За гранью обыденного. II

Толфдир начал новый год с изучения основ Изменения. Банри думала, что свою Школу он оставит напоследок, но старику явно не терпелось приобщить учеников к столь любимому им занятию. Для начала он выбрал заклинания, видоизменяющие кожу волшебника в другую, более плотную материю. В первое же занятие он продемонстрировал его действие на себе и, казалось, превратился в человекообразное дерево, покрытое толстой шершавой корой. Данное «дерево», впрочем, свободно передвигалось по аудитории и двигало конечностями и головой. Банри, пощупав руку Толфдира, сказала: – На запястье кора не такая грубая. Наверное, нужно как-то распределять эффект по телу, иначе одеревенеешь целиком. – Именно, дитя мое, – прошамкал Толфдир и развеял заклятье, чтобы было удобней говорить. – Поэтому вы начнете практиковаться не на себе, а на подопытных. Он взял корзину, которую ранее пристроил у кафедры, и сдернул с нее полотенце. Внутри, вытянув хладные лапки, лежали пять ощипанных куриных тушек. – Конечно, лучше бы подошли поросята, – продолжил Толфдир, – но поросят Мирабелла не разрешила. Больно дорогое удовольствие, сказала. Онмунд поднял брови. – Так мы же сможем их потом съесть, после эксперимента. Толфдир кашлянул. – Ну… их съедобность будет зависеть от ваших успехов. Ученики молча глазели то на цыплят, то на него. – Ну ладно, – вздохнул Толфдир. – Пару лет назад один мой ученик умудрился превратить свою ногу в бревно. И не только кожу и прочие мягкие ткани, но и… в общем, она одеревенела целиком, от кончиков пальцев до паха. – И что дальше было? – спросил Дж'зарго. – Я попытался развеять его заклинание, а потом и вовсе отменить – это разные вещи, кстати, мы коснемся этого позже, – но все было без толку. В конце концов пришлось отнять эту деревяшку, а Колетта потом несколько месяцев выращивала ему новую ногу. – А само оно не развеялось? – нахмурилась Банри. – У них же вроде временные рамки есть. Она открыла учебник и указала на прописанную рядом с формулой заклинания длительность. – Да. Но это если пользоваться такими вот выверенными приемами. Но тот юноша использовал свою версию Дубовой Плоти. Он решил, что может модифицировать заклинание так, что его можно активировать, а потом деактивировать по желанию. Со вторым вышли проблемы. Вот почему я заранее предостерегаю вас от подобных деяний. Не следует проявлять излишнюю инициативу. А сейчас… – Толфдир указал на курочек. – …прошу. Выберите себе по цыплаку и вперед – за работу. Можете вернуться в Зал Достижений, если там вам удобнее колдовать.

***

К вечеру Банри достигла кое-каких успехов – ее куренок после долгих попыток наконец-то покрылся корой, только не дубовой по виду, а скорее гладкой ольховой. Ужасно довольная результатом – ведь для начала и так неплохо – она выскочила из комнаты и побежала за Толфдиром. Почему она не захватила тушку с собой, Банри не смогла объяснить, но когда в сопровождении учителя вернулась в свое жилище, обнаружила, что подопытный куда-то делся. – Ну и?.. – сказал Толфдир, озираясь. – Где он? – Я… Не знаю… – растерянно пробормотала Банри. – Он же тут лежал, на столе. Она указала, где именно, и тут рука ее застыла. Кисина, возлежавшая у кровати, имела чересчур подозрительно сытый вид и еще более подозрительно облизывалась. – Ах ты дрянь! – взревела она и принялась стегать саблезуба полотенцем. – Ты же всего с час назад поела! Неужели мало, обжора несчастная?! Толфдир, посмеиваясь, произнес: – Видать, твое заклинание ее не обмануло. Ты уверена, что это была школа Изменения, а не Иллюзии? – Конечно уверена! Я же по учебнику делала! Идиотка хренова! Что, если она отравится моей магической деревяшкой?! – Ну будет, будет. Успокойся. Немного целлюлозы ее пищеварению не повредит, к тому же заклинание, как ты и сама ранее отметила, имеет срок действия. – Толфдир отобрал у нее полотенце. – Возьми на леднике другую курицу, только лучше подождать, пока она оттает. Банри хмуро отозвалась: – Я могу кого-нибудь попросить ее разморозить. Так быстрее будет. – Не стоит. Прямое магическое воздействие, да еще со стороны постороннего, может неважно сказаться на качестве твоих собственных заклинаний. Это особенно важно сейчас, во время обучения. Позже, когда ты достаточно освоишься, это не будет иметь такого значения. В общем, придется отложить твои занятия до завтра. Банри уныло кивнула. – Ладно, я поняла. Но моя курочка и вправду была деревянной!.. – И я тебе верю. Но если у тебя получилось один раз, это не значит, что тебе нужно покончить с тренировками. Завтра я не буду устраивать вам испытаний по теории. Лучше прямо с утра займитесь делом. О! Не забудь передать мои слова своим товарищам. Толфдир покинул комнату и ушел к себе, а Банри отправилась в кладовые и нашла себе нового подопытного. Ее примеру последовали и одногруппники – после целого дня оттачивания заклинаний измордованные тушки имели весьма жалкий вид, и Дж'зарго с Онмундом своих куриц попросту испекли, чтобы закусить на ночь. Иллия с Брелиной отдали им оставшихся двух цыплят и отправились за новыми. – По крайней мере мы всегда можем сказать, что это все ради науки, – заметил Дж'зарго, закончив обгрызать косточки. – А объекты исследований утилизируем, чтоб добро не пропадало. – Хитер бобер, – прищурился Онмунд. – Интересно, что скажет мастер-волшебник, когда узнает, что нам каждому теперь каждый день будет требоваться дополнительная курица. – Дж'зарго – каджит. А вообще, мастер-волшебник, кажется, уже в курсе. – Точно, – согласилась Брелина. – Она же зарубила идею Толфдира с поросятами. Банри рассеянно сказала: – Да уж, поросята бы много дороже обошлись… На следующее утро выяснилось, что Толфдир отменил занятия в классе, потому что ему требовалось отъехать из Коллегии на некоторое время. Узнав об этом, ученики (кроме Банри) побросали куриц и занялись своими делами. Упорно работая почти с рассвета, Банри добилась неплохих результатов в одеревенении цыпленка и решила сделать перерыв. Дж'зарго и Онмунд уже куда-то удрали, и только Иллия с Брелиной о чем-то спорили у колодца. – Что случилось? – спросила Банри, подходя к ним. Иллия угрюмо скрестила руки на груди, а Брелина быстренько переключилась на новую жертву. – Мы все хотим стать более могущественными магами, да? – Ну, да. Видимо. – В общем, я тут подумала, раз мы сейчас занимаемся Изменением, почему бы мне не испытать несколько заклинаний из этой Школы, которым меня научила бабушка? Банри пожала плечами. – Ну так испытывай, а мы посмотрим. Может, чему научимся. Брелина кашлянула. – Тут такое дело… Мне нужен кто-то, на ком я смогу их опробовать. – Так возьми своего цыпленка. – Он не подойдет. Эти заклятья должны изменять живую плоть. А куреночек-то – мертвый. – Боги… Ты что, не понимаешь? – закатила глаза Иллия. – Да она хочет испытать свое колдунство на ком-нибудь из нас. – Ничего опасного, правда, – затараторила Брелина. – Так вы мне поможете? Банри свела брови. – А на себе ты не можешь попрактиковаться? – Нет, такие заклинания – никак. Поверь мне, если бы это не было необходимо, я бы не просила. – Ладно, я помогу, – проговорила Банри. – Давай. – Чего?! – обомлела Иллия. – Ты что, позволишь ей заколдовать себя?! – Успокойся, пожалуйста. – Спасибо огромное, – просияла Брелина. – Я уж боялась, что придется просить Дж'зарго. Она быстренько метнулась к себе в комнату, чтобы захватить что-то, а Иллия напустилась на Банри: – Что с тобой?! С ума сошла?! Это на тебя совсем не похоже! – Будь потише, хорошо? – Банри оглянулась на вход в жилище Брелины и понизила голос: – Я просто хочу кое-что проверить. Вернулась Брелина с ворохом исписанных каракулями бумажек. Сверившись с ними, она принялась выводить свободной рукой какие-то пассы. – Теперь встань вон там… – Брелина указала на точку рядом с колодцем. Банри подчинилась, а Иллия отбежала куда подальше. – Отлично. Стой на месте, не двигайся. Она доплела заклинание и метнула сгусток энергии в Банри. – Вот! А теперь… – Банри медленно моргнула. Изменения определенно произошли, но не пришлись ей по вкусу. Брелина испуганно сказала: – О боги. Этого не должно было случиться. Как ты… как ты себя чувствуешь? Банри молчала, пытаясь осознать последствия. Заклятье, похоже, изменило ее зрение, ну или восприятие – все вокруг было зеленым и расплывчатым. Изображение становилось четким, только если она смотрела на объект прямо. – Отвратительно, – объявила она. – Мне так жаль… Я столько раз все перепроверила, я была уверена, что результат будет лучше. – Ради всех богов, скажи мне, что это не навсегда. – Нет, конечно! – Брелина замялась. – По крайней мере не должно. Ты скоро придешь в норму. И тогда мы попробуем еще раз, а я все сделаю правильно.

***

Эффект заклятья спал только ночью. Банри проснулась и обнаружила, что зрение вернулось в норму. Успокоенная, она улеглась обратно и проспала до позднего утра, а едва спустив ноги с постели, увидела торчащую в дверях Брелину. – Мне все еще нужна помощь, если у тебя есть время, – сказала она, заискивающе улыбаясь. – Твое заклинание наконец-то развеялось, а ты собираешься меня еще раз приложить? Нет уж, спасибо. На сей раз я откажусь. – Но ведь развеялось же, как я и говорила! Пожалуйста, может, попробуем еще раз? Я уверена, теперь все получится. – Нет, Брелина, хватит. Мое любопытство имеет пределы. Расстроенная Брелина удалилась, и в комнату заглянула Иллия. – Хвала всем богам, твое благоразумие вернулось, – произнесла она, располагаясь в кресле. – Кстати, ты так и не сказала, что хотела проверить. – Вчера мне, понимаешь, было не до того. – Банри оделась и стала заправлять постель. – Но вообще, я хотела проверить свою сопротивляемость магии. – Ну и как? Проверила? – Вроде того… – Банри села на постель и задумчиво потрепала Кисину по макушке. – Заклинание Брелины, вероятно, сработало не так, как она хотела, не по причине ее криворукости. Брелина же, пользуясь отсутствием Толфдира, задержавшегося в разъездах, напала на Онмунда и Дж'зарго, и последний согласился-таки стать для нее подопытным. К обеду каджит успел побывать быком, конем и собакой. С четвертой попытки Брелина вернула ему прежний облик, и Дж'зарго обмяк у колодца, борясь с тошнотой. Брелина беспрестанно извинялась. Онмунд и Иллия утащили несчастного в его комнату. Банри рылась среди вещей, чтобы отыскать нужные зелья, но Дж'зарго от всего отказался, потребовав только бутылку приличного вина. С выпивкой он устроился на своей постели под бдительными взглядами одногруппников, и Брелина робко проговорила: – Но ведь все кончилось хорошо, не так ли? Все присутствующие возмущенно уставились на нее, а Дж'зарго скривился, будто у него болели зубы. – Не будем больше об этом, – прокаркал он. – Договорились. – Брелина легонько коснулась его руки и с чувством проговорила: – Спасибо за помощь. Ты мой самый верный друг. После происшествия все разбрелись по своим каморкам, а Иллия отправилась помогать Банри наводить порядок. В поисках зелий имперка разбрасывала вещи по всему своему жилищу, и теперь здесь царил небольшой бардак. Она собрала книги и разные побрякушки на выделенном ей участке, а потом нашла что-то странное. – Погляди-ка, – обратилась она к Банри. – Что это такое? Та, складывающая в комод одежду, обернулась: – Что именно? – Да вот… – Иллия протянула ей некую странную конструкцию из пяти склепанных друг с другом медных экстракторов. – Выглядит жутко. Это точно твое? Банри взяла предмет и мрачно сказала: – Проклятье. Я совсем о нем забыла…

***

Вечерком она подошла к ничего не подозревающей Брелине и сказала: – Ну, любезная девица Марион, пришел твой черед стать подопытной, коль уж ты использовала для своих экспериментов меня и Дж'зарго. – С чего ты взяла, что я «девица»? – хмуро спросила Брелина. – Это просто образное выражение. Давай подставляй руку. Брелина неприязненно воззрилась на устрашающего вида штуковину в руке Банри. – Что это за жуть? – Экстрактор для извлечения крови. – Банри пристроила инструмент на столе и достала флакончик со спиртом. – Закатай рукав, пожалуйста. – Э, минутку! А что, если я не хочу давать тебе кровь? Вдруг ты на меня порчу наведешь, или еще чего? Банри хмуро сказала: – Приятно слышать, что ты обо мне столь хорошего мнения. Расслабься, я просто хочу… изучить различия между кровью эльфийской и человеческой. Клянусь, ты никак не пострадаешь. Брелина с кислым видом закатала рукав туники, а Банри схватила экстрактор. Предварительно обработав и рабочее поле, и инструмент, она быстро воткнула иголку в руку. Хоть Банри никогда раньше такого не делала, игла попала в вену с первого раза, и один из экстракторов наполнился свежей кровью. Экзекуция завершилась, и Банри, быстро залечив ранку, убежала к себе. Кровь, по ее мнению, нужно было сохранить свежей, потому емкость отправилась в холодильный шкафчик. Кровь босмера удалось выкупить у Энтира ценой нескольких дорогих артефактов, найденных Банри во время ее путешествий по нордским и двемерским руинам. Кровь орсимера – у Урага. Тот согласился уколоться почти без вопросов, стоило только заикнуться о том, что Банри помогает Септимию. – Теперь мне еще нужна кровь альтмера и фалмера, – проговорила она, закончив с гро-Шубом. – Альтмерскую-то я знаю где взять, а вот фалмерскую… Если честно, в Альфтанд мне совсем неохота возвращаться. Ураг отозвался: – Здесь, в Винтерхолде они и поближе есть. Поспрашивай у местных. Я неделю назад в трактире слышал, что к югу от Саартала в какой-то пещере мертвецов нашли. На всех – следы от жвал корусов и пятна черные – ядом, стало быть, тоже обработали. – Корусы иногда сами по себе существуют, – возразила Банри. – На нас с Онмундом напали двое, когда мы ночевали на солончаке Хьялмарка. – А еще корусы не строят хижины из своего хитина. Одну такую нашли у входа в ту пещеру, как мне сказали. В общем, поинтересуйся. Это вроде не так далеко от города.

***

Несколько дней спустя Банри, закутанная в толстый меховой плащ, вдобавок заговоренный на сопротивление холоду, шагала в сторону поста Септимия Сегония. Морозы в последние месяцы не ослабевали, и лед не только сковал прибрежные воды, но простирался далеко в открытое море. В общем, можно было путешествовать, не боясь промочить ноги. Банри, выйдя утром, добралась до нужного место еще засветло, но это значило, что возвращаться ей придется в темноте. Факелы, вделанные в толщу льда у входа в обитель Септимия, не горели. Они вообще покрылись толстой коркой льда, будто в последний раз их возжигали… очень давно. Банри набралась храбрости, отодвинула крышку почерневшего от мороза люка и нырнула в ледяной мрак. Септимий на сей раз был подозрительно или даже пугающе молчалив. Он торчал на одном месте перед двемерским контейнером и не сводил с него взгляда остекленевших глаз. Банри откашлялась: – Септимий… Старик медленно повернул голову и уставился на нее, но не произнес ни слова. Банри медленно приблизилась и достала экстрактор, наполненный нужными жидкостями. – Вот тебе кровь эльфов… Септимий протянул руку, и она вложила инструмент в протянутую ладонь. Безумец склонил голову к экстрактору и шепнул: – Я их почти… слышу. Я чувствую их жизненную энергию. Банри напряглась. Кровь она брала у живых меров (кроме фалмеров, понятное дело) и вовсе не хотела, чтобы кто-нибудь из них пострадал. – Подожди… Я надеюсь, ты не собираешься… – Идем, я приготовлю смесь. Септимий метнулся к своему буфету и достал глубокую миску. Он сорвал игольчатые крышки с ячеек экстрактора и живо вылил содержимое в посудину, Банри даже не успела пошевелиться. Пока она собиралась с мыслями, Септимий добавил в кровь какие-то порошки, перемешал все простой деревянной ложкой, а затем подскочил к двемерскому ящику и выплеснул смесь на ее крышку, украшенную синими камнями. Банри безнадежно наблюдала за всеми его действиями. По ее мнению все это было бессмысленно. Сундук, облитый кровью, никак не проявлял себя, и она окончательно убедилась в своей правоте. Септимий не просто спятил, а впал в маразм. Она вздохнула: – Как мне ни жаль, но похоже, ты зря потратил наше время. Септимий помалкивал, склонив голову к плечу и неотрывно таращась на артефакт. – Септимий… ты меня слы… Кольца на передней грани контейнера пришли в движение. Они начали вращаться, и в конце концов выстроились в правильном порядке – меньшее внутри большего, и так все друг за другом. Потом они словно втянулись глубоко в артефакт, образовав круглый тоннель внутрь ящика. Септимий тут же устремился по нему и исчез из виду. Банри замешкалась на несколько мгновений, а потом побежала следом. Поверхность под ногами была слишком гладкой, и она то и дело поскальзывалась. В контейнере было очень темно – ламп тут не предусмотрели, но зато она хорошо слышала бормотание Септимия, который, видно, что-то обнаружил внутри. – Что это… это… это просто книга? Банри наконец-то пробралась в самое сердце артефакта. Странно, ей показалось, что пробежка заняла довольно много времени, и не из-за того, что металл под ногами был скользким. Выходит, этот ящик куда больше на самом деле, чем могло показаться раньше. Было плохо видно, но посреди небольшого зала темнело какое-то небольшое возвышение и маячил высокий тощий силуэт – Септимий. Банри шевельнула пальцами, вызывая светильник, и огляделась. Посреди комнаты и впрямь виднелся небольшой постамент, на котором действительно покоилась какая-то большая книга. Сегоний расхаживал вокруг, разглядывая том со всех сторон. Старик умолк на некоторое время, а потом остановился и потрясенно выдохнул: – Я вижу. Мир, что за гранью, бурлит в моем мозгу. Это великолепно… Септимий вдруг начал подниматься в воздух. Банри только хотела восхититься его навыком левитации, как поведение безумца заставило ее усомниться, что он воспарил по своей воле. Старик удивленно озирался и дрыгал ногами. – Что?.. Как?.. Ой… Прямо на глазах Банри он неожиданно рассыпался в прах. Опустевшая мантия грязной тряпкой упала на пол, следом гулко брякнул череп и несколько крупных костей. Банри онемела. Не в силах пошевелиться, она таращилась на останки и пришла в себя, только когда погас ее светильник. Очутившись в темноте, она сумела побороть столбняк, снова вызвала Магический Свет и только тогда отважилась приблизиться к останкам Септимия. Его роба выглядела так, будто пролежала тут сотни лет – полуистлевшая и покрытая серым порошком, какой обычно остается после высыхания разложившихся останков. Череп в сети мелких трещин щербато ухмылялся из этой кучи. Банри взглянула на книгу и в страхе попятилась. Что, если из-за нее такое приключилось с Септимием? «Но Септимий же не трогал книгу, – напомнил некий внутренний голос. – Только смотрел на нее». «Или трогал, но когда ты не видела». «Или, может, с ним это случилось, как раз потому, что он не трогал ее». Банри схватила том, почти потеряв голову от страха. Она бросила взгляд на книгу и тут же едва не отшвырнула ее, удержавшись в последний момент. Обложка была сшита из кусков кожи, кажется, снятой с тех же существ, кровь которой у нее требовал Септимий, по крайней мере там точно были лоскуты из зеленой орочьей и золотистой альтмерской. Вглядываться не хотелось, и Банри пока что радовалась, что не трогала обложку голыми руками. Она замерла, не зная, что предпринять. Она боялась вынести книгу из ящика, и еще сильнее боялась бросить ее. Что, если она закончит как Септимий, когда вдруг решит избавиться от этого жуткого фолианта? Помещение вдруг заполнилось уже знакомой едкой вонью. Банри в тоске обернулась к выходу и убедилась, что из отверстия торчит пук шевелящихся щупалец. Она, шаркая ногами, как старуха, подошла к тоннелю и уставилась на множество дружелюбно подмигивающих глаз Хермеуса Моры. – Еще чуть-чуть ближе, мой чемпион, – проговорил демон. – Я не твой чемпион… – Да неужели? Для обычной смертной тебе уж слишком везет в последнее время, ты не думаешь? И потом, кто же, по-твоему, привел сюда Септимия? Кто, по-твоему, защищал тебя в пути? Кто вывел тебя невредимой из Альфтанда и из храма Зриба? Кто помог открыть ящик, чтобы выпустить мое знание в мир? Банри всхлипнула, мотая головой, а Хермеус Мора снисходительно погладил ее щупальцем по капюшону. – Ну-ну. Твоя свободная воля – лишь иллюзия. Признаешь ты меня или нет – это твое дело. Но я пребуду в твоем разуме. – Другой отросток легонько коснулся лоскутной обложки книги, которую Банри сжимала в руках. – Ныне тебе дарован мой Огма Инфиниум. В нем содержатся знания веков, открытые Ксарксесу, моему верному рабу. Сотни лет он был скрыт от мира, и Септимий стал инструментом его открытия. Ну а теперь он в твоих руках. Давай творить чудеса вместе…

***

На Винтерхолд давно опустилась ночь, и Коллегия, сонная и тихая, дремала в ее ледяных объятьях. Банри поднялась на первый уровень Арканеума, подошла к стойке, где обычно выдавал книги Ураг, и нашла того прямо за ней. Старик мирно дремал в кресле, и Банри усовестилась – стоит ли его будить. Поколебавшись, она все же шепнула: – Ураг… Ураг, проснись, пожалуйста. Он шевельнулся, бормоча спросонья, заморгал и вскинулся. – Ох… Банри. Во имя Джулианоса, неужели среди ночи учебники понадобились? – Септимий умер. Ураг замер. Он молчал, наверное, целую минуту, прежде чем хрипло спросил: – Когда?.. – Я… не знаю. Там… непонятно было. Ураг поднялся на ноги и тяжело оперся на стойку, оказавшись почти нос к носу с Банри. – Что ты несешь? Ты… ты его убила? – Что?! Нет! Конечно нет! Как ты мог так подумать?! Хотя… Банри вдруг поразила мысль о том, что ее действия могли привести к смерти несчастного сумасшедшего. Принц сказал ведь, что он больше не нужен. И все же… – Нет. Точно нет. – Банри прямо взглянула на библиотекаря. – Я… я думаю, он на самом деле давно уже умер. Только он все никак не давал ему уйти… Держал его тут, понимаешь? В Мундусе. – Кто держал? – Ну… он. Хермеус Мора. Ураг молчал. Банри бормотала: – Он поймал его, понимаешь? В смысле – Септимия. Давно. Я думаю, Септимий сам искал чего-то такого. Скорее всего, он и Древние Свитки-то начал изучать под влиянием этого чудовища. И Мора… в общем, я думаю, он не давал ему уйти, пока дело не будет сделано. Этим все можно объяснить – и почему он не мог отдалиться от ящика, и почему Септимию не нужна была еда, там во льдах, и другие насущные блага… Мертвым ни к чему еда и питье… Ураг устало облокотился на стойку и закрыл лицо руками. Банри все еще бубнила свои теории, но он явно не слушал. – Пожалуйста, не могла бы ты уйти? – Банри осеклась и заморгала. – Прошу тебя. – Я не виновата, Ураг, правда. Я не знала, что там Принц Даэдра замешан, я просто хотела помочь Септимию… – Хорошо, как скажешь. Просто уйди. Пожалуйста! Я хочу побыть один. Банри, понурившись, побрела к выходу, но вспомнила о самом главном и вернулась, положив на стойку прямоугольный сверток. – Ну что еще?.. – горько спросил Ураг. – Возьми ее. Эта книга… Но Ураг замотал головой, даже не дослушав. – Нет. Убери. – Почему?.. Ты же даже не посмотрел… Она весьма ценная. – Я знаю. Раз тут замешан Старик, это наверняка Огма Инфиниум. При других обстоятельствах это было бы одним из величайших сокровищ для меня. Но она оплачена рассудком и всей жизнью Септимия. Я ее видеть не смогу. В общем, тебе придется оставить ее себе. Ну или продай кому-нибудь. Банри сунула сверток под мышку и мрачно зашагала прочь из библиотеки. Голос Урага нагнал ее у дверей: – Если… Когда начнешь читать, выбери «Путь Духа». Как знать, вдруг ты за считанные часы обретешь знания мастера сразу нескольких Школ магии? Банри покачала головой и спустилась в Зал Стихий. Око Магнуса по-прежнему крутилось над силовой точкой в центре комнаты, и при виде него Банри вспомнила предостережения Псиджиков. Что ж, теперь ей придется побеспокоиться об еще одном артефакте. Она толкнула двери и вышла во вьюжную ночь.