5. Дурацкий кардиган
24 февраля 2024, 13:29Октябрь 2000.
Блейз Забини молчал несколько дней, только принимал через камин почту и варил по заказу зелья. Утром на Бэкер-стрит во время завтрака в широком кругу Гермиона смогла рассмотреть его смуглое лицо в мельчайших деталях. Его молчание поражало, ведь только недавно ей казалось, что если она услышит от Блейза ещё хотя бы одно слово, то будет вынуждена одолжить у кого-нибудь беруши. Но не в это утро. Блейз не произнёс ни слова, не говоря уже о шутках. Это настораживало. А о войне сейчас можно было сказать ровным счётом ничего. Орден готовился так же тихо, как и Пожиратели: где-то находились новые союзники, обустраивались убежища и разрабатывались планы. Никаких битв не было. Весь октябрь Гермиона чувствовала что-то неладное. Приближался день Сурьи, праздник солнца и плодородия, а у них всё ещё не было плана, как попасть на бал, посвященный ему. Дом казался поникшим и угрюмым. Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке, особенно когда Лаванда нежно вытирала Рону нос салфеткой и тихо смеялась, сидя к нему вплотную. Он брал её ладонь, аккуратно сжимая её в своей, и дарил Лаванде самую глупую, но влюблённую улыбку. Рон ничего не говорил Гермионе о своих отношениях, но Грейнджер всё видела сама. Чувства всегда были открытой раной. Скорее уж Гермиона Грейнджер не выучит очередной параграф, чем обретёт своего человека. «Свой человек» был не просто словосочетанием. Он был целой книгой, где переплетались строки и о ней самой. Свой человек был домом, был всем. Но Рональд для неё стал чем-то иным. Несомненно, рядом с ним спокойно и тепло, но… так же, как и с Гарри. Неприятное ощущение, что время для любви прошло, вытесняло все другие мысли. Оно было настолько навязчивым, что Гермиона не сразу смогла наколоть на вилку салат. Блейз тихо прыснул, а она даже не обратила внимания. Малфой. Что же произошло? Он не мог встать с пола и трясся так, будто у него лихорадка. Он не ничего не сказал об этом, только согласился выпить зелье и трансгрессировал. В полумраке он казался… жалким. Малфой, наверное, ещё неделю пытался смыть с себя этот позор. Его касалась грязнокровка. Ему помогла грязнокровка. И эта грязнокровка… Звон посуды вывел её из мыслей. Джинни положила тарелку и кружку в раковину и быстрым шагом направилась наверх, в свою комнату. Её рыжие волосы метались из стороны в сторону, пока она спешила к двери. Гермиона проводила её взглядом, а затем посмотрела на свою тарелку. Она была пуста, но Грейнджер не чувствовала никакого насыщения. Захотелось застонать. Она допила чай несколькими большими глотками и собиралась отнести посуду в раковину, но… вдруг остановилась у сковороды с жарким, задумчиво рассматривая её. Грейнджер не чувствовала сытости — совсем. Может, от ещё одной тарелки хуже не будет? Она положила себе ещё немного и решила поесть стоя, чтобы никто этого не заметил, все сидели спиной к ней. Гермиона не винила себя. Нет, совсем. Ей было плевать. Она давно не могла питаться нормально. Как только Блейз встал из-за стола, Гермиона сразу отложила тарелку и поспешно покинула кухню. Уберёт позже. Она, укутавшись сильнее в серый растянутый кардиган, пошла вверх по лестнице, пережёвывая картофель. Так и не наелась. Слева Гермиона услышала шум, а затем — громкий судорожный вздох. Её комната была рядом с комнатой Джинни. Гермиона встала вплотную к двери и прислушалась. Джинни плакала. Она не могла нарушить чужой покой, но кошки, окружив её душу, обнажили когти. Уизли всегда была с ней честна, справедлива, приветлива и дружелюбна, и за всё это время они даже стали неким подобием подруг. Гермиона медленно открыла дверь и вошла, почти бесшумно ступая по деревянному полу. — Джин, — ласково позвала она, садясь на край кровати. Уизли свернулась калачиком, обняв себя, её тело мелко подрагивало, пока слёзы быстро катились по покрасневшим щекам. Гермиона осторожно убрала волосы Джинни назад, затем наколдовала платок и аккуратно вытерла слёзы с её лица. — Мерлин, Гермиона, — только и смогла проронить она, тут же прикрывая рот, чтобы заглушить рыдания. — Гарри вернётся. Он всегда ведь возвращался. — Гермиона положила ладонь на голову Джинни и медленно погладила её. Как бы самой не разреветься… — Рон так… счастлив. Почему все мы не можем быть счастливы? Ты видела Блейза? На нём лица нет. Он сам не свой. Он… Гермиона кивнула и постаралась выдавить лёгкую понимающую улыбку. — Я знаю, — Грейнджер замолчала. — Да, я знаю, Джин. Джинни истерично рассмеялась, закрыв лицо руками и продолжая всхлипывать. Гермиона трансфигурировала платок в аккуратную розу и оставила её на полке рядом с Уизли. Джинни плакала долго. Впервые за всё время их общения она была настолько подавленной. Гермиона оставалась рядом, аккуратно обнимая Джинни за плечи сзади. Но с каждой секундой она всё сильнее ощущала себя так, словно из все силы высасывали дементоры. Какую бы сильную поддержку она ни старалась оказать… Никто не знал, когда вернётся Поттер. Орден мог только ждать. Гермиона долго лежала рядом с Джинни, поглаживая её вздрагивающую голову. Слова уже были не нужны. Когда Гермиона почти задремала, обнимаясь с Уизли в постели, из-за двери послышался голос Грюма: — Грейнджер в «Нору»! ГРЕЙНДЖЕР В «НОРУ»! Гермиона дернулась, когда громовещатель просочился под дверью, закрутился по комнате и завыл голосом Грюма. Письмо пролетело мимо неё, сделало несколько оборотов и наконец упало ей в руки, снова закричав. — Джинни, мне нужно спешить. Та лишь кивнула в ответ и слабо улыбнулась, стараясь не выдать разочарование. Она снова оставалась одна. Гермиона поцеловала её в лоб и легко сжала плечо. — Я сделаю тебе вкуснейшее какао вечером, и мы посмотрим маггловскую комедию, как только я вернусь. Джинни тихо усмехнулась, а Гермиона торопливо вышла из комнаты, последний раз глянув на Уизли, и сожгла кричалку. Она призвала пальто, надела его и быстро спустилась по лестнице. Блейз был один на кухне. Он мыл посуду аккуратными взмахами палочки. — Грюм? — Возможно, он услышал кричалку. — Да. Я направляюсь в «Нору». И всё. Блейз ничего больше не сказал, продолжая мыть посуду. Гермионе стало неприятно. Она больше не обращалась к нему — его до ужаса болезненные глаза говорили сами за себя. Грейнджер немного посмотрела ему в спину с сожалением, ощущая, как вокруг Забини витает неприятная аура магии. Она быстро надела сапоги, призвала бисерную сумочку и сделала большой глоток оборотного зелья. Её тело стремительно изменилось, и, как только волосы перестали завиваться, она вышла из дома, захлопнув за собой дверь. Маггловский Лондон был таким… родным. Она видела, как люди всё так же куда-то спешат, надевая на лица маски безразличия, а кто-то, наоборот, сидит на скамейках, наслаждаясь городской суматохой. Гермиона поздоровалась с высоким мужчиной, который, очевидно, был знаком с телом, в котором она сейчас находилась. Обменявшись любезностями, они быстро разошлись. Вчера выпал первый снег. Из печных труб домов валил дым, заменяя облака. В лучшем, но безумно пыльном от заводов городе было шумно. Улицы наполнились людьми. Снег таял в полёте и аккуратно ложился на одежду, которая блестела в тёплых лучах октябрьского солнца. Оно ласково гладило лицо и едва согревало своим далёким теплом. Дома покрылись тонким слоем снега, и где-то на улочках дворники, вооружённые большими мётлами, даже в такой неумолимый холод вычищали дороги. Временами дети в ярких курточках пробегали мимо и смеялись, ловя лицами снежинки. Свернув за угол и настороженно оглядевшись, Грейнджер трансгрессировала. Чуть не потеряв равновесие, Гермиона аккуратно обошла большую лужу и постучала кончиком палочки по двери. Дверь открыла Молли. — Ловец, — произнесла Грейнджер вместо приветствия и проскользнула внутрь, когда Молли отошла от двери. Гермиона сняла с себя чары, и женщина по-матерински обняла её. На Гермиону обрушилось море запахов и ураган уюта. «Нора». Она всё такая же, немного покосившаяся, но тёплая, с запахом выпечки и любви. — Гермиона, Грюм ждёт тебя на третьем этаже, в бывшей комнате Билла, — кивнула Молли. Гермиона быстро направилась наверх. Пока она шла по лестнице, Молли провожала её взглядом, в котором невозможно было прочитать… Ничего. Её глаза были пустыми, стеклянными. Она потеряла сына. И так и не обрела ещё одну дочь. Хотя Молли и сказала, что Гермиона всегда будет для неё членом семьи, Грейнджер так не смогла это почувствовать. Видимо, миссис Уизли всё ещё слишком сильно скорбела по сыну. А Гермионе было одиноко без родителей. Она осталась совсем одна. Она пошла наверх, на третий этаж, по скрипучим, но таким родным ступеням. Когда-то она бегала по ним наперегонки с Фредом и Джорджем, всегда проигрывая им. О, а вот тут, между вторым и третьим этажом, она однажды споткнулась и пролетела целый лестничный пролёт. Гермиона измученно улыбнулась, приложив руку к стене. Это был её второй дом. Не давая себе долго времени, она постучала в дверь комнаты Билла трижды. Услышав грубое «Войдите!», Гермиона открыла дверь. Внутри всё изменилось. Комната преобразилась: появился круглый стол, окружённый стульями с небольшими подушками на сиденьях. Окно стало шире, пропуская куда больше света, чем прежде. — Мисс Грейнджер, — сухо поприветствовал Грюм, приглашая её внутрь и накинув на комнату «Оглохни». — Добрый день, — кивнула Гермиона, садясь напротив Кингсли. В комнате были только Грюм, Кингсли, Тонкс и она. Ни о каком уюте не могло быть и речи, когда Грозный Глаз шумно опустился рядом с Тонкс, раскладывая на столе большой пергамент. — Поскольку наш информатор… предоставил список приближённых, мы можем отменить рейд на дом Гринграссов. Они нам не нужны, как и собаке пятая нога. Гермиона молча проглотила обиду, понимая, как на это отреагирует Блейз. Они планировали воспользоваться ситуацией и выкрасть Дафну. Но ведь… они на войне? А тут нет места чувствам — только хладнокровные ходы. Это была удачно разыгранная шахматная партия. Волан-де-Морт просто не видел закулисья, которое мог разглядеть Орден. — Хорошо, я сообщу это Патронусом в остальные дома, — кивнула Гермиона, прижав влажные ладони к джинсам. Наступила короткая пауза. — Самое важное, что мы перехватили сову, — быстро и нетерпеливо сказала Тонкс, на что Грюм ответил оскалом. — От кого? Гермионе передали немного потёртый пергамент, и она с нескрываемым любопытством развернула его. — Д.П.Г.? Это… — Гермиона вытерла снова непонятно когда появившуюся кровь на пальцах о джинсы. — Гарри? Он… Поменял местами свои инициалы? — Верно. «П.Т.! У меня всё хорошо». Всего лишь четыре слова и подпись с небольшим рисунком внизу. Треугольник, в котором были круг и линия. — Вы уже читали его? — Да. Непонятно, зачем Поттер использовал знак Даров Смерти. — Дары Смерти? Дамблдор оставил мне сказки, в которых есть такой же знак и история о трёх братьях. — Только это всего лишь сказка, — возразил Кингсли, но Гермиона покачала головой. — Смею предположить, что не совсем… — Гермиона замолчала, чувствуя, как её собеседники жадно ловят каждое её слово. — Мы с Гарри это обсуждали. До того, как он в одиночку отправился на поиски. У него есть один из Даров Смерти. Мантия-невидимка. — Они могут быть у каждого богача, — продолжал давить Грюм. — О, Грюм, не налегай на неё, — вмешалась Тонкс, придвинувшись ближе к столу. — Дай ей сказать. У меня дурное предчувствие, — прошептала Тонкс, мысленно концентрируясь на смене цвета волос, постепенно трансформируя ярко-розовый оттенок в более естественный. — Его мантия в идеальном состоянии спустя много лет, — уверенно заявила Гермиона. — Хорошо. Тогда где остальные Дары? — Грюм немного смягчил тон, но всё ещё был насторожен. — Я не знаю, но подумаю об этом… Гарри, наверное, ищет палочку и камень. — Хорошо. Некоторую ясность мы внесли. Мистер Поттер хотел, чтобы мы обратили внимание на Дары Смерти. Хорошо, Тонкс, займись этим. А теперь поговорим о П.Т. Гермиона снова замолчала, нервно потерев ладони о джинсы. Воздух в комнате казался влажным и несвежим, давящим на её плечи. Она с усилием сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться. Её голова всегда была кладезем знаний, но сейчас Гермиона чувствовала, что застряла. Она должна была знать, должна была найти решение и в этот раз. Грейнджер просто обязана знать, что же имелось в виду. Шестерёнки в её голове закрутились так же быстро, как когда она пыталась проникнуть в гостиную Когтеврана. Внезапно в её мыслях возник Малфой, который наклонился к ней так же, как в тот вечер, и грубым голосом сказал: «Паучий тупик». — Паучий тупик, — быстро выдала Гермиона. — Паучий тупик, каждую среду. О боже, Малфой. Оказывается, он живёт не зря. Как же он стал полезен. Они были на несколько шагов впереди Лорда. У них было два контакта, чью ценность нельзя было измерить деньгами. — Конкретнее, — нетерпеливо и грубо сказал Грюм, потирая руки о брюки. — Мой контакт прочёл письмо, зачарованное Дамблдором. В нём говорилось, что… В Паучьем Тупике нас будет ждать ещё один контакт. — Он не говорил кто? — аккуратно спросила Дора, и Гермиона наколдовала перо с листом. «С.Т.С.» Повернув лист к ним, Гермиона наконец обратила лицо к окну. На подоконнике сидела кошка, размахивая хвостом из стороны в сторону. — Минерва, тебя рассекретили, — учтиво сказал Кингсли, и кошка изящно спрыгнула пол, быстро превращаясь. — Добрый день, мисс Грейнджер. Не хотела вмешиваться. Гермиона только и смогла, что слабо улыбнуться. Грюм схватил пергамент и сжёг его в своей руке. — Мы не можем повторно отправлять мисс Грейнджер. Она уже сильно рискует, как и её контакт. — Нам нужна подходящая кандидатура, — сказала Тонкс. — Я могу. — Нет! Я могу, я могу встретиться со вторым контактом, — твёрдо сказала Гермиона. — Не можете, — резко ответил Грюм, и Гермиона встала, опираясь руками о стол. — Вы же сами говорили, что на войне нет места личным симпатиям! — Гермиона, — подала голос Минерва, — если с тобой что-то случится, мы вовсе потеряем доступ к Сама-Знаешь-Кому. — Сядьте, Грейнджер. Остудите свой юношеский пыл. — Стул позади Гермионы с громким и неприятным звуком отодвинулся, и она снова села. — У вас есть другая кандидатура? — М-м-м… Я не уверена, что он согласится. Блейз Забини, — с лёгкой злобой сказала она. — Я бы была согласна с Тонкс, но… её положение. Поэтому Блейз. — Нет, — сразу отказался Грюм, а Минерва, наоборот, уверенно кивнула. — У нас не так много приближённых солдат, которые в курсе дела, и я не хочу расширять круг. Нам нужен молодой, поддающийся дрессировке. Грейнджер должна будет научить его контролю разума, если это возможно. — Блейз будет крайне заинтересован, если мы выкрадем Дафну. Их с сестрой больше не выпускают из поместья. — Кингсли, Тонкс? — спросил Грозный Глаз. — Я не знаком близко с мистером Забини, но его мать — выдающаяся волшебница, хоть она и тесно связана с тёмной магией, — ответил Кингсли. — Её сын наверняка унаследовал от неё… некоторые способности. — Он хорош в бою, — кивнула Гермиона. — Пусть Блейз и хранитель тайны, но дом, на который наложено заклятие доверия, знают почти все в Ордене. Мы сможем пережить потерю. Гермиона замолчала, а Тонкс внимательно вгляделась в её лицо. Затем Дора кивнула и наконец сказала: — Я за. — Но лучше отложить это до следующей недели. В связи с тем, что Дафна Гринграсс всё ещё на стороне родителей, Забини вряд ли сразу согласится. Я найду способ связаться с Гринграсс без передачи писем. Это, как мы выяснили, слишком опасно. Можно подкинуть зачарованный галлеон через камин. — Только нужно будет предусмотреть всё до мелочей. В комнате Гринграсс должна быть одна, чтобы никто не заметил. — Контакт близок с Гринграссами. Он может наведаться к ней и передать сигнал через нашу связь. Даже лучше, чтобы он сам ей передал галлеон. — Связь? — уточнила Тонкс. — Я заколдовала наши палочки заклятием разговора. Мы можем общаться через короткие вибрации, что-то наподобие маггловской азбуки Морзе. Это самый безопасный тип связи для нас. — Хорошо, мисс Грейнджер. Очень хорошо. От вас меньшего я и не ожидал. Только… безопасная ли это магия? Гермиона поджала губы. — Нет, сэр. Аластор сложил руки в замок и уставился на Грейнджер. — Ладно. Поторопитесь. На следующей неделе Блейз Забини должен встретиться с нашим вторым контактом. Если бы мальчонка Малфой не убил Дамблдора, всё было бы легче! — угрюмо сказал Глаз, и Гермиона, помолчав, кивнула. Она встала и сделала быстрый глоток оборотного. — Удачи, мисс Грейнджер, — тепло пожелала Минерва, и Гермиона вышла из комнаты. Когда за ней закрылась дверь, Аластор повернулся к Минерве и свёл густые брови к переносице. — Надеюсь, это взвешенное решение? — Если Гермиона считает его хорошим вариантом, то да. Я доверяю ей, как себе, Аластор. Тонкс встала из-за стола и подошла к окну. Внизу уже была темнокожая девушка, которая торопилась, идя по лужам в своих увесистых ботинках. Она скрылась за ближайшими деревьями и трансгрессировала. — Мы не имеем права в ней сомневаться. Гермиона всегда была умной девушкой. Только этот узкий круг лиц был в курсе контактов. Такое небольшое количество волшебников, знающих тайну, позволяло обезопасить их людей на стороне Лорда. То, что Снейп шпионил для Ордена, не было большим открытием для Грюма. Аластор был близок к Дамблдору в год его смерти, и тот многое ему рассказал. О милой Лили и несправедливой любви. Нет, Грюм совершенно не жалел его, но, мягко говоря, его не волновало ничего, кроме своих собственных проблем, которых уже скопилось немало. Первая и наиболее значительная — Грейнджер. Магглорождённая девчонка стремилась стать лучше, чем все чистокровные вместе взятые, и он мог бы поставить всё золото на то, что это уже так. Но её увлечение магией крови и жестокие ритуалы с принесением жертв вызывали у него беспокойство. Но это приносило и свои плоды. Жаль, что червивые.***
Блейз Забини хотел прожить долгую жизнь, и в его большие планы входили дети с белыми волосами и тёмной кожей, семейный отдых на вилле в Испании и конечно же Дафна. Но жизнь распорядилась иначе. Война разделила его существование неровной линией, которая норовила разрушить его планы настолько, что Блейз уже начал терять надежду. И, возможно, окончательно потерял её, когда его письма перестали доходить до Дафны. Это было настолько больно, что одиночество в собственной комнате могло его просто убить. Но всё ведь меняется? Гермиона Грейнджер была той, кто не сидит на месте и кардинально меняет судьбы, не задумываясь о своей. «Сейчас». «Да». Уже была ночь. Снежная и холодная. Гермиона сидела в Рождественской хижине на аккуратно застеленной постели, поглаживая мягкий плед в полоску. Горел только торшер в углу комнаты. Было прохладно, и Гермиона накинула на себя серый вязаный кардиган. Она уже была уверена, что Малфой не откажет. Знала это каким-то шестым чувством. Или, быть может, потому что они оказались крепко связаны палочками? Всё было возможно, и не стоило слишком сильно задумываться над этим. Он трансгрессировал прямо в комнату и был удивлён, что смог это сделать. Малфой стряхнул с брюк невидимые снежинки и убрал палочку в карман. Он был в мантии и маске Пожирателя. Волан-де-Морт начал ранжировать своих генералов в самом начале войны, вознаграждая верность и преданность, поэтому подчинённые разных уровней носили разные маски. У Малфоя она была необычной: Гермиона могла различить золотые вставки по периметру и вокруг глаз, обозначающие его статус. Маска имела вытянутый нос, похожий на нос павиана. Таких звероподобных масок было всего сорок. Маска растворилась на лице, и Малфой упал в кресло. — Маска… Апостола? — нахмурилась Гермиона, переводя взгляд на его руки и замечая сильную дрожь. — А ты думала, что я рядовой, Грейнджер? — низко рассмеялся Драко. То, что под маской павиана скрывался Малфой, знали только Гермиона и Волан-де-Морт. — Сняла барьер только для того, чтобы не тратить на твои похождения много времени, — сказала Гермиона, переключившись на другую тему. Она встала у окна и вырезала палочкой ровную руну. Он не знал, когда всё прекратилось. Это, наверное, произошло где-то между посаженными голосовыми связками, бурлящей от адреналина кровью и стиснутыми кулаками. Они достигли точки кипения, а дальше — некоего взаимопонимания. Она больше не кричала, припоминая прошлое, а он больше не надрывал горло, оправдываясь. — Что-то срочное? — Малфой удержал себя, чтобы не рассматривать её спину, прикрытую волосами, дольше, чем мог себе позволить. Это не входило в его планы. Грейнджер в принципе никогда не входила в его планы, особенно в том смысле, в котором она стала приходить в его мысли. И всё это началось после того, как она в сотый раз доказала свою принадлежность к факультету. Добрая и самоотверженная. А ещё у неё был такой дурацкий кардиган. Драко снял пальто и положил его на колени. Ему было жарко, его лихорадило. Тело пронзило мелкой дрожью. В свете нескольких ламп лицо Грейнджер было тёмным, усыпанным тысячей веснушек. Её волосы были ещё влажными от снега. Малфой фыркнул. — Да, ты должен помочь Ордену. — А я, стесняюсь спросить, чем занимаюсь? — Более активно. — Она развернулась к Малфою и вытащила из кармана галлеон. — Это моя оплата, Грейнджер? — Тебе бы хватило сикля, — хмуро ответила она и протянула монету. — Как можно скорее передай её Дафне Гринграсс. Да, Гермиона поступала совсем не так, как пообещала Грюму, но… Малфою ведь можно доверять? — Зачем? — Меньше знаешь — крепче спишь, ведь так? — Грейнджер! Не тебе со мной язвить. — Малфой выхватил галлеон из её ладони и приблизил к лицу. — Он зачарован? — Да. Дафне ничего не грозит. Мы пытаемся помочь ей перейти на нашу сторону открыто. Планировалось сделать это после рейда в поместье Гринграссов за диадемой, но раз они не входят в круг приближённых, мы ищем не там. — Диадема… — Драко потёр щетину на подбородке, делая вид, что задумался. — Не делай из меня дуру, Малфой. — О, Грейнджер, тут хорошо постаралась природа. — Драко подкинул галлеон, и он тут же исчез. Малфой, словно Чеширский Кот, расплылся в многозначительной улыбке, прищурив глаза. Но тут на него обрушилось какое-то заклинание, которое прошибло его электрическим током. Он зашипел, пока тело свело сильным спазмом. Бесы снова начали свой затяжной пир. Им нравилась боль, которую несла Грейнджер. — Грейнджер! Что за хуйню ты творишь? Объясни! — сухо прорычал он и встал, положив ладонь на спину, где прошёлся удар тока. Его лицо отразило боль. Малфой даже покраснел от возмущения — у него была тонкая кожа, что было видно на его худом и измученном лице с аккуратными скулами в обрамлении мокрых от снега прядей. Когда он встал, Гермиона сделала шаг назад. Грейнджер значительно посерьёзнела, ведь Малфой сделал к ней два шага и схватил её за шиворот футболки. Она тут же подняла на него глаза, впервые осознав, насколько он вырос. — Отпусти. — Гермиона вытащила палочку и прижала её кончик к его животу. — Ты это заслужил. Они были близко, и жаль, что Гермиона не почувствовала к нему никакого отвращения. Только жалость. Хоть Малфой и действительно возмужал, он… всё ещё был слабым. У него были широкие плечи, настолько, что он мог бы закрыть за собой двоих таких, как она, но острые черты лица, граничившие с болезненной худобой, и усталый взгляд делали его жалким. Да, они были близко, настолько, что Драко почувствовал, как от неё пахнет. Грушей. Малфой усмехнулся и отпустил её. — Точно. Золотой девочке лучше знать. Я жалкий, — прошептал в ответ Драко, не в силах с ней бороться. Тело снова свело спазмом. Драко взглянул в её лицо, чувствуя, как она возводит барьеры вокруг своего разума. Не так, как он, а скорее по-детски, неуверенно. — У тебя не хватает уверенности и дисциплины в окклюменции. Держи щиты постоянно, чтобы привыкнуть. Пока чистишь зубы или расчёсываешь волосы. Всегда, Грейнджер. Только так ты справишься, если тебя будут пытать. И блять. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, и Драко услышал её вдох. Он снова посмотрел в её лицо. Как жаль, что оно не было непривлекательным. Дистанция. Им нужна дистанция. Бесы театрально вздохнули. Где-то на страницах другой истории он бы не задумываясь убрал её кудрявую прядь за ухо, задержал бы на секунду дольше, чем нужно, ладонь и наконец сказал грубым тоном: «Ты во мне вызываешь не только ненависть». А она бы, так же не задумываясь, потянулась к нему, ответив: «Ты во мне тоже». Малфой был чертовски зол на неё. Они находятся по разные стороны баррикад. — У меня условие, Грейнджер, — отойдя, сказал Малфой. — Теперь ты будешь ставить условия? — Не забывай, кто рискует своей задницей, Грейнджер! — Ты сам пришёл. Ты знаешь, кто сейчас проигрывает. Малфой закрыл лицо ладонями и сдержал усталый стон. Грейнджер всего за пару мгновений снова довела его до крайности. Ужасно. Он постарался погрузиться в окклюменцию. Это же его библиотека, где хранились эмоции и воспоминания: оставить их при себе — легко, если приложить усилия. Глубоко вздохнув, Драко убрал руки от лица и сел на кровать. — Так как я уже говорил… Я рискую задницей. И мне нужна гарантия, Грейнджер. Я знаю, что об этом говорить рано, но всё же скажу: мне нужен обет. Это защитит мою мать больше, чем меня. У неё нет метки, и она не занимается делами Пожирателей, только присутствует на собраниях. — Я подумаю, — уклончиво ответила Гермиона и отвернулась. Она не могла пообещать Малфою… ничего. Он нервно крутил палочку. — О нет, Грейнджер, ты пообещаешь. — Малфой встал и подошёл к ней. — Иначе ты не получишь… — Он постарался улыбнуться. Гермиона обернулась к нему, и Малфой наконец сказал: — …медальон. — Он у тебя? — Всему своё время. Гермиона сжалась изнутри. Её сердце заколотилось быстрее, когда разгадка очередной тайны находилась так близко, на расстоянии вытянутой руки, что казалось пугающим. Малфой играл на струнах её нервов, пока разъедающее молчание заполняло эту чёртову Рождественскую хижину. — Тебе нужен обет? Получишь, Малфой, хоть два! Чёртов манипулятор, я найду того, кто даст тебе обет, — воскликнула она, но тут же сделала шаг к нему, оказавшись совсем близко. Малфой почувствовал её дыхание, пока Гермиона сдувала с носа кудри. — Ты обязан отдать мне медальон, потому что это приблизит нас к его гибели. Прядь волос снова упала на лицо, и Гермиона быстро смахнула её ладонью. Малфой проследил за её рукой взглядом. — Кингсли, — кивнул Драко и пожал плечами. — Среди вашей шайки он самый надёжный. Можно, конечно, взять обет с тебя, но связывать себя… — …с грязнокровкой ниже твоего достоинства? О боже. Он не мог так проебаться. Бесы застонали. Гермиона сразу отвернулась и замолчала. Малфой не хотел брать с неё обет из-за её крови. Чудесно. Это было как очередной шаг назад, который медленно, но уверенно вновь создавал пропасть между ними. Возводил стену. Грейнджер никогда не думала, что Малфой мог стать хорошим стимулом для жизни. Нет, совсем нет. Но с началом войны от неё прежней не осталось ничего. Малфой снова разжигал тот огонь, который позволял вставать по утрам. Вставать, чтобы дать понять ему — она ещё жива. И они злили друг друга так сильно, что из её рук метались искры. — Эй, Грейнджер… — громче, чем хотел, позвал её Драко дрогнувшим голосом. — Дай обет, что защитишь мою мать. Дай мне обет, пусть это будешь ты. — Не умри сегодня, Малфой, — бросила Гермиона, как будто пожелала ему приятного аппетита, и позволила себе лёгкую ухмылку. Она проигнорировала его просьбу и направилась к выходу из комнаты. — Сделал бы это только чтобы позлить тебя, Грейнджер. Туше, никто сегодня не умрёт. За окном всё ещё беспорядочно кружил снег. Мелкие снежинки в потоке ветра тянулись друг к другу, заводя новый танец под поющую метель. Луна мягко касалась окна, и сквозь тюль проникали её лучи, падая на пол. Холодный свет луны смешивался с тёплым от камина. Последний прохожий возвращался домой поздней ночью, а снежинки поспешно таяли на его разгорячённых от алкоголя щеках. Метель стихла точно к приближающемуся рассвету. Солнце ещё не коснулось неба, и вокруг витала приятная темень. Драко так и не смог перестать думать о ней. Гермиона Грейнджер была магглорожденной. Это можно было увидеть даже невооружённым глазом, когда она убиралась в комнате или сушила его чёртову одежду на горячей железке. Как её там? Батарея? Малфою было противно от её присутствия. Она явно не для него, это было совершенно очевидно, но, к его большому сожалению, Грейнджер была красивой. И её красота заключалась не только в тонком теле, веснушках и кудрях, но и в уме. За их короткую личную войну желание придушить Грейнджер было сильнее, чем за все годы учёбы. Он почти забыл о ней. А она снова решила вторгнуться в его жизнь. Драко уже не задумывался, почему она пришла в тот день в отель: другого исхода не могло быть, ведь она — чёртова легилиментка, окклюментка (плохая, но если сравнивать её с трёхлетним ребёнком, то вполне ничего) и, вероятно, владеет невербальной магией. Интересно, хуже, чем он? Конечно нет. Гермиона всегда была лучше. С ней чувство надежды обрело запах груш. Прошло ещё три дня, и над Лондоном нависло такое большое и тёмное облако, что казалось, будто ночь и не заканчивалась. Снег уже покрыл крыши домов и лежал там, как на своём месте, казалось, совершенно не испытывая неудобств. Но Блейз Забини чувствовал неудобства — такие, что выходить из дома на Бэкер-стрит не было никакого желания. Влажный снег под ногами неприятно прилипал к лакированным ботинкам, в которых при желании можно было увидеть своё отражение, а волосы становились влажными, как и чёртово пальто, от противного снега. Но это была не главная его проблема. Он ненавидел бояться. Лондон стал неприятным местом, когда Грейнджер начала глотать оборотное зелье, как лекарства, — она была нежелательным лицом номер два. Блейз считал Гермиону бесстрашной: смелой девушкой, которая всегда стояла на передовой, хоть и была не так сильна в бою. О ней говорили в новостях с тех пор, как умер Дамблдор: её колдографии светились на первых полосах. Грейнджер искали. Она представляла опасность. Комиссия по учёту магглорождённых трудилась вовсю, работа шла полным ходом: на территории одной только Англии им удалось установить местонахождение трёх тысяч магглорождённых. Некоторым просто сломали палочки и отправили обратно в мир магглов, а тех, кто был хоть как-то связан с Орденом, приговорили к поцелую дементора. То же самое ждало и предателей среди полукровок и чистокровных. Блейз же, как считало Министерство, погиб вместе с матерью, согласно свидетельствам Драко Люциуса Малфоя. На столе у Долорес Амбридж стояли лотки для бумаг, один из которых был помечен как «особо опасны». В нём лежали дела Гермионы Грейнджер и Дина Томаса, который во время одной из битв, используя непростительные заклятия, убил более сорока Пожирателей. И выжил. Что же о страхе… Блейз Забини боялся за свою мать, которая осталась без палочки, чтобы не создавать лишних шумов на защитном поле. Он любил её и старался оберегать, как хрупкий сервиз, который хранят на полке для особого случая. Дженна Забини была аккуратной, хрупкой женщиной, пронизанной насквозь коррозией магии Вуду, и её тело медленно умирало. Но жизнь к Блейзу не была столь благосклонна, как, например, к тому же Гарри Поттеру. О, мистер Поттер, вы же избранный, держите сливочное пиво за счёт заведения. О, Поттер? Вот приглашение на вечерний бал, конечно, всенепременно мистер Поттер. Гарри Поттер был предметом обожания, не то что Блейз Забини. Гарри-грёбанного-Поттера покорно ждала Джинни Уизли, рыдая по нему и коротая дни в ожидании, но всё же жила, жила с важным чувством — с надеждой. Они были на одной стороне, и это делало всё более простым. Но когда началась война, мир стал столь же равнодушен ко всем, как и к Блейзу Забини. Жизнь, конечно, продолжалась, хоть и не так, как хотелось бы Блейзу, но всё же с относительным комфортом. Уборка дома распределялась между всеми, хотя чаще всего Уизлетта брала на себя часть обязанностей Гермионы, пока та быстрым шагом уходила на разведку или в другие дома. Гермиона стала значительно более скрытной: она завтракала, убирала посуду и тут же трансгрессировала в Рождественскую хижину, где теперь периодически жила одна. По крайней мере, так казалось. Дом ещё не был полностью готов, особенно его чары. Гермиона могла вернуться ночью, а могла и через день, в разном расположении духа, которое однозначно зависело от её контакта. Блейз ждал встречи с тем человеком только ради того, чтобы крепко ударить его кулаком по лицу — за грёбанные подозрения и леденящее вино. В конце осени это вино особенно хорошо, но он так и не дождался того мгновения. Был ноябрь, такой терпкий и прохладный, начавшийся слишком рано. Ноябрь пах как Дафна Гринграсс — холодом, уверенностью, роскошью и любовью. Может, ещё страстью? Нет, ноябрь пах заботой. Прямо как Дафна Гринграсс. Если бы чёрные кошки, скребущие у него на душе, увидели Блейза Забини, они бы в панике упаковали свои вещи и, сжавшись от страха, отправились в отпуск на юг. День начался неудачно: с горького кофе и, наконец, встречей с Грейнджер, которая не принесла ничего хорошего. — Блейз, Джинни отправляется на спарринг в «Лодку», а Рональд с группой из «Норы» занят обновлением чар. Мне нужно отправиться на встречу, а ты займёшься продуктами. — Я? — Ты. — Не заставляй меня выходить из дома в такую погоду, costosa! Я сегодня уже сварил три котла крововосполняющего. — Блейз, дело ведь не в погоде? Он хмыкнул и отвернулся. Гермиона аккуратно подошла сзади и положила ладонь ему на плечо, но, к сожалению, Блейз продержался всего секунду, прежде чем убрал её руку. Он ощущал неприятную пустоту уже давно, но теперь она кричала во весь голос: «Я тут!» Да, он чувствовал себя совершенно пустым. Единственное, что он мог делать, — это пить пиво, купленное младшей Уизли. Оно было ужасным — горьким, с противной пенкой, но немного опьяняло, давая временную слабость. — Маггловские деньги на столе, под списком. Это приказ, Забини. — О, мы снова возвращаемся к приказам? — Блейз развернулся и посмотрел на неё таким взглядом, который мог бы усмирить даже дракона. — Почему ты один не хочешь думать об ответственности, Блейз? Ты живёшь припеваючи: пьёшь пиво и смотришь грёбаные комедии! А я каждый чёртов день думаю, как улучшить этот мир и не умереть! Представляешь? Не все родились чистокровными ублюдками, ты уже второй мой «хороший знакомый» из таких! И знаешь, вы ничем не отличаетесь от меня. Я так же колдую. Так же хожу. Так же ем. И чем я хуже? Кровью? Займись чёртовым делом, пока я не договорилась с Грюмом, чтобы тебя отправили в отряд отрабатывать боевые заклинания. Ты ведь в резерве, только в резерве. Ты не отстранён, а через несколько недель бал Сурьи, и в случае чего нам понадобятся все силы. Гермиона сорвалась. Ей было тяжело оттого, что Блейз оставался не у дел, ничего вокруг не замечая. Её лицо расслабилось, на нём отразилась сильная усталость. Гермиона с силой потёрла переносицу. Шумно втянув воздух носом, она подняла голову, чтобы продолжить, но Блейз прервал её: он взял со стола деньги и ушёл с кухни, пока Гермиона не сказала ничего больше. Она просто проводила его взглядом. Его злость на Грейнджер была огромнейшей, размером с чемодан, в который ужаснувшиеся ранее кошки сложили свои вещи. Ему бы тоже на юга, проведать мать, полетать над горячими полями виноградников и полежать несколько часов на тёплом песке пляжа в компании красивой девушки. Он пытался не думать о Дафне. Запретил это, так же как и жалеть себя. Жизнь подбрасывала испытания, с которыми он обязан справиться. Блейз всё исправит, починит. Мысли о ней только мешали. Но как же он был бы рад, если бы тот бородатый толстый маггл в красной шубе спустился через дымоход и оставил под ёлкой письмо, на котором был бы отпечаток губной помады и подпись: «Tutta tua». О Боже, какой у неё был прекрасный итальянский! Ему казалось, что эта девушка предназначена для их горячих пляжей и его постели в виноградном домике на берегу моря. Блейз снова запретил себе думать. Он вышел из дома, только когда убедился, что Грейнджер ушла. Он хотел бы… Неважно. Забини надел шляпу, слегка изменил своё лицо и вышел на улицу, оставив дом на Бэкер-стрит пустым и одиноким. Снежинки кружились в воздухе, нежно касаясь его лица, пока дети-магглы на другом конце улицы лепили маленьких снеговиков из тонкого слоя снега, что покрывал землю. Они надели на одного из них слишком большое ведро и рассмеялись, совершенно не заботясь о том, что родители не обращают на них никакого внимания. Лондон был городом пустой суеты. Тёмные дома плотно прижимались друг к другу, а люди в спешке толкались, пытаясь успеть на автобус. Но Блейз никуда не спешил. Он медленно шёл по улице, разглядывая прохожих. Всё оставалось таким же, как и в его последний выход на улицу. Тот же снег, превратившийся в слякоть, те же люди, прячущие свои лица за шарфами. Всё было неизменно серым, пустым и безнадёжным. Все в этом городе в какой-то степени были одиноки. Ведь это старый добрый Лондон. Город пролитых впустую слёз, грязных улиц и серых стен домов. Лондон. — Сэр, не могли бы вы нам помочь? Вы похожи на полицейского, а мама говорила, чтобы мы обращались к ним, если что-то произойдёт, — услышал Блейз за спиной и обернулся. Он увидел двух маленьких девочек в смешных красных шапках с оленями, которые крепко держались за руки и иногда переглядывались. Блейз сразу выпрямился и сменил выражение лица на более дружелюбное. Девочки по росту едва доставали ему до пояса, и, чтобы они чувствовали себя с ним наравне, он немного оттянул брюки у щиколоток и присел на корточки. — Я вас слушаю, милые signorine, — Блейз выдал свою фирменную улыбку, и одна из девочек заметно зарделась в щеках, сложив свои руки в замок. — Наша мама обещала вернуться через пять минут, но её нет… Дольше. Блейз ненадолго задумался. На самом деле злость на Грейнджер у него уже почти угасла, осталась только обида. Если он задержится, вряд ли она выдаст такую же тираду. — Куда она отошла? В какую сторону? Девочка указала на продуктовый магазин с яркой вывеской, и Блейз вздохнул с облегчением. Он сунул руку в глубокий карман пальто и постарался использовать палочку. Да, наложить заклятие отслеживания на незнакомого человека у него не получится, но хотя бы примерное направление он сможет определить. — Не могли бы вы помочь вон тем мальчикам со снеговиками? Мне кажется, им нужен ваш чуткий взгляд, а я пока посмотрю, где ваша мама. Договорились? Девочки кивнули и, доверившись ему, побежали к другим детям. Блейз выпрямился, наблюдая, как они удаляются, и затем незаметно взмахнул палочкой, которая скрывалась в кармане его пальто. Направление, в которое указывала палочка, подтвердило его догадку: ему нужно было двигаться в сторону этого магазина, но не заходить внутрь. Палочка иногда слегка дёргалась, указывая, куда идти, и Блейз послушно следовал за её сигналами. Конечно, в его планы не входило помогать двум маленьким магглянкам, но они были… беспомощны? Они были как щенки, с мокрыми носами, растерянные и беззащитные. Позади него, как обычно, шла толпа — рядом находилась автобусная остановка. Люди быстро расходились, и вдруг из-за спины упитанного мужчины в жёлтой куртке вышла дама в сером пальто и шляпе в тон, прикрывающей волосы, собранные в изящный пучок. Нет, всё же это была не она. Блейз продолжил идти вперёд, пытаясь сосредоточиться на цели, когда, словно по заказу, на него неожиданно налетела женщина в чёрном. — Извините, сэр? Вы не видели двух девочек в красных шапках? — Вы мне и нужны, — щёлкнул пальцами Забини. — Они обратились ко мне, потому что вы отошли. — Я попросила их подождать у входа, а они решили убежать! Извините, где они сейчас? — Я убедил их помочь мальчикам на детской площадке со снеговиком. Пойдёмте, я вас провожу. — Спасибо, сэр, — кивнула дама, и Блейз вежливо предложил ей руку, наблюдая, как она неловко ступает на высоких каблуках по заледеневшему асфальту. Дети всё ещё резвились на площадке, и он выдохнул с облегчением, когда девочки налетели на мать с объятиями. — Он был похож на полицейского, поэтому мы подошли к нему, — неловко объяснила одна из девочек, и Блейз, усмехнувшись, снова незаметно взмахнул палочкой в кармане, а потом вытащил маггловский полицейский значок. — Ты очень проницательная, — кивнул Забини и улыбнулся, когда девочки закивали в ответ. — Это… вам, — женщина раскрыла небольшую сумочку, в которую мог поместиться только кошелёк и телефон — странная железка, с помощью которой магглы общались. Но вместо них она вытащила заламинированную бумажку и уверенно протянула ему. — Я владею небольшим книжным. Если увлекаетесь книгами, можете воспользоваться скидкой. — Она почти насильно всунула ему картонную визитку с адресом и надписью, действительно обещавшей значительную скидку. Да, так он точно загладит вину перед чёртовой Грейнджер. — Не отказывайтесь! Помощь всегда должна быть взаимной! Блейз кивнул, соглашаясь, взял визитку, внимательно оглядел её и убрал во внутренний карман пальто. — Не теряйтесь больше, милые signorine, — кивнул Блейз и снял шляпу в знак уважения. — Хорошего вам дня! — прокричала вслед одна из девочек, и Блейз улыбнулся, почему-то почувствовав себя настоящим человеком. Если бы Снейп это увидел, он бы наверняка вывернулся наизнанку от отвращения. Да, он помог магглам. И был счастлив. Может, кошки всё-таки зря сбежали? Список Гермионы был небольшим, с примерным меню на троих человек, которые постоянно жили на Бэкер-стрит. Заплатив даже меньше, чем планировал, Блейз решил всё-таки зайти в книжный магазин, чтобы купить что-то для Грейнджер. В магазине он вытерпел ещё пару любопытных взглядов на болтающийся из стороны в сторону рукав пальто и вышел, снова оказавшись во власти снега и суеты Лондона. Мокрый и до ужаса неприятный город. Город, в котором никто никогда не спал. Город, где между узкими улицами можно было лгать безнаказанно. Магглов совершенно ничего не волновало. Ни запачканные серые брюки (которые они, конечно, сменят, но выглядело это жалко), ни толчки прохожих, пока все куда-то спешили. Ведь если они не ускорят шаг, точно не успеют в круглосуточный продуктовый. Всенепременно. Все они были такими — серыми, растрёпанными. Но те девочки были однозначно чем-то ярким среди магглов, которые прижимали телефоны к ушам, громко обсуждая каждый своё. «Нет, я расплачусь с долгами», — тихонько говорил старик, шаркая ногами в толпе. «Да, я успею на ужин», — раздражённо произнёс молодой парень, видимо, уставший от семейной жизни слишком рано. «Жена уехала, жду тебя в три», — особенно громким басом говорил мужчина с лысиной, одной рукой держа вялый букет роз, а другой прижимая телефон к уху. Блейз был чужим среди них. Он был слишком… тихим для Лондона. Таким же тихим, как вот этот угловой магазинчик с маленькой вывеской. А что он, собственно, мог купить? В последнее время он видел в её руках книгу со сказками, и, наверное, купить что-то из этого жанра казалось немного банальным, но… Других идей у него не было. Маггловское происхождение Гермионы усложняло задачу — он не знал, какие истории могли бы быть ей особенно близки. Когда он вошёл в магазин, на двери зазвенел маленький колокольчик, и Блейз, стряхнув с плеча несколько снежинок, направился вглубь помещения. В воздухе витал запах старых переплётов и дерева. Всё, как любила Гермиона. Он не раз видел, как она, закрыв глаза, вдыхала аромат новой книги, словно пытаясь запомнить каждую его нотку. Следуя указателям, Блейз прошёл мимо нескольких книжных полок, и вот наконец он оказался перед секцией сказок. Огромный стеллаж, набитый до отказа книгами с яркими обложками, возвышался перед Блейзом, ставя его перед сложным выбором. Каждая книга здесь хранила абсолютно разные истории. Блейз вздохнул, выпрямившись, и начал вытаскивать книги, которые привлекли его внимание заголовками. Он медленно открывал их, скользя взглядом по аннотациям, надеясь найти что-то мудрое. Нужно было что-то поучающее, чтобы Грейнджер на досуге вслух читала это Малфою. Ему не помешает перестать быть таким мудаком. Сзади послышались тихие шаги, словно по деревянному полу ступали низкие каблуки. — Вам помочь? — Да, было бы здорово, — не оборачиваясь, сказал Блейз. Девушка рядом встала на цыпочки и вытащила с верхней полки книгу в коричневой обложке. — Она подойдёт для любого возраста. Блейз повернулся к девушке и замер. — О… Это отлично, то, что мне надо, — с усилием проговорил он и выпустил пакет из руки. — Мерлин… — только и смог выдавить он на слабом выдохе. Его будто парализовало. Ноги оказались такими слабыми, что он не смог сделать шаг вперёд к той самой девушке в сером пальто и шляпе в тон, прикрывающей волосы, собранные в изящный пучок. Убейте Блейза Забини, если он ошибся. А она только улыбнулась и сделала маленький шаг к нему, прижавшись так близко, что он даже через несколько слоёв одежды ощутил тепло её тела и бешеный стук сердца, которое, казалось, билось в унисон с его. По крайней мере, оно билось так же быстро, как и у него. — Скажи, что это не шутка, — Блейз обнял её одной рукой, ощущая её хрупкое тело. — Не шутка, ведь я sempre tua, — прошептала она и, потянувшись к его щеке, робко положила ладошку на его лицо. От этого аккуратного касания Забини закрыл глаза. Тёплая ладонь Дафны почти довела его до чертовски неправильных слёз. — Не время расслабляться. Сейчас нам нужно уйти. Блейз тихо рассмеялся, прижавшись лбом к её лбу. Мерлин. Эта глупая игра Ордена сведёт его с ума. Она отстранилась и потянула его за собой к узкой двери, за которой их сразу же затянуло аппарацией. С тугим хлопком они испарились, и Блейз чуть не упал, оказавшись на пороге Рождественской хижины. Он быстро повернулся к Дафне и схватил её за плечо. — Теперь ты всё мне расскажешь, — грубо сказал Блейз, но Дафна лишь изящно убрала его руку и жестом пригласила войти внутрь. — Доброе утро, Дафна. Ты готова? — Гермиона, сидевшая на диване, выглядела совершенно не удивлённой, как будто всё шло точно так, как она планировала. — О нет, Грейнджер, сначала хотя бы ты всё мне расскажешь, — покачал головой Блейз. — О нет, Забини. Условия тут ставишь не ты, — с насмешкой ответила она. Блейз бросил грёбаный пакет на пол и несколькими уверенными шагами пересёк коридор, чтобы подойти к Грейнджер. — Почему мне никто не сказал?! — Блейз схватил её за плечо. Дверь справа открылась, и из неё, немного прихрамывая, вышел Грюм, разглядывая людей перед собой. — Ладно, раз без этого никак, — вмешался он, ощетинившись. — Наш контакт уже давно узнал о вашей связи, и нам повезло, что он чёртов трус. Итак, мисс Гринграсс, вы без каких-либо проблем были доставлены на Бэкер-стрит? Та кивнула. — Отлично, — прохрипел Грюм и упал на диван к Гермионе. Повисло недолгое, но ужасно неуютное молчание. — Сегодня с утра отряд из трёх человек доставил Гринграсс в наше убежище с помощью портключа. Мисс Гринграсс, вы подготовили родителям письмо? — Да. Я написала всё. — Дафна взмахом палочки материализовала письмо в плотном конверте и отдала Грюму, который оценивающе его рассмотрел. — Весьма мужественно, мисс Гринграсс. — Ох, как же неловко опаздывать, простите, — затараторила Минерва, сняв объёмное пальто на входе в дом. Она прошла внутрь и подошла к Дафне, протянув ей руку для приветствия. — Я рада, что всё прошло хорошо, Дафна. — Спасибо, миссис Макгонагалл. — Что ж, теперь, когда все на месте… — пробасил Грюм и с усилием встал с дивана, вытирая влажные руки о брюки. — Что? — Блейз обернулся к Грейнджер, но она демонстративно отвернулась, показывая, что не хочет участвовать в этих делах. Дафна медленно сняла пальто, положила его на край дивана и закатала рукава длинной хлопковой рубашки идеально чёрного цвета. — О, мистер Забини, — аккуратно начала Макгонагалл и подошла к нему, по-матерински положив руку на его плечо. — Мисс Гринграсс принесёт Непреложный Обет, гарантируя, что она будет верна Ордену. Это происходило и с вами. — Прекратите и объясните мне, объясните всё, fottuti stronzi! Какого хрена, Дафна? У тебя не возникает никаких вопросов? — Он снял пальто и указал на болтающийся рукав кофты. На тот, где не было руки. — Нет, я знала. — Гринграсс встала и подошла к нему. — Ma, tesoro, dovrebbe intralciare? Она говорила не просто на итальянском. Она говорила на их языке, только их языке. Эти слова, которые исходили из её уст, были в разы лучше речей других людей, говорящих на этом же языке. Ни у кого бы так не получилось. Дафна была… лучше, однозначно лучше. Гермиона наконец удостоила Блейза вызывающим взглядом, и тот от злости даже не успел понять, как сделал несколько шагов в её сторону и достал палочку. Его рука остановилась на уровне лица Грейнджер, но она спокойно отодвинула палочку в сторону. — С условием, что я не услышу от тебя больше ничего лишнего. Присутствие Дафны в Ордене будет… сделкой. На первое время — точно. Радуйся, что ты присутствуешь и будешь уверен в условиях Обета. Блейз хотел было открыть рот, но Грюм сзади наложил на него «Силенцио». Ладно, ситуация становилась всё хуже, настолько, что его в итоге использовали. Да, Орден, несомненно, был делом правых, но какими путями они достигали своих целей? — Как ты уже знаешь, у нас есть контакт, который официально числится Пожирателем. Он пришёл к нам внезапно. Но мы не знали, что есть ещё один. До того как Малфой убил Дамблдора, директор уже знал, что он перейдёт к нам, и написал письмо. В письме Дамблдор указал, что в Паучьем Тупике нас будет ждать этот другой человек. Блейз кивнул, давая Гермионе продолжить, и медленно опустился на диван напротив Дафны, которая с некоторой нервозностью перебирала в руках ремешок от сумки. — На встречу с ним должен будешь прийти ты. Да, после случая с рукой у нас был уговор, что ты не обязан активно участвовать в делах Ордена, сохраняя тайну и занимаясь делами дома, но… У нас нет выбора. Нам нужен человек, который будет хорошо знаком контакту, при этом имеет минимальную занятость, потому что обе стороны ответственны за безопасность друг друга. Я знала, что ты не пойдёшь на это просто так, поэтому вместе с контактом организовала похищение Дафны. Да, это выглядело как похищение, поэтому через час Дафна отправит сову с указаниями условий выкупа для отца. Если он всё же отправит на счёт безымянного волшебника галлеоны, то взамен, конечно, ничего не получит. Дафна, ты ведь тут добровольно? Та сразу подняла голову и кивнула. Блейз бесшумно выдохнул. — Так вот. Чтобы иметь хороший стимул для тебя, я рискнула тремя членами Ордена. Они теперь в «Змеиной Лодке», им понадобилась медицинская помощь: оказалось, что этаж Дафны и Астории был зачарован. У них буквально обуглилась кожа. — Итак, мистер Забини, — продолжила Макгонагалл, — когда вы, слава Мерлину, всё узнали, то, конечно, разозлились. Но мы пошли на жертвы; теперь ваша очередь. В среду вам придёт галлеон — это портключ, он перенесёт вас на место. Гермиона передаст оборотное зелье и для безопасности — документы и другую палочку. А мисс Гринграсс отправится на Бэкер-стрит, где сейчас проживаете вы. Ознакомьте девушку с порядками и кодовыми словами — это тоже ваша ответственность, мистер Забини. Блейз молчал. Нет, совершенно не из-за «Силенцио», а от манипуляций, разыгранных Орденом. На Блейзе снова лежала эта нелепая, никому ненужная ответственность, которая выливалась только в боль. — Осталось только заключить Обет с Гринграсс. Гермиона встала, нервно потёрла ладони и оказалась лицом к лицу с Дафной. Казалось, что кто-то замедлил время, давая Гермионе шанс отказаться, передумать. Но было уже поздно. Было поздно, когда она взяла Дафну за локоть, плотно прижимая её руку к своей, а Минерва вывела в воздухе несколько рун. — Обещаешь ли ты, Гермиона Грейнджер, защищать Дафну Гринграсс даже ценой своей жизни, пока Блейз Забини выполняет своё задание? — Обещаю, — шёпотом сказала Гермиона, так и не осмелившись встретиться взглядом с Дафной. — Дафна Гринграсс, обещаешь ли ты быть невраждебной к каждому члену Ордена? Защищать их как своих братьев и сестёр? Обещаешь ли сохранить все тайны Ордена? — Обещаю, — голос Дафны чертовски дрогнул, и с неё наконец упала маска невозмутимости. Она беспокоилась не меньше, чем Грейнджер, подписывая себе возможный смертный приговор.***
А где-то в Германии уже была ночь. Посреди длинной трассы стояло потрёпанное авто с молчаливым двигателем. Иногда в салоне мелькали тени от света проезжающих мимо машин. В темноте ночи, когда снег медленно ложился на капот, было холодно. В машине сидел мужчина в плотном чёрном пальто. Водительская дверь открылась. Из автомобиля медленно, озираясь, вышел тот же мужчина, и под светом фар можно было разглядеть его опухшее, неприятное лицо: тонкие губы, большие щёки, узкие глаза и неухоженные усы. Он закурил, сжимая сигарету тонкими губами. Быстрые затяжки выдавали его нервы, на которых кто-то сверху изящно играл. Только не смычком — ножом. — Блять, — выдохнул он, услышав звуки позади. — Дорони, — грубо позвал Малфой, трансгрессировав в поле. Его голос разнёсся по траве, скрытой снегом и освещённой лёгким светом луны. — Дорони, мать твою! Развернись и не смей бежать! Я всё равно найду тебя, сукин сын! Поганый маггл. Малфой, одетый в тёмную мантию Пожирателя, раздвигал высокую пожухлую траву и топтал её тяжёлыми высокими берцами. Он резко вытащил палочку и ускорил шаг, когда мужчина внезапно засуетился, выбросил сигарету на землю и залез в своё авто, стараясь быстрее завести мотор. Машина громко загудела, и тогда Малфой перешёл на бег. Но машина тронулась с места, немного буксуя, и с громким ревом поехала вперёд, прежде чем он успел поравняться с ней. Малфой бежал за автомобилем, и у него были все шансы перехватить его, пока Дорони пытался разогнать серый «жук», но тут автомобиль резко набрал скорость и начал исчезать из вида. Драко остановился, переводя дыхание. Он стоял посреди дороги, пока сзади громко сигналила следующая машина. Сигналы раздавались всё чаще, пока из окна не высунула голову маггла и не закричала что-то особенно недалёкое. Малфой закрыл глаза. Гладь. Тишина. Очисти разум и вложи силу; кровь бурлила внутри него, он буквально ощущал её в венах, когда она двигалась всё быстрее. Когда свет фар коснулся его спины, а машина уже начала выворачивать в поле, объезжая его, Малфой раскрыл глаза, в которых были огромные, нечитаемые чёрные зрачки. Ещё секунда, и он снова продолжил погоню, пока через мгновение на глазах у магглов не превратился в чёрный дым, стремительно следующий за машиной Дорони. Маггл резко затормозил, чтобы не съехать с трассы, и сжал руль. — Боже, блять… А Малфой быстро проследовал за машиной и, став на уровне передней двери, выбил окно и ввалился на пассажирское сиденье, снова вернувшись к своей истинной форме. Бесы впервые за день дали о себе знать: они встрепенулись, пробуждаясь от сна. Их ждал пир боли и удовольствия. — Дорони, тебе больше не сбежать, — прошипел Малфой, разминая плечо, игнорируя боль от превращения во всём теле. — Я ничего не могу предложить вашему Лорду! Я ничего не знаю! — закричал Дорони, съезжая с дороги и затормозив в траве. — Что ты творишь? Ты же меня так убьёшь! — Я и собираюсь это сделать, — снова прошипел Малфой и, вытащив палочку, быстро приставил её к голове маггла. — Легилименс! Перед его глазами воспоминания мелькали с точностью до мимолётных мгновений, сменяясь быстрее, чем Малфой мог понять увиденное. — Я готов поговорить с их… Лордом. — Мужчина в сером костюме налил себе виски и сделал два больших глотка. — Можешь отправлять ему ответ. — Но сэр, вы ничего не понимаете! Джон, не лезь в их магию! Мистер Блэр согласен с вами, потому что он грёбаный мудак, которому нужны деньги и власть! — закричал Дорони и ударил рукой по столу так сильно, что края воспоминаний поплыли. — Я обязан защитить свой народ… Дорони, не делай поспешных выводов. Дорони Митчелл промолчал и подошёл вплотную к Мейджеру, медленно потянувшись к пистолету в кармане. — Извините, — прошептал Дорони, но его руку крепко перехватил Джон, пытаясь отвести дуло от своего живота и направив пистолет в ответ на Митчелла. — Дорони! Одумайся! Воспоминание начало прерываться, пошло рябью, но снова возобновилось через мгновение. Дорони наносил удар за ударом, пока Джон, сжимаясь от боли, хрипел и терял силы. Тело под ним уже только устало дышало, не в силах больше сопротивляться. — Ты чёртов предатель! — кричал Дорони, ударяя Джонни по лицу в последний раз. Но тут раздался выстрел. Драко выкинуло из воспоминаний так быстро, что он начал часто хватать ноздрями воздух. Мерлин. Его руки были в чужой крови. Малфой был зол. Бесы внутри орали, рвали глотку, завывая на всю мощь. Ведь Дорони Митчел решил застрелиться, выбрав себе лёгкую смерть. Драко Малфой снова был в крови, что вызывало у него раздражение и отвращение. Особенно руки, которые были полностью покрыты кровью, так как они находились близко к ране. Дорони хотел выстрелить себе в сердце, но промахнулся. — Дорони, этого было недостаточно, ты показал мне недостаточно. — Малфой приблизился к его лицу и потянулся к шее, чтобы сильно сжать ладонями горло. — Лорд Волан-де-Морт не прощает такого. Его руки ещё сильнее сжали шею Дорони, пока глаза маггла медленно и устало закрывались. — Нет… — зашипел Дорони в ответ, и его рука опять дёрнулась к пистолету, направляя его в сторону Драко. Он едва не нажал на курок снова. Драко с отвращением отстранился. — Ты останешься умирать здесь, Дорони, за то, что помешал Лорду Волан-де-Морту наладить связи с ебучими магглами. Я лично приду в твой дом, к твоей жене и дочери, сегодня же, и сделаю с ними то же самое. Передать им привет? Драко выхватил пистолет и выстрелил Дорони в руку. Тот тихо застонал, прижимая увечную руку к сердцу. Он стал похож на одну большую кровоточащую рану, которую уже не залечить. Дорони выбрал не ту смерть. Он завертелся, закашлял и протянулся в попытке схватить Малфоя за шарф. У Дорони вырвался вскрик, когда изо рта обильно пошла кровь. — Ты… Нет, не посмеешь. — Митчелл разжал ладонь, и его рука обессилено опустилась. — Ты всего лишь его цепной пёс, — со стоном рассмеялся Дорони, сильнее прижимая другую руку к ране. Кровь быстро стекала ему на брюки. — Ради неё, — сказал Малфой безэмоционально. Если бы Драко Малфой из будущего мог изменить своё решение, он бы подумал ещё немного и выстрелил Дорони в голову, чтобы тот умер быстрее. И всё. Но Дорони умер в мучениях немногим позже, когда Малфой уже трансгрессировал на другую улицу с совершенно чистой душой, но грязными руками. Или наоборот? Его уже не волновало, что Лорд всё равно будет доволен случившимся, ведь они вышли на ещё одного человека. Драко Малфой давно отвык прощать ошибки, особенно магглам. Дорони Митчелл, хоть и имел семью, с которой по вечерам пил тёплое какао и смотрел атмосферные телесериалы, был последним гадом, испортившим планы Пожирателей. Он отрезал цепь контактов, которую они строили целых полгода. Полгода затишья, которое со звоном закончилось. А Драко Малфой одной его смертью породил ещё несколько. Возьмём, к примеру, Линду Митчелл, его дочь, — вполне симпатичную девушку с пирсингом в носу и сосках, которые она, конечно, не стремилась показывать всем подряд, но… Драко Малфой обрёк её на это, оставив их с матерью без средств к существованию после убийства Дорони Митчелла. Она умерла на работе, переборщив с белым порошком во время ублажения очередного клиента. Её мать, жена Дорони Митчелла, не пережила такой потери и через неделю застрелилась в доме своих родителей. Драко Малфой в тот день оборвал не одну жизнь. Его выбор ждала череда последствий. Он шёл по тёмной улице маггловского Лондона, спрятав руки в карманы как можно глубже. Драко трясло от усталости: обращение отняло слишком много сил. Ему придётся больше тренироваться. Драко Малфой был идеальным воином. Он снова убил человека, без чёртовой задней мысли. Нарцисса. Всё это было ради её спокойной жизни, хотя бы лёгкого подобия, которое давалось слишком тяжело. Драко убил человека. Мучительно. И ему бы стоило извиниться перед самим собой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!