Глава 2

Можно ли говорить о скоротечности времени, если ты его совершенно не чувствуешь? Абсолютно точно нельзя, особенно, когда есть какие-то пробелы в памяти, которые словно пятна на белой скатерте. Сколько прошло времени с их последней посиделки на кухне на площади Гриммо? Сколько сейчас время? Какой год? И вообще, что просиходит вокруг? Гермиона чувствовала отвратительное чувство ломоты в теле, словно ее колотили не меньше, чем неделями. Боль растекалась от начала позвоночника и до кончиков пальцев на ногах. Отвратительное чувство. Она с усилием вздохнула, открывая глаза. Все это время ей казалось, что она в каком-то жутком дурном сне. Горло пересохшее донельзя, руки как будто не принадлежат ей. Словно она отлежала их — совершенно не слушются. Девушка с усилием фокусировала взгляд, пытаясь осмотртся, но все попытки были совершенно безуспешными. В нос ударил странный запах гнили, крови и пота, все это было отрватительно до такой степени, что желудок скручиволо в рвотные позывы. Совершенно не понимая, что просиходит, она снова сосредоточилась, попытвшись осознать, почему пробуждение в комнате было совершенно не похоже на это. Руки потихонечку начинали слушаться, она точно лежала на животе, но перевенутся не было сил. Словно что-то очнь мешало это сделать. «Что происходит?» Девушка с ужасом пыталась понять, почему находится в такой позе, попытавшись протянуть руку вперед, она вдруг наткнулась препятствие. Глаза сильно слезились, но все больше и больше очертаний появлялось перед взором. Что-то серое… Темное, черное? Но слишким темно. Проморгавшись еще пару раз, Грейнджер наконец начала осозновать происходящее. Прямо перед лицом оказались прутья, как раз, которые и не давали ей спокойно двигаться. Протянув руку, грейнджер с усилием сжала прутик, то ли пытаясь его раздвинуть, то ли осознать, насколько это все реально. Ей было страшно до безумие, тело холодело все больше с осознанием происходящего. — Г-Гарри. — тихо прохрипела она, оглядываясь вокруг. На крик совершенноо не хватало сил, хоть и очень хотелось кричать, страх полностью заполнил ее тело, руки задрожали. Но ответа не последовало. Это была темная комната, настолько, словно весь свет высосали из мира. Если был хоть какой-то лучик света, она бы смогла осознать все намного яснее. Приудмала бы план, вспомнила бы, что есть в книгах информативного для её положения. С усилием потянувшись к карману джинс, девушка искала палочку с невероятной дрожью. Ее последняя надежда выбраться из этого кошмара. Подсветить все Люмосом. — Палочка. Моя палочка… — она так и не поняла, для кого шептала эти слова, потому что вряд ли кто-то ее слышал. А ей все больше казалось, что она спит или умерла. И когда рука совершенно в неестественной позе нашла карман, в котором не оказалось никакой палочки, ее накрыло новой волной паники. — Рон, — Гермиона сглотнула, снова прохрипев имя друга, пытаясь что-то различить. Единственное, что стало вскоре понятно, что она лежала на полу, в клетке, совершенно не подходяшей по размеру. Ноги тоже уперлись в те самые прутья. Сделав над собой усилие, Грейнджер смогла наконец перевернутся на спину. Увидев перед собой снова прутья, она почувствовала как сердце пропускает удар, протянула руку, так же, пытаясь нащупать что-то, кроме прутьев, и в ужасе осознала… Она в клетке. Словно какое-то животное. Костяшки болезненно ссаднили и поднеся руку ко рту, она почувствовала тот самый запах крови у себя под носом. Страх завладел ей полностью, когда совершенно ничего не осознвоя, Грейнджер принялась кричать, что есть силы. Замкнутое пространство, боль и ломота в теле, запах гнили и крови — сводил с ума. «Это просто кошмар» Повторяла девушка себе, отткзываясь верить в рельноссть происходящего. — Гарри. П-пожалуйста!!! — Девушка кричала все громче, надеясь, что это какая-то глупая шутка, ошибка, что угодно, потому что еще немного и сознание бы покинуло ее от эмоций, с которыми было почти невозможноо совладать. Неизвестность, боль, противный запах. Ей казалость, что она точно сошла с ума, совершенно не понимая, что происходит вокруг. А темнота давила все больше на грудь, словно тяжелый камень, который она не может скинуть. — О, Птичка в Клетке проснулась… — совершенно неожиданно послышался чей-то голос, несмотря на язвительную фразу, несмотря на ужасающий тембр, ее будто вытащили из воды. Дав возможнсть вздохнуть, давая понять, что девушка не сошла с ума. — Помогите, пожалуйсста… — простонала Грейнджер, все яростнее протягивая руки к прутьям. Она отчаянно пыталась игнорировать, что человек, кому принадлежал голос, совершенно точно не на ее стороне. Вокруг все так же было темно. Ничего не было видно. — Тебе уже не помочь, грязнокровка, — прошипел голос, в невероотяноей близости, словно, лаская дыханием. Противный, шипяший и такой ужасающе знакомый. Сознание все больше сопротивлялось происходящему. Гермиона старалась держаться, но, в какой то момент просто сдалась, прикрыв глаза. Все это не сулило совершенно ничего хорошего… *** Лорд Волан-де-морт, был сильнейшим волшебником — это совершенно бесспортно. Так же как и его гнев означал полное безумие, солдат, ступивший на путь прислуги лорда, был под прицелом каждую секунду. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Но, сегодня был особенный день, Темный Лорд прибывал в прекрасном настроении, конечно, дождаться от него почести было нереально, но был шанс остаться живым хотя бы еще на день.. И когда такие мысли стали нормальными? Наверное, в этих условиях это было совершенно нормально. Каждый рядовой боялся Лорда, кроме его ближайших подчинённых. Те были нужны живыми... Пока. Пока не становились не нужными. Темный зал, подобно тронному, с большими окнами, но с задернутыми шторами. Вся атмосфера была настолько мрачной, что можно было почувствовать запах темноты. За круглым столом проходило собрание, и лишь парочка приблеженных находилась на нём, но каждый знал, что прибывание в этом месте словно хождение по минному полю. Беллатриса Лестрейндж сидела к лорду ближе всех, ее обезумившие глаза светились невероятной радостью и жаждой крови. Она словно поймала снитч на квиддиче. Черный волосы в привычном беспорядке, как всегда черные одеяния, она почти сливалась с общей атмосферой. Напротив нее с гордейшей, прямой осанкой, и невероятно уверенным взглядом сидела Нарцисса Малфой, ее аристократичность до кончиков пальцев, невероятный холод и такое тепло, исходящее от этой женщины было чем-то безумным, две несочетаемые вещи. Ее вид был почти кукольным, хрупким, но таким горячим одновременно. Женщина, в которую совершенно не жалко влюбится и пропасть.. Перевернуть горы, переплыть моря. Она была полной противоположностью сестры. Люциус Малфой определенно сорвал куш. — Мой лорд, я хочу забрать себе "Трофей", — с ехидной улыбкой пробормотала Лестрейндж, подавшись корпусом чуть вперед. Она словно боялась, что тот ее не услышит. Но он слышал. И она была для него ничем. Пятном. Оружием. Чем угодно, но не личностью, к которой он бы прислушивался. Глупая женщина, готовая положить ему на алтарь все, включая свою голову. Беллатрисса была как раз из тех, кто пока держался ближе всех к волшебнику всех времен. При этом, не без увечий, конечно, но он вырастил из нее собственную охотницу. Но и при нужде, не поколебавшись избавился бы одним взмахом палочки. Каждый из них был расходным материалом, и, судя по всему, она едиснветнная, кто об этом не задумывался совершенно, готовая на все ради капли его внимания. — Молчать... — Лорд прошипел, почти ласково, осматривая присутсвующих. Никто не шелохнулся. Воздух был накален до предела, словно, еще немного и все рассыплется, подобно хрустальной вазе. — Трофей, как только он станет не нужен, будет отдан тому, кто его добыл, — продолжил Лорд. — Но, сначала окажет нам услугу, в виде большого количества информации. А дальше, пару месяцев развлечения и можно будет стереть с лица земли это маггловское отродье, — Лорд разавлился в кресле, достав палочку и перекатывая её в руке, словно какую+то чёртову игрушку. Мерлин знает сколько смертей принесла эта палочка? И сколько еще сможет принести... Нарциса едва заметно поджала губы, но взгляд не опустила. — Драко, Я слышал, ты с отродьем, знаком... — Лорд уставился на сидящего рядом с Нарцисой Малфоя, его красные глаза пожирали того взглядом, но он и не поежился, а лишь едва заметно сглотнул, прежде чем отвечать. — Да, мой лорд. — Тогда для тебя будет честью уничтожить это существо во всех смыслах, — Лорд не скупился называть Грейнджер совершенно отвратительными словами, — Для тебя будет это честью.. — Да, мой лорд, — голос звучал уверенно, совершенно без колебаний и сомнений. Он не чувствует совершенно ничего: за все это время, его опустошили с такой силой, что он сам не понимал, что он такое... — Восхитительно... Лорд сверкает глазами, налитыми красным цветом, его лицо озарает лик победы и гордости. Он снова обводит взглядом присутсвующих, словно проверяя, могло ли хоть одно лицо выдать эмоцию, не подобающую этому заявлению. Но абсолютно все находящися демонстрируют повиновение. То, чего он искал больше всего, его хрупкой, разделенной на части душе нужно. Страх и повинование. — Мои друзья... — почти с улыбкой протягивает он, обводит палочкой каждого. Это словно угроза, нежели какой-то дружеский жест. И он знает это, пользуется этим по полной программе, чувсствуя удовлетворение. — Мы с вами готовы к тому, к чему шли годами. Скоро, каждый из вас увидит силу того мира, который принадлежит нам по праву. Вы будете счастливы... — он делает паузу, последнее слово из его уст звучит, как что-то скверное, мерзкое, явно не похожее на значение данного слова. — Вы будете богаты. Все ваши старания буду оценены по достоинсту. Вы будете купаться в роскоши и богатстве, которого зслуживаете, — Он улыбается, обнажив ряд своих кривых зубов, но улыбка больше похожа на оскал животного. — Но, для начала нам нужно закончить остальную часть миссии. Найдите орден. Убейте всех. До единого. — И детей ? — голос Драко раздается эхом в комнате, и разбивается о стены. Нарцисса едва заметно переводит взгляд в сторону сына, ругая его, будто маленького мальчишку за провинность. Но уже совсем поздно. Ни один мускул на его лице не дрожит, в серых глазах читается обычный вопрос, который, вроде как ничего не значит. Но мать понимат куда больше, чем каждый сидящий за этим столом. Ее сын не чудовище. По крайней мере он не был таким. И в глубине душы, она гордится им, его храбростью, но так ненавидит его безрассудство. — Драко... — лорд внезапно встает со своего места, и босиком обходя стол, по направлению к нему, шаркаем своими мантиями. Подходит достаточно близко, оказавшись за его спиной. Протягивает пальцы к его плечам, и наклоняется к его уху. Он трус, он даже подошел со спины. Но Драко смиренно молчит, не опускает головы и плеч. — Ты, быть может, волнуешься за это отродье... — протягивает он, язвительно, мерзко, в своей манере. — Не уж то, мой самый близкий и преданный слуга имеет хоть каплю уважения к этому мусору, — Он все также близок, все так же понимает свое превосходство. Играется, готовый в любой момент совершенно на все, что угодно. Люциус и Нарцисса нервно перглядываются, пока Беллатриса словно завороженная следит за своим хозяином, за каждым его действием. — Мой лорд, — подает голос Люциус, разбивая на части то напряжение, что царит вокруг. — Женщин и детей можно использовать в наших целях, — Его голос холоден и четок. Том отвлекается от Драко, медленно переводя взгляд на отца юноши. Облизывает губы, явно задумавшись, и отходит, вызывая тихий вздох Нарцисса. Кажется, она не дышала все это время. — Да, пожалуй, ты прав... — Реддл, протягивает это задумчиво, снова усаживаясь на кресло. От всего присходящего, у нормального человека бы закружилась голова. Вся эта темнота обвивет своими путами с болезненной силой. — Детей доставить. Женщин тоже, — выплёвывает он, затем продолжает. — Ну а пока, я бы хотел вам представить свой подарок. Он особенно придется по вкусу Драко, — победно улыбаясь, он окликивает одного из пожирателей, стоящего на страже у главного входа. — Приведите пленных. Через минуту, страж появляется волоча за собой девушку, сломленную, обессилившую, рыдающую. Когда она поднимает взгляд на Драко, на ее лице появляется смешннаые эмоции: облегчение и снова страх. Ее голубые глаза умоляют его, беззвучно, но так яростно. Малфой знает ее. Она знает его. Они учились в одной школе. Не были близко знакомы, но совершенно точно не переступали друг другу дорогу. Она не сделала ему ничего плохого. — Это Бекки Молфруд, — лениво протягивает Реддл, с легкой улыбкой, — Грязнокровка родила от волшебника... — последние слова вырывается из него с отвращением. — Это отродье не заслуживает жизни, как и все они. Но у меня для нее особое наказние. Он встает подходя ближе к девушке, хватает за рыжие волосы, оттягивает голову назад, смотрит в глаза полные боли. Кровоподтеки на ее лице ничто, по сравнению с ее слезами, льющимися градом по лицу. — П-пожалуйста... — умоляет она, тихо глухо, безжиннно. — П-прошу.. Лорд резко отпускает ее голову. Девушка сидит на коленях, обессилившая. Смотрит в пол, ее словно разрывают тысячи маленьких стрел. Ну и куда же может быть больнее? Драко всеми клетками чувствовал ее беспомощность, боль. Но продолжал смотреть. — Приведите ее, — бросает снова Том в сторону пожитареля, стоявщего рядом с девчонкой. Он уходит не боясь, она никуда не денется. Она парализована и разбита настолько, что в ее мыслях даже нет побега. Обреченная. Сломленная. Страх заставляет людей делать не только ужасные вещи, но и безрассудные. Драко представляет картину, как выиграв возможность она сбегает, как делает хоть какую то попытку к спасению. Но нет. Она продолжает рыдать и тихо стонет, уставившись в свои колени. — Драко, я думаю, пора тебе познакомится еще с кое-кем.. Еще один подарок для моего верного помощника. Нарцисса смотрит неверующе, на минуту, даже кажется, что картина вызывает у нее сожаление. Но нельзя. Здесь нельзя давать волю никакой из эмоций. Ни за что. Беллатриса ликующе выглядывает, словно смотрит какое-то глупое, но интересное шоу. Драко не решается взглянуть на отца, наблюдая, как Пожиратель так же, бесеццеременно тащит в зал что-то маленькое, крохотное живое. Нарцисса на секунду закрывает глаза, вытягивается как струна. Пожиратель привел ребенка. Маленькую, такую же рыжую девчонку, с веснушками на лице, с яркими голубыми глазами, как и у матери. Казалось, девочке ничего не досталось от отца, кто бы он ни был. Она так же плачет, но беззвучно, совсем по-детски наивное личико обводит взглядом всех присутсвующих. Заставляя Драко едва заметно вжаться в спинку кресла. Ей страшно. Он видит, на сколько ей страшно. Охранник подводит девчонку к матери, все так же сидящей на коленях. И она послушно встает на колени, едва заметно протягивая крохотную ручку в ладонь к матери. От чего та еще больше заахлывается слезами. Страшная картина. Увидит такое, даже в кошмаре — полнейший ад. Ей ведь не больше четырех. — Драко, подойди к отродью, — командует Том. Малфой встает, чувствуя, как внутри что-то трещит, но не понимает что. Лицо стается неизменно каменным, его руки сжаты в кулаке. Глаза пусты, как никогда. И сейчас, перед ним целый мир, готовый рухнуть. Перед ним то, что даже не относится к этой борьбе. То, что никогда не было даже близко связано с происходящем. — П-пожалуйста... — девушка поднимает глаза на фигуру, нависающую над ними. Парень в черном костюме... Словно смерть с косой. — У-умоляю... — продолжает она, словно это что-то изменит. — Драко, убей девчонку, — Реддл даже не смотрит в его сторону, он говорит о смерти так, словно это что-то совершенно нормальное. Драко стоит в оцепенении. Девушка начинает кричать, сбагрив в охапку дочь, пытаясь накрыть ее собой. Она держит ее так сильно, так отчаянно. Ее крики звучат ото всюду. Он понимает, что происходящее никак не исправить, достает одним движанием палочку, опускается на корточки, хватаясь за руку маленькой девочки. Вытягивает ее к себе, и она послушно хватается за его руку, словно понимает, что все это неизбежно. — Мама... Я всегда буду с тобой... — тихо бормочет малышка, следуя за Драко подальше от женщины. Та все так же кричит, и лорд не смеет наложить заклятье, чтобы ее крик стих. Он упивается этим. Заряжается. Нарцисса отворачает голову, уставившись в одну точку. Ту боль, что осознает мать, сможет понять только она. Только тот, кто понимает, что это. Драко отпускает ладонь девочки, проходит чуть поотдаль, все так же слыша истошный крик. Он не забудет его никогда. Девчонка не сопротивляется стоит гордо, чуть вздернув подбородок. Она стирает маленькие капли слез рукой и смотрит прямо в глаза своему будущему убийце. Но в этом вгзгляде нет ничего. Не осталось ничего еще задолго до смерти, словно она сломалась в тот момент, когда подал руку Малфою. Он смотрит на нее: видит долю храбрости в ее глазах, сьежиыватся на секунду, но никто не угадает эту эмоцию. Только он знает о ней. "Гриффиндор" Фраза случайно проскакивает в его голове, но пытаясь состредоточится тот отмахивается от всего, что пытается подступится к горлу. Желчь, боль, все то, что он нучился контролировать. Скрывая за той самой маской отрешенности и смирения. Он снова опускается на карточки перед девочкой, тихо шепчет ей что-то на ухо. Она кивает и маленькая слеза предательстки скатывается на ее такое праздничное платье. Оно бы подошло для дня рождения... но никак не для этого. Дальше все как в замедленной сьемке, его рука, направленная палочка в сторону малышки. Она не издает ни звука. Храбро выносит наказание без вины. Зеленная вспышка проносится клубами дыма в ее сторону. Глаза стекленеют, девочка подает на колени, а затем на спину. Ее рыжие волосы расползаются по мраморному полу кляксами. Яростный крик боли взрывает комнату, словно какое-то мощное заклятие. Драко отворачивается, пытаясь не смотреть. Вдох.. Выдох.... Но это не поможет...