурилась, повернувшись к Хисоке. — А этот здесь что делает? — спросила, сдвинув брови. — Вы кого-то выслеживаете? — Ах, Кали… — выдохнул Хисока с театральной обидой, чуть склонив голову набок. — Так мало доверия. Неужели я не похож на кого-то, кто может прийти на мероприятие без собственной выгоды? — Именно, — отрезала Кали. Внутри нее поднималось раздражение от этих бессмысленных словесных игр, и хотелось поскорее закончить с этим ужином и уйти.  Он уловив ее настрой усмехнулся. — Должен признать — ты права, — Он наклонился поближе к ней и кивнул в сторону Иллуми. — Его брат, Миллуки. Очень услужливый, когда знаешь, что предложить взамен. Здесь у меня одно маленькое дельце, и как только оно закончится — я весь твой. Кали махнула рукой — будто отгоняла назойливую муху. — Делай что хочешь, — бросила она устало. Сейчас у неё не было настроения ни для чужих игр, ни для внезапных “делишек”, ни тем более — фокусов Хисоки. Тем временем Лин, заметив, что Иллуми не проявляет интереса к вечеру, всё же решилась с ним заговорить: — Вам… не скучно? Иллуми бросил на неё мимолётный взгляд. — Я не развлекаюсь, а выполняю задание. — Ааа…— тихо ответила она и потупила взгляд. Кали, наблюдая за этим, насупилась: — Идеальный сопроводитель —  буркнула она. — Так и задумано, милая, — откликнулся Хисока, ища глазами свою цель. — Иначе наше появление было бы слишком заметно. Кали подняла брови и посмотрела на Хисоку.  Тот выглядел небрежно, но глазами сканировал пространство точно и быстро. Наконец его взгляд зацепился: в толпе мелькнула верхушка темно-зелёного тюрбана, как маяк. Мужчина двигался в сторону мужского туалета, и Хисока чуть прищурился. — Кстати, о веселье… — он повернулся к Кали, наклоняя голову набок. — Позволь мне… отлучиться. Ненадолго. — Губы чуть тронула ухмылка. Он не стал ждать ответа — просто исчез в направлении туалета, будто растаяв в воздухе.  Туалет был пуст. Ни единой души. Хисока замер, на миг прислушиваясь, а затем вышел наружу, к охраннику. — Здесь никто не выходил? — спросил он тихо. Охранник покачал головой. Хисока постоял молча. Мимо прошёл хантер, и его Хисока на секунду зацепил интересующее имя. Хисока побольше напряг слух: — Джин? Да… Только что ушёл… да, как обычно…даже не дотерпел до начала мероприятия! Хисока стиснул челюсть. Вены на шее вздулись, пульс в висках гремел. Он чувствовал как бьется сердце в висках. Пальцы непроизвольно подрагивали. Он резко провёл рукой по лицу, словно хотел стереть с себя эту дрожь, и, не раздумывая, развернулся — шаги гулко раздавались в коридоре — и вновь вошёл в туалет. Холодная вода хлестнула в лицо. Он плеснул ещё. И ещё. Капли стекали по щекам, затекали за ворот рубашки, пропитывая ткань, но это не помогало. Он поднял голову. В зеркале на него смотрел кто-то другой. Глаза воспалённые, зрачки расширенные, губы подёргиваются, будто он сейчас закричит. Напряжение светилось в каждом мускуле.  То, что он видел — он ненавидел. Существо, которое не умеет ждать. Не умеет держать себя в руках. Собственная жалкая копия. Срывающаяся. Кричащая внутри. Это не он. Это не должен быть он! Контроль. Контроль. Нужен. Контроль. Он впился руками в раковину. Хисока зажмурился, будто мог выдавить из себя это наваждение. Начал считать. Считал и удерживал себя, заталкивая обратно то, что вырывалось наружу. Наконец дыхание выровнялось. Пальцы больше не дрожали. — …девяносто девять… сто. Он медленно выпрямился.  Отражение снова стало его. Холодное. Собранное. Уверенное. Волосы сбились на лоб — он провёл пальцами, пригладил их обратно. Поправил воротник, застегнул пиджак. Всё под контролем.

***

Когда он вернулся в зал, ужин уже начался. Люди расселись, приглушённый свет отражался в бокалах, раздавался звон приборов и разговоры. Он вошёл, как ни в чём не бывало — с привычным выражением: губы изогнуты в лёгкой полуулыбке, взгляд цепкий и внимательный. Движения уверенные и вальяжные.  Отыскал глазами Кали и сел рядом с ней.  Откинулся на спинку стула, и уставился в центр зала. Присутствие остальных Зодиаков и Хантеров действовало угнетающе.  Так что нога под столом начинала предательски подрагивать в почти невидимом ритме. Точно тиканье бомбы. Кали бросила на него быстрый взгляд. Отметила его перемену и скрытое напряжение, и продолжила есть ни сказав ему ни слова. Решила: пусть перебесится. Спустя время Хисока заметил её молчание. Его взгляд медленно скользнул к ней. Он не любил, когда его игнорировали. Но изучая ее он заметил — это был не холод, а своеобразное принятие.  Он чуть расслабился. Взял бокал вина, покрутил его в пальцах, поднёс к губам. Не пил. Просто смотрел на Кали, уже более внимательно. Он не знал, что именно было в этой девчонке — вечно растрёпанной, чужой, неуклюжей, в мешковатой одежде и привычкой сбегать. Но именно рядом с ней он чувствовал удивительное спокойствие. Ужин наконец закончился.

***

— Пора, — негромко сказал Хисока и бросил на неё взгляд поверх плеча, с полуулыбкой. — Машина уже ждёт. Кали без слов поднялась. Она была только рада покинуть этот душный зал. Ещё один в копилку просранных.  Они сели в машину. Водитель — безмолвный силуэт за рулём.  Хисока устроился рядом с Кали на заднем сиденье. Он казался расслабленным, ведь все шло по его плану. Но время от времени бросал на неё боковой взгляд — короткий, скользящий, с каким-то новым блеском в глазах. Будто заранее что-то знал или ожидал.  Минуты шли. Кали смотрела в окно не обращаясь внимание на пейзаж. Пока её взгляд не зацепился за одну странность. — Эээ… — нахмурилась она, стараясь лучше разглядеть вид. — Мы ведь едем в отель? — Конечно, — отозвался он, коротко хихикнув. Но тут же вернул себе серьезное выражение, однако в глазах все еще плескалась насмешка. — В твой отель. Просто… с улучшенным видом. — невозмутимо добавил он. Кали прищурилась, глядя вперёд… и тут же узнала очертания здания. Высотная громада Небесной Арены поднималась всё ближе, шпиль сиял, как лезвие, устремлённое в небо. Она посмотрела на неё. Потом на него.  И через секунду громко рассмеялась, уткнувшись лбом в спинку переднего сиденья. — Ты издеваешься, — выдохнула она сквозь смех. — Ни капли, — почти ласково отозвался Хисока, с удовольствием смакуя её реакцию. Он подался чуть ближе, создавая напряжение в пространстве между ними. — Это всё Ассоциация, — добавил он, понижая голос. — Я всего лишь… исполнитель. — Ага. — Кали уже успокоилась и покачала головой. — Надеюсь, в “сопровождение” не входит совместный душ. — Хм… Только если ты попросишь, — он прижал палец к подбородку, делая вид, что раздумывает. — Но я не настаиваю. Кали отвернулась к окну, но он заметил, как у неё покраснели уши — чуть-чуть, еле заметно. А где-то позади, в городе, Лин и Иллуми молча доедали ужин. Совершенно не так, как эти двое.

***

Такси остановилось перед сияющим зданием Небесной Арены. Хисока первым выскользнул из машины, элегантно расправляя полы пиджака, и приоткрыл перед Кали дверцу.  — Добро пожаловать, мисс, — произнёс он. — Надеюсь, вам понравится наш сервис: тёплый ужин, тихий вечер… и не слишком тихий сосед по номеру. Кали вскинула на него бровь и игриво нахмурилась: — Ладно. Но только если комната с видом! — Разумеется, — ответил он, пропуская её внутрь. — Вид — исключительно лучший. — он скользнул взглядом по её спине.

***

Они поднялись наверх в лифте. Когда дверь номера щёлкнула за их спинами, произошло что-то едва уловимое. Хисока, всегда чуть напряжённый — почти по-человечески, без кокетства — шагнул вперёд, на ходу скидывая пиджак. — Располагайся, — сказал он, махнув небрежно рукой и направившись на кухню. Голос его был всё ещё легким, но без прежней наигранности. Кали, всё ещё в этом чёртовом платье, едва дождавшись, пока он отвернётся, с облегчением плюхнулась на диван. — Наконец-то, — пробормотала она, стягивая туфли и зарываясь в плед, лежащий рядом. Хисока мельком глянул на неё из кухни. Его губы чуть тронула улыбка.  — И что дальше, великий сопровождающий? — крикнула Кали с дивана, закутавшись по уши в плед. На кухне Хисока без пиджака двигался по-хозяйски, легко, без лишней грации. — Сейчас я приготовлю тебе чай, — отозвался он. — А ты будешь сидеть, пить его, смотреть на огни города… и расслабляться. Хисока вернулся с двумя кружками, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и сел рядом, но не вплотную к ней.  Кали прищурилась, подозрительно глядя на чай. — Чай? А как же слежки, манипуляции и секретные задания? Хисока рассмеялся тихо, даже немного устало. — А ты думаешь, я всё время такой? Кали замерла, обняв плед потуже. — Ты меня пугаешь, Хисока. — Я пугаю всех, милая, — улыбнулся он, мягко и протянул ей кружку.  Она взяла её молча, касаясь его пальцев. Так они и сидели.  Хисока молчал. Но, как ни странно, чувствовал себя… спокойно. Внутри было что-то, похожее на удовлетворение: Кали рядом, вечер, горячий чай, и у него в запасе — шесть дней. А Кали задумалась. Что ей теперь делать? Снова погружаться в эту бездну, что зовётся Хисокой? С одной стороны — глупо. С другой — это всего лишь шесть дней. Она глубже закуталась в плед, прижимая кружку к груди, и пряча улыбку в складках ткани. Шесть дней. Может, это и не будущее. Но пока что — более чем достаточно. И тут зазвонил телефон. Кали нехотя потянулась к устройству, выбравшись из кокона, и ответила. — Алло?  Хисока тут же напрягся, приподнял бровь и с неудовольствием уставился на неё. Из трубки раздался знакомый голос: — Оккотсу! Где тебя, чёрт возьми, носит? Кали только открыла рот, чтобы ответить, как Хисока в один резкий жест выхватил у неё телефон и встал, отходя вглубь комнаты. Она не разозлилась. Напротив — прыснула в кулак, едва сдерживая смех. — Мисс Оккотсу в своём отеле, — пропел Хисока в трубку самым вежливо-сладким тоном. На том конце повисла пауза. — Псих? — недоумённо переспросил Бранд. — Попрошу без оскорблений, — отчеканил Хисока. — Я сопровождающий на ближайшие 6 дней. Если у вас, Хранитель, есть претензии или жалобы — пожалуйста, обратитесь в Ассоциацию. И не дожидаясь ответа, сбросил вызов. Кали, уже не выдержав, откинулась назад, прижав кружку к животу, и захохотала, все еще барахтаясь в пледе.  Телефон упал на диван, выскользнув из руки Хисоки. Он довольный уселся обратно — намеренно чуть ближе, чем раньше, и закинул ногу на ногу. Взял остывшую чашку чая, и приблизил к губам. Но в следующий миг другой телефон — его — завибрировал на столе. Хисока на миг прикрыл глаза, внутренне сосчитал до трёх, и, не отрывая взгляда от Кали, вытащил его. — Да, Иллуми? Пауза. — Нет, ты можешь привезти ее в отель. Пауза. — Да. Конечно. Он убрал телефон. — Ну что, продолжим вечер расслабления? Она посмотрела на него будто обдумывая. Потом хмыкнула и сама подвинулась ближе, всё ещё укутанная в плед. — Только если ты выключишь телефон, — сказала она, глядя на него в упор. — Как скажешь, — отозвался он, и без лишних церемоний с силой метнул аппарат в сторону. Тот стукнулся о стену, и глухо упал на пол. — …Это был мой телефон, — отозвалась Кали, приподняв брови. — Ой, — Хисока распахнул глаза с притворной невинностью и пригладил волосы. — Какая досада. Она тут же захихикала, прижав ладонь к губам. Хисока вдруг откинулся назад, закинув руки за голову. Он выглядел расслабленно.  — И всё-таки, — проговорил он, глядя в потолок, будто в пустоту, — отель у тебя… симпатичный. — Да… Спасибо, что разрешил мне пожить в нём, — добавила она. Он повернул голову к ней, задержал внимательный взгляд своих золотых глаз чуть дольше обычного. — Да не за что. — А теперь, — Хисока выпрямился и изящным жестом вытянул руку, словно приглашающий на бал, — позвольте провести вам небольшую экскурсию по вашим великолепным апартаментам. — Хисока театрально сделал паузу.  Он повёл её по номеру с видом гида и актёра в одном лице, делая эффектные паузы и двигаясь с игривой плавностью. — И вот… главная достопримечательность, — он остановился и с театральной серьёзностью указал на кровать. — место, где случается магия.  Хисока продолжал экскурсию с преувеличенной важностью: — Ванная комната — для тех, кто любит расслабиться… Кухня — для тех, кто вдруг захочет перекусить… Кали шагнула к нему, и тень на её лице сменилась решимостью.  Если и нет будущего… к чему тогда бояться? Он повернулся к ней со следующим словом, но Кали уже стояла перед ним — ближе, чем он ожидал. Её руки были сложены перед собой. Зелёные глаза смотрели в него пристально, почти изучающе. Он приподнял бровь, но не успел сказать ни слова. Она подтянулась на носочки и аккуратно его поцеловала. Он не успел даже среагировать — только почувствовал, как её губы коснулись его на мгновение, а потом она уже отстранилась, всё так же глядя на него.  Хисока не ожидал этого. Он стоял неподвижно, вглядываясь в её лицо пытаясь понять розыгрыш ли это.  — …Что это? — наконец выдавил он.   Кали улыбнулась.  Хисока медленно обнял её за талию, притягивая ближе. На какое-то время всё стихло. Он прижал её крепче, уткнулся носом в макушку, позволяя себе не думать. Ни о том, что будет. Ни о том, чего не будет. Только о том, как хорошо она дышит рядом. Кали уснула быстро, так и не переодевшись.  Он молча лежал рядом, слушая, как она дышит. Затем повернулся, и смотрел на неё в полутьме своими золотыми глазами.  шесть дней - это отвратительно мало. 

***

Кали проснулась утром одна. Еще сонная побрела на кухню.  Он уже сидел за столом, в привычном гриме, и с лёгкой полуулыбкой.  Глаза были подведены, как обычно, но под ними сегодня пролегли тени. Плохо спал? — подумала Кали, подходя ближе. Он не смотрел на неё. Только пододвинул чашку, тарелку, приборы. Как официант — сдержанно, формально. — Ваш завтрак, — произнёс как обычно немного театрально и продолжал что-то читать в телефоне.  Он ожидал холода, что она отстранится. Как всегда. Один шаг вперёд — два назад. И был готов к её отталкиванию. Но Кали не собиралась этого делать.  Она подошла ближе. Встала за ним и заглянула в его телефон. Он едва заметно напрягся. — После завтрака по плану — посещение тренировок Ассоциации, — произнёс он, не отрывая взгляда от экрана. Голос ровный. Только пальцы чуть дрожали. Усталость? Или… что-то иное. — Не хочу туда, — сказала она, почти шёпотом, и, наклонившись вперёд, обвила его шею руками. Он не отреагировал сразу. Рука с кружкой застыла в воздухе, будто между двумя возможностями: закончить движение — или просто уронить её. — У вас, случайно, нет чего-нибудь более… интересного в программе? — её дыхание коснулось его щеки. Она заглядывала ему в лицо, чуть склонив голову. Его розовые волосы пахли сладко — яблоками, может даже сладкой ватой. Повисла тишина. Хисока уставился перед собой, не мигая. Его золотые зрачки сузились. Кали рассматривая его медленно провела большим пальцем по его нижнему веку, стирая тонкую белую пудру. Потом — под другим глазом. Кожа под ними была сероватой. Он моргнул, наконец осознавая её прикосновение. — А ты уверен, что вообще выдержишь тренировку? — тихо спросила она. — Ты ведь не спал. Он закрыл глаза. Её палец продолжал скользить по его коже — медленно, как по стеклу. Он не двинулся, будто поддаваясь этому дурману близости. — Я и не спал, — сказал он неожиданно честно. Кали фыркнула. Её взгляд задержался на нём дольше, и вдруг потеплел. — Глупый, — прошептала она. Потом отстранилась и спокойно вернулась к своему месту за столом, будто ничего и не было. — А я думал, глупая у нас ты, — парировал он мгновенно. Сказано было легко, в привычной манере — с ленивой усмешкой и чуть снисходительным блеском в золотых глазах. Кали не ответила — просто принялась есть, сосредоточенно ковыряя ложкой в тарелке. Теперь уже он изучал её. Долго, молча, как будто пытаясь что-то прочесть между строк её движений. — Значит, ты правда не хочешь идти к хантеровским тренажёрам? — переспросил он спустя пару минут. — А может, ты сам покажешь мне, как ты тренируешься? — промямлила она с набитым ртом. — Засчитается же как тренировка хантеров? — Только если перестанешь разговаривать с набитым ртом, — отозвался он с преувеличенной серьёзностью. Кали надулась, прожёвывая еду — как рассерженный ребёнок. Щёки у неё округлились, и в ней внезапно стало что-то умилительное, домашнее. Почти комичное. Он прищурился. И почти не думая, потянулся, чтобы потрепать её по голове. Рука сама пошла вперёд — как жест, отработанный временем. Но в последний момент он резко отдёрнул ладонь. Пальцы сжались в кулак, как будто поймали себя на чем-то неуместном. Этот жест. Эта привычка. Что это было вообще? Какой-то рваный отголосок — будто он уже делал так когда-то, с кем-то. Очень давно… Глаза Кали на мгновение распахнулись, уловив движение. Затем она быстро опустила взгляд и сосредоточенно доела завтрак, делая вид, что ничего не заметила. Он поспешил сменить тему, будто отмахиваясь от неосторожной нежности: — Хорошо. Но предупреждаю: я не понижаю уровень сложности для девушек. — А я и не прошу! — весело бросила она, уже вскакивая с места. В её голосе звучала та самая живость и непосредственность, от которой у него что-то подрагивало внутри. Что именно — он предпочитал не разбираться. — Тогда переодевайся. Я покажу тебе, как выглядят настоящие тренировки, — сказал он, чуть повысив голос, когда она уже выбегала из комнаты. Она махнула рукой, не оборачиваясь — и исчезла в коридоре, оставив после себя запах чего-то уютного. А он всё ещё стоял, глядя ей вслед.

***

Через полчаса они были в тренировочном зале на верхнем уровне арены. Огромное пространство, залитое холодным белым светом, со следами от боёв на полу. Хисока вышел в центр, лениво покручивая карту между пальцами. — Ну что ж, внимание, класс, — усмехнулся он, раскланиваясь, будто и впрямь открывал урок. — Сегодня на занятии: “избегаем летящего в лоб сюрприза”. Готова? Кали кивнула. Встала в стойку — сосредоточенная, сдвинутые брови, серьёзная. Такая милая. — Развлекай меня, — прошептал он, и исчез. Он двигался быстро, как тень. Но не бил в полную силу. Не хотел её ранить. Ему нравилось, как она угадывает траектории, как хмурит лоб, с каждым разом становится быстрее, как в глазах появляется азарт. Это завораживало. — Ты бьёшь слишком слабо! — выкрикнула она, отступая. — А ты двигаешься слишком медленно, — фыркнул он, уворачиваясь и поддразнивая её. Он явно наслаждался процессом. Внезапно — рывок. И он уже за её спиной. Плавное движение — и ноготь мягко касается её шеи. — Мертва, — прошептал он у самого уха. — Нет! — она резко обернулась, схватила его за запястье и сбила с равновесия, не очень-то профессионально, но с азартом. Они повалились на мат. Она сверху, тяжело дыша. Он под ней, в изумлении. Он моргнул, чуть изумлённый. — Вот это… — выдохнул он, — …кажется, было не по правилам. Кали чуть улыбнулась, торжествующе. Ресницы дрожали. А он смотрел на неё. И в этот миг — в полной тишине, где только биение их сердец — что-то внутри него щелкнуло. Словно замок, что слишком долго был закрыт. Да. Он действительно счастлив.

***

— Последний этап, — сказал Хисока, разминая плечи. — Бег. Десять кругов. Кали тихо застонала, но всё же стала в стартовую позицию. — Ненавижу бег, — пробормотала она себе под нос, упрямо хмурясь. Первые круги она держалась на удивление хорошо — ровное дыхание, чёткий ритм. Но Хисока... Хисока бежал, будто не касаясь земли. Каждый его шаг был идеально рассчитан, каждый мускул работал с пугающей слаженностью.   На пятом круге он легко обогнал её, и Кали невольно задержала взгляд на его спине — на том, как обтягивающая термоодежда подчёркивает рельеф плеч, на гибкости его движений...   — Не засматривайся так явно, — прокричал он ей через плечо, — а то споткнёшься!   — Иди к чёрту! — выдохнула она, но щёки всё равно предательски вспыхнули.   Его смех эхом разнёсся по беговой дорожке.  Не о том думаешь, Оккотсу! — мысленно рявкнула она на себя, встряхнула головой и резко прибавила скорость.   Но он, как будто почувствовав её рывок — даже не обернувшись — ускорился сам. Легко, без усилия, будто играючи.  — Не... честно... — выдохнула она, когда он снова оказался рядом, даже не вспотев.   — А кто говорил, что будет честно? — Хисока повернул голову, и в его глазах вспыхнул  опасный блеск и снова обогнал ее.  И тогда Кали взбесилась по-настоящему.   Она оттолкнулась от земли, забыв о дыхании, забыв о технике — просто бежала, как в детстве, когда важна только победа. И... раз уж мы играем не честно, — решила она… В одно мгновение она трансформировалась — её тело стало лёгким, быстрым, ускользающим. Ветер подхватил её, когда она полетела вперёд, поравнявшись с ним — и, пролетая мимо, метнула взгляд на него. Он обернулся. Его глаза — всегда прищуренные, ленивые, — впервые расширились от удивления. Реакция стоила того. Кали прибавила темп. Он тоже. Теперь Хисока бежал всерьёз — не играя, не поддразнивая. По-настоящему. И это было… пугающе красиво. Молниеносные движения, ритм, отточенность, будто всё его тело — одна цельная струна. Но и она — летела на своих тоненьких полупрозрачных крылышках на пределе возможностей.  Крылья били воздух в такт её сердцу. Она ожидала, что вот-вот он вырвется вперёд — как всегда. Но этого не случилось. Они неслись рядом. Весь круг. На грани, на пределе. Вместе. Наконец она, задыхаясь, рухнула на финише.  Кали, обессилев, растянулась на траве. Сердце колотилось, как пойманная птица. Хисока опёрся на колени, дышал тяжело… и смеялся. — Ну… — выдохнула она, не поднимая головы. — Теперь ты доволен? — Неплохо, — ответил он, откидывая с лба мокрые от пота пряди. — Для котёнка. Кали пнула его ногой, но без злости.  Но в этот момент она поняла —   Он не хотел её обогнать.   Он хотел бежать рядом, но во всю силу.  P.S. Позже, в душе, она всё ещё видела его силуэт — летящий, невесомый, безупречный. И впервые подумала, что бег...   Может быть, не так уж и плох.

***

Кали с трудом добралась до машины. Тело ломило, волосы растрёпаны, одежда прилипла к спине, а в глазах стояла усталость. Хисока же выглядел так, будто сошёл с обложки: розовые волосы идеально уложены, осанка безупречная, лицо — свежее и отвратительно довольное собой. Кали плюхнулась на заднее сиденье машины, тяжело выдохнув. Он уселся рядом довольно близко. — Хм, — протянул он, уставившись в спинку переднего сиденья, — у нас с тобой, конечно, странные свидания. Не находишь? Она приоткрыла один глаз, уставившись на солнечный блик, скользнувший по его скуле. — Это не свидание. — Ах да? — он повернул голову, поймав её взгляд. В его голосе скользнул ленивый интерес. — Ну, ты, я, совместная активность… Обмен жидкостями… — ПОТОМ! — устало шлёпнула она его по плечу. Он захихикал, как ребёнок. Машина тронулась, и в салоне повисла тишина. Хисока смотрел в окно, лицо наполовину скрыто тенью. Грим прятал всё, но в тени ресниц проскальзывало что-то… человеческое. Когда они подъехали к небоскрёбу — точнее, к его частным апартаментам на вершине башни арены, — он обернулся. Кали, задремавшая по дороге, вздрогнула от торможения. Она зевнула и потирала глаза кулаком, как ребёнок. — приехали?.. — пробормотала она. Он протянул ей руку. — Пошли. Люкс ждёт. У тебя ещё остались силы на душ, или ты хочешь, чтобы я тебя туда отнёс? Кали косо на него посмотрела. — Сама справлюсь, — буркнула она, но руку приняла. Когда они поднялись в номер, она подошла к окну, разглядывая огни города, а он стоял чуть позади, в полутени. Его взгляд был спокойным. — Итак, чем хочешь заняться завтра? — спросил он, держась на расстоянии.  Кали бросила на него короткий взгляд.  — А чем ты обычно занимаешься? Он сделал паузу, будто перебирая в уме, что из его жизни вообще допустимо показывать. — Хм… тренируюсь. Через пару дней бой на Небесной арене. — Он сказал это небрежно, но глаза блеснули. — Если ты вдруг захочешь прийти… — О, я приду! — её глаза загорелись, а затем осеклась, — То есть… если можно, конечно, — добавила она уже тише, спокойно. Он отвёл взгляд. Казалось бы — просто движение. Но именно так он скрывал то, что не хотел выдавать: небольшую дрожь радости. Он не привык к тому, что кто-то хочет быть рядом без причины, без выгоды, просто так. Жаль, на это у него оставалось всего пять дней. Кали опустилась на диван, поджав под себя ноги. Он наблюдал за ней краем глаза. Ему нравилось, как она спокойно вела себя будто сразу же обжила это пространство. — А по вечерам ты что делаешь? — спросила она, глядя на него. Он не ответил — подошел и нажал кнопку на пульте, и из потолка медленно, опустился огромный экран. — Ого… — тихо выдохнула Кали, поражённая внезапной роскошью. Он кивнул — и сел рядом.  Экран включился. На нём сразу начали мелькать кадры с Небесной арены — вспышки ударов, кровь, оглушающие крики толпы. Бойцы. Камеры сменяли друг друга, показывая замедленные фрагменты. Один из бойцов двигался особенно точно, грациозно, будто танцевал. В какой-то момент она узнала его походку, поворот плеч, улыбку. Он молча наблюдал за собой на экране. — Иногда я так расслабляюсь, — сказал спокойно. — Наблюдаю за ошибками других. И… своими. — А я думала, что это я живу работой, — тихо сказала она. Он усмехнулся.  На экране кто-то закричал. Звук ударов. Кали молчала. Смотрела, как он бьёт — уверенно, холодно, почти красиво. Как, уходя с арены даже не поворачивает головы. Там, на арене, он был другим — резким, точным, жестоким. Но всё это — тоже он. И всё же… не тот, что сейчас сидит рядом. Она чувствовала его тепло — и всё равно он казался далеким. Как тот человек на экране — игривый, но недоступный. — А что ты здесь видишь? — спросил он вдруг. Она не сразу ответила. Не отводила взгляда. — Ты выглядишь… будто наслаждаешься собой. Но у тебя в глазах… ничего не остаётся. Он повернулся к ней. — На арене и не должно быть ничего лишнего, — сказал он. — Даже если всё это выглядит как шоу… всё просчитано. До последнего удара. Там не места эмоциям. Слабость — смерть. Это… просто правила игры. Кали встретилась с ним взглядом и кивнула. Он откинулся назад, раскинув руки на спинке дивана. Кали слегка придвинулась ближе. Он взглянул на неё — мимолётно, сбоку. Чуть нахмурился, не то удивлённо, не то вопросительно. — Прохладно как-то, — сказала она, будто оправдываясь. Он только кивнул. Потом, не глядя, нащупал плед и так же лениво передал ей.  И тут же снова вернул взгляд к экрану. Кали отвела взгляд.  Он никогда не говорил “забота”. Но заботился. Как-то по-своему. Она устроилась под пледом, прижав его к себе. Тепло медленно растекалось по телу, и не только от ткани пледа. Её согревало что-то иное — его молчаливое присутствие. Рядом с ним было так хорошо... — Ты часто смотришь свои бои? — наконец спросила она. Хисока сидел, словно статуя, смотря вперёд — в экран, в пустоту, в свои собственные мысли. Только спустя несколько минут в его золотых глазах мелькнуло что-то. — Не часто, — сказал он тихо все еще смотря перед собой. Голос был ниже обычного. — Иногда… когда хочу вспомнить, кто я. Она медленно повернула голову. Свет от экрана играл на её лице, подчеркивая линию скулы. — А ты забываешь? — спросила негромко, будто боясь нарушить что-то хрупкое между ними. Он хмыкнул, чуть склонив голову. — Бывает, — сказал. — Когда рядом кто-то, кто… видит меня иначе. Она не знала, что сказать. Он почувствовал её взгляд, и повернул голову — встретился с её глазами. Они смотрели друг на друга.  — Хисока, — прошептала она. — Мм? — А ты когда-нибудь… — Она замялась. — хотел остановиться? Он молчал, они продолжали смотреть друг на друга. А потом медленно, почти на выдохе, он произнес: — Сейчас. Она не выдержала — опустила взгляд, щеки налились лёгким румянцем, едва заметным в тусклом свете. Отвернулась, уткнулась подбородком в плед, будто хотела спрятать лицо. Он тоже перевёл взгляд обратно на экран. Но уже не видел ничего. Его взгляд был расфокусирован — сцены на арене больше не имели смысла. Они сидели в тишине, пока бой на экране не закончился. Он слушал её дыхание. Кали уснула, незаметно. Поджав ноги под пледом, уткнувшись щекой в мягкую подушку, она дышала ровно, почти беззвучно. Он аккуратно, поднял её на руки. Её тело было лёгким и тёплым. Она что-то неразборчиво пробормотала, но не проснулась — только немного сжала пальцы, будто во сне искала что-то. Он перенёс её в спальню. Он вышел, не оборачиваясь на балкон. Он стоял, опершись ладонями о перила, и смотрел вниз. На улицы. На огни. На всё, что не имело значения. Ветер трепал его розовые волосы, и в тусклом свете они казались пламенем. Его лицо — почти белое, как фарфор, но глаза…  были беспокойны. Эта близость размывала границы.  Если сначала он хотел ее, то теперь потихоньку начинал бояться. Она заставляла его чувствовать себя голым и беззащитным. Но главное, с ней он будто был кем-то ещё. И это… пугало. Он выдохнул. Однако теперь — что-то невыносимо болезненное появилось в её отсутствии. Он посмотрел в сторону окна, где, за тонкой белой шторой, она спала. Потом снова опустил взгляд на город.