Догонялки

Хисока присел на траву. — И что теперь… Внутри было что-то странное.  Пустота… после того, как Кали ушла. Хотя… почему только теперь? Это чувство было и раньше. Может он просто не замечал…? Почему она оставалась с ним? Он ведь лгал ей, играл, манипулировал. Иногда — с откровенным наслаждением. Зачем ты оставалась рядом? Ты же знала… всегда знала, Кали. И всё же… осталась. Даже сквозь года она оставалась для него светом. Теперь она хочет уйти. Он слишком долго верил, что может управлять даже этим — привязанностью. Чувствами. Ею. Похоже, пора... Он скажет ей то, в чём боялся себе признаться. То, что пришло к нему только теперь — слишком поздно. И, может быть… если он скажет… Он не будет больше один? Он поднялся с земли. Трава слегка хрустнула под ногами, воздух становился прохладнее, на мир снова опускался вечер.  Он догадывался, куда она так понеслась. Достал телефон. Пальцы двигались быстро, без колебаний. На экране замигал знакомый номер. Иллуми всё ещё в городе.  Удобно. Он поможет ему вырезать весь этот грёбаный Синдикат. Разорвать всё, что держало Кали в клетке. Он даст ей свободу. А она ему… если уж не любовь… То хотя бы прощение. И… Может тогда ей не за чем будет уходить. Почти идеальный план.

***

Тем временем Золдик стоял на крыше и смотрел вниз на город, окутанный предгрозовой дымкой. Высоко, на границе неба, скапливались плотные тучи, и воздух уже пах дождем. Странная просьба Хисоки хорошо оплачивалась — необычайно щедро даже по его меркам, — поэтому у него не было причин отказываться. Но всё же было нечто раздражающее. Золдик не доверял фокуснику, но доверие здесь и не требовалось. Хисока умел манипулировать людьми, подбирая слабые места и превращая их в рычаги. И теперь — это увлечение Кали. Оно было слишком навязчивым. И могло помешать Их планам.  К тому же делать что-то ради Кали ему не хотелось. Однако отказываться от хорошо-оплачиваемой работы было не в семейных правилах.  Он чуть наклонил голову — странное движение сзади. Почти неуловимое, но достаточное, чтобы он обернулся. На другом конце крыши стояла тень. Высокая. С капюшоном, скрывающим лицо. Из-за надвигающегося дождя было темно, но он уловил очертание. Жжение в руке — короткое, резкое. Иллуми отшатнулся вбок пропуская следующий удар. И в ту же секунду тень оказалась рядом. Быстрая. Бесшумная. Атаки были точными, выверенными — не хаотичные удары, а выстроенный ритм. Кто-то долго наблюдал за ним, подбирал темп, подстраивался, ждал. Он уклонялся — пока слишком близко чтобы достать иглы. Пространства не хватало и противник именно этого и хотел. Удары производились с точностью, однако  не как у наёмника. Гроза накатывала всё ближе. С неба сорвался первый дождь. Вспышка молнии — он на секунду увидел силуэт. Плащ. Капюшон. И снова атака. Он резко отступил, и выхватил иглу. Не простую. Свое секретное оружие игла, которой управлял сознанием других. Сейчас у него осталась одна — создание таких игл требовало времени и тел. Эта когда-то принадлежала Киллуа. На ней даже оставался белый волос прилипший к её основанию и едва заметный, высохший след  запекшейся крови. Он сжал её — и почувствовал: воздух снова изменился. Однако атаки не было. Тень стояла. Прямо перед ним. Почти вплотную. Гроза прорезала небо. Вспышка молнии — и сильный ударил, который пришелся не в него, а около его головы.  Промахнулся? Так глупо и бездарно?  Однако силуэт тут же отпрыгнул назад на безопасное расстоянии. И пока Иллуми разгадывал его действия — иглы в его руке уже не было. Он не веря, нащупал пальцами пустое пространство. Собрал весь свой нэн пытаясь отыскать иглу взглядом на мокрой крыше. Он поднял взгляд.  Фигура осталась на месте. Он вгляделся. Глаза привыкали к темноте, но этого было недостаточно — и снова вспышка. Молния осветила лицо.  Это была она. Кали. Она держала в руке иглу, и смотрела на неё — заворожённо. Он начинал злиться. Что за чёртова игра? Она запугивает его? Или действительно хотела убить? Он шагнул вперёд, с вызовом вытянул руку. — Дай сюда! Кали вздрогнула, будто очнулась от наваждения — и в следующий миг сорвалась с места, стремительно исчезая в темноте, всё так же сжимая в руке его иглу. Иллуми рванул за ней.  Она ускользала, меняла ритм, как всегда. Ложные манёвры, хаотичные движения, обман скорости. Её путь к бегству был хаотичным только для тех, кто не видел, как она училась исчезать. Он же знал.  Но в какой-то момент… он увернулся от водяного шара, который она запустила в него и потерял её. Его дыхание сбилось. Он остановился. В голове пульсировала злость. Его аура сорвалась. Рванулась вверх — липкой, вязкой струей, затапливая воздух вокруг него. Её нельзя было не почувствовать — она душила, как яд. Тёмная, тягучая, полная напряжения и злости.  Он резко выхватил телефон из кармана. Это Хисока. Это его проделки. Он мгновенно набрал его. Хисока ответил почти сразу, что только сильнее разозлило Иллуми. Он взорвался: — Решил драться — дерись на равных! Я же не лишаю тебя твоих преимуществ! На том конце повисла пауза. Потом раздался голос Хисоки — вкрадчиво, медленно, с удивлением: — Иллуми… ты о чём? — Как будто не знаешь?! Сначала подкупил меня, потом подослал эту чертовку! Сам бы вышел, раз так хочется боя! — Какую чертовку?.. — голос оживился. — Пошёл ты к чёрту! — стиснул зубы Иллуми. — Думаешь, я перебью весь Синдикат, чтобы сделать Кали свободной, а потом ты меня убьёшь, чтобы не платить?! — Иллуми. Немедленно беги ко мне и расскажи, что произошло. Буду ждать. Иллуми остался стоять один, с телефоном в руке, в темноте, под моросящим дождём. Его аура всё ещё не утихала.  Он ненавидел Кали всем своим нутром. Но сейчас эта ненависть стала еще больше, почти невозможной. Однако теперь его отвлекали другие мысли:  Что за чёрт… Устранить меня у себя дома? Он либо глупее, чем казался, либо этот клоун совсем потерял чувство меры. Иллуми выдохнул. Злость немного отступила. Он сжал телефон и набрал отца. — Он предложил заказ, — ровно ввел в курс дела Золдика старшего. — Но возможно это ловушка. Либо решил избавиться от меня, либо что-то задумал. Не исключаю, что проверяет границы. Про Кали он не сказал ни слова. Не хотелось признавать, что девчонка украла иглу, которая была ему особенно дорога. Это было… слишком унизительно.  Сильва выслушал молча. Потом коротко ответил: — Если через час не выйдешь на связь — я заставлю его заплатить и убью. — Хорошо. — Иллуми отключился. Он спрятал телефон в карман, поправил ворот рубашки и направился к апартаментам Хисоки. Уже без спешки.

***

В это время Кали выходила из офиса Синдиката. Она шагала медленно. Лицо её было спокойным, почти счастливым. Она чувствовала, что впервые за много лет может дышать. Свободно. Однако теперь ей предстояло самое сложное. Залечь на дно. Вычислить и уничтожить всех членов Синдиката — тех, кто затаился, растворился, спрятался под чужими именами. Шпионы, агенты, лидеры. Они были повсюду, в каждом крупном городе. Работа — на годы. Возможно, на всю жизнь. Но ее это не пугало. Жизнь теперь принадлежала ей — и она могла потратить её, на что захочет. По крайней мере, какая-то ее часть…  Конечно никто не собирался дать ей просто так уйти. Она только сделала первый шаг за порог офиса. Как заметила, что двор перед зданием был полон. Они ждали. Окружили сразу. Человек двадцать. Военные куртки, тяжёлые ботинки, дубинки наготове. Кали застыла, оглядела кольцо из тел и стволов. Ни страха, ни паники.  Только холодное, накопленное раздражение. Она сжала кулаки. Теперь любой из них был ей по силам. Они ещё не понимали, что уже давно держали в клетке не испуганную девочку, а зреющий шторм. Придут за мной. Сегодня. Завтра. Пока не убьют. Или пока я не убью всех. Однако теперь она не собиралась умирать первой. Она улыбнулась. И рванулась вперёд. Первая партия была уничтожена быстро. Удар, перелом, прыжок — следующий. Без пощады и сожаления. Она знала их слабости. У этих наемников даже не было нэн. И теперь, она выполнив договор, могла применить против них силу. Когда всё стихло, вокруг неё валялись изломанные тела. За спиной раздавались шаги. Служба безопасности Синдиката уже подняла тревогу. Из офиса один за другим выходили новые бойцы. Сначала десять, потом больше. Пожалуй, пора драпать, — усмехнулась она про себя. Если они вызвали столько, значит, моя маленькая выходка их действительно задела. Она рванулась прочь, перепрыгивая с машины на машину. Ветер ударял в лицо, но она не останавливалась.  На бегу всплыло воспоминание — как она сегодня вечером в последний раз переступила порог этого офиса.

***

— Что это? — голос в затхлом кабинете оставался холодным. Кали стояла перед ними. Вся в грязи, с ветками и листьями, прилипшими к блондинистым волосам и одежде, с рассеченным виском и запекшейся кровью. Её пальцы всё ещё дрожали от напряжения — совсем недавно она ускользнула от Иллуми. — Это гарант. — Кали вытянула руку перед 12 боссами Синдиката, а ныне полысевшими обросшими жиром мужчинами, на ее ладони лежала игла. Та самая, с помощью которой Иллуми Золдик когда-то контролировал Киллуа Золдика. Кто-то усмехнулся. — Доказательство заботы Золдика? Или воли Киллуа? — И того, и другого. — Она подняла глаза. — Но главное — доказательство того, что теперь я свободна. Некоторые переглянулись. Кто-то поднялся со стула. Каждый в этом зале знал, что такое гарант. Но никто раньше не сталкивался с его настоящим применением. Гарант был особым условием — доказательством, которое отменяло необходимость исполнения основного приказа. Его нельзя было оспорить. Он действовал выше слов, выше договоров.  И сегодня это была та самая игла, что некогда управляла Киллуа Золдиком.  Она освобождала Кали от необходимости исполнять желание Синдиката — убивать Иллуми. Как выяснилось, Синдикат видел в Иллуми угрозу влиянию на Киллуа. Однако игла стала доказательством того, что контроль Иллуми над Киллуа уничтожен, а значит, убивать Иллуми уже не обязательно — пока он не пересекает их интересы. А желание Кали засчитывалось выполненным. Главный из них, высокий мужчина с застывшей мимикой, наконец произнёс: — Ну что ж… В таком случае, наш договор исполнен. Желание засчитывается. Ты свободна от воли Синего Синдиката. Это были дежурные слова, но для Кали они значили всё. Эти фразы — ровные, сухие, безэмоциональные — она мечтала услышать всю сознательную жизнь. Они были как холодный воздух после удушья. Девушка не верила своему счастью.  Она склонилась в поклоне. Впервые. Не из страха, не из рабской привычки — просто потому что внутри что-то вырвалось наружу, и нужно было сдержать слёзы. Все в комнате замерли. Никто не ожидал поклона. Это смутило их даже больше, чем сам гарант. Но уже через секунду она поднялась. — Прощайте, — сказала тихо, разворачиваясь. И, не оглядываясь, добавила: — Хотя… с каждым из вас я ещё увижусь. Сейчас же, перепрыгивая с лестницы на крышу соседнего здания, она знала: если она и вернется в это здание, то уже как смерть, которая будет следовать за ними по пятам. И если они надеялись, что сломали её… то они сделали ровно наоборот.

***

Хисока ждал Иллуми. Его зацепила фраза, брошенная тем по телефону — Иллуми что-то знал, и Хисока собирался выяснить что именно. Поэтому он, не спеша, перебирал костюмы. Душ уже был позади. Кожа пахла мылом и паром, мышцы приятно ныли после горячей воды. Он выбрал чёрный приталенный пиджак с мастями карт, узкие черные брюки — ткань скользнула по бёдрам, обтянула ноги. Не стал укладывать волосы — розовые пряди свисали на лицо. Взгляд был спокойным, почти отрешённым. Пальцы медленно застёгивали манжеты. Он знал, что скоро появится Иллуми. И знал, что будет с ним играть. Он всё знал. Почти всё. До тех пор, пока не раздался звонок в дверь. Хисока распахнул её с лёгкой усмешкой — и замер. На пороге стояла Кали. Он даже не сразу понял, что это — она. Настолько нереальной показалась эта встреча. Настолько нелепой — сейчас. Губы Хисоки приоткрылись, но звук так и не вырвался. Он просто смотрел. На её растрёпанные волосы, кое-где застрявшие в них листья. На свежую грязь на ее одежде, порез на виске. На запёкшуюся кровь на скуле. На чуть распухшую руку, которую она пыталась спрятать за спину, что конечно же не осталось без его внимания. И при этом — ее изумрудные глаза сияли. Улыбка — тёплая. Настоящая. Дыхание — сбивчивое. Он всегда был готов. Всегда на шаг впереди. Но не сейчас. Он не знал, что сказать. — Можно войти? — просто спросила она. Он шагнул в сторону, давая ей пройти. Плечи выпрямлены, осанка безукоризненная. Но пальцы за спиной — сцеплены, почти побелели. — Я ненадолго, — Кали обвела взглядом комнату, будто она давно здесь не было. — Так что много не запачкаю. Можно воды? Он кивнул и с лёгкой улыбкой пошел в кухню. Открыл дверцу холодильника. Если она пришла сама… может, не всё потеряно. Может… — Я пришла попрощаться. Он не обернулся. Кровь отхлынула. Конечно. Что ты ещё ожидал, глупец?  А она продолжала — спокойно, почти буднично. — В лесу у нас не получилось нормально поговорить. Да и сейчас, если честно, я не уверена… Но я хотела поблагодарить тебя. Спасибо тебе за всё, Хисока. Он не мог понять, за что она благодарит. Он не дал ей ничего. Он наконец повернулся.  Она стояла у окна, хрупкая с виду, как всегда. Высокая, худая, в огромной кофте, спадающей с плеч. Пыль, кровь, листья в коротких светлых волосах. Но в глазах — счастье. — Ты что же, свободна? — Наконец он вытянул губы в привычную ухмылку, чтобы скрыть напряжение. — Ага! Представляешь? — она радостно хлопнула в ладоши. — Я до сих пор не могу поверить! Это лучшее, что со мной случалось! Она раскинула руки в воздухе, будто хотела обнять весь мир. Он улыбнулся в ответ. Медленно. Безжизненно. Пальцы на бутылке побелели. Хотелось коснуться ее. Сжать так крепко.  — Так значит, они загадали последнее желание? — Он говорил, как будто его это почти не касалось. — Да. Кстати, об этом. Возникли кое-какие обстоятельства… Она запнулась. — …поэтому я должна срочно покинуть город. В общем, отправляемся сегодня вечером. Так что я и зашла — быстро попрощаться. — С кем ты едешь? И куда? — Жёлтые, кошачьи глаза уставились на нее. С виду сухие, почти равнодушные. Но в глубине — вспышка. — Ну… это я не могу сказать. В целях безопасности, — Кали отвела взгляд. Улыбка на губах осталась, но взгляд чуть потемнел. — Мне только что поступило отличное предложение, и я…  сама узнала о нём буквально полчаса назад. Поэтому и уезжаю так срочно. — И… насколько? — голос вышел безупречно спокойным. Кали чуть опустила взгляд, задумчиво пошевелила пальцами.  — Сложно сказать…  — она пожала плечами, будто это было пустяком. — Может, на год, может лет на пять. Может, больше. Мир будто съежился. Стал тесным, как внутренности карточной коробки. Нет. Нет. Нет! Только не сейчас. Когда наконец он понял, почему не мог отпустить её полностью.  Конечно, ты это знал. Только не хотел признавать. Не хотел превращаться в одного из них — обычных. Уязвимых. Глупых. И вот к чему это привело —  она уходит. А тебе даже нечем ее удержать. Он посмотрел ей в глаза. Большие, зелёные, в них была тревога и ожидание. Страшно чувствовать. Страшно любить.  Но что страшнее… открыться или потерять?. — Кали… — Имя вышло чуть хрипло, будто царапнуло горло. И ровно в этот момент — Звонок в дверь.  Оба вздрогнули. Он видел, как мгновенно исчез свет из её взгляда. Как мышцы напряглись. Хисока пошел к двери, краем глаза все еще наблюдая за ней — она уже была в стойке, он махнул рукой, будто прогоняя её тревогу. — Это Иллуми. Но она, наоборот, отступила на шаг. Глаза расширились. Плечи напряглись. Он не успел спросить — уже подошёл к двери и открыл ее.  На пороге стоял Иллуми. Облитый дождём. Волосы тёмные, тяжёлые от воды. Пальцы покоились вдоль тела. Взгляд — как всегда, без эмоциональный. Но в ту секунду, как он заметил Кали… Все в его лице переменилось. — Ты.  Голос стал рваный, срывающийся на хрип. Глаза затопило яростью — тусклый чёрный блеск, почти безумие. Хисока напрягся. Такого Иллуми он видел редко. Кали отступила еще назад. Одна нога уже стояла на подоконнике. — Отдай мне её, сука! — взорвался Иллуми и рванул внутрь номера, оттолкнув Хисоку плечом. Тот не сдвинулся с места, всё ещё ошарашенный, но глазами не отрываясь наблюдая за происходящим. Кали тут шагнула в окно.  Однако Иллуми кинулся и прыгнул за ней. Два силуэта — вылетели наружу. Окно было распахнуто. Дождь летел внутрь. Хисока подбежал к месту, где секунду назад еще была она. На мгновение не было ничего — только шум ветра, мокрый бетон за сотни метров внизу. И тут заметил мелькнувшую тень, она уже сгруппировалась в полёте, и, перекрутившись в воздухе, приземлилась на крышу соседнего здания. Иллуми за ней. Оба исчезли в темноте. — Что, чёрт возьми, за день… — пробормотал Хисока и сорвался с места.

***

Кали мчалась по крышам — прерывистое дыхание срывалось с губ, сердце в груди бешено стучало. Надо вперед как можно дальше от жилья Хисоки. Подальше от синдиката. С Иллуми я разберусь. Не захочет по-хорошему — по-плохому. Она резко обернулась. Позади — пусто. Ни звука, ни тени. Плохой знак. Значит он уже опередил её. Как в детстве: стоило только обернуться — он был впереди. И бил с фронта. На этот раз она сорвалась вбок — резко. Это её и спасло. Иллуми появился как по щелчку, прямо перед ней — холодное лицо, пустые глаза, сжатый кулак. Он ударил бы её в грудь, но она уже ускользала, однако сбросив скорость. Рывок в сторону дал шанс, но и замедлил ее.  Конечно что этим он и  воспользовался. Стальная хватка сомкнулась на её лодыжке. Мир дёрнулся. Её развернуло — тело стало рычагом в его руках. Он швырнул её вниз с пятого этажа с такой силой, будто хотел не сбросить, а уничтожить. Ветер вырвал крик из лёгких. Падая, Кали видела мелькание стен, небо, тени. Иллуми не отпускал ногу — наоборот, тянул сильнее, придавая ускорение. Земля стремительно росла. Бетон под ней уже не казался плоским — угрожающе фактурный, неумолимый. Она зажмурилась, сконцентрировалась — в одной точке в своем теле, за которую ее и держал Иллуми.  Ногу получилось трансформировать в воду. Иллуми вырвало из равновесия. Он теперь судорожно хватал руками в воздухе пытаясь нащупать что-то. Кали ударилась о землю первой. Глухо, тяжело — как тряпичная кукла. В ушах зазвенело, грудь сжалась от боли. Иллуми рухнул рядом. Всё смазалось — металлический вкус на губах и болезненное ощущение в спине. Воздух вокруг казался густым, каждое движение отзывалось болью. Кожа содрана на руках, виски липкие от крови, в глазах все плыло. Иллуми поднялся первым. Точно машина, будто ему падение было нипочем. Кали же пыталась отползти подальше от него и материализовать ногу обратно.  Однако он уже схватил её за шиворот и поднял как котенка до уровня своих глаз и со всей силы ударил в кирпичную стену.  Глухой хруст, спина загорелась адским жаром. Кали заскулила, не сдержавшись.  Он разжал руку, и она тут же шлепнулась обратно на землю проскребя позвоночником по стене. Сквозь затуманенное сознание и пульсирующую боль она увидела, как над ней  снова нависает чёрная тень — высокая фигура с холодным блеском в глазах. Голос Иллуми всегда был странно безжизненным, но сейчас в нём сквозила ярость: — Говорю в последний раз, сука. Отдай мне иглу! Кали хрипела, не могла выговорить ни слова. Пульсация боли шла по телу волнами. Она сосредоточилась. Соберись. Восстанови ногу. Поднимись. Она попыталась. Мышцы выгнулись в судороге. Из горла сорвался глухой крик — тело будто начинало рваться изнутри. Она тут же прекратила, кожа в липком поту, дыхание сбилось в прерывистые вдохи. И в этот момент раздался голос. — Иллуми! — сбоку, из темноты. — Прекрати! Мы не об этом договаривались! Тень стоящая перед ней напряглась. Иллуми повернул голову, медленно. Пауза затянулась. Он действительно отвлёкся — впервые за всё это время. Кали моргнула. Глаза ещё не слушались, всё плыло. Договаривались?.. Что ещё за…