Глава 7

      Драко чувствовал себя полным идиотом, когда на следующее утро с нетерпением ждал ее прихода. Он принял душ, побрился, заменил футболку, выпил чашку американо, который ему сварила Эл, прочитал несколько страниц книги и ответил на письмо матери, очень встревоженной его состоянием.       Около полудня к нему зашел целитель (Дерек, кажется — Драко постоянно забывал его имя), сообщая, что сегодня его выписывают и можно собираться. Это была радостная новость, но Драко был бы более счастлив, если бы эту новость ему принесла Грейнджер. Он хмурился, пока укладывал вещи в свою спортивную сумку. Письма Драко бережно положил во внутренний карман, чтобы не потерять. Несмотря на то что большинство из них были подписаны ее ненастоящим именем, они были очень ему дороги.       Вчера Гермиона не проронила ни слова, когда он провожал ее до отеля. Драко, как и обещал, держался на небольшом расстоянии позади, пристально смотря на натянутую как струна спину. Казалось, от опьянения не осталось и следа. Ее походка была ровной, на волосах оседали снежинки, которые от быстрого шага сразу падали. Драко тоже молчал, потому что не думал, что говорить что-то будет правильным. Наверняка она испытывала стыд за свой импульсивный поступок. Он же мечтал о том, чтобы вновь возникли обстоятельства, при которых они смогли бы оказаться так близко друг к другу.       Грейнджер быстро кинула что-то в духе «доброй ночи» и поспешно удалилась к лифтам в фойе. Драко дождался, когда лифт остановится на ее этаже, а затем пошел обратно в больницу. Полночи он не спал, прокручивая события минувшего вечера. Он был уверен, что это будет худшее Рождество в его жизни. Он один, в чужой стране, вокруг ни друзей, ни близких. Но как же все обернулось. Они разговаривали, причем довольно много, гуляли, ужинали. Почти поцеловались. Салазар, этот «почти поцелуй» явно ничего не значил для нее. Она была пьяна и хотела доказать себе, что может быть привлекательной для мужчин, а он оказался единственным, кто подвернулся под руку.       Он уже успел выпить еще чашку американо, когда в палату вошел Хамиш. Драко ежесекундно стер ухмылку с лица, увидев не ту, кого он с нетерпением ждал.       — Хорошие новости, Драко, — Хамиш лучезарно улыбался, помахивая листом, — тебя, наконец, выписывают. А еще более прекрасная новость заключается в том, что порт-ключ готов. Уже сегодня ты окажешься дома. Конечно, тебе нужно будет оставаться на больничном какое-то время, но ведь лучше дома, чем в чужой стране, верно?       — Где Грейнджер? — бесцеремонно перебил его Драко, хмурясь еще сильнее. Он ожидал, что сейчас она появится из-за спины Хамиша, но они по-прежнему были в палате вдвоем.       — Думаю, что уже в Лондоне попивает чай. — Хамиш не обратил внимания на его раздраженный тон.       — Я думал, моей выпиской будет заниматься она.       — Гермиона подписала заявление на твою выписку сегодня утром. Тогда же, когда получила свой порт-ключ. Основная угроза миновала. Теперь ты можешь наблюдаться у штатного целителя.       Драко едва не зарычал от ярости. Ну, конечно, она сбежала. Он был уверен, что если бы не вчерашний «инцидент», то Гермиона наверняка лично бы присутствовала на выписке, чтобы точно знать, что все в порядке. А раз она пришла в больницу рано утром, подписала бумаги и укатила обратно в Лондон, то она просто струсила и сбежала.       Что ж, тем интереснее. Не зря Драко учился на Слизерине и был превосходным ловцом. Он всегда добивался того, чего хотел, и с легкостью ловил ускользающую от него цель.

***

      Гермиона была счастлива оказаться дома. Она соскучилась по Живоглоту, по родной спальне, по книгам, по запаху своей квартиры. По Лондону. Ее не было всего пять дней, но казалось, что она провела в Чикаго целый месяц. Было ощущение, что в Америке она прожила какую-то маленькую жизнь.       В Министерстве ей нужно было встретиться с Кингсли, передать историю болезни Драко и рассказать все подробности. Насколько она знала, Невыразимцы уже активно работали над изучением проклятия и последующим его уничтожением. Ей только нужно было письменно и устно предоставить все этапы лечения.       Кингсли ей нравился. Он относился к Гермионе на равных, а не смотрел свысока (как это делал Фадж). Министр предложил ей чай и начал задавать соответствующие вопросы. Она рассказала ему даже о темном заклинании, которое использовала, чтобы избавить тело Малфоя от проклятия. Кингсли похвалил ее за находчивость и поблагодарил за выполненную работу. Отметил также, что ее ждет неплохая прибавка.       — Вы уже знаете, кто мог проклясть Малфоя? — поинтересовалась она. Этот вопрос интересовал ее больше всего, помимо прочего.       — Расследование еще ведется. — Судя по кислому выражению лица Кингсли, велось оно не особо успешно. — Мне еще предстоит обсудить эту ситуацию с Драко. Неизвестно, что будет дальше. Мы не можем быть уверены, что злоумышленник на этом остановится. Кто знает, какие у него были мотивы; возможно, он просто хотел вывести его из строя на время турнира. Но если нет, то Драко до сих пор может быть в опасности.       Гермиона содрогнулась при мысли о том, что на Малфоя может вестись какое-то покушение. В целом сложно представить, что испытывает человек, который находится в таком положении. Наверное, это довольно страшно — постоянно ожидать, что тебе вновь могут навредить.       — Что ж, спасибо, что все рассказала, Гермиона. Надеюсь, ты хорошо встретила Рождество.       Она рассеянно кивнула ему на прощание, а затем спустилась в Атриум. Она не помнила, как добралась до каминов и покинула Министерство, — на автомате направлялась в кофейню в центре города, где по обыкновению обедала с Панси. Они договорились встретиться там и обсудить поездку. Гермионе точно было что рассказать лучшей подруге. Только ей она и могла доверить случившееся в Чикаго.       Когда она увидела Панси за привычным столиком, ей показалось, что с души свалился огромный булыжник. События последних двух дней словно придавили Гермиону к земле, и только сейчас она, наконец, снова могла дышать.       — Грейнджер, ты меня пугаешь. Неужели в Чикаго настолько отвратительный климат? На тебе лица нет, — нахмурилась Панси, после того как они обнялись и поприветствовали друг друга.       — Я совершила абсолютнейшую глупость, — без предисловий начала Гермиона и поспешно сделала глоток кофе, моментально обжигая небо.       — Вы что, все-таки трахнулись? — округлила глаза Панси.       — Тш-ш, потише! Нет конечно, Мерлин! Как тебе такое в голову могло прийти?       Гермиона выдохнула и выпалила Панси все как на духу. Она рассказала обо всем. О том, как они вместе провели Рождество. Об их прогулке, его галантности и неожиданной вежливости. Об ужине при свечах, который каким-то образом обрел романтический подтекст. О разговорах, странной близости и… о том, как практически просила Драко Малфоя поцеловать ее, а он ее оттолкнул.       Было ли ей стыдно? О, несомненно. Понимала ли она в тот момент, что творит? На этот вопрос Гермиона боялась ответить даже самой себе. Одна ее часть хотела трусливо оправдаться, что нет, не понимала. Что была под действием проклятого глинтвейна и вина и не осознавала своих действий. Что злилась на «Уильяма» и переживала, что недостаточно хороша для мужчин. Что хотела убедиться в своей привлекательности. А Малфой просто был рядом. Она потеряла бдительность от его вежливости и галантности.       Но была и другая часть, которая нашептывала, что она и правда хотела поцеловать его. Малфой действительно открылся ей с другой стороны. Его улыбка выбивала почву из-под ног. Его рассуждения о книгах. Его искренность. Гермиона чувствовала какую-то связь, как бы глупо это ни звучало. Забавно, что такая связь ощущалась только с «Уильямом» в ту самую ночь на пляже. Да и, Мерлин его дери, Малфой и правда привлекателен. Она весь вечер ловила себя на мысли, что рассматривает его. Он красив, стоило это признать, именно поэтому Гермиона на секунду позволила себе подойти ближе, встать между его ног и положить руку на широкие плечи. Отчего-то ей казалось, что он тоже не прочь поцеловать ее. Если бы он сделал это, то, вероятно, Гермионе было бы не настолько стыдно. Да, неловко, но не смертельно. Подумаешь, два одиноких человека поддались порыву. С кем не бывает.       Но Малфой оттолкнул ее. Она хоть и была пьяна, но видела его взгляд в тот момент. Он был сродни какой-то пощечине, ушату ледяной воды. Он не хотел ее. Конечно, отчего ему хотеть? То, что он предложил прогуляться, а затем поужинать, не значило ровным счетом ничего. Обычную вежливость она приняла за что-то большее. Какая же идиотка.       Последнее, чего Гермиона хотела, — это вновь видеться с ним. Хватило того унижения, когда он молча провожал ее до отеля. Именно поэтому рано утром она подписала бланк о выписке. По счастливой случайности Хамиш в то же время был в больнице и обрадовал ее тем, что она может отправляться в Лондон. Гермиона была ответственной и не могла просто так уехать, поэтому написала все дальнейшие рекомендации для Малфоя, список лекарств, которые ему стоит принимать в качестве профилактики, и назначила два плановых похода к штатному врачу в Мунго. Еще вчера Гермиона убедилась, что на этом работа окончена и она может спокойно доверить дальнейшее лечение другому целителю. Собственно поэтому со спокойной совестью вернулась в Лондон, мечтая поскорее забыть все то, что произошло в ночь перед Рождеством.       — Охренеть, — выпалила Панси, когда она закончила свою «исповедь».       — Я думала, ты будешь более многословной, — буркнула Гермиона и вновь сделала глоток кофе, который уже успел остыть.       — Знаешь, как-то забыла все слова после твоего рассказа, — парировала Панси, после чего подозвала официанта и заказала еще две порции кофе. — Так значит, Малфой тебя привлекает? Я не удивлена, за ним бегают толпы девиц со времен Хогвартса.       — Я не одна из этих девиц! И нет… Просто я…       — Ты так реагируешь, как будто это что-то постыдное.       Гермиона мгновенно замолчала, вспоминая, о чем ей поведал Малфой. Паркинсон была влюблена в него, но он не ответил взаимностью, так как испытывал чувства к другой девушке. Наверное, Панси приняла ее реплику на свой счет. Если Гермиона сейчас извинится, то Панси поймет, что она что-то знает об их прошлом.       — Я не это имела в виду, — как можно нейтральнее ответила она, закусывая губу, — просто в какой-то момент я поймала себя на том, что мне довольно легко общаться с ним.       — Где-то я это уже слышала, — протянула Панси.       Гермиона нахмурилась, вспоминая, что практически то же самое говорила о «Уильяме».       — Может, я просто ведусь на мужчин, которые чем-то похожи на меня? Я не знаю, Панс, это все так глупо, боже, — Гермиона опустила голову на руки, закрывая глаза.       — Меня вот что интересует. С чего ты вообще взяла, что он не хотел тебя?       Она вновь подняла голову. Панси как-то напряженно постукивала указательным пальцем по поверхности стола. Гермиона уже несколько раз замечала, что когда разговор касался Драко Малфоя, то Панси менялась в лице.       Мерлин, а если она еще что-то чувствовала к Драко? А Гермиона, как идиотка, рассказывала такие вещи? Вдруг ее лучшая подруга еще со времен школы влюблена в Малфоя? Да, прошло много времени, но что, если чувства к нему никуда не исчезли? Тогда это могло быть проблемой.       — Ну, я же рассказала, что…       — Да, я помню, что ты лезла к нему целоваться, а он не ответил тебе взаимностью…       — О боже, — Гермиона стыдливо закрыла лицо ладонью.       — …но я имела в виду другое. Может, он не ответил, потому что на это была другая причина?       — Знаешь, Панс, иногда не нужно додумывать другие причины. Часто ответ лежит на поверхности. Я не хочу искать какие-то оправдания для Уильяма, чтобы мне стало легче. Он не написал мне ни одного письма с тех пор, и я уверена, что это потому, что я Гермиона Грейнджер. Как и Малфой оттолкнул меня, потому что я Гермиона Грейнджер. Я не хочу что-то додумывать, чтобы успокоить себя.       — Тебя послушать, так быть Гермионой Грейнджер — это вообще какая-то катастрофа, — фыркнула Панси.       — Нет, но я просто буду двигаться дальше, — Гермиона расправила плечи. — Я могла бы спросить у тебя имя этого самого Уильяма, чтобы поступить как последняя истеричка и написать ему все, что я думаю о нем, но я не хочу и не буду этого делать. Пусть это просто останется приятным воспоминанием, не более.       — Только скажи, и я с радостью раскрою его тайну. На твоем месте я бы точно все выяснила и надрала ему зад.       — В этом наше с тобой отличие, — улыбнулась Гермиона.       — Да, я не забочусь о чувствах тех, кто этого не заслуживает, — Панси изящно приподняла бровь.       — А как ты провела Рождество? — Гермиона поспешно перевела тему. Она видела, что этот разговор напрягает Панси. Мысли вновь вернулись к ее возможной влюбленности. Сердце неприятно екнуло.       — Ну, ничего особенного. Повеселилась с друзьями. Хотя весельем это сложно назвать. Все напились, и началась какая-то вакханалия. В общем, я бы предпочла провести этот унылый вечер с тобой и твоим мохнатым чудовищем.       — Спасибо, что присмотрела за Живоглотом, — Гермиона ласково погладила ее по руке, — и прости, что не смогла встретить Рождество с тобой. Мне бы тоже этого хотелось.       — Ну-ну, хотя бы саму себя не обманывай, — ухмыльнулась Панси.       Гермиона шутливо шлепнула ее, наслаждаясь звонким смехом. В последнее время она ощущала какое-то напряжение от Панси. Возможно, Гермиона надумывала и дело не во влюбленности в Малфоя? Может, Паркинсон испытывала некую вину за то, что являлась причиной встречи Гермионы с тем незнакомцем? В любом случае финал этой истории был неутешительным. Он не писал ей после того странного письма. И пусть прошло не так много времени, Гермиона была неглупой и понимала, что если бы он хотел какого-то дальнейшего развития событий, то назвал бы свое имя в ответ. Поэтому она решила поставить точку и написать ему последнее письмо, оставляя о той ночи на пляже лишь приятные воспоминания.

***

      От: Гермионы Грейнджер       Незнакомцу       Не буду докучать тебе своими письмами, но, наверное, перфекционист внутри меня не хочет оставлять эту историю незавершенной. Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за то, что на такой короткий миг ты появился в моей жизни. Это было прекрасно, и я бы хотела сохранить эти теплые воспоминания. Не хочу показаться глупой и наивной, поэтому понимаю, что, кажется, этой истории пришел конец. Надеюсь, у тебя все хорошо и вы выиграли кубок по квиддичу. В любом случае я бы хотела пожелать тебе удачи во всех твоих начинаниях.       Гермиона

***

      Уже через пару дней жизнь Гермионы вернулась в привычное русло. Ранние подъемы, пробежки на беговой дорожке в спортзале у дома, дежурство в больнице. Обеды с Панси, снова работа. Гермиона находилась в привычной для нее атмосфере, но где-то внутри ныло, напоминая о том, какой живой она ощущала себя в Чикаго. Конечно, наверняка все дело в смене обстановки. Хотя она ездила туда по работе, все равно вышло маленькое приключение, пусть причина ее нахождения в Америке и была довольно мрачной.       Иногда она думала о Малфое. Она знала, что, уезжая из Чикаго, он был практически здоров, но, как целитель, все равно несла ответственность за его состояние. Она порывалась уточнить у дежурного целителя, появлялся ли он на приеме, чтобы получить нужные лекарства, но решила, что это лишнее. Она дала все нужные рекомендации, остальное не ее забота.       Гермиона сидела в кабинете и заполняла истории болезней, когда к ней заглянул Невилл с двумя стаканчиками с кофе. Она радовалась, когда он приходил к ней. Обычно они встречались на завтраке в столовой на шестом этаже, но раз в неделю Невилл стабильно появлялся в ее отделении. Причина всегда была одна и та же.       — Мерлин, ты лучший, — простонала она, делая глоток.       — Не выспалась? — он улыбнулся, садясь в кресло напротив.       — Это катастрофа. Я не думала, что, когда уеду в Чикаго на пять дней, здесь накопится столько незаполненных бланков. — Гермиону мысленно передернуло, когда взгляд упал на стопку пергаментов.       — Тернер здесь явно не справлялся без тебя, — усмехнулся Невилл.       — Что Алиса подарила тебе сегодня?       — Вот, — он вытянул руку. На шероховатой ладони лежала темно-синяя пуговица. — У меня уже целая коллекция, но такая впервые. Бабушка подарила папе на Рождество темно-синюю рубашку. Мама каждый раз отрывает от нее пуговицу и отдает мне.       Гермиона сжала руку Невилла в немой поддержке. Она не знала, что сказать. Первое время она старалась находить какие-то слова утешения, но они в целом были не нужны. Поэтому она просто старалась быть рядом каждый раз, когда он приходил навестить родителей.       — Я начал изучать новые травы, которые были обнаружены в Польше. Один из ученых построил догадку, что зелье на их основе может незначительно нейтрализовать проклятие.       — Невилл…       — Да, я знаю, что ты сейчас скажешь, Гермиона. Что это пустая трата времени. Что это не поможет.       — Ты же знаешь, что я никогда так не скажу.       — Тебе и не нужно это озвучивать, я вижу все по твоему взгляду. Но я не хочу переставать бороться. Я хочу знать, что сделал все возможное для того, чтобы мои родители хотя бы на короткий срок приходили в сознание. Я верю, что такой способ есть, просто я его еще не нашел.       — Если тебе это помогает, если надежда двигает тебя вперед, то не переставай пытаться.       — Спасибо, — тихо произнес Невилл, убирая пуговицу в карман. Он всегда хранил все то, что ему давала Алиса. — Я знаю, ты тоже пытаешься искать, хоть и не говоришь мне об этом, чтобы не давать ложную надежду.       И это была правда. Отчасти поэтому Гермиона знала темные контрзаклинания. Она прочитала множество книг, чтобы найти что-то, что могло помочь Алисе и Фрэнку Лонгботтомам. Многие целители пытались, но все было безуспешно. И сама Гермиона думала бросить эту затею, но, наблюдая, как Невилл не перестанет бороться, тоже не опускала руки. Его сила мотивировала ее продолжать поиски.       Они пообщались еще какое-то время, обсудили прошедшее Рождество и планы на Новый год, а затем он ушел. Гермиона дала себе обещание вновь посетить местную магическую библиотеку и покопаться в книгах — вдруг она что-то упустила? Хотя это невозможно, ведь уже перерыла всю возможную литературу, которую могла найти.       Время близилось к обеду. Гермионе пришлось отменить встречу с Панси, потому что была в полном аврале. Рука ныла от бесконечной писанины, а пальцы были испачканы чернилами. В какой-то момент желудок протестующе заурчал и она бросила взгляд на часы — кошмар, Гермиона просидела так больше четырех часов. Пора было сделать перерыв.       Она встала, разминаясь. Затем стянула с волос резинку, позволяя кудрям хаотично упасть на плечи. Гермиона была готова застонать от удовольствия, когда погрузила пальцы в волосы и сделала легкий массаж головы. Это было ее слабостью.       Обед давно закончился, но буфет в столовой работал постоянно. Там она взяла себе любимую булочку с корицей и кофе — негусто, но хоть что-то. Гермиона решила поесть у себя в кабинете, чтобы не терять времени зря: хотелось как можно скорее разобраться с делами и уйти домой.       Мечтая о горячей ванне с солью и вечернем чтении, она толкнула дверь бедром, вваливаясь внутрь. Рукав больничного халата зацепился за дверную ручку, и Гермиона, едва не вылив на себя горячий кофе, выругалась.       — Никогда бы не подумал, что Гермиона Грейнджер знает такие слова.       Чуть не вскрикнув от неожиданности, она подняла взгляд на говорящего. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда Гермиона увидела Малфоя. Он довольно ухмылялся, опершись бедром на стол. Первой эмоцией было смущение, что он застал ее врасплох. Затем на смену пришел гнев. Какого черта он делал в ее кабинете?       — Как ты здесь оказался? — Гермиона уже в который раз выбирала позицию нападения.       — Вошел через дверь, — непринужденно ответил он.       Она нахмурилась, прошла мимо него и поставила свой скромный обед на стол. Затем повернулась, скрестив руки на груди.       Гермиона старалась придать лицу суровое выражение, но что-то внутри заставляло рассматривать Малфоя, выискивать какие-то изменения с их последней встречи. Она не понимала, почему ей так хочется изучать его. В животе образовался шар жара, когда ей вспомнились обстоятельства их последней встречи и несостоявшийся поцелуй.       Малфой, как всегда, выглядел абсолютно обворожительно — на него мешок из-под картошки надень, и он все равно будет выглядеть прекрасно. Здоровый румянец вернулся к скулам. На губах играла привычная ухмылка. Он подстригся — сейчас волосы были короче и лежали в легком беспорядке, слегка зачесанные назад. Свитер был светло-серого оттенка с высоким горлом, брюки, ботинки из драконьей кожи. В кабинете Грейнджер он выглядел чужеродно.       — У тебя какая-то привычка постоянно пачкать свое лицо? — задал он неожиданный вопрос, едва скрывая улыбку.       Гермиона дернулась к зеркалу и вгляделась в отражение. От сегодняшней писанины у нее были в чернилах не только пальцы, но и кончик носа. Мазок также виднелся на веснушчатой щеке.       — А у тебя привычка заявляться в чужой кабинет без спроса? — ощетинилась она, поджимая губы. Чернила она демонстративно не стала стирать. Он не сможет ее смутить.       — Я не заявлялся без спроса. Пришел на осмотр, мне сказали идти к тебе.       — Зачем? Тобой теперь занимается другой целитель, — Гермиона нахмурилась. Она старалась вспомнить, указывала ли имя его нового лечащего врача, когда сама с позором сбежала. Кажется, не указывала.       — Девушка в регистратуре сказала, куда мне идти. Поэтому я пришел и стал ждать твоего появления, — невозмутимо ответил он.       Гермиона сделала пометку в голове, что нужно отчитать Марту за то, что она отправляет в ее кабинет всех без ведома.       — Я отвлек тебя от… обеда? — Малфой окинул взглядом ее скромную пищу.       — Неважно. Тебя осматривал штатный целитель? Назначили зелья, которые я писала в рекомендации? — Гермиона хотела побыстрее покончить с этим, чтобы он перестал мельтешить перед глазами и поскорее ушел.       — Да и да. Сегодня меня отправили к тебе, чтобы ты оценила мое состояние. Ты все-таки была моим целителем, — он сделал акцент на последнем предложении — слишком очевидный, чтобы не заметить. Напоминал ей о том, что она с позором сбежала из Чикаго?       Гермиона старалась не измениться в лице, хотя чувствовала, как щеки заливает румянец. Также она понимала, что Малфой видит эту реакцию, отчего ухмыляется еще шире. Прекрасно.       — В таком случае для начала убери свою пятую точку от моего стола. И подготовься к осмотру за ширмой, — она постаралась вернуть контроль в свои руки.       Глаза Малфоя озорно блеснули. Он помедлил несколько секунд, затем, лукаво улыбаясь, оттолкнулся от столешницы. Гермиона проследила, как он направляется за ширму, чтобы снять свитер. Пока он не видел, она на секунду зажмурилась, стараясь привести себя в чувство. Ее что, накрыла паника? Она совсем не ожидала его здесь увидеть. По правде говоря, она вообще надеялась, что в Чикаго была их последняя встреча. Ей не хотелось встречаться с ним, не после того, как она дала ему понять, что не прочь поцеловать его. Не после того, как трусливо сбежала на следующий же день.       Гермиона выдохнула. Если рассуждать здраво, то ее эмоции по отношению к нему были абсолютно логичны. Он ее бесил еще со школы, но она была бы дурой, если стала бы отрицать, что он абсолютно привлекательный. Она молодая девушка, а он мужчина, который вызывает в ней очень смешанные чувства. Что ж, да, он привлекал ее на физиологическом уровне. Станет ли она поддаваться этим странным чувствам? Абсолютно нет. Ей совсем не до этого, и вообще…       — Я готов, — послышалось из-за ширмы.       Она стряхнула с себя ненужное напряжение, вставая из-за стола, и направилась к нему. Малфой сидел на кушетке без свитера. Его задумчивый взгляд был устремлен в окно, но когда он заметил ее появление, то губы тронула улыбка. Когда-нибудь Гермиона привыкнет к тому, что он ей улыбается.       — Как твое самочувствие в целом? — она постаралась не пялиться на его обнаженное тело. Это было сложно.       — Забавно, что ты интересуешься. Мне показалось, тебе нет до этого дела, — в его словах звучало обвинение, но глаза продолжали блестеть. Он старался раззадорить ее?       — Хорошая попытка задеть меня, Малфой, — она стрельнула в него глазами, подходя ближе.       Рука была почти в порядке. Остались розоватые рубцы, которые были немного припухшими. По мнению Гермионы, они должны были побледнеть через несколько дней — может, через неделю.       — Останутся шрамы, — пробормотала она, проводя пальцами по красным линиям. Тело Малфоя дернулось от прикосновений, но он не отодвинулся.       — Мне не привыкать, — хмыкнул он.       Гермиона невольно посмотрела на шрамы на солнечном сплетении и животе. Где-то в глубине души она вновь ощутила комок ярости по отношению к Гарри, как в тот раз, когда он вернулся в гриффиндорскую гостиную и сказал, что навредил Малфою каким-то заклинанием, которое прочитал в книге Принца-полукровки. Они в очередной раз повели себя как малые дети и чуть не подрались после матча по квиддичу. Гарри поступил крайне необдуманно и опасно. Его едва не исключили из школы.       Взгляд скользнул по напряженным мышцам на руках. На удивление, рубцы совсем не портили внешний вид Малфоя. Даже наоборот, как будто добавляли мужественности. Глаза прошлись по телу выше, следуя по груди, ключицам, горлу и линии подбородка. Над правой бровью тоже был узкий шрам длиной с мизинец. Гермиона заметила его только сейчас, когда пристально рассматривала лицо Малфоя.       — Этот я получил в детстве, когда летал на метле. Тогда я врезался в дерево. Ветка прошлась по лицу, едва не задев глаз. Мать была в ужасе и заперла метлу в чулане. — Гермиона невольно улыбнулась. — Но в итоге, конечно, я получил ее обратно. Как видишь, я всегда добивался того, чего хочу.       — Как самоуверенно это звучит, Малфой. Ну просто в твоем стиле, — усмехнулась она.       — Мне казалось, девушкам нравятся уверенные в себе мужчины.       — Не путай уверенность с высокомерием.       На его губах появилась легкая улыбка. Гермиона не могла отрицать, что эта улыбка очаровательна, хоть и вызывала в ней смешанные чувства. Только сейчас она поняла, что Малфой все это время смотрел на нее с невероятным интересом. Серые глаза пронзали ее, вызывая необъяснимый трепет. Она почувствовала, как сердце начало биться быстрее, а к щекам подступил жар. Их взгляды встретились, и между ними возникло что-то, чего она не могла назвать.       Гермиона дрогнула: они вновь оказались в том же положении, что и в тот раз в Чикаго. Драко сидел без свитера, а она стояла между его разведенных ног. Отчего-то хотелось податься ближе, чтобы снова ощутить тепло его ладони на своей талии.       — Гермиона? Ты здесь? — послышался голос из-за двери, и она шарахнулась, делая несколько шагов назад.       Через мгновение в поле зрения появился Эйдан. Сердце колотилось где-то в глотке. Ей казалось, будто их поймали за чем-то непристойным.       — О, прости, я не знал, что у тебя пациент, — поспешно добавил он, обворожительно улыбаясь. Затем его взгляд прошелся по полуобнаженному Малфою. — О, знаменитый Драко Малфой! Наслышан о вашем лечении. Надеюсь, сейчас вы в порядке.       — Мисс Грейнджер как раз собиралась узнать, в порядке ли я, — послышался насмешливый голос за ее спиной. Она была готова кинуть в него чем-нибудь тяжелым.       — Эйдан, — поспешно произнесла Гермиона, стараясь скрыть смущение. Она отвела его в сторону. — Что-то случилось?       — Ты немного испачкалась, — он ласково провел пальцами по ее щеке, стирая след от чернил.       — Да, это пустяки. Так что-то случилось?       — Нет, просто хотел предложить встретиться на днях. Могу приехать к тебе завтра, что скажешь? — Эйдан понизил голос, но Гермиона была уверена, что Малфой все равно прекрасно слышит все, о чем они говорят. Теперь не только щеки стали пунцовыми, но еще и шея.       — Давай чуть позже это обсудим, — пробормотала она, желая, чтобы Эйдан поскорее ушел.       — Как скажешь, красавица. Был рад знакомству, — последнюю реплику он сказал громче, обратившись к Малфою, и направился в выходу.       — Взаимно, — Гермиона давно не слышала, чтобы голос Малфоя был таким холодным.       Она постояла еще несколько секунд, смотря на закрытую после Эйдана дверь, и только потом повернулась к Малфою. Он продолжал сидеть так же, как и до этого, но его поза уже не была расслабленной. Напротив, он весь напрягся, а скулы стали такими острыми, что казалось, дотронувшись до них, можно порезаться. В глазах больше не блестел огонек задора — они были холодны, как лед в лондонском парке.       — Что ж, — прокашлялась она, снова подходя к Драко и осматривая его руку, — как я и сказала, останутся шрамы. Рубцы должны побледнеть примерно через несколько дней, если ты не будешь забывать принимать зелья, которые тебе должен был выписать штатный целитель.       — Ты покраснела, — будто не услышав то, что она говорила ему, произнес Малфой.       — Что?       — Славный парень, — его голос выражал что угодно, но в нем ни намека не было на слово «славный».       — Понравился? — парировала Гермиона, усмехаясь. — Могу познакомить поближе.       — Мне показалось, он уже занят.       — Не уверена, что это твое дело.       — Как скажешь, красавица, — он специально выделил последнее слово долей едкого сарказма, повторяя реплику Эйдана.       Гермиона удивленно вскинула брови, затем вышла из-за ширмы и вернулась на свое рабочее место. Кофе безнадежно остыл, а есть совсем перехотелось. Малфой вышел спустя минуту, полностью одетый. В мозгу заворошилась мысль, что, кажется, она видела его без одежды в последний раз.       — Твой, с позволения сказать, обед выглядит так, что им невозможно накормить даже домового эльфа. Хочешь пообедать? Здесь недалеко есть приличное заведение.       Гермиона подняла на него удивленный взгляд. Малфой держался уверенно и ничуть ее не смущался. Она размышляла, зачем он зовет ее на обед. В Чикаго это объяснялось тем, что они одни в незнакомом городе, но здесь все было совсем иначе. Неужели хотел провести с ней время?       — Не могу. — Где-то в глубине души Гермиона хотела пойти, на самом деле хотела. Странно, но ее желание узнать его поближе лишь возросло. — У меня слишком много работы накопилось из-за поездки в Чикаго. И не думаю, что это… уместно.       — Почему нет? — Малфой немного склонил голову. Руки были в карманах темного пальто, которое он уже успел надеть.       — Я твой целитель, а ты…       — А я думал, ты перестала быть моим целителем, когда оставила меня в Чикаго.       — Я не оставляла тебя! — Это действительно ее задело. Он словно поставил под сомнение ее компетенцию. — Я просто сделала свою работу и передала ее в руки другому целителю.       Он усмехнулся, будто не веря ни единому слову. После чего все же отступил, направившись к двери. Впрочем, через мгновение снова остановился, беря в руки книгу, которая лежала на журнальном столике около выхода. Гермиона оставляла там литературу, которую ей нужно было изучить дома. Так, выходя из кабинета, она не забывала взять с собой нужные книги.       — Контрзаклинания в мире темной магии? — Малфой прочитал название на обложке. — Я думал, то проклятие, что было во мне, передали Невыразимцам.       — Это не связано с тобой. — Он обернулся, а сердце Гермионы в очередной раз кольнуло от мыслей, что она бессильна в лечении родителей Невилла. — Я ищу, как отменить последствия одного проклятия. Я знаю, это практически невозможно, но верю, что где-то есть способ, просто его тяжело найти.       Малфой на мгновение замер, его брови задумчиво нахмурились. Он вновь повертел книгу в руках, а потом возвратил на место.       — Здесь ты ничего не найдешь.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что в таких книгах сплошная вода. Все секреты темной магии, как правило, хранятся в некоторых чистокровных семьях и передаются из поколения в поколение. Такие книги ты вряд ли найдешь в библиотеке, даже в самой запретной секции, — он усмехнулся.       — И твоя семья входит в число тех, у кого могут храниться такие книги? — глаза Гермионы возбужденно загорелись. Появилась слабая надежда.       — У моего отца есть много… реликвий, — Малфой поморщился. — Уверен, книги по темной магии входят в их число. Я проверю и, если что-то найду, дам знать. — Он направился к выходу.       — Малфой, — окликнула его Гермиона, пока он не ушел, — спасибо.       — Поблагодаришь, если что-то найду, — он вновь улыбнулся, — и надеюсь, все же поужинаешь со мной.       Она робко улыбнулась в ответ, наблюдая, как он выходит из ее кабинета.

***

      Немного позднее в дверь постучали. Гермиона удивилась, увидев на пороге эльфа, одетого в стильный костюмчик. На задворках сознания зашевелилась мысль, что где-то она его уже видела, но мысль быстро ускользнула прочь, стоило Гермионе ощутить потрясающие ароматы, исходящие из крафтового пакета, который ей протягивал эльф. Она даже не успела поблагодарить его, когда он исчез с тихим щелчком.       В пакете оказались запеченный лосось с картофелем и специями, овощной салат, кусочек вишневого пирога и бутылка апельсинового сока. Гермиона едва не застонала от восхитительных запахов, а желудок заурчал еще сильнее. Записки не было, но она прекрасно знала, кто доставил ей этот обед. Точно такое же блюдо она ела с Малфоем на рождественский ужин.       Широкая улыбка не сходила с лица все то время, пока она наслаждалась вкуснейшей домашней едой. Никто из мужчин не проявлял к ней такую заботу, как это сделал сегодня Драко Малфой.