Глава 3

      — А как тебе вон тот симпатичный брюнет?       — Не в моем вкусе.       — Не знала, что у тебя внезапно появились какие-то вкусы.       — Если у меня нет отношений, это не значит, что я должна прыгать на первого попавшегося мужика.       Панси фыркнула, оставляя попытки познакомить Гермиону с мужчиной за соседним столиком. Девушки встретились на обеденном перерыве в небольшом ресторанчике недалеко от больницы. Они не виделись около двух недель с момента вечеринки, и Гермиона даже успела соскучиться. Но это чувство быстро прошло, когда Панси ни с того ни с сего начала сватать ей незнакомого мужчину.       — А как же тот красавчик-зельевар? Как его звали… — Панси щелкнула пальцами, вспоминая имя.       — Эйдан. Ты ведь знаешь, что у нас это несерьезно. Просто иногда мы… проводим вместе время.       — Ты хотела сказать «трахаетесь», — Панси ухмыльнулась, когда щеки Гермионы покраснели.       — К чему этот разговор? — она раздраженно отложила вилку, посмотрев на подругу.       На мгновение в глазах Панси мелькнула какая-то эмоция, которую Гермиона не сразу смогла разгадать. Это что, было любопытство? Она ждала от нее чего-то? Какого-то рассказа или подробностей?       Ее осенило. Ну конечно. Мерлин, ведь это Паркинсон дала ее адрес. Наверняка ждала, что Гермиона как на духу выложит все детали, чтобы дать какой-то совет, в котором она редко нуждалась.       — Может, это я должна задавать тебе вопросы? — Гермиона сощурилась на нее.       — Например? — эта чертовка и бровью не повела, лишь легко пожала плечами и непринужденно сделала глоток кофе.       — Кто ты такая и куда дела Панси Паркинсон, которая за словом в карман не лезет? И что это за странное поведение «давай подберем тебе ухажера, Гермиона»? Ты ведь не стала бы давать мой адрес, если бы этот незнакомец был настолько плох? — Сердце Гермионы сжалось, когда она попыталась понять поведение Панси.       — Так он все-таки написал тебе? И ты не удивлена? — Паркинсон отбросила маску непринужденности и наклонилась ближе, пристально смотря на нее своими ярко-зелеными глазами.       — Ну, признаюсь, мне было приятно, что он раздобыл мой адрес и прислал эти великолепные цветы. И потом его письма…       — Прости, что? — она поперхнулась, затем отставив чашку. — Письма? Ну, во множественном числе?       — Меня пугает твоя реакция. — Гермиона последовала ее примеру, отодвинув чашку в сторону. Затем нервно сжала пальцы. — Если он так ужасен, тогда зачем ты дала ему мой адрес? Он довольно галантен и вежлив. И у нас много общего. Я не хочу думать, что он плохой человек.       — Погоди, погоди секунду… он не сказал, кто он такой?       — Хотел, но я попросила его не говорить. Хочу сохранить тайну до нашей встречи. Сейчас он уехал по работе в Америку и должен вернуться через пару недель. Панс, мне есть о чем беспокоиться? Мне стоит знать заранее, кто он такой, чтобы учитывать все риски?       Гермиона встревоженно пыталась уловить в лице Паркинсон малейшие признаки того, что это была абсолютно идиотская затея — переписываться с незнакомцем. Даже с таким невероятно очаровательным незнакомцем. И каково же было ее облегчение, когда она заметила, как хмурая морщинка на лице Панси постепенно исчезает.       — Просто я удивлена, что ты пошла на такое. Ну, знаешь, Гермионе Грейнджер ведь все всегда нужно держать под контролем. Ауч! — она легонько вскрикнула, когда Гермиона толкнула ее коленом под столом.       — Со мной такое впервые. Понимаешь, такие… эмоции. Не знаю, как объяснить. Я провела с ним меньше суток, но ощущение, как будто мы знакомы тысячу лет. Знаю, ты сейчас скажешь, что это идиотизм, — Гермиона раздраженно вздохнула, когда заметила скептическое выражение лица Паркинсон, — но ты права в том, что мне действительно нужно иногда отдыхать от работы. И я подумала, что это что-то новое, что-то необычное в моей обычной жизни.       — Но разве тебе совсем неинтересно узнать, кто он такой? Я бы умерла от любопытства, — Панси подперла щеку рукой. В ее глазах вновь зажглась искорка интереса. Так бывало каждый раз, когда она нащупывала какую-то сенсационную сплетню.       — Любопытно, конечно. Но если бы он раскрыл личность, мне бы тоже пришлось раскрыть свою. А я пока не хочу, чтобы он знал, кто я такая.       Гермионе нравилась эта анонимность — то, чего она была начисто лишена в детстве. Сложно быть подругой знаменитого Гарри Поттера и при этом оставаться в тени.       — Но я верю, что ты не стала бы давать ему мой адрес, если бы он был неадекватным маньяком, который может воспользоваться мной. Ведь так? — Гермиона вновь с тревогой посмотрела на Паркинсон.       — Начнем с того, что такие личности в целом не могут попасть на мою вечеринку, — Панси самодовольно откинулась на спинку стула, проводя тонкими пальцами по ободку чашки, на котором виднелся отпечаток ее помады. — Он мой давний друг. Слишком давний, если быть честной. Немного заносчивый, но невероятно сексуальный. И галантный, конечно же, — насмешливо добавила Панси, увидев, как Гермиона закатила глаза.       — Вот что странно… я совершенно не помню его внешности. Конечно, он был в маске и было довольно темно, но я не могу вспомнить даже черт его лица. При этом я знаю, что, когда мы говорили, я видела его волосы, улыбку, слышала его смех и голос. Но сейчас это кажется каким-то миражом. Как будто кусок моей памяти вырезали, — Гермиона нахмурилась, уже в сотый раз стараясь воссоздать в памяти образ Уильяма.       — А, это легкие чары забвения, — беспечно бросила Панси. — Ну что? Грейнджер, ты помнишь, что главным правилом моей вечеринки являлась полная анонимность и возможность воплощать любые свои желания? Как думаешь, знаменитый модельер хотел бы на следующий день обнаружить, что парнишка, с которым он зажимался накануне, может узнать его и раскрыть, что тот на самом деле не особо-то и любит свою жену? Моя репутация превыше всего, и я держу слово, поэтому люди мне доверяют. По большому счету я вообще не имела права давать ему твой адрес, но он был уж слишком настойчив, когда хотел найти тебя.       — Хорошо-хорошо, я поняла, — Гермиона выставила руки в примирительном жесте. — На самом деле я не возлагаю каких-то больших надежд на это знакомство. Мне просто приятно быть для кого-то такой желанной. Даже не уверена, что у нас может что-то получиться. Он может сколько угодно любить те же книги, что и я, но вдруг, когда мы увидим друг друга, это станет самым большим разочарованием? Что, если он совсем мне не понравится? Или, увидев меня, он осознает, что я его совершенно не привлекаю?       — Ну, это вряд ли, — как-то хитро улыбнулась Панси и, пока Гермиона не успела развить эту мысль, быстро сменила тему: — У меня перерыв заканчивается. Наши планы на Рождество в силе? У меня как раз припасена бутылочка отменного Каберне. Могу заскочить в твою берлогу, давно не тискала твое мохнатое чудовище.       — Живоглот будет неистово счастлив, — сострила Гермиона, поднимаясь, чтобы чмокнуть ее в щеку на прощание. — В субботу у меня дежурство, но потом должны быть рождественские выходные. Поэтому буду ждать тебя.       Договорившись встретиться в воскресенье и устроить празднество в квартире Гермионы, девушки попрощались. Рассчитавшись за обед, Гермиона прикинула, что у нее еще минимум пятнадцать минут до конца перерыва, и решила прогуляться в парке по пути в больницу.       За вихрем всевозможных событий она даже не заметила, как наступила середина декабря. А ведь зима была ее любимым временем года. Оглянувшись, Гермиона поняла, что в Лондон успел ворваться дух предстоящего Рождества. Витрины были заполнены всевозможной атрибутикой праздника, а на главной площади стояла сияющая желтыми огоньками елка. Остановившись на минуту напротив нее, Гермиона на мгновение прикрыла веки, прислушиваясь к звукам вокруг. Так нельзя, она совсем потерялась в работе и даже не заметила, как изменилась природа. Дошло до того, что в сентябре она практически пропустила свой день рождения. Вспомнила о нем, только когда вернулась домой после дежурства, а в квартире были все ее немногочисленные друзья, которые с криком «Сюрприз!» выскочили из комнаты и начали наперебой поздравлять. Гермиона была тронута тем, что они помнили о ней, в то время как сама она практически позабыла о себе.       Послышался пронзительный писк, который исходил от ее значка целителя. Раньше, когда Гермиона только начинала свой путь в Святого Мунго, она шарахалась от этого звука. Сейчас он стал ее еженедельной рутиной. Гермиона позволила себе еще секунду постоять напротив большой ели, вдыхая ее аромат, а затем открыла глаза, глядя на значок, который светился красным. Мистер Тернер вызывал ее по срочному делу.

***

      — Грейнджер, через час отправляешься в Америку. Один из британских членов команды по квиддичу получил серьезное ранение. Какое-то проклятие угодило в него во время турнира.       — Что? В Америке нет целителей? Ведь, насколько я знаю, у команды есть свой целитель. — Да, Джинни точно рассказывала ей, что у них есть штатный целитель, который может подлатать их в случае какой-то травмы.       — Это не просто какая-то сломанная конечность, это умышленное нанесение тяжкого вреда британскому игроку. Целитель от команды не владеет навыками излечения проклятий, а доверять такое дело местному целителю мы не можем. Нужен человек от нас, в котором мы точно уверены. Пока никто не знает, вдруг все это было спланировано одной из стран противников.       — Но почему я? Есть ведь более опытные…       — У тебя у единственной есть действующее разрешение на въезд в Америку без длительного ожидания и оформления бумаг. И ты прекрасный специалист.       Мистер Тернер суетился, подписывая какие-то документы. Гермиона мельком видела записи о немедленном оформлении порт-ключа, списке необходимых зелий и трав, а также разрешение на использование залечивающей магии за пределами Британии.       Он был прав. В начале года она ездила на несколько дней на конференцию целителей в Нью-Йорк, и у нее до сих пор было действительно разрешение на въезд, которое имело срок до конца года.       — Черт, — тихо выругалась Гермиона, хватая свою сумку целителя и складывая туда необходимые зелья и травы. Она не знала, с какого рода проклятием ей придется там столкнуться, так же как и не знала, позволит ли местная больница воспользоваться их лекарствами. Поэтому на всякий случай решила взять побольше.       — Здесь разрешение на использование залечивающей магии, список зелий и трав, которые ты везешь с собой, твоя карточка целителя, а также бронь отеля на пару дней. Порт-ключ будет готов примерно через полчаса. — Мистер Тернер огляделся в попытке не упустить что-то важное. — Аппарировать его сюда не получится, мы можем только усугубить ситуацию. Министр запретил проводить операцию над жителем Британии без наблюдения нашего целителя. Вдруг что-то случится, и потом будет очень легко списать все на последствия от проклятия. Нам не нужны политические конфликты.       — Куда я отправляюсь? — Гермиона быстро переоделась за ширмой, затем собрала волосы в хвост и стянула их резинкой на затылке.       — Чикаго. Бывала там?       Чикаго? Это что, шутка?       — Нет, не доводилось.       — Ключ перенесет тебя к больнице, поэтому не заблудишься. У нас не так много времени, чтобы нейтрализовать проклятие и доставить нашего спортсмена домой здоровым. Я верю в тебя, Грейнджер. Ты один из лучших моих целителей. К Рождеству успеешь вернуться домой.       Она кивнула, смотря на усталое лицо начальника. После достала мобильный и написала Панси сообщение, чтобы та заехала к ней вечером и покормила Живоглота, а также предупредила, что ее не будет пару дней в Лондоне. Не дожидаясь ответа, Гермиона еще раз проверила рабочую сумку, нервно облизывая губы. Она верила в свои силы, верила в себя, но все равно ей было страшно. Она впервые ехала куда-то одна — рядом не будет поддержки в виде мистера Тернера. Что, если она не справится? Вдруг все будет намного сложнее? Гермиону терзала неизвестность.       Телефон пиликнул в ответ. Сообщение Паркинсон гласило, что она подстрахует. Хотя бы о любимце можно было не переживать. Гермиона знала, что Панси часто подшучивала над Живоглотом, называя его мохнатым чудовищем, но в глубине души очень тепло к нему относилась.       Когда порт-ключ был готов, Гермиона еще раз выслушала все наставления своего начальника, а затем коснулась зачарованного колпачка от ручки, перемещаясь в неизвестность.       Чикаго ворвался в ее мир оглушительным шумом. Больница находилась на людной улице, и Гермиону едва не сбило с ног несколькими проходящими мимо людьми. Она не понимала, находится в магической части или в маггловской. Казалось, будто прохожие даже не заметили ее внезапного появления.       Увидев нужное здание, которое для магглов выглядело как неработающий хозяйственный магазин, она поспешила внутрь. На стойке регистрации сидела пожилая медсестра. Когда Гермиона показала ей значок целителя и объяснила причину своего прихода, та недовольно поджала губы, но передала что-то в предмет, похожий на маггловский микрофон. Спустя минуту к ней вышел высокий мужчина с зачесанными назад волосами. Гермиона узнала его. Это был заместитель главы Отдела магических игр и спорта Британии.       — Мисс Грейнджер. Спасибо, что прибыли так быстро. Меня зовут Хамиш МакФерлен. Пройдемте за мной.       Он галантно открыл ей дверь, ведущую в больничное крыло. Гермиона дежурно улыбнулась, стараясь поспевать за широким размахом его шагов. Пока они шли, она собиралась расспросить его больше о том, что случилось, но он заговорил сам:       — Начался хаос. Я еле договорился с главой Отдела магических игр Америки о том, что нужен наш целитель. Мы боимся, что это было спланированное покушение, чтобы вывести из игры нашего лучшего ловца. С этим мы, конечно же, разберемся позже, а пока нужно помочь нашему игроку, и как можно скорее. Выглядит это, прямо скажем… паршиво. Действовать надо быстро. Есть опасения, что он может лишиться руки.       Он вновь толкнул дверь, пропуская ее вперед. Гермиона мельком осмотрела большую светлую палату. Над лежавшим на койке мужчиной стоял целитель. Гермиона узнала его, он проходил практику в Святого Мунго.       — Мисс Грейнджер, как хорошо, что вы здесь. К несчастью, я совсем не знаю, что делать с такого рода проклятиями. На моей практике такое происходит впервые. Сломанные конечности — ерунда по сравнению с этим, — затараторил он, отходя в сторону, чтобы Гермиона могла увидеть полную картину.       Она едва не ахнула. Правая рука мужчины была исполосована порезами, которые сочились кровью. Приглядевшись получше, Гермиона заметила, что кровь стала черной и начала словно пузыриться. Мощное проклятие. Порезы шли по всей руке, переходя к ребрам. Скорее всего, целились в руку, но, когда он вытянул ее, чтобы поймать снитч, попало и на ребра. И, наконец, она перевела глаза на лицо мужчины.       Это был Драко Малфой.       Вероятно, если бы не обстоятельства, то Гермиона даже удивилась бы. Сейчас он был последним, кого она ожидала встретить. В любом случае времени думать об этом не было. Счет шел на часы. Представшее перед Гермионой ее не обрадовало. И решать нужно было быстро.       В ответственные моменты она не терялась, а становилась хладнокровной и сосредоточенной. В ее работе не было места эмоциям. Они только мешали. Спокойствие и концентрация на деталях. Переживать о неудаче или радоваться победе она будет после.       Гермиона тщательно вымыла руки. Достала палочку и все необходимые снадобья. Отдала распоряжение штатному целителю, чтобы он выполнял каждое ее поручение, не задавая лишних вопросов.       Затем провела палочкой вдоль тела Малфоя, шепча заклинание. Над ним высветилась голограмма с жизненными показателями. Все было хуже, чем она думала. Проклятие распространялось стремительно. Правая рука мерцала темными пятнами, как и правый бок в районе ребер. Пульс был учащенным, а дыхание Малфоя прерывистым. Она была удивлена, что он не кричал от боли. Это очень темная магия.       — Вы ему что-то давали? — спросила она у целителя. Кажется, он сказал, что его зовут Дерек.       — Обезболивающую настойку. Он так вопил от боли, что мы боялись, он может навредить себе в приступе агонии. Но она действовала недолго, поэтому пришлось дать еще. Думаю, что и ее срок действия скоро подойдет к концу.       С этими словами Малфой дернулся, задышав еще чаще. Из его горла вырвался хрипящий, сиплый стон, переходящий в крик. Он дернулся снова, выгибая спину.       — Еще порцию! — крикнула Гермиона, стараясь удержать Малфоя. Использовать заклинание, чтобы обездвижить его, она побоялась.       Дерек влил в Малфоя еще одну порцию обезболивающего зелья, стараясь не пролить мимо ни капли. Малфой в порыве крика едва не выплюнул зелье, но Дерек вовремя сжал его челюсти, заставляя проглотить настойку. Малфой дернулся еще пару раз, а затем снова затих.       Как только он перестал вырываться, Гермиона начала действовать. Она обработала руки антисептиком и вернулась к ранам. Кровь струилась, но медленно и как-то тягуче. Как будто вовсе не кровь, а что-то… инородное.       Мерлин, что это за черт? Нагнувшись поближе, она пригляделась. Увиденное ее шокировало. Это точно не кровь, как Гермиона и решила ранее. Раны кровоточили, но это было чем-то совсем другим. Оно шевелилось и выглядело как какой-то паразит, медленно, но смертельно отравляющий тело своей жертвы.       — Срочно, мне нужна какая-то емкость! — крикнула Гермиона, направляя палочку на нечто темное в руке Малфоя.       Она никогда не сталкивалась с таким проклятием, но за свою жизнь прочитала много книг, и несколько томов с темной магией входят в их число. Работа обязывала знать все имеющиеся проклятия, с которыми ей пришлось бы столкнуться. Не зря она считалась одним из лучших целителей своего отделения. Гермиона на секунду поблагодарила себя за бессонные ночи и зазубривание всех заклинаний, которые могли бы ей помочь исцелить даже самые тяжелые случаи. Этот, несомненно, был в их числе.       — Sequintes cruces fiant, — проговорила она на латыни, указывая палочкой на рану.       Сначала ничего не происходило, но потом из раны медленно, очень медленно, начало выходить что-то темное. Это было похоже на воспоминание из Омута памяти, только черное, как дым. Оно струилось из ран Малфоя, слишком сопротивляясь Гермионе. Она повторила темное заклинание, сжимая палочку с такой силой, что побелели костяшки.       — Мерлин, что за черт? — прошептал стоящий сзади Хамиш. Гермиона слышала ужас в его голосе. Она и сама была напугана.       Схватив пустую банку из-под мази, которую ей протянул Дерек, она направила кончик палочки внутрь, стараясь поместить проклятие в банку. Иногда дым замедлял движение, не желая покидать тело жертвы, и тогда приходилось вновь шептать заклинание. Гермиона чувствовала, что силы понемногу покидают ее. Это был обмен — она лечила Малфоя, при этом отдавая свою магию. Такие темные заклинания не могли проходить без последствий.       В какой-то момент ей показалось, что она потеряет сознание. Голова кружилась, а перед глазами плясали черные точки. Еще немного, совсем чуть-чуть, Гермиона. Ты сможешь.       Еле двигая губами, она в последний раз произнесла заклинание, и дым окончательно покинул тело Драко, на мгновение зависая в воздухе, словно раздумывая, в какое тело направиться теперь. Но прошла секунда, и Гермиона заперла его в банке, плотно запечатывая крышку. Обессиленная, она упала на стоявший рядом стул, едва не теряя сознание. Сквозь гул в ушах она слышала встревоженные голоса Хамиша и Дерека. Они старались привести ее в чувство. Нужна была минутка, чтобы передохнуть.       Она не знала, сколько прошло времени. Кажется, она все-таки ненадолго отключилась. Когда вновь распахнула глаза, то увидела обеспокоенное лицо Хамиша.       — Черт возьми, Гермиона, вы меня дико напугали! — с облегчением выдохнул он, когда она несколько раз моргнула, приходя в себя. — Не знаю, как бы я мог объяснить, что вместо двух здоровых британских волшебников у меня нет ни одного.       Гермиона криво усмехнулась, вставая. Дерек протянул ей стакан воды, чтобы она пришла в себя. Она сделала жадный глоток и несколько раз моргнула, чтобы окончательно прояснить зрение.       — Вы как? — тихо спросил Дерек, хмурясь.       — Тот, кто это сделал, определенно хотел нанести ему сильный ущерб, — она еще раз осмотрела раны Малфоя. Оставалось только залечить их заживляющей мазью. На исцеление магией у нее не осталось сил. Тело не успело восполнить утраченное.       — Я вижу такое впервые, — глухо произнес Хамиш, — за всю историю моей работы это самый ужасный случай. На моей памяти строили разные козни соперникам, но чтобы такое…       Гермиона вновь создала голограмму над телом Малфоя. Темные пятна исчезли, и, не считая немного учащенного пульса, остальные показатели были в норме.       — Если все в порядке, тогда я отправлю сову в Министерство, — произнес Хамиш и вышел из палаты.       Дерек уточнил, нужна ли ей помощь, и, когда она заверила его, что все в порядке, отправился заполнять бланк об истории болезни и излечения Малфоя. Им потребуется предоставить подробный отчет в Министерство.       Когда они остались вдвоем, Гермиона достала из сумки заживляющую мазь, которую делала еще в Лондоне. Она вновь тщательно обработала руки и начала бережно наносить мазь на раны Малфоя. В палате запахло календулой, ромашкой и розмарином. Только теперь она могла спокойно выдохнуть и, наконец, разглядеть его.       Она не видела его больше трех лет. В последний раз они столкнулись в Министерстве. Ей нужно было поговорить с Кингсли насчет спонсирования их отделения необходимыми зельями, а Малфой общался там с Хамишем. Она слышала, он решил построить карьеру в мире квиддича. В Хогвартсе он был неплохим ловцом, стоит это признать. Но как же он изменился.       Он возмужал. Именно таким словом можно было описать нынешнего Драко Малфоя. Черты его лица стали грубее. Даже сейчас его брови хмурились, а ресницы беспокойно подергивались. В момент агонии ему на лицо упала прядь платиновых волос, и если бы пальцы Гермионы не были в мази, то она, скорее всего, даже смахнула бы ее. Его волосы теперь длиннее, чем раньше, — они отросли практически до плеч и немного завились у ушей, а передние пряди были убраны в пучок на макушке, сейчас растрепанный.       Было странно видеть его таким… уязвимым. Гермиона привыкла к тому, что Драко Малфой идеально педантичен. Костюм с иголочки, ни намека на щетину на скулах, волосок к волоску. Таким он был на последнем году обучения в Хогвартсе.       Она не хотела думать о том, что прямо сейчас касается кожи своего когда-то школьного врага. Гермиона старалась обезличить его, убрать образ Драко Малфоя и создать безымянного пациента, которому нужна помощь. Но у нее не получалось. Она прошлась по очередному порезу, распределяя мазь кончиками пальцев. Даже в расслабленном состоянии его мышцы были ощутимы. Гермиона невольно проследовала дальше, к груди, шрамам на солнечном сплетении и животе, оставленным Гарри на память на шестом курсе. Далее она наткнулась взглядом на большую татуировку на левой руке. Морской дракон? С такого ракурса не были видны детали. Малфой в меру спортивен, не гора мышц, но его тело было жилистым и сухим, с очерченными мышцами. Типичный игрок в квиддич.       Гермиона почти закончила с порезами на ребрах, когда взгляд вновь невольно упал на его живот. Он размеренно двигался в такт дыханию. От пупка тянулась дорожка из светлых волос, которая скрывалась за больничными брюками. Глаза проследили ее путь, останавливаясь там, где она заканчивалась. Что за дурость лезла в голову?       Ее дернули за запястье с такой силой, что она невольно вскрикнула. Через мгновение сильно потянули вперед, все еще сжимая. Она отшатнулась, сбивая бедром банку с мазью. Та упала с оглушительным грохотом. Серые глаза с яростью бегали по ее лицу, челюсти были сжаты, а сквозь приоткрытые губы вырывался воздух. Гермиона с ужасом посмотрела в лицо Драко, который лихорадочно сканировал пространство. Он не понимал, где находится. Не понимал, в опасности ли он. С силой держал ее, притянув к себе за запястье, как будто поймал опасного преступника и не собирался отпускать. Гермиона свободной рукой упиралась ему в грудь, стараясь высвободиться из хватки.       — Малфой, отпусти, мне больно!       Прошло несколько секунд, и его взгляд начал проясняться. Глаза перестали оценивать комнату. Кажется, он осознал, что лежит в больнице. По его виску стекала капелька пота. Губы нервно дернулись, а затем он тихо прошипел от боли. Неудивительно — судя по тому, как резко он вцепился в нее, наверняка несколько порезов разошлись.       Хватка на запястье постепенно ослабла, и Гермиона, наконец, смогла встать с его груди, растирая то место, за которое он ее держал. Она раздраженно посмотрела на него, словно вкладывая все недовольство, которое не могла выразить словами. Он несколько раз моргнул, с недоумением рассматривая ее, а затем хрипло произнес:       — Грейнджер?