14. Крестраж

Июнь 2001.

      Была поздняя ночь, луна висела низко, скрытая тяжёлыми облаками. Лучи света проникали через мозаику и освещали десятки лиц. Голова была пустой из-за тяжёлого щита окклюменции. Малфой знал, но всё равно не был готов к этому.       — Мне нужен Поттер живым, — прошипел Волан-де-Морт, сидевший на большом троне. — Приведите мне Поттера!       Волан-де-Морт был одержим, это видел любой невооружённым глазом, его желание овладеть Поттером и закончить войну заставляло подчинённых бросаться на его поиски снова и снова, делать это остервенело, надеясь добиться расположения Лорда.       — Или магглу Грейнджер, живой, — рявкнул он, подзывая одним глухим хлопком к себе толстую змею, которая источала неприятный трупный запах.       — Да, мой Лорд, — голоса пожирателей пошли эхом по огромному залу нижнего этажа Виндзорского замка.       Драко поднялся с колен первым — сделал это резко — и развернулся, призывая встать и остальных. Мантия пошатнулась от слабого потока ветра.       — Если попадется Грейнджер или Поттер — ведите ко мне, — низко сказал Малфой, ощущая на лице плотно сидящую маску. А перед ним так же плотно стоял ряд пожирателей, глядевших с открытыми ртами на Волан-де-Морта.       Драко источал силу, его боялись так же, как и Лорда. Пожиратели склоняли головы, завидев маску павиана.       Пожиратели начали трансгрессировать, звуки хлопков были практически оглушающими, они следовали друг за другом и не прекращались очень долго. Драко последний раз обернулся на Волан-де-Морта и сказал:       — Я вас не подведу, — низким и холодным голосом.       — Это и следует ожидать, Апостол, — усмехнулся Лорд и погладил сухую кожу своей змеи.       Малфой сделал два шага и резко трансгрессировал, сжимая в руке палочку. Он оказался около Рождественской хижины, когда все остальные пожиратели были на Малой ферме.       Малфой выбил дверь заклинанием, нарочно громко, и широкими шагами пошёл внутрь, перешагивая через щепки от двери.       — Грейнджер! — прокричал Малфой, тяжело шагая по лестнице.       Драко вытолкнул дверь ногой, она слетела с петель, и он увидел Гермиону, которая стояла в углу комнаты с вытянутой в руке палочкой.       — Сейчас ты должна разгромить дом, чтобы это выглядело как следы битвы. А после — взять Поттера и обязательно засветиться на Малой ферме. Ты меня поняла? Потом ты сбежишь, куда угодно, Грейнджер, — его голос был жёстким, словно кнут. — Пожиратели сейчас снимают антиаппарационные барьеры, чтобы напасть на все безопасные дома сразу. Это началось. — Малфой вёл себя сухо, отстранённо.       Гермиона выглядела как напуганный зверь, она сразу призвала свою бисерную сумочку и, торопясь, закинула внутрь несколько вещей: коробочку с зельями, котёл, сухие ингредиенты, запасную палочку — и перекинула ремешок сумки через себя, спрятав её под худи.       — Малфой, — позвала она, — почему ты не дал нам подготовиться?       — Грейнджер, — Драко, не ответив на вопрос, рассёк стену заклинанием. — У нас немного времени. Разлей побольше своей крови.       Гермиона не задумываясь разрезала ладонь и несколько раз сжала, чтобы кровь вытекала быстрее. Это движение заставило бесов завопить во весь голос, начать прыгать и просить больше.       — Гермиона, что произошло? — Гарри Поттер с вытянутой палочкой вошел в комнату и направил древко на Малфоя. Тот посмеялся и приподнял руки.       — Гарри, — позвала его Гермиона, размазывая свою кровь по тумбочке. Разводы оставались на её поверхности тонким слоем. Её голос дрогнул, когда Гермиона поджала губы: — Они сняли антиаппарационные щиты. Скоро развернётся большая битва.       — Я должен… — начал Поттер, но Драко выставил на него палочку, резко прерывая Гарри.       — Его там не будет, — отрывисто сказал Малфой. — Лорд только собирается разгромить ваши дома, чтобы оттянуть финальную битву. Он умирает без крестражей, ему нужно накопить силы. Если мы не уничтожим оставшиеся в течение лета — не уничтожим никогда.       Гарри промолчал и перевел взгляд на Гермиону, которая уронила торшер и наступила на него несколько раз.       — Достаточно, — отозвался Малфой, и Гермиона покрутила палочкой вокруг ладони, быстро залечивая порез. Он затянулся, но кожа была бледной.       — Он должен быть уверен, что вы оба живы. Поттер, светись перед пожирателями, но недолго. Через несколько минут трансгрессируй с Грейнджер. У неё есть палатка, отправляйтесь куда-нибудь в лес.       — Лес Дин?       — Подойдёт, — отозвался Малфой. — Вы должны защищать друг друга. После уничтожения последних крестражей Поттер должен убить его, а ты, Грейнджер, помочь. Он без тебя не справится.       — Малфой, — озлобленно выдохнул Гарри.       — Идите. На ферму, — отрезал он. — Они начнут через три минуты.       Гермиона поджала губы и кивнула, беря Поттера за руку.       — Пошли, Гарри, — позвала Грейнджер.       — Ты ему настолько доверяешь?       — Так же, как и тебе.       Малфой хмыкнул и подтолкнул их к выходу. Гермиона, не оборачиваясь, побежала вперед, Поттер за ней. Она во время бега выпустила яркую выдру, которая покружилась вокруг Гермионы и ускользнула так быстро, как только возможно.       Гермиона не собиралась отступать. Она будет вести эту битву до последнего, и Малфой не заберёт у неё этот шанс. Грейнджер шла в бой, соглашаясь с внутренним голосом, что это может быть её последний день.       Она бежала так быстро, как только могла, рассекая высокую траву на ферме. Выдра проникла в дом и оповестила Минерву — Гермиона увидела, как в комнатах начал включаться свет.       — Джинни! — прокричал Поттер, поднимаясь по большой скрипучей лестнице. Уизли вышла из комнаты взволнованная — она собирала вещи под руководством своей матери.       — Зелья, пища, одежда, деньги! — кричала Молли Уизли, вокруг которой метались студенты. — Берите все важные вещи, запасные палочки!       Гермиона почувствовала, как у неё уходит земля из-под ног, когда по вискам ударила сильная боль.       Снятие фиделиуса и антиаппарационного барьера мог почувствовать даже маггл, если бы только обратил на это внимание. Гермиона уже знала это разрушающее чувство, выбивающее почву из-под ног.       — Покиньте дом! Они могут его поджечь! — прокричала Гермиона и побежала вниз. Завидев на первом этаже женщину в жёлтом кардигане, она бросилась к ней. — Андромеда, прошу, уходите. — Гермиона схватила её за руку и покачала головой, поджав губы. — Вы нужны Тедди.       — Я нужна и вам, дорогая, — мягко ответила Андромеда и положила свою сухую ладонь поверх ладони Грейнджер, которая почувствовала, как от этого жеста рвётся что-то внутри.       Гермиона выглянула в окно и увидела, как вокруг дома медленно сжимается круг из пожирателей.       — Будьте готовы дать отпор! Я даю разрешение на убивающие заклятия! — прокричала Гермиона, выпуская через окно первое ярко-красное заклинание.       — Гермиона! — взволнованно произнесла Минерва и положила Гермионе на плечо ладонь. — Ты уверена?       — Я командир Сопротивления, — отрезала Грейнджер, чувствуя внутри себя неистовую силу, способную спасти весь мир.       «Я с тобой».       Эта сила могла убить всё вкруг, чтобы заставить мир переродиться, стать чище, чем есть на самом деле. Гермиона снова разрезала свою ладонь и опустилась на колени, сжимая губы от боли. Она прислонилась кровоточащей рукой к полу и медленно вывела небольшую черту у двери.       — Гермиона! — окликнула Минерва, спускающаяся по лестнице. — Я не позволяю тебе использовать магию крови!       Грейнджер покачала головой и медленно оставила след руки и на двери. Голова начала кружиться, Гермиона чувствовала вытекающую из вен магию — она была плотной, тяжёлой.       — Клаусум… — прошептала она и медленно встала, опираясь локтем о стену, и в этот момент в глазах потемнело.       Макгонагалл подхватила её и крепко обняла, сжимая в своих худых руках. У Гермионы защекотало в носу, появилась влага в уголках глаз.       — Я всех защищу, — прошептала Грейнджер, смаргивая подступившие слёзы. — Я буду драться за вас.       Минерва прижала худую ладонь к её голове и медленно погладила волосы Гермионы.       — Они близко, — прошептала женщина, и Гермиона нашла в себе мужество отстраниться, чтобы крепко сжать палочку, обернуться назад и увидеть напуганных членов Ордена: это были взрослые, живущие на ферме, студенты, её родные, Джинни, Гарри, Кингсли.       — Используйте любые пути, чтобы выжить.       — Мистер Грюм запрещал нам, — отозвалась девушка позади Гарри.       — Его больше нет. У вас есть я, — отрезала Гермиона и пошла к выходу из дома, пока круг из пожирателей сжимался всё больше. Они не атаковали, просто шли ровным рядом. — И я могу дать на это разрешение.       Она открыла дверь, и они застыли. Стояли, смотрели.       Гермиона вышла вперёд, а за ней все остальные, и они встали перед большой фермой, ставшей кому-то домом.       — Атакуем! — её ушей коснулся громкий, разрушающий крик.       В этот же момент полились вспышки заклинаний, разбивающихся в нескольких сантиметрах от членов Сопротивления. У Гермионы подкосились ноги, но она схватилась за плечо Гарри и выпрямилась.       — Поттер! Хватайте Поттера! — кричал голос, вопил вовсю.       Вспышки продолжали лететь с большой скоростью, заклинание Грейнджер медленно слабело с каждым ударом по дому или члену Ордена.       Пожиратели подошли вплотную, вступая в дуэли с защитниками. Гермиона не отходила от Гарри, она прикрывала его спину, выстреливая разными заклинаниями.       — Авада Кедавра! — этот голос она смогла бы узнать, даже если бы потеряла память. Зелёная вспышка пронеслась мимо неё и врезалась в грудь парня, стоявшего почти у дверей фермы.       Гермиона была уверена, что встретилась с Малфоем глазами, пускай и не видела их через его плотную маску.       «Сейчас. Беги».       Но Гермиона не убегала, она дралась, стоя спиной к Гарри Поттеру. У Гермионы кружилась голова от такого напора магии, она чувствовала слабость, и чем дальше, тем больше ей приходилось прикладывать усилий, чтобы выпустить из палочки бомбарду или остолбеней.       Мимо неё проносились вспышки. Пожиратели начинали загонять их в высокое поле.       По щеке Гермионы потекла горячая кровь, тогда она поняла, что кто-то промахнулся заклинанием.       «Беги».       Позади был шум, крики знакомых голосов. Около конюшни был Дин, она прекрасно различила его жёлтую толстовку среди всех других. Томас не справлялся. Гермиона уклонилась от заклинания и побежала, вкладывая в каждый шаг неимоверную силу.       От неё отлетали вспышки заклинаний, потому что он находился рядом.       Пожиратель наклонил Томаса головой в поилку для лошадей и начал бить его лбом о каменные стенки. Через три удара вода стала красной. Лошади взбунтовались, загоготали.       — Остолбеней! — прокричала Грейнджер, направляя палочку на пожирателя, а он отпустил Дина и отразил заклинание.       — Круцио! — в ответ услышала Гермиона и сделала широкий шаг за сваи конюшни. Она выглянула и оправила ответное заклинание. Пожиратель трансгрессировал вплотную к ней, и Гермиона замычала, когда он одной рукой схватил её за челюсть.       Палочка выпала из рук.       — Я приведу тебя к Апостолу, — прошипел он, но Гермиона потянулась к портупее, чтобы схватить нож и ударить его острием в живот. Пожиратель замер, и Гермиона вынула нож, чтобы ударить ещё. И ещё, смотря в его скрытые маской глаза. Хватка на челюсти ослабла. Пожиратель прикоснулся к кровоточащему животу. Она послала остолбеней, когда вернула палочку.       Одежда была в крови.       — Дин! Дин! — Гермиона, придерживая ладонью кровоточащую рану на ноге, похромала до Томаса и медленно вытащила его голову из воды.       Он не дышал, из его лба вытекала кровь.       «Беги. Прямо сейчас».       Гермиона смогла вернуть ему дыхание только через несколько минут сердечно-лёгочной реанимации. Она оставила в его ладони зелье и палочку и наложила на Дина дезиллюминационные чары.       Она не могла его больше никак спрятать.       Когда Грейнджер выглянула из конюшни, она увидела, как на дом со стороны поля по небу надвигались дементоры, закрывая собой луну и тёмное небо. Сразу начали вылетать патронусы: разные животные двинулись вверх, отпугивая только по несколько дементоров.       «Беги. Беги. Беги».       И она слушалась, бежала от конюшни по огромному полю из всех сил, до боли в лёгких, до головокружения и слабости, чтобы встать посреди пшеницы и направить палочку вверх.       Ей одиннадцать. Мама приносит письмо, отдаёт ей, и отец смеётся. Ей двенадцать. Она лучшая на курсе. Ей пятнадцать. Она влюблена. Ей двадцать один. Орден назначает её командиром. Ей двадцать два. И она понимает, что всё, что было до этого, — пустяки.       Потому что влюблена.       — Экспекто Патронум! — Гермиона не узнала свой голос, от сильного потока магии её оттолкнуло на землю. Связки заболели от крика.       Из палочки устремился большой голубой луч с очертаниями выдр. Они разделились, побежали по-отдельности и… создали большой взрыв, отталкивающий дементоров. Это было ослепительно красиво, ударная волна прошлась по земле, заставила колоски пшеницы содрогнуться вместе с рыхлой, но сухой землёй.       «Я тебя ненавижу. Беги».       На Гермиону сзади двигались несколько пожирателей, всё ещё слегка ослеплённые после её патронуса. Три крупных мужчины пересекали тёмное поле, посреди которого, прижавшись к земле, лежала Грейнджер с закрытым ртом.       Гермиону не было видно: луна была бледной, её закрывали тяжёлые пушистые облака.       Гермиона зажала рот грязной окровавленной рукой, чтобы они не услышали её тяжёлого быстрого дыхания.       «Я тебя ненавижу».       Они были в двух шагах от неё, Гермионе пришлось перекатиться, и тогда пожиратели обратили на Грейнджер внимание.       — Конфринго! — громко произнесла Гермиона, отползая назад.       Огонь начал расползаться под их ногами, пожиратели уже выставили на Гермиону палочки, но…       Вначале упал в огонь тот, что слева. Он поперхнулся и мешком упал вниз.       Гермиона не растерялась и обездвижила второго, не заметив, как в неё устремился яркий луч заклинания.       И через момент, когда в Грейнджер уже летела серая вспышка, упал и третий.       — Чёрт! — простонала Гермиона, отползая от огня. Это было не больно, больше неприятно, в левом боку стало слишком тепло. Гермиона приложила туда ладонь, и она сразу стала влажной.       Кровь. Это была её кровь.       «Беги. У тебя несколько минут».       Грейнджер начала быстро рыться в сумке, и, откупорив бадьян, она сняла кофту, оставаясь в тонкой зелёной майке.       Кожа была разодрана, виднелась жёлто-белая кость ребра, совсем малая её часть. Она очистила рану и пронзительно закричала, сразу сжимая зубы от боли. У неё не было времени выращивать кожу. Нужно было уходить, пожиратели только прибавлялись.       Из-за шока Гермиона ничего не понимала, только лила на рану бадьян и шипела от сковывающей боли. Ещё немного, и шок пройдёт, тогда Грейнджер быстро умрёт от боли.       Она выпила три бутылька обезболивающего зелья и, держась за влажную кожу, на четвереньках поползла к дому. Гермиона смаргивала слёзы, но ползла, надеясь, что выживет.       Гарри был близко, она видела его.       Гарри Поттер был на расстоянии нескольких вытянутых рук. К нему шли пожиратели.       Кровотечение возобновилось. Гермиона снова начала чувствовать ужасающую боль и закричала, останавливаясь.       «Я иду».       «Поле. Гарри», — на это хватило Гермионы, прежде чем она снова зашлась в приступе боли.       — Авада… Кедавра, — прошептала она, вытягивая руку вперёд, чтобы защитить Гарри. — Авада Кедавра…       Две ярко-зелёные вспышки устремились вперёд и ударили в спины пожирателей.       — Гарри, — она была не в силах кричать. — Гарри… Нам нужно идти…       Боль была вспышкообразная, она ослепляла. Гермиона чувствовала, как с каждой секундой теряет контроль над телом.       — Гарри… — голоса не было. Это был бредовый шёпот.       Гермиона вытянула ладонь и запустила в него маленькую голубую птичку.       Следующие несколько секунд — или минут — Гермиона просто не помнила: она была уверена, что всё-таки потеряла сознание.       — Я не могу нас трансгрессировать, тебя расщепит! — паниковал Поттер, смотря на рану: она частично покрылась коркой после бадьяна, но всё ещё выглядела ужасно. Грейнджер выгнулась и закричала, когда Гарри капнул бадьян на открытый участок.       — Надо, — ответила шепотом Грейнджер, и по её лбу скатилась крупная капля пота.       Она взяла Гарри за ладонь и закрыла глаза, представляя, как течёт небольшая река, а рядом на пледе сидит она и читает. Вокруг большие красивые деревья, стремящиеся вверх.       Лес Дин встретил тишиной и болью, от которой Гермиона снова потеряла сознание.       В этот день Драко убил десять пожирателей и трёх неактивных членов Ордена Феникса.       Это было страшно — держать Гермиону на руках, пока из неё вытекало столько крови, сколько Гарри никогда не видел в своей жизни. Он вылил на рану оставшийся бадьян и перебинтовал, надеясь, что это поможет. Гарри знал только базовые целительские заклинания, которые никак не подходили под их ситуацию.       Он накрыл Гермиону своим худи и начал собирать волшебную палатку, проверяя её дыхание каждые десять минут, иногда замечая, что палочка Гермионы подрагивает.       Гарри прислушивался к каждому звуку: иногда ветки трещали от ветра, пробегали дикие звери, создавая много шума.       Через час палатка была готова, и, когда Гарри собирался перенести в неё Гермиону (всё-таки там были кровати, а земля была очень холодной, несмотря на тёплый май), он отчётливо услышал шаги. Гермиону пришлось оставить, накрыв её сверху мантией-невидимкой.       Гарри спрятался за широкой елью и присел, наблюдая за приближающейся фигурой. Это был пожиратель, он обошёл палатку и остановился перед входом, медленно осматриваясь.       — Малфой? — окликнул его Гарри, медленно выглядывая из-за дерева. Драко поднял руки в сдающемся жесте.       — Где Грейнджер? — жёсткий голос Малфоя тронул уши Грейнджер, лежащей в бреду. Он сделал несколько шагов к Поттеру.       Гарри пришлось убрать с неё мантию.       — Что это за чертовщина, Поттер? Мантия-невидимка? — в сарказме были слышны едва скрываемые ноты раздражения.       — Мне кажется, у нас есть проблема немного важнее. — Поттер закатал рукава и присел на корточки, медленно поднимая Гермиону. — В поле на неё напали. Она потеряла много крови и теперь без сознания.       Малфой промолчал, только помог аккуратно уложить её на застеленную кровать.       — У неё есть в сумке другая одежда? — спросил он.       Гарри нахмурился.       — Принеси её сумку.       — Ты будешь командовать? — голос Поттера был раздражённым.       — Мне жаль, но тебе придется это терпеть, — холодный и не менее раздражённый голос Драко был тихим. Он поднял её майку вверх и аккуратно снял.       Под одеждой был грязный окровавленный бинт, под которым его ждало что-то противное.       Грейнджер дышала. Это ему нравилось. Пульс у неё был немного повышен, как и температура — кожа была горячей, по ней иногда стекал пот.       — Да, тут есть одежда. — Гарри вернулся в палатку.       — Ты сможешь наложить какие-нибудь чары на палатку? — спросил Малфой, подготавливаясь: он вытащил из её сумки бинты и смочил их агуаменти, из своей мантии достал бутыльки крововосстанавливающего и бадьяна.       — Несколько, — угрюмо ответил Поттер и перед тем, как ушёл, спросил надломленным голосом: — Ты о ней позаботишься?       — Лучше, чем о себе, Поттер, — холодно хмыкнул Малфой, медленно снимая бинты.       Кожа срослась только частично, ближе к груди у неё оставался открытый кусок плоти в пыли и грязи от земли. На ране была запёкшаяся кровь, которая стала плотной коркой поверх плоти. Малфой спокойно выдохнул через нос и наложил очищающее заклинание. Грейнджер на это втянула воздух через ноздри и медленно повернула голову.       — Грейнджер? Ты в сознании? — Малфой медленно приложил ладонь к её горячему лбу. — Гермиона.       Она медленно открыла глаза, и он увидел стоящие в них слёзы. Взгляд Грейнджер был расфокусирован.       — Тебе сейчас нельзя отключаться, — говорил Малфой, снова очищая её рану. Гермиона беззвучно выдохнула, и с её щеки скатилась слеза прямиком на подушку. — Фокусируйся на мне. На мне.       Гермиона промычала что-то и откинула голову назад, когда Малфой медленно провёл палочкой по её коже, аккуратно сшивая.       — Апафис Рекулио, — прошипела Грейнджер в бредовом шёпоте. — Повтори.       — Апафис Рекулио, — ровно так же повторил Малфой, и она поджала губы, когда кожа медленно начала стягиваться, но делала это слишком долго, слишком болезненно.       Когда у неё не осталось голой плоти, Малфой нашёл в сумочке бинты и медленно обмотал её талию, стараясь как можно меньше шевелить Грейнджер.       — Птицы, — прошептала Гермиона и раскрыла влажную ладонь. Её голос был сиплым, почти неслышным. — Птицы…       — Птицы? — спросил Поттер, который вернулся и присел на стул.       — Она бредит. — Малфой приложил ладонь к своему лбу и помассировал, но делал это недолго, потом взял сумку Грейнджер и продолжил искать там её вещи. Через несколько минут он вытащил все зелья и выставил их на столик около кровати. — Это может сбить ей температуру ненадолго.       — Ты не можешь купить в Косом переулке что-нибудь для неё?       — Я возьму несколько зелий из своего дома, мне нужно, чтобы ты проследил за ней, — сухо попросил Малфой.       — О, Малфой, без твоей инструкции я бы не справился, — всплеснул руками Гарри и вскинул бровь.       — Поэтому я тебя и проинструктировал, — невинно ответил Драко.       Малфой взял Гермиону за подбородок и приоткрыл её губы, вливая бледно-голубое зелье. Она зашлась в лёгком кашле, а после откинула голову на подушку. Её мокрые кудрявые волосы разметались в стороны.       Драко встал и надел маску, оставляя Гарри наедине с Грейнджер в палатке.       Поттер прекрасно знал правило не рыться в чужих вещах — выучил его ещё в детстве у Дурслей, когда Петунья смело избила его ремнём за то, что он полез в холодильник, а чуть позже — в шкаф Дадли, надеясь взять оттуда хотя бы рубашку. Но Гермиона бы не сказала ему ничего плохого, Гарри был уверен.       Он раскрыл сумочку и начал вытаскивать оттуда вещи: на столе оказались консервы, протеиновые батончики, бутилированная вода, три комплекта одежды (один из них — мужской), пустая коробка от зелий, записная книжка, запасная палочка, три галлеона и четыре цента, учебник по колдомедицине, босоножки, бинты, скальпель, нитки, пластыри, метла, радио, тампоны (точнее, их Гарри оставил в её сумке), ещё несколько книг, ингредиенты для зелий и небольшой чугунный котёл. Ещё много вещей остались на дне сумки.       Гарри без стыда решил разогреть одну из банок консервов на плите, чтобы как-то оправиться от полученного стресса. Осознавая произошедшее, он чувствовал себя всё хуже.       Палатка была большой, хотя снаружи казалось, что вмещает лишь одного человека. Внутри пространство практически делилось на комнаты — они отгораживались тканью белого цвета. В палатке была небольшая кухня, а если быть точнее — две маггловские конфорки, чайник и раковина, из крана которой не текла вода. Позади стоял длинный стол, на манер обеденного из Большого зала, по бокам от него — две скамьи. Если пройти дальше, то там была гостиная и одновременно спальня — три односпальные кровати, одна стояла подальше, а две предыдущие были друг на друге. Также в спальне нашлись сундук, стол, два стула и одинокое, но привлекательного зелёного цвета кресло. Палатка была хорошо обустроена и позволяла жить в ней комфортно довольно долгое время.       Гарри нашёл столовые приборы и начал есть фасоль, сидя на стуле напротив Гермионы. Она лежала неспокойно, ворочалась. Её голова металась из стороны в сторону, и ему несколько раз приходила мысль обездвижить Грейнджер, чтобы она себе не навредила.       Через два часа, когда солнце лениво показалось из-за горизонта, вернулся Малфой с небольшой сумкой, в которой были продукты и зелья.       — Она больше не бредит, Малфой, — сообщил Поттер. — Но температура не спала.       — Я принёс жаропонижающее, — сухо ответил Драко и прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Гермионы. Её кожа была горячей, почти обжигающей. Малфой медленно погладил её щеку и прикоснулся к подбородку, приоткрывая её рот.       — Она звала тебя, — холодно оповестил Гарри, настраивая радио. — Несколько раз.       — Я рад, — хмыкнул Малфой и укрыл Грейнджер по пояс тонким пледом. — Смени одежду, Поттер. Воняешь. Или, может, мне надеть значок, чтобы ты точно понял?       — Кретин, — выдохнул Гарри.       Поттер задержал взгляд на спокойном лице Малфоя и медленно опустился в кресло, приглашая Малфоя сесть напротив, на стул.       — Я хочу поговорить, — уверенно сказал Поттер и закинул ногу на ногу.       — Мне даже интересно о чём, Поттер, — Малфой поднял брови и удержался, чтобы не усмехнуться.       — Почему ты не дал нам подготовиться заранее?       — Я узнал за десять минут до нападения, — холодно ответил Малфой.       — Что? — Гарри свёл брови.       — Тёмный Лорд начал осторожничать. Теперь он никому не доверяет, предоставляет каждому генералу разную информацию. Северус заверил Забини в том, что они сделают это в конце августа, ведь заклинание Долохова работает нестабильно, тогда как мне Лорд сказал, что это произойдёт только в начале осени, когда он будет готов сражаться, — Малфой говорил бесстрастно, но его кадык на мгновение опустился вниз.       Поттер сложил руки в замок и тяжело выдохнул.       — Есть подозрения, какие ещё существуют крестражи?       — Белла начала носить диадему, — Малфой в несколько движений палочки трансфигурировал стул в кресло. — Не снимает, говорит, что Тёмный Лорд сделал её королевой нового мира.       — Диадема? И как, по-твоему, её можно снять с Беллатрисы?       — Никак, — легко ответил Малфой. — У меня есть другое предложение. Уничтожить крестраж ножом, пропитанной ядом.       Гарри молча кивнул.       — Диадема.       — Змея, — продолжил Малфой. — И ещё один крестраж.       — Здорово, — грустно хмыкнул Поттер. — Пообещай закончить эту войну.       — Это же ты избранный, а не я, — пожал плечами Малфой и откинулся на спинку кресла.

***

      Гермиону лихорадило около двух дней, она ничего не ела, просто лежала и смотрела в потолок палатки. Температура опускалась ненадолго и только после зелий.       Малфоя не было. Он ушёл сразу после разговора с Поттером и больше не приходил, оставив Гарри с Гермионой наедине.       Гарри пытался накормить Гермиону пресным супом, но она только подавила рвотный позыв от еды. Грейнджер смотрела в небольшое окно и наблюдала за тем, как быстро падают на землю капли, скрываясь в тумане. Она любила дождь, но не такой мрачный. Гермионе всегда нравились капли дождя на свету тёплого солнца и длинная радуга. Ей пришла мысль, что Малфою понравился бы этот мрачный дождь.       Поттер по несколько часов в день проводил на улице, проверял чары, иногда отходил немного дальше и окунался в холодное озеро, чтобы прийти в себя. Вечером он читал и пытался накормить Гермиону.       К вечеру четвёртого дня ей стало легче: Грейнджер смогла сесть за длинный стол и съесть немного варёного картофеля, справляясь с тянущим ощущением в желудке. Она снова выглядела плохо: ключицы явно выпирали, это было видно через тонкую футболку, под глазами появились тени, скулы стали отчётливее. Вид Грейнджер был изнеможённый.       — Я устала, Гарри, — прошептала она надломленным голосом, раскалывая кусочек картофеля на две дольки. Чай стоял около её дрожащей руки.       — Мы на финишной прямой, — почти честно ответил Гарри и положил свою ладонь поверх руки Гермионы, чтобы помочь ей унять сильную дрожь.       После ужина она наложила на себя несколько очищающих заклинаний и сотворила полную диагностику, убеждаясь, что с ней всё относительно нормально. Гермиона снова могла вступить в бой.       «Я в порядке», — это было единственное сообщение от Гермионы для Малфоя, на которое она получила ответ только ближе к десяти вечера.       «Я рад», — даже не слыша его голос вживую, Гермиона ощущала этот злой тон.       Она лежала и восстанавливала силы за чтением. К тому времени Гарри, сильно уставший за день, уже спал. Он потушил около себя фонарь и накрылся толстым одеялом.       Минут через десять Гермиона заметила, что ей тяжело читать: она почти сразу же теряла смысл только что прочитанных строк. Книгу пришлось отложить. Грейнджер просто лежала и слушала дыхание Гарри, надеясь, что тоже сможет спокойно уснуть.       Но мысли о войне догоняли.       Поттер ворочался. Гермиона приподнялась на локтях, когда услышала несколько его стонов, и отодвинула шторку на постели.       Она медленно встала и подошла к постели Гарри, который через несколько секунд раскрыл глаза и посмотрел на неё испуганно и расфокусировано. Через мгновение он приложил пальцы к шраму и зашипел.       — Гарри? — спросила Гермиона и опустилась к нему на кровать. Матрас слабо прогнулся.       — Я тебя разбудил или помешал? — обеспокоенно спросил Гарри и медленно убрал руку от горящего шрама. Он потёр глаза и призвал очки. — Извини.       — Нет, Гарри, — тепло сказала Гермиона. — Тебя что-то беспокоит?       — Кошмары, — соврал Поттер, но сделал это так неумело, что Гермиона свела брови к переносице.       В палатке очень слабо горел свет, силуэт Гарри был размыт в сумраке.       — Он просит, чтобы я пришёл, — выдохнул Поттер и упал на подушки. Гарри завёл пятерню в волосы и помассировал корни. Гермиона выглядела обеспокоенной. — Это продолжается уже несколько недель. Он не выходит из моей головы. Сначала это были спокойные слова, просьбы решить войну честно, встретиться и узнать, кто же всё-таки сильнее. Он твердил это недели две, а после сменил тактику. Его громкий голос сводит меня с ума, Гермиона.       Гарри был разбит, это было понятно так же, как и механизм дыхания. Гермиона медленно положила руку на его ладонь и мягко сжала, говоря этим жестом, что она рядом.       — Я сойду с ума быстрее, чем мы уничтожим все крестражи, — прошептал Гарри, уставившись в потолок. — Я не могу, Гермиона. Правда.       — Я всё жду, когда Бог вернёт мне долг, — проговорила тихо Грейнджер, плавно собирая свои волосы в косу. — Вернёт нам всем. — Она сделала недолгую паузу. — Но Бога нет. Мы одни.       Гарри устало хмыкнул.       — Может, я могу уменьшить его влияние. Взгляну? — тихо спросила Грейнджер.       Гарри поджал губы ненадолго, но медленно сел в постели напротив Гермионы.       Она вывела несколько диагностических заклинаний над его головой и большими пальцами прикоснулась к лбу Гарри.       — Убери окклюменцию, ненадолго, — попросила Грейнджер и, как только почувствовала, что Гарри обмяк, перевела взгляд на диаграммы.       На них был яркий золотой свет, окутывающий его мозг, но виднелась и слабая красная линия, тянувшаяся к маммилярному телу. Гермиона отняла ладонь от его лба и медленно развернула диаграмму, смотря на мозг с другой стороны.       Та красная линия не была единственной.       Правое полушарие было окутано красным свечением, в темноте оно освещало комнату.       Гермиона видела такой красный цвет один раз.       В душе крестража.

***

      Лес Дин был прекрасным тихим местом. Гермиона много времени проводила на улице, купаясь в лучах солнца, пока радио тихо-тихо шумело. Станция близнецов ни разу не активировалась, ведь прошло пять дней после того, как официально Сопротивление было повержено.       Так говорили газеты, которые принес с собой Малфой.       Он вернулся поздно ночью между пятым и шестым днём в лесу Дин.       Гермиона тогда жарила на огне пойманную Гарри рыбу, вслушиваясь в тихое трещание костра.       Малфой спокойно пересёк чары и опустился на пень около неё.       — Привет, — спокойно и тихо сказала Гермиона, переворачивая рыбу на импровизированном шампуре.       Малфой молчал, только смотрел на неё своим нечитаемым взглядом.       — О, если ты пришёл поиграть в молчанку, то ты не по адресу, — отозвалась Гермиона и, повернувшись к Малфою, вгляделась в его лицо. И хоть Грейнджер была ниже ростом, тяжесть её взгляда прибивала Малфоя к земле.       — Мы договорились, что ты только засветишься с Поттером и уйдёшь, — его голос мог разрезать стекло.       — Я не хотела оставлять их во второй раз, — нахмурилась Гермиона, переворачивая рыбу.       — Ты могла умереть. Сейчас вторая по важности цель — ты, Грейнджер, — этот агрессивный тон появлялся, когда он чувствовал себя слишком уязвимым. Драко размял туловище до громкого хруста в позвонках и выпрямил спину, устало выдыхая.       — Я контролировала ситуацию, — возразила Гермиона и начала нервно ковырять кожу пальцев.       — Теперь, когда у вас нет безопасных домов, ты ничего не контролируешь, — ответил Малфой и сложил руки в замок, чтобы скрыть сильный тремор.       — Что мы будем делать дальше? — тихо сказала Грейнджер.       — Мы? Не знаю, — отмахнулся он. — А я убью Беллатрису и уничтожу крестраж. Нам останется ещё два, один из которых, слава Мерлину, мы знаем.       — Знаем оба, — отрезала Гермиона сиплым голосом. — Гарри. Это Гарри. Он плохо спал, и я хотела посмотреть на функциональность его мозга, только… Его магический отпечаток не такой, как у меня или, может, у тебя. Височная и затылочная доля — светлые, яркие, а ближе к маммилярному телу другая картина, словно мозг Гарри разделён на две части. — Гермиона покачала головой. — У волшебника попросту не может быть двух магических отпечатков, это создало бы сильный диссонанс, потому что они развивались бы с разной скоростью и…       — Хватит, — холодно сказал он. — Я понял. Ты уверена в том, что он крестраж?       — Да, — ответила Гермиона.       Дальше они сидели молча, пока Гермиона каждые пять минут переворачивала рыбу. Приятно трещали дрова в костре, шумел лес.       Когда рыба была готова, Гермиона молча ушла в палатку, и Драко последовал за ней.       — Малфой, — вместо приветствия сказал Гарри и убрал книгу.       — Поттер, — таким же тоном ответил Драко и сел в кресло. — Могу ли я попросить у тебя кое-что?       — Смотря что, — пожал плечами Гарри.       — Волос, — спокойно ответил Малфой, выпрямляя спину, чтобы не касаться ею спинки кресла.       — У тебя есть какой-то план? — спросила Гермиона, разрезая горячую рыбу палочкой.       — Возможный крестраж — диадема, которую носит Беллатриса. Волан-де-Морт доверяет ей больше всех, — ответил Драко и сложил в руки в замок, чтобы никто не увидел тремор. — Изначально я хотел уничтожить крестраж во время турнира, выстрелить в него стрелой, наконечник которой пропитан ядом василиска, но его сейчас просто не найти, — пожал плечами Малфой, наблюдая за тем, как Грейнджер садится на неудобную табуретку. — Поэтому есть вариант сжечь поместье Лестрейндж Адским пламенем.       — Зачем тебе мой волос? — спросил Поттер, пока Малфой в несколько движений делал из табуретки стул.       — Зачем? — вскинул брови Драко и усмехнулся. — Поттер, а как же твоё неумолимое желание мстить после того, как Беллатриса убила столько членов Сопротивления?       — И останется змея… — Гарри не успел договорить.       — И ты, — перебил Малфой, и Гермиона вскинула палочку, выпуская из неё довольно сильный ток.       Малфой зашипел сквозь сомкнутые зубы, когда тело свело в мощном спазме.       — Подожди, — Гарри потёр лоб. — Я?       — Гарри, не слушай его! — вспылила Гермиона.       — Нет, Гарри! — спародировал её тон Малфой. — Слушай меня.       Поттер сидел с широко раскрытыми глазами.       — Ты — крестраж. Так решила Грейнджер, когда смотрела на твой мозг, — отчеканил Драко. — Грейнджер, а когда бы ты собралась ему рассказать?       — Я бы сделала это аккуратнее, — отрезала Гермиона и пододвинулась к Гарри, чтобы взять его руки в свои. — Гарри, просто подумай… Почему ты его слышишь? Почему говоришь на Парселтанге? Возможно, в ту ночь авада кедавра… сделала тебя живым крестражем. Твой магический отпечаток поделён на две части. — Гермиона материализовала диаграмму беспалочковой магией. — Посмотри. Это твой мозг, и вокруг — твоя магия.       Гарри медленно убрал свои руки из её теплых ладоней.       — Мне нужно побыть одному, Гермиона, — низко сказал Гарри и покинул палатку.       А Гермиону будто бы сильно ударили кулаком. Она резко почувствовала, что бледнеет, когда кровь отхлынула от головы вниз, к онемевшим конечностям.       Они с Малфоем не разговаривали, когда ели рыбу с фасолью. Драко помог ей с посудой и снял с себя рубашку, оставаясь в плотно сидящей майке и брюках.       Гермиона настолько устала, что не в силах была произнести и слова, она просто наложила на себя очищающее и упала в кровать. Малфой смотрел за тем, как она медленно стягивала простенькую бежевую рубашку и оставалась в майке       Гермионе требовалось просто быть собой и ничего более. Драко не требовались от неё манеры или, может, красивые слова. Его устраивало то, что она носила самые невзрачные вещи и была магглорожденной. Драко Малфой любил её за интеллект, с которым можно было сражаться.       Но ему также нравились её кудрявые волосы, которые он редко видел распущенными. Гермиона собирала их в две или одну косу, а по вечерам массировала уставшие корни.       Драко любил её острые залитые веснушками плечи и красивые бёдра. Он любил её лицо, такое странное, когда она думала, и такое расслабленное, когда она кончала вместе с ним.       — Я лягу с тобой, — это был не вопрос. Гермиону будто ударили под дых, но она только подвинулась к стене.       Когда Драко сел на матрас, тот прогнулся от веса Малфоя, заскрипели пружины. Гермиона позволила ему лечь рядом, оказываясь запечатанной в его сильных руках.       Они лежали лицом друг к другу в слабом свете. Драко внимательно смотрел в глаза Грейнджер, понимая, что им вместе будет мало целого мира.       — Я устала бороться, Малфой, — прошептала Гермиона и прижалась к его горячей груди.       — Мне жаль, — тихо ответил он и положил руку на её волосы, медленно распуская волосы из причёски. Грейнджер закрыла глаза.       Впервые они так много разговаривали — буквально до того момента, как наступило ранее утро: тогда Грейнджер уснула на его груди. В постели было мало места, она положила голову на него. Малфой воспользовался окклюменцией, чтобы не отключиться от боли в спине.       Сто. Количество росло с геометрической прогрессией.       «КТО ЖЕ СКРЫТ ЗА МАСКОЙ ПАВИАНА?»       «"Я считаю, что добиться успеха, только убивая людей, — недостаточно". — Антонин Долохов»       «"Апостол мог стать достойным преемником, если Великобритания преклонилась перед ним". — Рудольфус Лестрейндж»       Драко смотрел в её лицо, пока Гермиона спала. У неё смешно сводились брови во сне, и Малфой аккуратно разглаживал морщинку.       Ближе к обеду её дыхание выровнялось — Гермиона уснула глубоким сном.