Глава 6

      Драко нервничал, когда она согласилась остаться на этот странный ужин. На самом деле он и не рассчитывал, что Грейнджер согласится, но она смогла удивить его и в этом. Он мысленно поблагодарил себя за то, что успел продумать такой вариант.       Ему была ненавистна мысль, что он не сводил ее в роскошный ресторан в центре Чикаго. Гермиона настояла вернуться в больницу, и Драко решил во что бы то ни стало проявить всю свою фантазию, чтобы провести с ней побольше времени. Поэтому его домовой эльф Эл молниеносно организовала столик на двоих в палате с двумя мягкими креслами. Она заранее приготовила несколько блюд и закусок. Драко скрыл свою койку темной шторой, чтобы атмосфера как можно меньше напоминала о том, что он находится в больнице. Гермионе был предложен бокал красного бургундского вина, Драко же ограничился газированной водой. Это была рекомендация его лечащего врача. Завершающим штрихом являлись несколько летающих под потолком свечей. Драко немного смутился этой детали и бросил на Грейнджер беспокойный взгляд. Он переживал, что ее отпугнет слишком романтическая обстановка, но она лишь удивленно осмотрела помещение, которое еще несколько минут назад было больничной палатой.       Прежде чем Эл оставила их наедине, Гермиона с восторгом поблагодарила домовика за проделанную работу.       — Я не знал, что ты любишь, поэтому, надеюсь, угадал с блюдами. — Лгун. Конечно, он знал, что она любит запеченного лосося с картофелем и специями.       — Все просто идеально, спасибо, — с восторгом выдохнула она. — Эл очаровательна. Она свободный эльф? Я заметила ее милое платье.       — Да, моя мать освободила всех домовиков несколько лет назад. В итоге они попросили остаться вместе с ней, так как очень привязались к нашей семье. Мама платит им за работу. Эл со мной почти с самого моего детства. Так же как и Микки. Это мой второй эльф. — Драко удовлетворенно отметил, с каким восторгом Грейнджер посмотрела на него. Разумеется, он знал про ее организацию по защите домовых эльфов в Хогвартсе.       После глотка вина она сделала акцент на его отменном вкусе. Драко мысленно ликовал, увидев улыбку на ее лице. Сегодня он старался сделать все, чтобы Грейнджер не посчитала это Рождество самым ужасным в своей жизни. После того как она сказала, что останется в номере отеля и проведет вечер в одиночестве, в голове возник план. Он не был уверен, что она согласится на прогулку, но по какой-то причине все же согласилась. И он постарался, чтобы она не пожалела о вечере с ним. Драко не хотел быть кем-то другим, не хотел притворяться. Просто был собой. И, кажется, Грейнджер это удивляло. Он несколько раз видел легкое недоумение на ее лице, когда улыбался, оказывал ей знаки внимания, открывал перед ней дверь или помогал снять пальто. Неужели для нее это было чем-то удивительным? Разве она не достойна такого отношения к себе? Все ее мужчины, кажется, были полными болванами.       Драко знал, что будет сложно, и был готов к этому. После разговора с Блейзом он твердо решил, что сделает все возможное, чтобы Гермиона Грейнджер влюбилась в него. Она все еще не доверяла ему, относилась с опасением к его вежливости, напряженно ждала какого-то подвоха — он видел это. А вскоре она и сама подтвердила его догадки. Драко не мог винить ее: он наделал много ошибок в прошлом и они оба понимали, что от этого никуда не деться. Но все же сейчас Гермиона была с ним. И это не могло его не радовать.       — Здесь кое-чего не хватает, — сказала она, осматривая накрытый стол и парящие под потолком свечи.       Достав палочку, она наколдовала пушистую живую ель. По комнате проплыл тонкий еловый шлейф. Рождественская елка заняла почетное место в углу комнаты. Гермиона широко улыбнулась.       — Знаешь, а Панси была права.       — Да? И в чем же?       — Она предполагала, что мы можем встретить Рождество вместе. Правда, тогда это казалось мне чем-то невозможным.       Драко выдавил из себя улыбку, вспоминая то письмо, что пришло ему утром от семейного филина Паркинсон. Сложно представить количество ругательных слов, которые написала ему бывшая лучшая подруга. Она писала, что Драко полный мерзавец, раз скрывает от Гермионы факт того, кем является на самом деле. В конце была фраза, что она обязательно разделается с его слизеринской задницей, когда он поправится и вернется в Лондон.       — Можно вопрос?       — Конечно, — Драко вынырнул из своих мыслей, переводя внимание на девушку, сидящую напротив.       — Почему вы перестали дружить с Панси? В Хогвартсе вы были не разлей вода. По крайней мере, до шестого курса.       Драко рассматривал Грейнджер, раздумывая, как ответить на такой непростой вопрос. В ее глазах появился блеск. Она немного опьянела — возможно, поэтому осмелела и стала задавать такие личные вопросы?       В конце концов, это не такой уж большой секрет. Он может поделиться с ней. Вдруг так их общение сделается ближе.       — Ну, я был мерзавцем…       — С этим трудно поспорить, — рассмеялась она и сделала еще один глоток вина.       — Если коротко, то ее отношение ко мне вышло за рамки дружбы. А у меня на тот момент были чувства к другой, — Драко отвел взгляд к идущему за окном снегу, — поэтому мы отдалились.       — Оу, — тихо произнесла Гермиона с легким чувством вины на веснушчатом лице, — Панси никогда не рассказывала мне об этом.       — Ну, это же Панси. Она гордая и никогда не признает своей, как ей кажется, слабости. Мне было жаль, что в нашей дружбе случилась трещина. Уже после Хогвартса мы восстановили отношения, но прежней близости больше не было.       Драко наблюдал за реакцией Грейнджер. Она молча смотрела на свой бокал, крутя его длинными пальцами. На одну разрушающую секунду Драко подумал, не жалеет ли она, что проводит время с ним, а не с «Уильямом»? Не скучно ли ей? В грудной клетке болезненно кольнуло. Наверняка она предпочла бы сейчас общество обворожительного незнакомца, который привлек ее внимание на том пляже во Франции, чем сидеть в больничной палате с Драко Малфоем и вести разговоры про школьные годы.       Может, признаться сейчас? Скорее всего, она разозлится. Но ведь он сможет оправдаться, что сам только недавно понял, что это была она. Разочаруется ли она в том, что узнает? Панси явно не в восторге от всего того, что происходит. Нет, пока не время. Он признается, но позже. Если есть шанс, что именно Драко Малфой сможет заинтересовать Гермиону Грейнджер, то он рискнет.       — Почему ты стала целителем? — он решил перевести тему и узнать побольше о ее жизни. Из писем у него уже было сложено определенное представление, но он хотел знать больше.       Она как-то измученно повела плечом. Грейнджер выглядела потерянной. На секунду он подумал, что она и сама иногда задавала себе этот непростой вопрос.       — Ну, я могла бы начать длинный рассказ о том, что хочу сделать мир лучше, что мне хочется спасти как можно больше людей, но знаешь… я не знаю, в чем причина. Порой я думаю, что она именно в том, что я хочу помогать людям, но иногда… иногда, когда я смотрю правде в глаза, я думаю о том, что мне следовало идти за зовом души и устроиться работать в книжный магазин. Не представлять всех тех людей, которым я не смогла помочь. Не погружаться в их боль. Разочарован?       — А должен? — Драко задумчиво изучал ее. Можно было предположить, что в данный момент она расслаблена, но это впечатление оказалось обманчивым. Она была напряжена: ее выдавали сжатые пальцы на ножке бокала. Гермиона словно ждала какого-то осуждения и оценки.       — В действительности я понимала, что сделать мир лучше мне не под силу. Наверное, я просто хотела поддерживать хотя бы какую-то его часть в неком подобии баланса.       — Хочешь узнать мое мнение?       — Давай, — кивнула она.       — Я думаю, что ты невероятно строга к себе. Ты старалась делать мир лучше даже в Хогвартсе, когда организовала свою ассоциацию по борьбе за свободу эльфов.       — Да, которая ни к чему в итоге не привела, — парировала Гермиона, но на ее лице мелькнуло удивление, что он об этом сказал. Ведь он был в числе тех, кто всячески насмехался над этой ее странной затеей.       — Но ведь сейчас многие эльфы свободны. Откуда тебе знать, вдруг кто-то в Хогвартсе прислушался к твоим идеям и позже понес это в массы? А там уже и закон приняли. Ты не можешь изменить мир в одиночку. Но ты можешь сделать одно действие, которое запустит процесс. А уж по поводу целительства я вообще не понимаю твоих придирок к самой себе. Ты спасаешь столько жизней, — Драко поспешно прикусил язык, ругая себя за оплошность. Она может задать ему вполне справедливый вопрос, откуда он знает так много о ее жизни. Поэтому он поспешил исправиться: — Я уверен, что это так, ведь ты даже в школе была очень целеустремленной, чем, кстати, невероятно меня бесила.       Гермиона робко улыбнулась. Ее щеки раскраснелись не то от вина, не то от его слов. С ужином давно было покончено, и сейчас невозможно было спрятаться от разговора за трапезой. Их разделяли только два бокала — один с вином, а другой с минеральной водой.       — Ты не против, если я закурю? — Драко потянулся к своему пальто и достал из внутреннего кармана портсигар.       — Пожалуйста, — произнесла она, при этом неодобрительно покосившись на сигарету в его пальцах.       — Я прямо вижу, как у тебя язык чешется прочитать мне нотацию, Грейнджер. — Он передумал и сунул сигарету обратно. Если Грейнджер не нравится, то он не станет курить при ней.       — Если хочешь угробить свое здоровье, то мог просто сказать, я бы тебя не излечивала.       — Ну ты и язва, — притворно возмутился он.       Она мелодично рассмеялась, слегка запрокидывая голову. Драко проследил за участком обнажившейся шеи у воротника ее свитера. Кожа была тонкой, бледно-загорелой, с россыпью едва заметных веснушек. У горла пульсировала венка. Драко представил, как касается ее губами, и сглотнул. Во рту пересохло. Он потянулся к своему бокалу и жадно отпил из него.       Девушка, сидящая перед ним, выглядела хмельной и расслабленной. Удивительно, он никогда бы не подумал, что такое возможно. Это было за гранью его фантазий, что они будут вот так сидеть и общаться, не плеваться друг в друга оскорблениями и ядом. Что было бы, если бы в Хогвартсе он не издевался над ней? Что, если пригласил бы ее на бал на четвертом курсе? Находились бы они сейчас в этой точке или все сложилось бы совсем по-другому?       — А что насчет тебя, Малфой? — ворвалась Грейнджер в его мысли. Карие глаза пристально смотрели в его серые. — Почему квиддич? Ты мог пойти работать в Министерство. С твоими связями и родителями перед тобой были открыты все двери.       — В Министерство? Нет уж, спасибо, — фыркнул Драко, покручивая пальцами пробку от вина. — Да и при чем тут родители? Я хотел добиться всего сам, и для этого мне не нужны отцовские деньги.       Грейнджер замолчала, когда заметила его хмурое выражение лица. Она затронула не совсем приятную тему. Отношения с отцом были… мягко скажем, напряженными. Люциус постоянно читал нотации о том, что Драко, по мнению Малфоя-старшего, занимается ерундой. Для того чтобы ему угодить, нужно было взять управление семейным бизнесом в свои руки и найти себе прелестную невесту. Но Драко делал все наперекор отцу, что вызывало вечные ссоры и склоки. Он был бельмом на глазу Люциуса. Мать старалась балансировать между ними, служа громоотводом, но иногда и она не справлялась с их конфликтами. Поэтому Драко старался лишний раз не появляться в мэноре, предпочитая встречаться с матерью на еженедельных ужинах в их любимом ресторане в Лондоне. Она всегда поддерживала его во всех начинаниях, и он это очень ценил.       — Я просто люблю квиддич. Нет никакого секрета, — Драко пожал плечами, а затем внимательно уставился на Гермиону.       — Сколько бы ни старалась понять любовь к этому виду спорта, у меня так и не получилось, — нахмурилась она.       — Помимо Поттера и Уизли, у тебя были знакомые, которые играли в квиддич? Если все твое представление об этой игре складывалось из того, как они играли, тогда понятно, почему ты его невзлюбила, — он рассмеялся, когда увидел искорки в ее глазах.       — Спешу тебе напомнить, что Гарри обошел тебя на втором курсе!       — Да, тогда можешь вспомнить также, кто уделывал его на шестом и седьмом курсах, — ухмыльнулся он.       — Неважно, — буркнула Гермиона, и Драко вновь рассмеялся, понимая, что ей нечем парировать, — и нет, друзей, играющих в квиддич, у меня больше не было. Разве только…       Она оборвала себя на полуслове и внезапно помрачнела. Драко удивился резкой перемене ее настроения, но через несколько секунд, кажется, начал понимать, что происходит. Ну конечно. Уильям.       Грейнджер как-то резко взяла бокал и сделала еще один глоток, допивая остатки. Драко галантно подлил ей еще немного, нервно ожидая, когда она заговорит. Параллельно он бросил взгляд на прикроватную тумбочку, где хранились книги и ее письма. Он ведь убрал их в ящик?       — Вот ты мне скажи, — резко начала она, смахивая прядь волос со лба, — не знаю, насколько уместно спрашивать у тебя совета, но ты мужчина…       — Спасибо, что обратила на это внимание, — попытался пошутить Драко.       — …и мне нужно мнение. Потому что сама я не могу найти ответ. А так как мы здесь вдвоем, — она обвела палату рукой, — и больше мне не у кого спросить, то я бы хотела задать вопрос.       — Давай, я готов тебя выслушать.       Она выдохнула, но продолжила молчать, словно собираясь с мыслями. Снова боится, что он осудит ее? Начнет насмехаться над ней? Да сколько можно, разве за сегодняшний вечер он не доказал ей, что это все давно в прошлом?       Она вновь сделала глоток и подняла на него взгляд. Драко впервые видел Гермиону Грейнджер опьяненной. И это было довольно интересное зрелище.       — Почему мужчина может потерять интерес? — резко выпалила она, буравя его.       — Ну-у-у… по разным причинам.       — Конкретнее, Малфой.       — Мне нужен контекст, чтобы сказать более точно.       Какой же он чертов лгун, Салазар. Ведь он прекрасно понимал, о чем речь. О ком речь.       — Мы познакомились на вечеринке у Панси. Потом переписывались. Все было нормально, мы даже собирались встретиться, но он узнал, кто я такая, и общение сошло на нет. Была какая-то тупая отмазка в стиле «не могу встретиться сейчас, напишу, когда смогу, и бла-бла-бла», — скривилась она, фыркая. — Но я уверена, что это полный бред. Получается, дело в том, кем я являюсь? Что я магглорожденная? В этом вся чертова проблема?       Она возмущенно взмахнула рукой, повышая голос на последнем предложении. Драко чувствовал, как позвонки вжимаются в спинку стула.       Грейнджер считала, что он отдалился потому, что она призналась, кем является. Что дело в ее «грязной крови». Мерлин, как же она далека от истины.       Но ее было сложно винить в таких выводах. Это просто совпадение, что она оказалась рядом в тот самый момент, когда он узнал, что именно с Гермионой переписывался все это время. Это была ужасная случайность, что все произошло именно тогда, когда она назвала свое настоящее имя. Конечно, она сопоставила факты и подумала, что из-за этого он перестал писать ей. Мерлин, он будет гореть в аду за этот обман. Как ему признаться сейчас? Он лишь сильнее все усугубил. Идиот.       Драко понимал: вероятность того, что Грейнджер сама догадается, мала. Но она была. Гермиона была очень умной, и если бы стала копать, то точно бы сложила все факты. Конечно, если бы только Панси не рассказала ей раньше. Этот момент ему тоже предстояло обговорить с Паркинсон. Драко знал, что Гермиона, как и он, не помнит его внешности с той вечеринки. Она понятия не имела, в какой команде играл «Уильям», и то, что он не писал ей об этом, было ему на руку. На турнир в Чикаго приехали три британские команды, но только две прошли в финал. Драко может сдать себя сам, если скажет что-то неосторожное. Нужно быть осмотрительнее.       — Грейнджер, мне кажется, ты заблуждаешься. Конечно, я не знаю всего, но могу сказать, что часто мы не знаем всей правды и всех деталей. Вдруг у него были какие-то обстоятельства, из-за которых он перестал писать? Ну, не знаю, может, что-то случилось? — Драко нервно схватил бокал с минералкой.       — Это даже звучит смешно, — из нее вырвался какой-то злой смешок.       — На твоем месте я бы не делал таких поспешных выводов.       — Кажется, мне пора завязывать с вином, я что-то разболталась. И уже поздно. Я, пожалуй, пойду, — нервно затараторила она, вставая со стула. — Только напоследок мне нужно осмотреть твою руку. Раздевайся.       — Вот так сразу? — притворно оскорбился Драко, вставая вслед за ней. Он не хотел, чтобы она уходила, но и попросить остаться не мог. Это было бы странно.       — Не ерничай. Я проверю рану и нанесу мазь. На всякий случай. И к тому же нужно убедиться, что завтра тебя можно выписывать.       — Ты уверена, Грейнджер? Ты настолько пьяна, что я переживаю, что ты можешь сделать хуже, — подколол он ее, все же стягивая с себя свитер. Потом сел на свою кровать.       — Да я вообще трезва как стеклышко! — возмущенно произнесла она. — Вот, смотри.       Гермиона попыталась дотронуться указательным пальцем до кончика носа, но немного промахнулась и ткнула себе пальцем в щеку. Драко расхохотался от умиления. Она пнула его кулачком в плечо, слегка пошатнувшись.       — Ты грубиян, знаешь? — буркнула она, подходя ближе и снимая крышку с банки.       — А ты упертая, — улыбнулся он.       Гермиона приподняла брови, но затем, увидев его улыбку, не сдержалась и улыбнулась в ответ. Она была ниже, но сейчас, когда Драко сидел на кровати, их лица оказались на одном уровне.       Почувствовав ее пальцы на своей коже, Драко вздрогнул. Это не ускользнуло от Гермионы. Она поспешно опустила голову. Девичьи пальцы мягко распределяли мазь по предплечью. Движения казались аккуратнее, чем обычно. Нежнее? Или он себе это надумывал? В чем он был уверен точно: она делала это медленнее, чем прежде. Драко даже позволил себе довольно смелую фантазию и предположил, что она тоже не хотела уходить и искала повод подольше оставаться с ним.       Вся ситуация была странной. Как будто ненастоящей. Этот вечер, их совместный ужин и разговор в довольно романтической обстановке. Ее улыбки, обращенные ему. Эти нежные прикосновения. Если все нереально, то это лучшая фантазия, которая у него могла быть.       Желание коснуться в ответ было таким сильным, что Драко еще не успел подумать о правильности своих действий, тогда как его ладонь уже взметнулась, аккуратно убирая непослушную прядь волос с ее лица. Гермиона вздрогнула, когда кончики его пальцев провели линию от щеки до подбородка. Она подняла на него глаза, задерживая дыхание.       Драко был готов поклясться, что сейчас что-то произошло. Обычно это называют искрой. Он опустил руку на свое колено, и его пальцы ненароком задели ее бедро. Драко наблюдал, как зрачки Гермионы расширяются, а пальцы сильнее сжимают его предплечье. Он раздумывал о том, насколько неправильным будет сейчас поцеловать ее. И имеет ли он на это право? Оттолкнет ли она его?       Гермиона не отодвинулась ни на дюйм. Она не сделала даже шаг назад, когда почувствовала еле заметное прикосновение к бедру. Нравилось ли ей? Или она находилась в замешательстве от ситуации? Или, быть может, она не осознавала, что происходит, так как была довольно пьяна? Как ему понять, где та грань, которую он не смеет перейти?       — Завтра тебя уже можно выписывать, — еле слышно прошептала она, не отрываясь от него.       — Это прекрасная новость, — хрипло ответил он, не понимая ни слова из того, что она говорит.       Он сходил с ума рядом с ней. И она совсем не облегчала ему задачу. Не прятала свои чертовы карамельные глаза. Как будто специально доводила его до крайней точки безумия. Заставляла поверить в то, что он может на что-то рассчитывать. Но, конечно, это было не так. По крайней мере пока. Она была пьяна, а Драко не хотел, чтобы завтра Грейнджер думала, что он воспользовался ситуацией. Если кому-то и нужно было взять все в свои руки и остановиться, так это ему.       В момент, когда он решил найти внутри себя крупицы благоразумия и благородства, она протянула руку и поправила его челку, упавшую на лоб. Драко вновь ощутил аромат ее персикового мыла. Он едва не простонал от бессилия, когда Гермиона выдохнула:       — Хотела сделать это еще с тех пор, как впервые увидела тебя здесь.       Это было похоже на агонию. Слышать это, чувствовать ее, ощущать ее запах. Единственное, чего Драко желал сейчас, — это поцеловать ее. Внутри боролись желание и здравый смысл, потому что он не желал переходить границу без ее явного согласия. Он боялся оттолкнуть Гермиону, хотя все его нутро и кричало о том, что он полный болван, раз прямо сейчас не делает того, чего так сильно жаждет.       — Грейнджер, что ты делаешь? — хрипло произнес он. Его ладонь поднялась выше, опускаясь на ее талию.       — А ты? — выдохнула она, теперь кладя ладонь ему на грудь, где его сердце колотилось как сумасшедшее.       — Ты пьяна. Давай я провожу тебя домой, — предпринял он очередную жалкую попытку.       — Я слышу, как бьется твое сердце. — Разумеется, она слышала — наверное, весь континент слышал.       Когда она успела подойти так близко, что оказалась между его разведенных ног? Одна ее ладонь прожигала грудную клетку, а другая аккуратно легла на плечо, кончиками пальцев касаясь шеи. По спине побежали мурашки. Драко почувствовал ее дыхание с нотками глинтвейна. Еще пара дюймов, и он сумел бы почувствовать и вкус.       — Что, и ты меня не хочешь? — за миг до поцелуя спросила Грейнджер ему в губы.       Это было похоже на пощечину и ушат холодной воды одновременно. Драко резко отодвинулся, словно выйдя из оцепенения. Она это… серьезно? Хотела поцеловать его только для того, чтобы убедиться, что все еще желанна для мужчин?       Это было глупо, но Драко ощущал себя использованным. В ней говорила обида за ситуацию с «Уильямом» и она таким образом хотела ее заглушить?       Грейнджер в недоумении свела брови к переносице и сделала шаг назад. Ее лицо внезапно прояснилось, как будто за секунду она успела протрезветь. Глаза широко распахнулись, и она прижала пальцы к своим губам. Этими пальцами она мгновение назад трогала его обнаженную кожу.       — Мерлин, мне не стоило… я такая идиотка. — Она сделала еще шаг назад, разворачиваясь и направляясь к выходу. Попутно она старалась натянуть пальто.       — Грейнджер, погоди. Я провожу тебя до отеля. — Драко встал и быстро надел на себя свитер.       — Пожалуйста, не надо. Я дойду сама, — едва слышно произнесла она, поспешно застегивая пальто.       — Уже поздно, а ты пьяна. Я не позволю тебе идти одной.       — Я справлюсь. Здесь идти пять минут.       — Это не обсуждается.       — Я хочу пойти одна! — выкрикнула Грейнджер, резко поворачиваясь. На ее лице отражалось раздражение вперемешку со стыдом.       Драко замолчал. Он хладнокровно взял пальто и молча надел его, глядя Грейнджер в глаза. Он видел, что она закипает еще сильнее оттого, что ей перечат, а когда она снова открыла рот, Драко спокойно произнес:       — Я просто провожу тебя до отеля, и все. Буду идти позади, если ты хочешь побыть одна. Но в одиночку ты не пойдешь. Точка.       Она пялилась на него еще несколько секунд, не зная, что ответить, затем резко развернулась и вышла из палаты. Драко тяжело вздохнул и направился за ней, параллельно нащупывая в кармане пачку сигарет. Сейчас они ему были жизненно необходимы. За окном часы на площади пробили полночь.       — Счастливого, мать его, Рождества, — пробормотал он, следуя за Грейнджер.