Глава 8

      Они молчали уже около пяти минут. Стакан с виски холодил кожу, и только звук бьющихся друг об друга кубиков льда разрушал напряженную тишину. Драко сделал глоток, раздумывая о том, как начать разговор. И нужно ли начинать самому или подождать, пока его суровая собеседница заговорит первой.       Панси сощурилась, тоже пробуя виски на вкус. Он помнил, какой сорт она предпочитает, поэтому предложил именно его. Также Драко предполагал, в каком настроении будет его бывшая лучшая подруга, когда они встретятся.       — Какой способ ты предпочитаешь? Удушить тебя или сразу в сердце?       — Удушить? Салазар, у тебя такие фантазии?       — Значит, все-таки сразу в сердце.       — Панси, тебе не кажется, что ты слишком драматизируешь?       — Драматизирую? О, я нашла способ получше. Воткну палочку в твой прелестный глаз. Либо ты сам ей скажешь, либо это сделаю я.       Драко выдохнул, проводя рукой по волосам. Он знал, что разговор будет тяжелым. Сам загнал себя в этот угол и теперь гадал, как из него выбраться без серьезных потерь.       — Я не могу. И прошу тебя этого не делать.       Панси расхохоталась, слегка запрокинув голову, а когда вновь посмотрела на него, на ее лице не было ни намека на улыбку.       — Мало того, что ты обманул ее, притворившись другим человеком…       — Я не притворялся другим человеком.       — Заставил ее думать, что причиной отказа было то, что она магглорожденная…       — Ты прекрасно знаешь, что причина не в этом.       — Втянул меня в свой обман, так теперь просишь ничего ей не рассказывать? Как, по-твоему, я должна смотреть ей в глаза, если она узнает обо всем? Я слишком дорожу нашей с ней дружбой, чтобы потерять ее!       — Я и не хочу, чтобы ты ее теряла. Панси, послушай…       — Только не нужно прикрываться тем, что было в Хогвартсе! — Панси разъяренно вскочила и начала мерить комнату шагами.       — Я только хочу попросить тебя дать мне время. Все, что мне нужно, — это время. Я разорвал с ней переписку как раз по причине того, что не хочу ее обманывать. Не хочу притворяться, как ты выразилась, «другим человеком». Я хочу, чтобы она узнала меня настоящего. Того, кем я являюсь. — Он откинулся на спинку дивана, наблюдая за ее хаотичными движениями.       — И что дальше, Малфой? Это что, какой-то незакрытый, мать его, гештальт? Тебе нужно добиться того, чего ты не мог добиться в школе? Только тогда ты успокоишься? — Наверное, Драко никогда не видел Панси такой разозленной.       — Ты ведь прекрасно знаешь, что мои чувства никуда не исчезли. Я просто хочу воспользоваться шансом, который просрал несколько лет назад. Больше я не упущу его.       Панси замерла, услышав от него правду. Она смотрела в панорамное окно на вечерний Лондон. Драко — ей в спину, намереваясь убеждать ее еще тысячу раз, чтобы она поверила. Он был готов приводить любые доказательства того, что настроен серьезно. Если нужно будет умолять ничего не рассказывать Гермионе — что ж, придется опуститься и до таких унижений.       Она стояла так еще некоторое время, а потом вновь повернулась к Драко.       — Я не понимаю, почему не признаться сейчас, пока это не зашло слишком далеко. Пока еще есть шанс, что она простит тебя за этот обман. Но дальше… если она влюбится и узнает обо всем, то ты потеряешь ее. Теперь уже навсегда.       — Да потому что все уже зашло слишком далеко. Она призналась мне в Рождество, что переписывалась с кем-то. Спрашивала моего мнения, а я раздавал ей советы. Кретин, — прошипел он, сжимая пальцами стакан.       — Салазар, ты такой идиот, — устало вздохнула Панси, вновь садясь на диван.       Она допила виски, и Драко встал, чтобы налить ей еще порцию.       — Она не какая-то девица, которая поведется просто на то, что ты Драко Малфой. — Панси взяла протянутый ей стакан и сделала глоток. — Банальные подкаты на ней не сработают.       — Знаю. Я просто хочу быть самим собой, не хочу притворяться перед ней, пытаться как-то ее соблазнить. Мне нужно не это.       — Не будешь пытаться ее соблазнить? Ну как же, ты уже в этом преуспеваешь, Малфой, — она усмехнулась, словно знала что-то, что Драко могло бы заинтересовать.       — Она что-то рассказывала обо мне? — он даже подался вперед, чтобы узнать какие-то важные для него подробности.       — Только то, что ты заносчивый идиот. Даже не думай, что я буду сплетничать о ней, — Панси возмущенно приподняла аккуратно накрашенные брови.       Он понял, что допытывать бесполезно, и вместо этого задал другой вопрос, который интересовал его не меньше:       — Кто такой Эйдан?       — Удивлена, что ты знаешь о нем.       — Это не ответ.       — Салазар, у тебя сейчас вены полопаются на шее. Нет, это не ее парень, если ты об этом. Они просто иногда снимают вместе напряжение.       — Что, прости?       — Трахаются, боже, — закатила глаза Панси, делая еще глоток.       Вот значит как. Он нахмурился в одну точку. Сегодня, увидев, как этот целитель смотрит на Грейнджер, Драко сразу подумал, что тот к ней неравнодушен. Внутри начала подниматься буря, когда Эйдан аккуратно коснулся ее щеки, наклоняя голову и смотря на нее так, словно готов раздеть прямо при Драко. Он ощущал злость и обжигающую внутренности ревность, хотя снаружи оставался невозмутимо спокойным. Сердце сжималось при мысли о том, что Гермиона может быть с кем-то другим. Он ненавидел себя за эти чувства, но не мог прогнать их.       — Тебе придется хорошо постараться. Судя по словам Гермионы, этот целитель очень неплох, — коварно протянула Панси. — Мерлин, как легко тебя вывести, когда речь заходит о ней.       — Спасибо, что облегчаешь мне задачу, — процедил он.       — Даже не думай, что я каким-то образом стану помогать тебе. Ты втянул меня во все это, поэтому отныне я стою в стороне. И если ты, не дай Мерлин, сделаешь ей больно, то моя палочка повредит не только твои прекрасные глаза, — прошипела она.       — Ты изменилась благодаря ей, — спокойно произнес Драко, игнорируя угрозу. — Я бы никогда не подумал, что Панси Паркинсон может быть так предана дружбе.       — Она была рядом в тяжелые моменты моей жизни. Поддержала, когда отец лишил меня каждого галлеона. Тогда от меня отвернулись многие чистокровные ублюдки, которых я по ошибке называла друзьями. Поэтому да, я рада, что когда-то на меня свалилась зануда по имени Гермиона Грейнджер, — Панси тепло улыбнулась. — Я не удивлена, что кто-то может быть влюблен в нее столько лет. Я хочу, чтобы она была по-настоящему счастлива и наслаждалась жизнью, а не своей дрянной работой.       Панси встала, поправляя сумочку на плече. Драко поднялся следом и направился за ней к выходу.       — Не все чистокровные ублюдки отвернулись тогда от тебя, Панси. Мы с Блейзом могли поддержать тебя, если бы были в курсе того, что происходит.       — Я знаю.       Она уже шла к лифтам, но в последний момент обернулась, ухмыляясь:       — О, Люциус будет в полном ужасе, когда узнает, в кого столько лет был влюблен его сын. Я бы хотела на это посмотреть. Оставлю тебе местечко в своем клубе для детей, разочаровавших своих родителей.

***

      Гермиона уже битый час сидела над книгами. Они были разбросаны по полу так, словно окружали ее кольцом. Утром Невилл рассказал, что добыл еще несколько сведений о травах, которые некоторые волшебники обнаружили в Польше. Он даже достал исследования, в которых говорилось, что снадобья из этих трав работали на испытуемых с нарушением психики. Исследования были незаконными, поэтому и нашлись не сразу, но это оказалась такая необходимая для них сейчас зацепка — как крохотный огонек надежды. Невилл собирался отправиться в Польшу послезавтра, чтобы иметь возможность приготовить снадобье как можно скорее. Гермиона поддержала его идею, но на положительный результат слишком сильно не рассчитывала. У испытуемых выявлялись нарушения психики после проклятий, но те были не такими темными и мощными, как Круциатус, — она предполагала, что травы, даже самые редкие, против него не сработают.       Она вспомнила, как вытаскивала паразита из тела Малфоя. Тогда едва не лишилась сил, произнося заклинание. Гермиона размышляла, что если и есть контрзаклинание против Круциатуса, то оно должно быть настолько сложным, что потребуется много сил и магии, чтобы его произнести.       Поэтому она не опускала руки, стараясь выяснить хоть что-то. Может, если бы она нашла создателя непростительного заклинания, шансов стало бы больше? Поэтому Гермиона углубилась в историю магии.       Сегодня у нее был выходной. Утро она посвятила себе — целый час бегала на дорожке. Днем занималась делами, которые накопились за время работы и отъезда. Гермиона хотела отдохнуть и правда пыталась ничего не делать, но мозг требовал какой-то новой информации. Она почти закончила читать первую часть из серии «Скрижали на краю тьмы», которую ей подарил «Уильям». Сердце как-то неприятно екало каждый раз, когда книга оказывалась в руках. Она не получила ответа на свое последнее письмо и в целом была этому рада: не хотелось вновь заводить переписку, которая ни к чему не приведет, а влюбляться в человека, увиденного всего раз, было не в характере Грейнджер.       За чтением книг Гермиона даже не поняла, как наступил вечер. Она устало зажгла несколько светильников. Голова гудела от множества информации, не давшей никаких полезных сведений. Тело ныло от позы, в которой она провела последний час. Пора было заканчивать.       Гермиона налила себе немного вина и облокотилась на стойку, крутя бокал и наблюдая за вращающейся рубиновой жидкостью. Интересно, многие девушки ее возраста вот так проводят вечера? Пусть была среда, но это не мешало кому-то тусоваться в баре. Гермиона иногда соглашалась на предложения Панси сходить в какое-то модное заведение Лондона, но это не приносило особой радости. Может, это просто не для нее? Зачем пытаться быть той, кем не являешься?       В дверь постучали. Гермиона бросила взгляд на часы — было только шесть. Разве они не договаривались встретиться в восемь?       — Ты сегодня рано… Малфой?       Она ожидала увидеть Эйдана, но на пороге квартиры стоял Драко. Он удивленно приподнял брови. Гермиона в очередной раз предстала перед ним в прекрасном виде: короткие льняные шорты, белая футболка с надписью маггловской рок-группы «Pink Floyd» на голое тело, кудри на плечах, передние пряди собраны на затылке. И он, как обычно, одетый с иголочки. Ее уже начинало раздражать то, что она вечно подмечает его внешний вид.       — Я помешал?       — Мне стоит беспокоиться о том, что ты постоянно выслеживаешь мое местоположение? — Гермиона скрестила руки на груди. Она испытывала какую-то дурацкую неловкость из-за своего внешнего вида.       — Это несложно, если приложить немного усилий, — Малфой привалился к дверному косяку, приподнимая уголок губ. — Я принес тебе кое-что.       С этими словами он достал книгу. Гермиона недоуменно взяла ее, ощущая под пальцами кожаный переплет. «Загадки и мифы темной магии» — гласило название. Буквы были слегка потертыми. На вид книге было несколько сотен лет.       — Ты нашел ее, — Гермиона с восхищением уставилась на Малфоя.       — Я не уверен, что это то, что нужно. Есть еще, но мне потребуется больше времени, чтобы их достать, — он как-то болезненно поморщился.       — Это уже что-то невероятное! Спасибо, Драко.       Кажется, она лишь второй раз назвала его по имени. Он тоже заметил это, потому что его губы тронула легкая улыбка.       — Эм, хочешь войти? — Гермиона отошла в сторону. Вероятно, при других обстоятельствах она бы никогда не пригласила Малфоя к себе. Но сейчас ситуация была другой. Он нашел то, в чем она так отчаянно нуждалась, и нельзя было просто закрыть дверь перед его носом. Если только он сам не откажется заходить. Где-то в глубине души Гермиона надеялась на это.       Однако этого не случилось. Малфой кивнул, а Гермиона подавила в себе желание уйти в комнату, чтобы переодеться. Ей было неловко стоять перед ним в коротких шортах, но она не хотела, чтобы он думал, будто как-то смущает ее. Она находилась в своей квартире и не собиралась стесняться.       Малфой снял пальто и прошел в гостиную. Даже если он и удивился, увидев на полу гору томов, пергаментов и перьев, то ничего не сказал. Гермиона прошла за ним и, все еще держа книгу в руках, распахнула ее. Увиденное поразило настолько, что она охнула от неожиданности:       — Она… пустая? Что это значит?       — Это родовая магия. — Малфой подошел ближе. В ноздри ударил приятный аромат его парфюма. Пахло свежестью с терпкой ноткой бергамота.       Он ненароком коснулся тыльной стороны ладони Гермионы — она вздрогнула, ощутив его холодные пальцы. Малфой положил руку на книгу и спустя несколько секунд вновь открыл ее. Гермиона выдохнула при виде витиеватых букв, написанных темно-зелеными чернилами.       — Это что, ключ? Твое прикосновение открывает информацию? Я читала об этом когда-то давно.       — Можно и так сказать. В этом и заключается родовая магия. Так предки защищали секретные писания от «нежелательных лиц». Многие знания передаются из поколения в поколение в семьях Священных двадцати восьми. Книга открывается только для тех, у кого… — Малфой замешкался, словно боясь обидеть.       — Чистая кровь, — догадалась она, — что ж, это логично. Чистокровные волшебники вряд ли хотели, чтобы их знания передавались грязнокровкам.       — Я бы выразился несколько корректнее, — глухо произнес он, поднимая на нее взгляд.       «Давно ли?» — хотела задать ядовитый вопрос Гермиона, но вовремя прикусила язык. Она не станет задирать его.       — Получается, я не могу пользоваться книгой без твоего присутствия.       — Как бы мне ни хотелось оставить ее тебе, да. В таком случае она будет бесполезным куском бумаги. Очень древней бумаги.       Гермиона подавила разочарованный вздох. Потом все же подумала, что это не такая уж большая проблема, а важно то, что у нее может появиться новая информация. Сложность заключалась лишь в том, что Малфою нужно быть рядом. Это, конечно, не всегда возможно, ведь у него есть свои дела и вообще…       — Хочешь что-нибудь выпить?       — Буду то же, что и ты. — Он увидел бокал на кухонной стойке. — Конечно, если мой целитель уже разрешает мне пить алкоголь.       Она закатила глаза, скрывая улыбку, и налила ему вина. Малфой благодарно кивнул, принимая бокал из ее рук и затем осматриваясь. Его взгляд скользил по гостиной, то и дело останавливаясь на различных предметах. Гермиона догадывалась, о чем он думает. Все кругом напоминало последствия легкого торнадо. Нет, Грейнджер не была неряхой, но у какого-нибудь педанта наверняка случилась бы остановка сердца при виде ее жилища. Она жила, как сама это называла, в творческом безумии. Тысячу раз в квартире наводился хирургический порядок, но все в итоге сводилось к тому, что она не могла оставаться в кристальной чистоте. Стоило признать, было удобнее, когда нужные книги всегда под рукой, даже если «под рукой» означало прямо на полу, на кухонной столешнице или на полке в ванной, рядом со стаканом с зубной щеткой. Все друзья привыкли к такому хаосу, но сейчас Гермиона действительно смутилась своей гостиной.       Она неотрывно следила, как Малфой разглядывает ее книжные полки, виниловый проигрыватель, несколько картин, которые нарисовала ее талантливая племянница. Он всмотрелся в колдографию, стоящую у проигрывателя. Там Гермиона была в компании своих школьных друзей: Гарри, Рона, Джинни, Невилла и Полумны — они хохотали. Кажется, в момент, когда их сфотографировали, Рон рассказывал какую-то забавную шутку. Гермиона тепло улыбнулась от нахлынувших воспоминаний и не заметила, как Малфой уже некоторое время наблюдает за ней.       — Я почему-то именно так представлял себе квартиру Гермионы Грейнджер, — он скептически окинул взглядом погром на полу у дивана. Гермиона хмыкнула:       — В таком случае, думаю, в твоей квартире холодно, как в подземелье, а по темному каменному полу наверняка ползают змеи.       — Ауч, — он притворно схватился за сердце, после чего сделал глоток вина.       Гермиона последовала его примеру. В этот момент они смотрели друг на друга, пока наслаждались терпким напитком, и это казалось до странного интимным. Она невольно проследила за кончиком его языка, когда Драко облизнул губы, и посмотрела на кадык. Тот дернулся в момент, когда был сделан глоток, и у Гермионы возникло странное желание попробовать его кожу на вкус. Она сглотнула.       Прямо сейчас она прятала свои оголенные ноги под стойкой. Не хотела испытывать неловкость перед ним, но все же испытывала. И это смущало и злило ее одновременно. Однако эти эмоции исчезли, оставив место лишь любопытству, как только Малфой приблизился к стойке с другой стороны. Он раскрыл принесенную книгу, и Гермиону охватило возбуждение, которое случалось, когда она получала какие-то новые знания. Его длинные пальцы начали бережно переворачивать исписанные страницы. Гермиона сжала ладони в кулаки, подавляя желание коснуться ветхой бумаги. Она читала о родовой магии и понимала, как это работает. Предки Малфоя ни за что не позволят ей дотронуться до реликвии.       — Если расскажешь, какое именно проклятие ты хотела бы нейтрализовать, то будет проще, — произнес он.       — Ну, — Гермиона запнулась, раздумывая, насколько дико будет звучать то, что она ищет, — мне нужно узнать, возможно ли исправить вред, который нанес Круциатус.       Она почувствовала, как Малфой удивленно уставился на нее, и еще некоторое время смотрела на древний почерк, но после все же подняла голову. В его глазах плескалось изумление вперемешку с недоверием.       — Это одно из непростительных заклинаний, и ты наверняка знаешь, что…       — Что контрзаклинания нет? — Гермиона устало вздохнула, закусывая щеку изнутри. — Я верю, что на любое заклинание есть контрзаклинание. Даже непростительное. Ну, пожалуй, Авада Кедавра является исключением.       — В любом случае я даже представить не могу, как мы сможем его найти.       Настала очередь Гермионы удивленно смотреть на Малфоя. Он вновь увлекся перелистыванием страниц, не замечая ее. Он сказал «мы»? Неужели он собрался ей помогать?       — Ты хочешь помочь какому-то своему пациенту? — он оторвался от книги. Гермиона поспешно отвела взгляд.       — Можно и так сказать. — Она не хотела пока вдаваться в подробности. Не было смысла рассказывать больше, если они все же ничего не найдут. Тем более, именно его тетка приложила руку к безумию Лонгботтомов. Это будет неловко.       — Что ж, тогда нужно обзавестись терпением, — он усмехнулся, подворачивая рукава свободной темной рубашки.       Гермиона засмотрелась на открывшуюся кожу. Она давно поняла, что мужские руки были ее фетишем, поэтому сейчас несколько секунд пялилась на напряженные мышцы, немного вздутые вены, розовые рубцы на правом предплечье. Со вчерашнего дня они стали еще бледнее.       — Как ты себя чувствуешь? — прокашлялась она, заставляя себя перестать смотреть. Его длинные пальцы слишком завораживающе водили по пожелтевшим страницам.       — Ты сейчас не целитель, а я не твой пациент.       — Я спрашиваю не как целитель.       — Волнуешься? — он лукаво улыбнулся.       — Ты хочешь услышать какой-то определенный ответ?       Она смело заглянула в серые глаза. Они вновь загадочно блестели, как будто Малфой играл с ней. Тишину между ними прорезал его бархатистый смех. Гермиона призывала себя не обращать внимания на табун мурашек, пробежавших по спине.       — Уже лучше, спасибо, что волнуешься.       — Если бы твое самомнение было пищей, им можно было бы накормить всю планету.       — Сама задаешь вопрос, затем сама же оскорбляешь меня. Грейнджер, с каждым днем ты удивляешь меня все сильнее.       — Рада, что смогла превзойти твои ожидания, — в тон ему ответила она, возвращаясь к книге.       Он опять рассмеялся. Через мгновение оба уже изучали ветхие страницы, пытаясь найти что-то, что поможет хотя бы на шажочек приблизиться к разгадке. Они стояли так около получаса, пока в какой-то момент у Гермионы не затекла спина от неудобного положения. Тогда было решено переместиться на ее прежнее место, а именно — на пушистый ковер у дивана. Гермиона была так увлечена, что забыла о смущении. Она также не заметила и пристального взора Малфоя, который на долю секунды позволил себе задержаться на ее ногах.       Если бы она оторвалась от изучения, то поняла бы, что они находились необычайно близко друг к другу. Так как только Малфой мог касаться книги, пришлось склониться к нему и придвинуться ближе, чтобы разобрать потускневший шрифт. Вино немного пьянило, тепло от камина растеклось по полу и оголенным ногам, а дыхание сидевшего рядом мужчины успокаивало. Большую часть времени они провели в тишине, которую иногда нарушали треск дров в камине или задумчивое хмыканье Гермионы, когда она находила что-то новое. Но, как правило, информация была не очень полезной.       — Откуда у тебя эта книга? — Примерно через час они решили сделать перерыв. Сейчас были уже на чуть большем расстоянии друг от друга, но все же недостаточном, чтобы плечи не соприкасались.       — Как я и говорил, от отца. У него довольно обширная библиотека, и к некоторым изданиям у Министерства наверняка появились бы вопросы, — он криво улыбнулся, держа бокал с вином.       — Не было проблем, что ты забрал ее? — Гермиона ощутила беспокойство. Именно это она испытывала, когда видела Малфоя-старшего.       — Не волнуйся об этом. Я имею такой же доступ к библиотеке, как и мой отец. — Лицо Малфоя явно помрачнело. Гермиона подозревала, что они с отцом в натянутых отношениях.       Она не стала развивать тему, потому что уже второй раз заметила, что ему не особо приятно говорить об этом.       В какой-то момент смущение ушло и она перестала стесняться своих оголенных ног. Но про то, что она в футболке, под которой не было белья, забыть не получалось. Гермиона старалась не допускать ситуаций, когда футболка натягивалась бы на грудь слишком сильно, отчетливо очерчивая силуэт.       — Играешь в шахматы? — хриплый голос Малфоя вырвал ее из раздумий. Он кивнул на шахматную доску, лежащую на нижней полке журнального столика.       — Давно не играла. В школе Гарри и Рон постоянно проводили время за шахматами, а я наблюдала. Позже научилась сама.       — Я был лучшим на нашем курсе по игре в шахматы. — Гермиона могла уловить, как азартно блеснули его глаза.       — Да неужели? Малфой, твое самомнение поражает меня с каждой минутой все сильнее. Уверена, что я с легкостью могу обыграть тебя.       — Можем проверить, — он широко улыбнулся, вытягивая руку, чтобы достать шахматную доску. — Что скажешь? Я пойму, если ты вдруг струсила…       — Играю за белых, — процедила Гермиона, усаживаясь поудобнее и намереваясь разорвать Малфоя в пух и прах.       Он рассмеялся от суровой решимости на ее веснушчатом лице. Как же легко было взять ее на слабо. Грейнджер не выносила, когда кто-то смел сомневаться в ее умениях. И неважно, о чем шла речь.       Фигуры по шахматной доске перемещались быстро. Гермиона не раздумывала над ходами долго, просчитав в голове возможные варианты выигрыша. Малфой в самом деле был довольно сильным противником. Он играл жестко и с напором, нападая и уничтожая ее защиту ход за ходом. В конечном счете, неутешительно для Гермионы, последовал шах и мат.       — Еще раз, — раздраженно выпалила она, вновь расставляя фигуры.       Малфой промолчал, но за него все сказала довольная ухмылка. Гермиона мечтала стереть ее с его привлекательного лица, поэтому приказала себе собраться. В первый раз она проиграла только потому, что часто отвлекалась на его нахмуренные брови, когда он обдумывал очередной ход, на падающую на лоб челку, на длинные пальцы, которые расчетливо двигали фигуры. Сейчас же она точно победит.       Во второй раз он поставил ей шах и мат спустя две минуты. Она едва не зарычала от ярости, веля себе игнорировать его снисходительную улыбку. Третью партию Малфой предложил сам, но это больше походило на пинок лежачего. Когда он захватил ее ферзя, она взорвалась. Конечно, поступок был детским, но, черт возьми, Гермиона Грейнджер ненавидела проигрывать.       — Нет, отдай! — завопила она, стараясь выхватить фигуру.       — С чего бы? Я имею полное право захватить его. Ты построила слабую защиту, — он вытянул руку в сторону, не отдавая ферзя.       — Я не позволю тебе меня обойти! — Гермиона вновь потянулась к нему, намереваясь во что бы то ни стало вернуть то, что он забрал.       — Грейнджер, ты уверена, что знаешь правила игры? — Малфой подколол ее.       Эта реплика только сильнее ее разозлила. Гермиона настойчиво поднялась на колени, а он отодвинул руку еще дальше. Она ругалась себе под нос, в то время как Малфой откровенно хохотал. В какой-то момент она сделала выпад, хватая его за запястье, и упала грудью ему на грудь.       В ту же секунду в гостиной воцарилась тишина. Он перестал смеяться, и ей резко перехотелось доказывать свою правоту. Рука Малфоя все еще была вытянута, а Гермиона держалась за его запястье — их тела соприкасались, лица находились в нескольких дюймах друг от друга. После этой странной потасовки оба дышали чаще.       Ей показалось, или глаза Малфоя потемнели? Она понимала, что нужно встать, но тело словно превратилось в желе. Сквозь одежду Гермиона ощущала исходящий от него жар.       Раз.       Рука Малфоя, в которой он держал фигуру, опустилась.       Два.       Переместилась на талию Гермионы, мягко легла в изгиб.       Три.       Гермиона выдохнула и, не обдумывая правильность своих действий, коснулась своими губами его губ.       Поцелуй был невинным. Мимолетное касание, но он обжег все внутренности Гермионы. В голове кружились тысячи мыслей, одна из которых была самой назойливой.       — Мерлин, прости, — пролепетала она, отодвигаясь, — я не…       Драко притянул ее обратно. И этот поцелуй уже нельзя было назвать невинным. Нет, он ощущался как вкус терпкого вина. Гермиона тяжело дышала, чувствуя, как он дотрагивается до ее губ кончиком языка и углубляет поцелуй. Она и не заметила, как пальцы начали хаотично кружить по его шее, поднимаясь к затылку и путаясь в платиновых волосах. Талия горела огнем от прикосновения его ладони. Драко сжимал ее футболку, притягивая к себе еще ближе.       Он целовал жадно, и она с удовольствием отвечала ему тем же, прижимаясь еще ближе. Сердце бешено колотилось от волнения и страха, что все это может кончиться в любую секунду. В какой-то момент Драко легко приподнял ее, сажая на себя сверху, и она сразу подчинилась.       Гермиона не знала, почему поцеловала его. Она хотела бы свалить все на действие вина, но это было бы ложью. Она хотела этого еще в Чикаго, а сейчас просто прислушалась к внутреннему голосу, который уже час вопил, что Малфой невероятно привлекателен в своей свободной рубашке.       Поцелуй становился все более жадным и хаотичным. Драко шумно выдохнул, стоило ей провести ногтями по его шее. Гермиона ощущала, как его руки слегка подрагивали, пока он пробирался ей под футболку к пояснице. Ладонь проследовала выше, до лопаток. В какой-то момент Гермиона поймала себя на том, что уже расстегивает пуговицы на его рубашке, тогда как он блуждает по ее ребрам, направляясь к груди.       Когда они успели зайти так далеко? Она не смогла развить эту мысль, которая должна была как следует отрезвить и заставить остановиться, потому что большой палец Драко коснулся напряженного соска. В этот миг все мысли окончательно покинули умную голову, а из горла вырвался хриплый стон. Они на секунду разорвали жаркий поцелуй, смотря друг другу в глаза. Дыхание сбилось, голова была волшебным образом легкой и пустой, а тело ныло от желания и ожидания еще одного прикосновения. Драко ласково провел ладонью по ее щеке, задевая влажные губы. Его зрачки практически вытеснили радужку, он вновь коснулся пальцами соска, и Гермиона жарко выдохнула ему в губы, отзываясь на ласку.       — Нам нужно остановиться, — это было самое безрассудное предложение, которое она могла выдать.       — Надо ли? — прошептал он, вновь касаясь груди.       Гермиона зажмурилась от удовольствия, слегка откидывая голову. Драко моментально отреагировал, целуя чувствительное местечко у мочки уха. Пальцы одной руки продолжали исследовать грудь, нежно проводя по наэлектризованной коже, словно специально игнорируя самый напряженный и желанный участок. Когда Гермиона недовольно поерзала на бедрах Драко, то почувствовала, что он улыбается.       — Хочешь, чтобы я коснулся тебя? — промурлыкал он, оставляя дорожку из поцелуев от уха до линии подбородка.       Она кивнула, мечтая проклясть его за то, что он изводит ее таким наглым способом. Он тихо рассмеялся, но все же выполнил ее тайное желание. Из губ Гермионы вырывались глухие стоны, когда его большой палец вновь начал ласкать чувствительный бугорок, поглаживая и немного пощипывая. Тело удивительным образом требовало еще, внизу живота образовался тугой комок жара, и Гермиона с удовольствием осознала, что он желает ее так же сильно, как и она его.       Хотелось большего. Ей хотелось ощутить под пальцами тепло его кожи, его губы на всех участках своего тела, его внутри себя. Тело словно истосковалось по мужскому присутствию.       Губы хаотично исследовали ее шею, ключицы, плечи. В какой-то момент он словно понял, что пальцев мало, и приподнял футболку, обрушиваясь на грудь. Выдохи стали громче и чаще, как только Драко начал ласкать ее языком, обхватывая сосок губами. Это было похоже на сладкую пытку. Гермиона вонзила ногти в его шею, царапая и не желая, чтобы он вообще когда-нибудь останавливался.       Звонок в дверь был подобен грому. Гермиона несколько секунд смотрела расфокусированным взглядом перед собой, соображая, что сейчас произошло. Затем она обратила внимание на часы. Дьявол!       — Не открывай, — соблазнительно прошептал он, опуская футболку на место и быстро находя губы Гермионы.       Когда Драко вновь поцеловал ее, она решила, что это не такая уж и плохая идея. Они продолжили целоваться, но звонок повторился, и Гермиона все же отстранилась.       — Гермиона? Ты дома? — послышалось за дверью, и она едва не простонала от разочарования, понимая, что это Эйдан.       — Это твой целитель? — холодно отозвался Малфой.       Она не ответила, а поднялась на ноги и поправила одежду. Драко выглядел комично: сидел на полу, его волосы растрепались, губы были покрасневшими и влажными от поцелуев, а рубашка — расстегнута наполовину. И когда Гермиона успела с ней расправиться?       Только когда она встала, то поняла окончательно, что они только что творили. Мерлин, и что на них нашло? Что за необузданные чувства ими двигали?       На ходу она быстро поправляла волосы и одежду, все еще ощущая влажные следы от его языка на своей груди. Она думала, как ей сейчас выпроводить Эйдана, но не для того, чтобы остаться с Малфоем. Мерлин, нет, слишком много потрясений за один вечер. Ей сейчас нужно было осмыслить то, что случилось и как стоит к этому относиться.       — Привет! — когда дверь распахнулась, Эйдан улыбнулся ей. — Я уж было подумал, что ты меня игнорируешь.       — Нет, что ты, — натянуто улыбнулась Гермиона, раздумывая, что сказать. Но он опередил ее:       — Ты не одна? — его взгляд был устремлен поверх ее плеча.       Гермиона обожала свою квартиру, но сейчас она чертовски жалела о том, что у нее такая планировка, что от входной двери видно гостиную. Чертыхнувшись, она лишь понадеялась, что Малфой потрудился привести себя в порядок.       — Да, Драко помогает мне с поиском нужной информации по контрзаклинаниям, — хаотично объяснила она.       Она не успела среагировать, как Эйдан уже вошел. Только тогда Гермиона заметила два пакета с едой в его руках. Ну конечно, ведь он всегда приносил что-то, когда приходил к ней.       — Малфой? Неожиданно, что мы сталкиваемся уже второй раз за два дня.       — Действительно, неожиданно, — произнес тот.       Гермиона быстро осмотрела его, мысленно поблагодарив за то, что он додумался пригладить волосы и застегнуть рубашку. Хоть они с Эйданом и не состояли в отношениях, эта ситуация была словно из какой-то дешевой драмы, которые так любила ее бабуля.       — Что изучаете? — Гермиона была готова поклясться, что Эйдан просканировал гостиную и остановился на двух полупустых бокалах с вином.       — Как я и сказала, поиск одного контрзаклинания. Эйдан, послушай, может, мы встретимся позже…       — Я думаю, мне пора, не хочу вас отвлекать, — ворвался голос Малфоя. Она так резко повернула к нему голову, что ощутила хруст в позвонках.       Гермиона наблюдала, как он забирает книгу, проходит к выходу и натягивает пальто. Она видела, как он одевается, и одна ее часть хотела остановить его и продолжить с того места, на котором они остановились, а другая желала, чтобы он скорее ушел. Перевесила вторая.       — Хорошего вам вечера, — Малфой улыбнулся Эйдану, но улыбка не коснулась глаз. Он несколько долгих секунд смотрел на Гермиону, а затем поспешно вышел за дверь.