Часть 5 Игра вничью

      Джон вышел из дома и загнал Импалу в сарай, чтобы немного поработать над ней. Было непонятно действительно ли она нуждалась в настройке или он просто избегал всех, но остальные жители фермы подозревали последнее. Учитывая его обычную реакцию, когда он чувствовал себя загнанным в угол, все взрослые были рады, что он остался на улице. Однако Дин долго пытался выбраться из дома, чтобы найти своего отца.       Калеб кое-чему научился за долгие годы работы няней. Пока Дин пытался взломать замок задней двери морковной палочкой, он поднялся в свою спальню за необходимыми вещами. Когда он вернулся, Дин пытался подтянуть стул к двери, чтобы забраться на него и продолжить атаку на замок. Но стул был слишком тяжелым, и Дин начал расстраиваться.       Сделав вид, что пытается незаметно пробраться мимо него, Калеб проскользнул в гостиную. Но когда он раскладывал свои краски в укромном уголке, в комнату вошел Дин, чтобы выяснить, что он делает.       Ривз сделал вид, что недоволен что его поймали, и неохотно поделился своим проектом, расстилая бумагу, чтобы защитить ковер от красок. В конце концов, он позволил Дину посидеть с ним, пока сам рисовал несколько линий на одном из многочисленных листков бумаги. Дин наблюдал за процессом, как за волшебным трюком, и быстро протянул руку, чтобы потрогать линии.       Ребенок быстро освоился и обнаружил, что его рука гораздо лучший инструмент для нанесения красок, чем кисть. Он очень разволновался, когда цвета смешались на его ладони. Он пополз по бумаге и сел между ног Калеба, чтобы показать ему свои разрисованные пальцы.       Когда Двойка счастливо отвлекся, Калеб откинул голову на спинку дивана. У него раскалывалась голова и дышать было тяжело. Он чувствовал себя паршиво и подозревал, что виной всему маленькое раскрашенное чудовище и импровизированное купание в пруду. Пока Дин оставлял отпечатки пальцев на бумаге, экстрасенс лег на диван и прикрыл глаза рукой от яркого солнца.       Решив что Дин никуда не денется, Калеб собирался вздремнуть. Потому что в последнее время он слишком устал, и для этого была веская причина, ворчливо подумал он.

***

      Примерно через час Джон вошел на кухню и направился к холодильнику в поисках пива. Он только протянул руку в дверце, как заметил след туалетной бумаги, протянувшийся через всю комнату. Нахмурившись, он последовал полосой бумаги через дверной проем в гостиную.       Калеб лежал на диване, закрыв лицо рукой, и кашлял. Дин стоял рядом с ним, держа в руке кончик туалетной бумаги. Другой конец, как предположил Джон, все еще был прикреплен к держателю в ванной на первом этаже.       Было очевидно, что Калеб попытался отвлечь двухлетнего ребенка каким-нибудь рисунком. На некоторых страницах, разбросанных по полу и ковру, было немного краски. На двухлетнем малыше и его одежде было больше краски чем на бумаге. И гораздо больше краски было на двух собаках, которые счастливо храпели на коврике перед камином.       Калеб закончил кашлять, и Дин протянул ему туалетную бумагу. Экстрасенс убрал руку с глаз и растерянно и сонно посмотрел на подношение.       Когда Калеб непонимающе взял туалетную бумагу, Дин подошел к нему и оставил слюнявый поцелуй у него на лбу.       — Фу, — пожаловался Калеб, отталкивая его локтем.       — Лечебный поцелуй, — сказал Дин.       — Что?       — Ты болен, поэтому он целует тебя, чтобы вылечить, — весело сказал Джон. — Если он подумает, что это не сработало, то просто сделает это снова.       — Я в порядке, Двойка, — быстро сказал Калеб, выпрямляясь. — Теперь я чувствую себя намного лучше.       Дин улыбнулся ему, затем повернулся и с улыбкой посмотрел на отца.       — Поцелуй, папочка.       — Хорошая работа, малыш, — похвалил его Джон.       Затем Рыцарь приподнял бровь и насмешливо посмотрел на своего протеже, без слов спрашивая сможет ли Калеб присмотреть за Дином. и одним взглядом говоря: плохая работа.       — Но ты знаешь, какие волшебные поцелуи должны сработать лучше всего? — спросил Джон у сына.       — Пора спать, — кивнул Дин. Он пробежал через комнату, схватился за угол пледа, который висел на спинке стула, и потянул, таща его обратно к Калебу. — Пора спать, — приказал он, поднимая уголок пледа.       — Пора спать, — согласился Калеб. Он готов был на что угодно, лишь бы отправить ребенка спать. Он любил Двойку, даже эту версию маленького монстра, но он был бы рад, если бы тот решил вздремнуть.       — Ты тоже, доктор, — приказал Джон, подхватил сына и выгнал собак на улицу, пока они не успели размазать краску по всей мебели.       — Спокойной ночи, — Дин помахал Калебу рукой.       Калеб снова прикрыл глаза рукой, а Джон понес сына мыться.       Наблюдая, как Дин плещется и смеется, Джон знал, что его молчаливый комментарий Калебу был неправдой. Он знал, что отмыть краску намного проще, чем успокоить детские страхи. Небольшой беспорядок лучше, чем спрятаться под кроватью, когда ругающийся сутенер колотит в дверь номера, потому что ошибся комнатой. И хотя он знал, что малыш Дин доставлял Калебу неприятности, включая несколько затрещин, жить с этим было намного легче, чем с разочарованным взглядом, которым Дин мог наградить, потому что вы не соответствовали пьедесталу, на который он вас поставил.       Джон очень гордился обоими своими сыновьями. Их навыками, силой и стойкостью, и больше всего, несмотря на все ужасы и травмы, их добротой и состраданием. Они стали такими не только благодаря ему.       Джим и его индейская присказка могли сколько угодно настаивать на том, что в человеке процветает тот волк, которого ты кормишь добротой. Но Джон еще верил, что победит тот волк, который вонзил в вас свои зубы и отказывался отпускать.

***

      Джон услышал топот крошечных ножек, когда Дин бежал по коридору. Затем тихий скрип двери, когда любопытный двухлетний малыш приоткрыл ее, чтобы заглянуть внутрь. Винчестер не открыл глаза, стараясь дышать спокойно. После долгой паузы он услышал, как ребенок побежал туда откуда пришел. В этом возрасте, Дин возвращался в постель, если думал, что все еще спят.       Услышав, как Дин возвращается в свою комнату, Джон снова расслабился.       Несколько минут спустя Калеб резко сел, испуганно вскрикнув, когда что-то резко ударило его в пах. Как только он осознал, где находится и что за странная тяжесть навалилась на него, начались вопли.       По раскрасневшимся щекам Дина потекли слезы, и, черт возьми, он поднял адский шум.       — Эй, эй, полегче, Двойка, все в порядке, — успокаивал Калеб, отмечая, что его внезапное пробуждение, вероятно, напугало маленького нарушителя.       Дин сделал несколько прерывистых вдохов, очевидно, готовясь к очередному воплю. Калеб потер ему спину, надеясь успокоить его.       — Все в порядке, — пробормотал он, не уверенный, что еще можно сделать.       Пока Джона не было, Дин забирался к Калебу в постель каждое утро, а иногда и ночью. Калеб привык к теплому маленькому комочку, прижимающемуся к его боку. Но он думал, что после возвращения Джона это прекратиться. Так что он не ожидал не только двухлетку под боком, но и воздушной тревоги под ухом.       — Я бы, наверное, так же заорал, если бы мне пришлось проснуться и увидеть твою уродливую рожу, — раздался веселый голос.       Джон прислонился плечом к дверному косяку, сделав вид, что не бежал по коридору, после того как услышал крики сына, и не обращая внимания на боль в ушибленном пальце на ноге.       Дин всхлипнул и повернулся к отцу.       — Папа, — жалобно позвал он, протягивая руки.       — Все в порядке, чемпион. Это тетя Клеб ведет себя глупо, — сказал Джон, поднимая его на руки. — Ты напугал его, — упрекнул он экстрасенса.       — Я напугал его?! Это не я двинул костлявым коленом в…       — Кость? — закончил за него Джон.       — Очень смешно. — Калеб бросил на своего наставника хмурый взгляд, кашлянул и наклонился, чтобы взять стакан воды у кровати, разочарованно вспомнив, что уже принял Тайленол, который оставил его отец.       — Я вижу, мы все рано встали сегодня утром, — раздался успокаивающий голос Джима от двери.       — Пирог. — Дин помахал ему с улыбкой, хотя его ресницы все еще были мокрыми от слез.       Мак тоже появился в коридоре, их всех разбудил плач Дина.       Рыцарь нахмурился, решив, что сын просит пирог на завтрак. Но Джим только улыбнулся и помахал рукой.       — Доброе утро, Дин. Ты хорошо спал?       Малыш кивнул и положил голову на плечо отца.       — Ну, а я не очень, — проворчал Калеб. — Мне нужен еще как минимум час сна. — Он плюхнулся обратно на подушку и натянул одеяло на голову.       — Бу! — сказал Дин, снова потянувшись к кровати. Джон ухмыльнулся и уложил его обратно на укрытого экстрасенса.       — Серьезно? — спросил Калеб из-под одеяла.       Дин потянул одеяло на себя, пока не появился Калеб.       — Бу, — снова сказал он.       — Знаешь, когда на прошлой неделе я сказал, что мы могли бы быть соседями по комнате, я не это имел в виду.       Джон поднял бровь, услышав об этом предложении, но Калеб проигнорировал его.       — Ты ведь не позволишь мне снова лечь спать? — вместо этого он спросил Дина.       — Бу, — сказал ребенок, пытаясь снова прикрыть голову Калеба одеялом, но сумел только стукнуть его кулаком в лицо.       — Ой! Ладно, ладно, я встаю, — проворчал Калеб.       — Я пойду приготовлю кофе, — предложил Джим, выходя из комнаты. Мак последовал за ним.       — Спасибо, Джим, — крикнул им вслед Калеб. Он бросил на Дина суровый взгляд. — Почему бы тебе не поколотить Джонни по физиономии, пока я схожу в туалет, — предложил он.

***

      Джим тщательно создавал треугольник, используя кристаллы, благословленные викканами, которые прислала Эсме. Дин следовал за ним, переставляя кристаллы по своему вкусу. Мак следовал за малышом, ставя кристаллы на место. Калеб наблюдал за происходящим стоя на крыльце с пивом в руке, и размышляя о разговоре, который состоялся у него с отцом. Сможет ли он это сделать? Сможет ли он воспитать Двойку в одиночку? Он не был уверен, что сможет. Но он был уверен, что не позволит Джону таскать Дина по стране и оставлять его в мотелях одного.       — Он ни разу не просил о ней, — сказал Джон тихо.       Калеб посмотрел на Рыцаря, который встал рядом с ним. Джону не нужно было объяснять, кого он имел в виду.       Калеб даже не думал об этом. Ни один из них много не говорил о своих матерях. Он оглянулся на маленького мальчика, который смеялся, бегая кругами вокруг Мака и Джима, отказываясь возвращать украденный кристалл.       — Я ничего не прочитал от него. — Он махнул рукой в сторону своей головы. — Я не знаю, помнит ли он ее.       — Ты думаешь, так лучше? Что он совсем ее не помнит? — спросил Джон с горечью.       Калеб задумался об этом. Подумал о своей собственной матери, о боли от ее потери, ужасе от ее смерти, кошмарах, которые даже сейчас, четверть века спустя, все еще преследовали его.       — Нет, — сказал он. — Это не лучше. Это проще.       Несмотря на боль, травмы и кошмары, он не хотел бы потерять память о своей матери. Он бы запомнил каждую мучительную деталь ее смерти, если бы это было ценой за воспоминания о ней.       — Дин пытался рассказать Сэмми о ней. Но это не то же самое. У него никогда не было того, что должно было быть.       Это правда, Сэм никогда не знал своей матери. Возможно, он не испытывал боли от ее потери так, как Дин, но это было потому, что у него не было воспоминаний о ее любви. Если бы Дин рос заново, то возможно, был бы избавлен от этой боли, но был бы лишен и воспоминаний о любви матери.       — Я хочу кое-что прояснить, — спокойно сказал Джон. — Он мой сын. Что более важно, он сын Мэри. Если ты еще раз предложишь забрать его у меня, я прикончу тебя!       Калеб в шоке уставился на него. Он хотел уберечь Дина от постоянных переездов, а не от Джона.       — Я не собираюсь вставать между тобой и Двойкой, — сказал он, выпрямляясь и поворачиваясь лицом к Рыцарю. Было время, когда из-за угроз Джона он готов был обмочиться. Но не сейчас. — Я встану между ним и любой болью. И это включает в себя то, что его таскают по всей стране только для того, чтобы оставить одного и голодного, — с гневом сказал Калеб.       Джон изучал его, взвешивая слова и человека, который их произнес. Затем кивнул.       — Я хочу, чтобы заклинание сработало, — сказал Калеб, не отступая. Это была правдой. Он хотел вернуть Двойку. Он просто хотел убедиться, что они будут готовы, если этого не произойдет.       — Оно сработает, — сказал Джон, спускаясь по ступенькам крыльца, чтобы разобраться со своим сыном, который все еще радостно бегал вокруг с украденным кристаллом, игнорируя просьбы Мака и Джима вернуть его.

***

      Им удалось выстроиться в треугольник. Джим встал на водянистом западе, Мака поставили на воздушном востоке, а Калеба на огненном юге. Джон расположился посередине прямой линии от Джима к Маку, представляя север и землю.       Дину нужно было оставаться внутри треугольника, пока они произносили заклинание. Однако убедить двухлетнего ребенка оставаться на месте оказалось непросто. Они пытались просто объяснить, в общих чертах. Когда его спросили, понял ли он, мальчик кивнул, но быстро попытался покинуть треугольник, как только они заняли свои позиции. Они пытались объяснить ему, что это игра, он казался взволнованным и хотел поиграть. Но как только появилась возможность, в очередной раз быстро попытался покинуть свое место.       Они должны были все сделать правильно, крови джиннаиады хватило бы только на одну попытку.       — Я говорил вам, что нам следовало использовать поводок, — проворчал Калеб, преграждая Дину путь к бегству в его направлении.       — Какой поводок? — спросил Мак.       — Такой, что, если я увижу его снова, Калеб испытает его на себе лично, — пригрозил Джим.       — Легче загнать кошку в воду, чем удержать Двойку. — Калеб наблюдал, как маленький мальчик свернул к Маку.       — Дин Мэтью Винчестер! — рявкнул Джон.       Дин остановился и настороженно посмотрел на своего отца.       — Если твой зад не будет в нужном месте после того как досчитаю до трех, я отшлепаю тебя по нему.       Дин просто уставился на него с вызовом на лице, но прикрыл руками пятую точку.       — Один!       Дин сверкнул глазами.       — Два!       Дин надулся.       — Т…       Дин опустил задницу на землю, словно защищая ее. Он все еще наблюдал за отцом, хотя вызов в глазах сменился на обиду.       Но Джон держался твердо.       — Ты останешься там, пока я не разрешу тебе двигаться. Если я увижу, что ты поднял зад с земли раньше, то у тебя будут проблемы. Ты понимаешь?       Глаза Дина наполнились слезами, но он кивнул.       Рыцарь повернулся к остальным.       — Давайте покончим с этим.       — Хорошо, вернитесь к своим местам и поместите кристаллы в соответствующую чакру, — проинструктировал Джим.       Мак занял свою позицию и прижал золотистый тигровый глаз к ключице между горлом и сердцем. Он был польщен, когда ему сообщили, что для Дина он олицетворял сострадание и общение. Джим поместил лазурит, который означал мудрость и ясность, возле своего пупка. Пастор олицетворял для Дина мир и доверие.       Джон и Калеб оба со скептическим недоумением смотрели на свои кристаллы.       Джим откашлялся, напоминая им об их обещании сделать все необходимое.       — Держи рубин у своего солнечного сплетения, — напомнил Мак сыну. Лучший друг олицетворял для Дина страсть и защиту. Калеб был смелым и целеустремленным.       Джон все еще рассматривал свой авантюрин. Ему объяснили что он означал лидерство и настойчивость, и в его глазах мелькнуло множество эмоций, но ни одна из них не была особенно счастливой.       — Я говорил тебе, Джонатан, — мягко напомнил ему Джим, — твоя позиция касается дома и безопасности. Ты буквально часть земли, из которой вырос Дин. И тебе нужно придерживаться этого.       — Чего именно? — спросил Джон и услышав, как Калеб хихикнул, бросил на него сердитый взгляд.       — Твой, — Джим деликатно махнул рукой ниже пояса, — низ.       — Калеб! — рявкнул Мак, успокаивая сына.       Джон бросил быстрый обвиняющий взгляд на Джима, но все же прижал кристалл к своему паху.       Они начали читать свои части заклинания в зависимости от их стихии и позиций. Дину под шапку засунули опал для трансформации. Они надеялись, что он его не выбросит.       — Сила разума и новые начинания, — начал Мак, с нежностью взглянув на сына.       — Сила энергии и творчества, — сказал Калеб, глядя на Джима.       — Сила ума и исцеление, — Джим посмотрел на Джона.       — Сила… ДИН! — рявкнул Рыцарь на маленького мальчика, который не отрывая задницу от земли полз к краю треугольника. Дин остановился. — …тяжелой работы и выживания.       Джон не сводил глаз с мальчика, пока они продолжали заклинание. Дин выглядел немного испуганным, когда треугольник ярко вспыхнул, посылая свет вверх и отрезая его от всех. Они все ждали, сосредоточившись на Дине, пока свечение медленно угасало. Казалось, что Дин готов броситься к отцу, как только ему разрешат, но угроза быть отшлепанным удерживала его на месте до получения разрешения.       В конце концов, свечение погасло, и они почувствовали, что энергия рассеивается.       Когда Джон присел на корточки и раскрыл объятия, Дин бросился к нему.       Когда солнце село, они все собрались вокруг костра, разожженного во дворе, в несколько мрачном настроении. Ко всеобщему удивлению, Джим достал пакетик зефира.       — Я даже не хочу знать, где ты их хранил, — сказал Джон, глядя на большой пакет.       Дин нетерпеливо подбежал к Джиму, чтобы посмотреть, что у него есть.       — Давай пойдем поищем какие-нибудь палочки, — Калеб встал и протянул руку Дину. Мальчик был вполне доволен, и хотя ни одна из выбранных им палочек не подошла бы для жарки зефира, ему все равно нравилось собирать их.       Вечер был тихим и спокойным, Джон и Мак рассказывали о своей охоте на джиннаиаду после того, как Дин заснул на коленях у Ученого. Мак всегда хорошо дул на слишком горячий зефир, что сделало его, по крайней мере временно, самым любимым человеком в группе. Для всех них это был редкий вечер спокойного отдыха, и он казался идеальным продолжением заклинания, которое подчеркивало все то, что Дин любил в них.       Может быть, это было заклинание, а может, просто последствия эмоционального потрясения последних нескольких дней, но вскоре после того, как Дин закрыл глаза, все мужчины тоже уснули. Некоторое время спустя они внезапно проснулись от резкого треска дерева, за которым последовало громкое:       — Ой!       Спящий двадцатидвухлетний Дин лежал на перепуганном Макленде. Под Маком был сломанный шезлонг, который не выдержал веса двух взрослых мужчин.       Калеб и Джон долго смеялись, прежде чем стащить Дина с Мака. Но Дин даже не проснулся. Оказавшись на свободе, Ученый осмотрел его и подтвердил, что все его жизненные показатели в порядке, и он просто спал. Все они согласились, что, скорее всего, это было из-за заклинания.       Когда Джим потушил костер, остальные затащили Дина в дом, подняли по лестнице на второй этаж и уложили в постель. Калеб решил остаться с ним, поэтому Джон и Мак оставили его там, а сами пошли помочь Джиму прибраться перед тем, как все отправятся спать. Джон все еще посмеивался всякий раз, когда смотрел на Мака.