Глава IX. Око Магнуса. III

Банри вошла в Зал Достижений, пустой и полутемный. На всех ярусах – более двенадцати – царила тишина, только шорох потоков энергии, исходящей из колодца, нарушал могильное безмолвие. Она постояла у двери, словно не решаясь пройти дальше. Не из соображений безопасности – Древис и остальные наставники уверяли, что магическая структура Коллегии не пострадала нисколько, и можно не бояться того, что башни вдруг рухнут. Но Банри казалось, что она покинула это место тысячу лет назад, и вот наконец-то вернулась. Она добралась до энергетической точки, с сомнением посмотрела на лестницу, а затем начала спускаться. Есть ей не хотелось, хотя последний прием пищи состоялся несколько часов назад, но уставшему телу требовался горячий душ, да и одежду, что была сейчас на ней, она носила уже дня четыре. Горячая вода исправно поступала, Банри отрегулировала температуру, разделась, скинув провонявшие потом и смертью тряпки, и вступила под струи. Постояв немного, она зажала уши ладонями, отчего шипение душа превратилось в глухой шелест, смахивающий на звук, с которым ливень Середины Года бьется о промасленную холстину палатки. Она прикрыла глаза и прислонилась лбом к стене, облицованной гладким камнем. Как же хорошо ни о чем не думать. Банри внезапно ощутила чье-то присутствие. Сплетя заклинание поиска жизни, она не увидела ничего, и тогда сменила константы, меняя на поиск смерти. Что-то было тут, рядом. Кто-то, кто был живым не так уж давно. – Анкано?.. «Нет». – Мирабелла, – догадалась Банри, и на сей раз не почувствовала возражения. Некоторое время она молчала, чувствуя, как горячие капли потоком стекают по спине и ногам. – Он освободился, – хрипло проговорила она. – Он… не простил себя, но смог принять то, что сделал, и ушел. Он теперь свободен… Ощущение присутствия сошло на нет. Банри тяжело вздохнула и потянулась за мылом. Она не захватила чистой одежды, так что пришлось топать на склад в одном полотенце. Найдя себе свежую тунику и штаны по размеру, Банри поразмыслила и отправилась на свой этаж прямо как есть – раз уж она тут одна на всю башню. Все равно она сейчас уляжется спать, а потом, поутру, можно и в свежее одеться. С трудом забравшись на свой этаж, она свалила одежду в кресло, из последних сил выпуталась из полотенца, в которое была замотана, и свернулась клубком в постели, закутавшись в одеяло почти с головой. Наслаждение, которое она испытала, положив голову на подушку, затмило даже мытье под горячим душем. Банри глубоко вздохнула и заснула, даже не успев толком выдохнуть. А потом кто-то потряс ее за плечо. Она вынырнула из темноты и заморгала: – Кто?.. Чего надо?.. Она попыталась отмахнуться, но Энтир, который и пытался ее растолкать, не отставал: – Давай вставай. – Что?.. Зачем?! – Проблемы у нас, так сказать. Без тебя никак не обойтись. – Что?! Опять?! Банри резко села на постели, и одеяло свалилось с ее плеч. Энтир отвел глаза, и тут она вспомнила, что спала голышом. Впрочем, Энтир быстро убрался в общий зал, оставив ее одеваться. Пока Банри искала чистые трусы, он пропихнул в комнатку ее торбу, позабытую накануне в Зале Стихий, и сказал: – Давай живее. – Я пытаюсь. – Банри бросила взгляд на оконце под потолком комнаты. – Сколько времени? – Понятия не имею. Позднее утро. Она выглянула в зал: Энтир стоял, облокотившись о бортик колодца. Приглаживая волосы, она вышла и исподлобья уставилась на него: – Ну? – Вниз пошли, там все ждут. Когда они вышли во двор, Банри, поттягивая перчатки, углядела возле статуи Шалидора по центру столпившихся волшебников. Энтир быстрым шагом направлялся к ним. Там были все уцелевшие и не сбежавшие: Толфдир, Фаральда, Колетта, Древис, Арнел, Финис и Нирия. И даже Ураг тут же кутался в меховое пальто, делавшее его еще более огромным. Выглядели они… нет, не испуганными, скорее напряженными. – Что случилось? – выдавила Банри. – Тут такое дело, – неспешно выговорила Фаральда, – дракон-то твой никуда не улетел, оказывается. Ах вот почему все выглядят, как пришибленные. – Он напал на кого-нибудь? – Нет. Пока. Но сама понимаешь, это вопрос времени. Банри покачала головой. – Оставьте его в покое, и он вас оставит. Далеко не все драконы жгут и разрушают все подряд. – Нет, так не пойдет, – возразила Нирия, и остальные закивали, даже Фаральда, что удивительно. – Пусть он улетает. – Он может и не захотеть. – Так убеди его! Или… избавься другим способом. – Ну уж нет! Я не буду пытаться его убить! – Дорогая, – вступил Толфдир, – я все понимаю. Но и ты пойми нас: ярл Корир, который и раньше недолюбливал Коллегию, после известных событий точно объявит ее врагом номер один. У нас и без дракона, сидящего над городом, полно проблем в перспективе. Так что будь добра, убеди это… создание покинуть Винтерхолд. Хотя бы на время. Банри потерла затылок. – А ярл-то тут причем? Винтерхолд-то ведь не пострадал, насколько мне известно. Или там тоже кто-то погиб? – Никто там не погиб, – сказала Фаральда. – Но зато все изрядно напуганы, вдобавок, жителям пришлось спешно бежать из собственных домов. Поставь себя на их место. – Ладно. – Банри отвела глаза в сторону. – Где он?

***

Одавинг восседал на горушке, что возвышалась над длинным домом ярла. Правда, оказалось, что туда он перебрался лишь недавно, остаток прошедшего дня и всю ночь он провел непосредственно на крыше резиденции Корира. К слову, именно последний и обнаружил поутру дракона, мирно дремавшего на макушке его жилища. Вопль, который ярл издал при виде чудовища, напугал маявшегося на мосту Арнела Гейна, которому выпало нынче дежурить, а заодно разбудил и самого Одавинга. Когда Арнел прибежал к месту событий, дракон уже успел взлететь и угнездиться на вершине горы, а Корир – сбежать в свой «дворец» и запереться там изнутри. Хвала всем богам, что Арнелу хватило разумения не пытаться атаковать гигантскую тварь, а отступить в Коллегию и обратиться за помощью к остальным магам. А те, в свою очередь, отправили Энтира расталкивать Банри. Теперь оная шагала по мосту, сгибаясь под порывами ветра, и прикидывала, что бы такое сказать Одавингу, чтоб он согласился покинуть Винтерхолд. Банри спустилась на улицу городишки и задрала голову: так и есть, вон рогатая башка на фоне неба виднеется. – Одавинг! Голова дракона повернулась в ее сторону, и Банри махнула рукой, приглашая спуститься. Он немного помедлил, она даже решила, что родич больше не намерен подчиняться, но затем вспорхнул, описал небольшой круг над поселком и сперва уселся на крышу «Товаров Бирны» – та аж слегка просела под его весом – а потом сполз на дорогу перед Банри. – MON… DOVahKiiN, – пророкотал дракон. – Вижу, ты справилась со своей… проблемой. – Кажется. Хотя без смертей не обошлось. – Я был бы удивлен, если б вышло иначе. Бари потупилась, ковыряя носком сапога снег. – Народ тут нервничает из-за тебя, – проговорила она. – Как будто мне есть до этого дело. – И все же ты убрался с крыши дома нашего ярла и перелетел на скалы. – Пришлось. Этот JooR так верещал, что даже мое ухо не выдержало. – На его месте и я бы верещала. – Банри вздохнула. – Они очень хотят, чтобы ты улетел. Я предупредила их, чтобы они не задирались с тобой, но не знаю, сколько еще выдержат их нервы. Одавинг фыркнул, подняв облачко снега с брусчатки. – То есть, тебе больше не нужна Dii ahMIK, QahNaaRIN? Каждое его слово исходило иронией. – Пока нет, – засопела Банри. – Можешь быть свободен. Она еще договаривала, когда Одавинг взмахнул крыльями, подняв целую вьюгу вокруг, оттолкнулся лапами от земли и поднялся в воздух. – DREM DOVahKiiN! Позови, если понадоблюсь! Когда Банри смогла отплеваться от снега и протереть глаза, «родственничек» уже успел стать крошечным силуэтом в ярко-синем небе. Она немного постояла, наблюдая, как он превращается сперва в малоразличимое пятнышко, затем в точку, а потом и вовсе исчезает вдали, и побрела обратно в Коллегию.

***

Отчитавшись перед старшими, которые заметно успокоились после отбытия Одавинга, Банри оказалась предоставлена самой себе. Занятия с ней, разумеется, никто проводить не собирался, да и вообще теперь всем было не до возобновления учебного процесса. Правда, Толфдир ненадолго задержал ее, чтобы проинструктировать на случай, если вдруг в Винтерхолд нагрянут талморские дознаватели, но в завершение добавил: – Впрочем, крайне маловероятно, что они явятся. – Неужели? – Да. Мы… уже успели пообщаться кое с кем. И вроде бы даже достигли взаимопонимания. – Толфдир… – Ох, да знаю я, дитя, знаю. Теперь всем нам придется быть стократ внимательнее и осторожнее. В любом случае, мы договорились, что доставим тело Анкано в Солитьюд, и на этом дело будет кончено. – И кто же его туда повезет? – Никто. У нас есть связи со столичным придворным магом, она сможет помочь составить портал. Банри опустила голову. – Ясно. – Она чуть было не спросила, где теперь тело Анкано, но вовремя удержалась. – Одавинга я уговорила, что мне делать теперь? – Что делать?.. Ох, дорогая, я не знаю, если честно. По идее, мы должны заканчивать занятия по программе и уже начать готовиться к испытаниям по окончании курса, но… сама понимаешь. А хотя… почему бы тебе не потрудиться над своей работой о Голдуре? Знаю, ты давно ее забросила. Банри покраснела. – Ну… я не то что бы забросила. Скорее, у меня времени не было. – Сейчас оно появилось. Даю тебе неделю на завершение черновика. Ну хорошо-хорошо, десять дней. Но учти, я ожидаю увидеть готовое эссе со всеми прикладными материалами. Или почти готовое. Ну что стоишь? Иди, работай.

***

К вечеру Банри поняла смысл выражения «смотреть в книгу, видеть фигу». Собственные записи, сделанные несколько месяцев назад, выглядели некой бессмысленной ахинеей, хотя нет, она вообще не могла прочесть ничего из написанного. Вместо букв перед глазами вставали попеременно то мертвые Анкано и Мирабелла, то призрачный Савос Арен, то Иллия и остальные трое друзей, то Альфсигра и другие ее лошади, понуро бредущие сквозь снежные пустоши. Банри рывком сдвинула все бумаги в сторону. Прикладные материалы, значит? Выходит, ей нужно попасть в хранилища Коллегии, чтобы взять кое-какие вещицы. Волшебные побрякушки из Саартала должны были помочь – плетение чар на них очень отдаленно походило на то, коим был зачарован амулет Голдура, пусть последний и был неизмеримо совершеннее. Ключи, кажется, были у Мирабеллы… Тут Банри застыла, не додумав. Кто же теперь будет заниматься всей этой хозяйственной шелухой? Кто, кроме покойной мастера-волшебника сможет со всем справиться и уследить? Сидеть на месте стало совсем невмоготу. Банри нацепила сапоги, схватила с крючка на стене верхнюю одежду и побежала к лестнице. В башне никого не было, кроме нее, ни на одном из многочисленных этажей, и в другое время от этого было бы сильно не по себе, но не сейчас. Теперь ей было все равно. Она выбежала во двор, где уже начали сгущаться сумерки, и порысила в Зал Поддержки. Толфдир в своей комнате отсутствовал. Равно как и остальные наставники в своих. Она пробежалась по этажам и нашла только Арнела, который, сидя на пыльных ящиках, клевал носом в какой-то полупустой каморке на четвертом этаже. – Где все?! – выпалила Банри, когда он продрал глаза и уставился на нее мутным взором. – Понятия не имею. – Гейн пожал плечами. – Может, в Зале Стихий опять собрались? – Тебя тогда чего не позвали? – А я почем знаю? Может, я не такая важная шишка, чтобы меня звать? Фыркнув, Банри вылетела из комнаты и помчалась вниз по лестнице, а затем наружу, во двор. Ради разнообразия ясная погода сохранилась и до вечера – было морозно, но хотя бы без снега. Банри ворвалась в Зал Стихий, но нашла его тоже пустым и полутемным. Впрочем, пол, еще вчера засыпанный серебристым прахом, радовал чистотой, и врата в башню, которые Банри распахнула, впопыхах не заметив изменений, кто-то починил. Она опустилась на ступеньку амфитеатра и перевела дух. Итак, наставники куда-то все подались, а у нее уже не хватает энтузиазма, чтобы продолжать поиски. Банри уперла подбородок в ладони, глядя на главную энергетическую точку Коллегии. Может, они в Арканеуме?.. Да нет, что им там всем делать? Ураг вряд ли позволит проводить собрания в своем владении. Шум ветра за стенами усилился, и затылок лизнул сквозняк. Банри оглянулась и встретилась взглядом с Колеттой. Некоторое время они таращились друг на друга, не шевелясь, а потом Маренс отвела глаза и живо исчезла на лестнице в Арканеум – Банри слышала, как она торопливо шагает по ступенькам. Она вновь уставилась на колодец в центре Зала. Но уже через несколько секунд вскочила и тоже порысила наверх. Когда Банри ворвалась на первый уровень библиотеки, Колетта уже успела опуститься в кресло недалеко от пустующей стойки Урага и теперь бездумно таращилась на пламя свечей. Пол в зале был завален кривыми стопками книг, сложенными как попало. Многие стеллажи опустели, только на паре полок еще были томики. Банри сперва озадачилась – с чего бы Урагу устраивать генеральную уборку в такое время? – а потом до нее дошло – книги сами попадали на пол, когда Коллегию трясло от основания до вершин башен. Да уж, работы тут теперь на месяцы, если не на годы. Она прислушалась: сверху доносилось приглушенное шарканье, шелест страниц и невнятное бормотание – Ураг, наверное, бранился про себя, убираясь. Банри прошла мимо Колетты и уселась в соседнее кресло, сдвинув в сторонку несколько фолиантов. Та явно ее заметила, но продолжала смотреть в одну точку. Банри откашлялась: – Полагаю, не стоит спрашивать, чем вы все занимались в Миддене. Колетта изволила обратить на нее внимание: – С чего ты взяла, что я оттуда? – Во всех остальных помещениях Коллегии никого нет. Только Арнел в Зале Поддержки, да Ураг тут. Ну и еще я слышала возню и голоса во дворе прямо перед тем, как ты вошла в Зал Стихий. Колетта пожала плечами: – Что ж, ты весьма наблюдательна. Но тебе вряд ли будет интересно. Мы просто пытались решить, как нам дальше управляться с Коллегией. В… сложившейся ситуации. – Решить – с помощью Авгура? Колетта тяжело вздохнула. – Твоя осведомленность не может не беспокоить. – Она помолчала. – Хотя, возможно, мне придется принять это как должное. Что ты хочешь, Банрион? Ты ведь не просто так сюда пришла – лясы поточить. Банри поерзала, собираясь с духом для, кажется, важнейшего разговора в своей жизни. – Почему все легальные магические организации на Тамриэле разом отказались от Мистицизма в конце Третьей эры? Колетта не отвечала, так что она продолжила развивать мысль: – Я имею в виду не только Гильдию Магов, само собой. Последние годы этой организации вообще были ознаменованы принятием ряда странных решений, например тот самый закон о Левитации, ограничение телепортов, хотя оные вовсю использовались самой Гильдией еще недавно… Нет, меня интересует, отчего вдруг все-все, даже, нет, особенно Коллегия Винтерхолда, дружно взяли и подвергли забвению целую Школу магии, стоило Гильдии что-то там кудахтнуть. Так почему же, госпожа наставник? Ответа не последовало. Колетта молча сидела в кресле, уронив руки на сиденье и бездумно глядя на пол. Банри вздохнула, обведя взором многочисленные пустые полки вокруг. – М-дааа. Школу упразднили, и целая куча полезных и уникальных приемов и техник оказалась вроде как недоступна, но они же все равно требуются, причем постоянно. И вот все они – эти законопослушные маги – начинают изворачиваться, как ужи на сковороде. Сначала они пробуют заменить хотя бы некоторые заклинания техниками других Школ, вот, Телекинез, например. С ним даже получилось, и плевать, что плетение вышло чересчур энергоемким, что и спустя двести лет его не удалось сделать более экономичным даже мастерам Изменения. Но как быть с остальными? Да очень просто: давайте просто скажем, что вот эти заклинания на самом деле из Школы Восстановления, а вот эти – из Иллюзии, Изменения, Колдовства… В общем, откуда-то оттуда. Ну а что плетения совершенно другие по способу создания, способу высвобождения магики… чего угодно – так это все ерунда. – Хватит. Банри уставилась на Колетту. – Да? А я, вроде, только начала. Ты-то все молчишь, я смотрю. – Я… Боги, Банрион, к чему все это? Зачем?! – Хочу знать правду. Колетта взъерошила свои обычно аккуратно уложенные волосы. – Правду… – обронила она. – Старая Школа была прежде других. Когда первые смертные обнаружили в себе способность влиять на окружающий мир не только при помощи своих рук, ног и прочих материальных частей тела, они использовали именно техники Мистицизма – примитивные и неразвитые, но те же. Считается, все остальные Школы магии вышли из него. Колетта умолкла. Банри терпеливо ждала, пока она закончит излагать завязку. – Псиджики сколько угодно могут повторять, что он не столь спиритуален, как думали раньше, больше истины в их словах не появится. Да, для его изучения необходим развитый интеллект, но не только. Мистицизм – магия духа. Все мы… все, кто занимался им, рано или поздно понимали это. Любая магия использует в качестве источника энергии духовные ресурсы, больше или меньше, но Мистицизм исходит из твоей души целиком. Потому считалось, что тот, кто достигает в нем мастерства, воистину велик также и духом. – Она перевела усталый взгляд на Банри: – Это ты хотела знать? – Не совсем. Говорю же, я хочу знать, отчего все отказались от этой весьма полезной Школы, которая, вдобавок, в чистом виде не подходит чересчур амбициозным волшебникам – сколько бы ни случалось споров и свар среди членов магического сообщества на профессиональном поприще, в них ни разу не были замечены мистики. Колетта отвернулась. – Это дела Гильдии Магов и руководства Коллегии тех времен. – Весьма уклончиво. – Мне больше нечего тебе сказать. – Да? Зато мне есть что. Банри повернула голову: Ураг, прижимая к груди стопку книг, стоял у своей конторки и таращился на них. – Полагаю, пришло время нарушить молчание, – сказал он и с грохотом сгрузил книги на стойку. Ураг уставился прямо на Банри и проскрипел: – Гильдия, вернее, то, что от нее тогда осталось, выступила против Мистицизма, потому что он, по сути, является основой для всех техник Некромантии. – Ураг! – Странно, не правда ли? Не Колдовство, не Разрушение какое-нибудь, а безобидный на первый взгляд Мистицизм, которым, в основном, занимаются всякие заучки. Безобидный, ага. Мистик-первогодок по тем временам уже мог в легкую ловить чужие души в кристаллы и жонглировать булыжниками величиной с медвежью голову без помощи рук. Ученик дополнительно к этому – разрушать чужие заклятья, ставить метки и телепортироваться к ним из любого глухого угла Тамриэля. Адепт, стоя посреди людной площади, – точно определить, сколько вокруг него живых душ, сколько и примерно когда здесь умерло народу, есть ли на ком чары и прочее подобное. На что были способны эксперты и, тем паче, мастера Мистицизма сложно было даже вообразить. А теперь представь, что некто, ко всему этому, также хорош и в Восстановлении… – Ураг, прекрати, немедленно! – завопила Колетта. – Хватит! Ураг насмешливо ощерил клыки, но послушно умолк. Банри кивнула своим мыслям. Что ж, она узнала почти все, что хотела. – Я знаю, кто ты, Колетта, – сказала она. – Вернее, кем ты была. И почему, будучи единственным наставником Восстановления в нашем заведении на протяжении десятков лет, ты никогда не учишь студентов приемам, которые выходили бы за рамки навыков эксперта. И еще я знаю, что мы с тобой – одинаковые. Колетта дернулась: – Что?.. Банри выпрямилась в своем кресле. – Ты родилась в четыреста восемнадцатом году в Чейдинхоле в семье законопослушных и богобоязненных ремесленников. Довольно зажиточных. Все у тебя было хорошо, пока в девять лет ты не лишилась своего старого пса – его телегой на улице придавило. Казалось бы – травмирующая история, но подобное происходит довольно часто… А вот что не происходит, так это то, что издохшие псы обычно не выходят из своих могил, не забираются в свои старые дома и не ложатся в ноги к своим бывшим хозяевам. Колетта вскочила, сжав кулаки до хруста и тяжело дыша. Лицо ее сделалось бледным, как снег, но притом покрылось обильной испариной. – Ты… Банри, сохраняя внешнюю невозмутимость, втянула на сиденье ноги, обхватила колени руками и задумчиво продолжила: – Нетрудно догадаться, что сей талант не был упущен из виду нужными людьми. Удивительно, но в местном отделении Гильдии Магов об инциденте никто не узнал, да и в целом, удалось сохранить все в тайне от общественности. Как бы то ни было, больше такого не повторилось, а аккурат в год смерти Уриэля Септима Седьмого ты покинула отчий дом и отправилась на юг, к отрогам гор Валус, в пещерный поселок под названием Черный Излом. Там ты и научилась… всему, чему нужно. Пожалуй, она переборщила. Колетта вдруг заплакала, и очень странно, а оттого жутко. Она не всхлипывала и не рыдала, только слезы хлынули из глаз сплошным потоком, и она не стала их вытирать. – Как ты узнала? – спросила она глухим и полным боли голосом. Пол под ее ногами слегка увлажнился. Банри шевельнула плечами. С одной стороны ей было жалко Колетту. С другой – ей до смерти надоели все эти недомолвки и вранье. – Мне сказал Арен. – Что?.. Как?! Когда?! – Позавчера. В Бром… В Лабиринтиане. В том месте, которое теперь известно под этим именем. – Позавчера… Позавчера?! Но он же… – Маренс умолкла на секунду, а потом, догадавшись, закрыла лицо руками. – Да, он, умерев здесь, отправился прямиком в тот древний город, – подтвердила Банри. – Он там такого наворотил однажды, что его дух, отягощенный чувством вины, едва покинув тело, улетучился туда. Поэтому ты – как и я – не ощутила его присутствия у останков сразу после смерти. – И он говорил с тобой… Банри кивнула. – В основном его волновали собственные деяния, но когда он смирился с тем, что натворил, и пришло время уйти, он решил, что обязан меня просветить насчет моего… дара, так сказать. Еще он просил напомнить, чтоб ты не забывала о клятвах. – Я помню все клятвы, которые приносила. – Так ты будешь учить меня… всему что знаешь? Маренс безмолвствовала, застыв, как истукан. Банри спустила ноги обратно на пол. – Он сказал тогда, в конце прошлого года – «это последний шанс сохранить знания на нашей стороне», – напомнила она. – И верно, Колетта, – кивнул молчавший все это время Ураг. – Неужто ты хочешь оставить все Доминиону и тем шутам, которые прячутся в грязных норах по всему Тамриэлю? – Вы оба хоть понимаете, о чем просите? – хрипло спросила Маренс. – Более чем, – фыркнул Ураг. – Пуще того, я тут услышал про какие-то клятвы. Если ты клялась архимагу учить ее, не думаю, что его смерть что-то меняет. – Я не отказываюсь от своих клятв, – горестно сказала Колетта. – Но знали бы вы, как это тяжело. Ураг кивнул. – Знаю. Поверь. Не ты одна экспериментировала с направлениями магии. Но ты должна, Колетта. Вы обе должны. С каждым годом мы теряем, а наши враги наоборот приобретают все больше знаний. – Ого, – восхитилась Банри, – ты прямо только что назвал талморцев врагами. А как же хваленый нейтралитет Коллегии? – О каком нейтралитете может идти речь, если нам подсунули пару лет назад этого «советника», и Арен согласился? – Ураг перевел взгляд на Маренс, потом вытащил с полки стойки небольшой деревянный ящичек, извлек оттуда белейший платок и бросил коллеге: – На, вытрись. Нечего лить слезы из-за давно минувших дел. Впервые за долгие годы у тебя появился ученик с необходимыми талантами – да тут радоваться надо, а не рыдать. Банри кашлянула: – Можно еще кое-что спросить про Мистицизм? Я поняла, почему Гильдия Магов так старалась избавиться от него – в конце концов они сильно пострадали от некромантов, но мне по-прежнему неясна позиция Коллегии. Ураг бросил быстрый взгляд на Колетту, но та молча вытирала куском ткани свое пропыленное лицо. – Потому что мы тоже испугались, – тихо произнес он. – Гильдия Магов не просто «сильно пострадала» от некромантов, она ими была практически уничтожена.

***

Вместе с Колеттой они покинули Арканеум и спустились в Зал Стихий. Банри свернула к воротам, но Колетта придержала ее за локоть. – Ты не боишься? – спросила она. Банри на секунду задумалась. – Пожалуй… слегка. Хотя на самом деле сейчас я испытываю нечто вроде облегчения. Оказывается, я делала, то что делала, потому что я это я. И еще мне все казалось, что я действительно сотворила с Онмундом тогда нечто ужасное. – Ты и сотворила. Банри потупилась. – С ним ведь будет все в порядке? – Скорее да чем нет, но надо наблюдать. Я осмотрю его, когда он вернется. – Колетта помедлила. – Не думай, что я начну тебя учить, как реанимировать мертвецов, прямо с наскоку. Это будет происходить медленно. Постепенно. К тому же ты еще не освоила все базовые практики Восстановления. – Понимаю. Так я могу идти? – Иди. И… постарайся пока не делиться ни с кем нашей маленькой тайной. Сначала я должна утрясти все с новым руководством.

***

Банри вернулась в студенческую башню и заползла к себе, чувствуя, как ее начинает одолевать сонливость. При виде разбросанных по кровати листов она вспомнила, что должна была найти Толфдира и упросить его впустить ее в хранилища… Она мотнула головой. Плевать. Можно отложить до завтра. Банри стала сгребать бумаги в кучу, уложила их стопкой и стала убирать на место книги, которыми пользовалась при работе. Те отчего-то не лезли на полку, откуда их достали несколько часов назад, и она, тихо бранясь, сунула руку в темноту, чтобы пощупать, что там такое мешается. Нащупав обложку какого-то фолианта, она некоторое время осязала грубые швы, скрепляющие лоскуты кожи, а потом, сообразив, вскрикнула и отдернула пальцы. – Мать твою!.. Рука была чистой, но Банри все равно отерла ее о подол туники и скривилась. Нужно все-таки достать эту пакость. Прихватив переплет старой тряпкой, она вытащила из недр шкафа толстый том большого формата и с омерзением уставилась на обложку. Куски кожи меров пяти рас выглядели до отвращения свежими, будто их содрали совсем недавно. Морщась, Банри покрутилась с гадкой книгой в руках и не нашла ничего лучше, как положить ее на пол. Некоторое время она пялилась на том, а потом попыталась закончить уборку, но мыслями все время возвращалась к «дару» Старика. Как там говорил Ураг? «Если решишься читать, выбери Путь Духа…» Банри швырнула пачку своих записей на тумбу и метнулась к лежащей на полу Огма Инфиниум. Руки тряслись, как у пьяницы, но она заставила себя успокоиться. – Как будто тебе есть что терять, – сказала она самой себе и кончиком пальца поддела уголок обложки…