Действие I — Демон, который прячется в темноте.

      Ныне тихая комната разлилась сумасшедшим смехом Аластора. Радио Демон как ни в чем не бывало захихикал, чуть больше выпрямился в кресле напротив Эллы и лишь спустя мгновение так же стремительно успокоился.       — Хо-хо, моя милая Верье, с чего же ты так зарделась? От Вокса большего и нельзя ожидать. Он способен выкидывать лишь… — он на секунду умолк, провертев в руке свою трость, — всякого рода излишества. — Аластор сощурил глаза. Кажется, несмотря на свою спокойную реакцию, все же вопрос его совершенно не устраивал.       — Нет, я всё понимаю, но это слишком. Сталкерство — это то, до чего может опуститься лишь самый грязный человек. Я понимаю, ты тот еще партизан и прочие дела, от тебя в целом сложно узнать что-то, но я не одобряю такие вещи. Совершенно, — Элла была непреклонна в своих принципах. Всё же её смерть настала как раз-таки из-за такого же сталкера, безобразно легко нашедшего на её дом. Смерть осталась кровавым отпечатком на сердце и душе девушки и даже сейчас вспоминалась ей как неприятный маневр прошлого.       Маленькие золотые крылышки на макушке слегка заострились от нарастающего напряжения, а Элла закусила губу. Опять не подумала прежде чем говорить. И вновь сказала слишком много. Её уже начинала бесить эта неосторожность в собственных действиях и словах — она была на самом волоске и осознавала это, но, кажется, именно из-за этого не могла собраться. Будто бы эта ситуация сама по себе и создавала для неё проблемы. Она находилась в Отеле лишь день, а казалось, что всё вокруг неё рухнуло уже сейчас. Она не могла узнать себя. Будто бы в зеркале не была она. Была другая личность, более жалкая и равнодушная к своей судьбе; сейчас на ней буквально отыгрывалась верхушка Ада, а она смотрела на это совершенно спокойно. Неужто эта безучастность в самих её действиях прямо сейчас приведет к краху? Неужто, прямо сейчас она сама же занимается тем, чего боится?       — Дорогая, это очень душевно, я всё понимаю. Но даже это не зависит от тебя. Так к чему вопрос? Не утруждайся, — Аластор привычно быстро сменил имидж: слегка наклонил голову, заинтересовался внутренним монологом Эллы. По её виду уже было понятно, что тема для неё не из приятных. А Элла как всегда — открытая книга. Это ведь может сыграть ему на руку, верно?       — Тебе не понять. Это личное, — Элла откинулась от спинки кресла, наоборот скрючилась вперед, подпирая лоб руками. Пушистые волосы рассыпалось по плечам, а сама Элла тут же потерла виски. — Ладно, — она вздохнула, подняла взгляд на камин, заглядывая в огненное пламя. — Это был последний пункт. И неудивительно. Самый сумасшедший. Я не буду на это отвечать и лезть в твои личные комоды тоже, правда. Увидимся внизу, — Элла дернулась встать как можно быстрее: стыд, который она испытывала в сторону себя сейчас был неизлечимо высок. Сейчас просто хотелось уйти отсюда и не пересекаться с этим оленем ещё ближайшие пару часов точно. А ещё лучше — день.       — Хм-м, — единственное, что услышала в спину Элла, закрывая за собой дверь.       Радио Демон ухмылялся.       Хитрее обычного.       По пути на первый этаж, Элла заметила Вегги, попутно поднимающуюся по лестнице. И сразу же поздоровалась. Элла одарила девушку нежной улыбкой (максимально возможной на тот момент). Вегги спокойно поздоровалась в ответ. Они так же быстро разминулись.       Сейчас Эллу волновало одно — взять себя в руки. Нельзя было уже просто заминать всё под себя и оправдывать свои импульсивные возгласы или речи. Пора браться за разум, сознательность, строить планы и просто переваривать то, что уже было сейчас. А сейчас Элла была максимально свободна так же сильно, как и сильно была скована. Но ведь лишь формально? Она не была уверена в том, специально ли её настолько сильно не ограничили, но все же факт оставался фактом — и Элла должна была научиться пользоваться своим преимуществом.       Витиеватая лестница была не столь длинной, сколько широкой и сразу привлекала к себе взор. Элла же в свою очередь сразу положила руку на поручень, стараясь как можно тише спуститься к новым знакомым. И она успела в самый нужный момент!       Перед ней тут же представилась картина: все грешники стояли напротив Чарли, что-то очень радостно преподносившей им. Она быстро обернулась в сторону Эллы, заметив её краем глаза.       — О! Элла, вот и ты! Давай, мы тебя заждались! Сейчас подойдет Вегги и мы начнем. А я пока повторю задумку,— она радостно помахала ручкой, подзывая к себе. Элла лишь слегка подняла уголки губ, показывая дружелюбие. Но темп ускорила.       И вот, стоя в кучке демонов, ей вновь разъяснили: её ждет упражнение на доверие! Именно сейчас Элле предстояло выйти на небольшую сцену, рассказать что-то про себя, а после повернуться спиной и довериться друзьям. Они должны были её поймать.       Лишь только Элла кивнула в ответ головой, к компании как раз присоединилась Вегги. В этот момент воскликнула Чарли.       — Вегги! Я тебе полностью доверяю и именно поэтому хочу, чтобы ты проводила это упражнение! — Чарли тут же вошла в нашу толпу, но чуть подальше. Она вихрем пролетела Эллу, вставая прямо за ней.       Вегги слегка замялась, но тут же решительно приняла вызов и быстро изменилась в настрое. Сейчас она будто оказалась в армии и с таким же армейским голосом повторила суть упражнения. Компания демонов же ни капли не воодушевилась. Так же, как и после второго разъяснения Чарли. Все лишь скорчили слегка непонятную мину: видимо, им не вселяло надежды то шоу, которое им представляет Чарли. Ненадолго замолкнув, Вегги не сразу поняла кого выбрать. По итогу, Чарли быстренько вызвалась сама: вот настолько она сгорала от любопытства попробовать свой аттракцион.       Элла же смотрела на эту идею слегка недоверчиво: её все еще не полностью поглотила мысль того, что грешник может искупить свой грех… Она ценила труды принцессы, но ей казалось, что они совершенно безрезультатны и таковыми останутся: рано или поздно идея с Отелем загнется и всё закончится плачевно. Но Элла не могла утверждать, это была лишь её мимолётная догадка. Она в моменте лишь слегка пожала плечами на собственное рассуждение. Может быть, идея вознесения рано или поздно дошла бы и до Эллы. Но это ещё неизвестно даже ей самой.       Чарли призналась в очень милом факте: она сказала, что любит всех грешников, которые сейчас участвуют в её «проекте по искуплению» и дорожит ими.       Её речь была совсем краткой, но нежной. Она тут же повернулась, ступила на край… Её поймала Вегги. Элла лишь слегка успела подойти поближе, плохо среагировав. Она слишком задумалась.       — Если Вы и сейчас не подойдете, то я вас всех тут покалечу, — пригрозила в тот момент Вегги, доставая свое оружие. Ну, выбора особо не оставалось, да и Элла осознавала, что стоило бы показать себя с хорошей стороны сейчас. Все-таки Чарли старается над всякими активностями, сама их придумывает, реализовывает. Компании оставалось лишь прислушаться к принцессе и постараться стать лучше. Наверное, это был один из малых фактов, который реально затронул душу Эллы.       Следующим пошел Энджел. Проговорил что-то связанное с сосанием леденцов и быстренько полетел в воздухе — его поймал Хаск. И тут же бросил безжалостно на пол.       Элла в тот момент слегка отстранилась от компании. Ей повезло, Чарли стояла рядом, потому она проговорила что-то из разряда того, что нехорошо себя чувствует и скрылась «за сцену». Поблагодарила Чарли в последний раз, сказала, что обязательно ещё присоединиться к её активностям и окончательно поднялась по той же лестнице.       Правый холл своим одиночеством стал намного привычнее, а безжалостно горящие лампы лишь разжигали внутри страсть к тому, чтобы погасить их самим. Двери казались бесконечными, нелюдимыми и собирались в кучу, не давая шанса посмотреть на них чуть более адекватно. Элла вздохнула — чуть более безнадежно, чем обычно.       Её шаги раздавались небольшим скрипом в определенных местах, а глаза мелькали по похожим друг на друга дверям. Обеспокоенная своей беспомощностью, Элла осознавала, что пора было собраться с силами. Прямо сейчас у неё даже не было хороших знакомых среди постояльцев Отеля — а ведь стоило бы заиметь! Если все так продолжится, то помимо зловещей работы-двойного шпионажа ещё ситуация заставит и отшельничать, а ведь это могло завести Эллу в самый настоящий тупик. Точнее, уже по-тихоньку заводило её. Пока что ситуация вокруг неё не накалялась, но явно предвещала оному. Если в скором времени она не вставит свои мозги на место, то совершенно точно закончит тем, что её судьба окажется в руках кого-то явно посильнее. И первый из них жил через холл. Элла сама пугалась тому, насколько переменился её темперамент в Отеле. Особенно если сравнивать с её обычной, привычной манерой речи и повадками. Оно начинало бесить.       Постоянно избегать контакта с оленем тоже не вариант — закончится плачевно. Его Элла сразу же откинула из идей, ведь с ним наоборот на контакт идти надо.       Аластор был хитер, — Элла не спорит, — сразу же поняла это, ещё когда заводила его в каморку в тот день. Но если он хитер — Элле оставалось быть ещё хитрее или же поставить свои условия. Но какие условия могла поставить обычная грешница без единой души на руках? Да что уж там о душах, у неё не было никакой явной силы, чтобы противостоять Оверлорду. Она стала максимальной жертвой обстоятельств, так ещё и достаточно непредвиденных! Вокс буквально свалился ей на голову со своей потешной идеей отправить в Отель именно Эллу. Да что уж там! Лучше бы отправили какого-нибудь головореза…       Конфликт в голове Эллы назревал, а когда она отперла свою дверь, то уже совершенно не сдерживался. На эмоциях Элла как можно скорее постаралась закрыть за собой дверь — это точно было то, что видеть стоило только ей.       Перед печальными глазами её вновь предстала такая же одинокая комната — ничто в ней не могло сказать о хозяйке и ничто даже не подавало намеков на то, что тут проживает человек, не считая небольшого рюкзачка, который Элла бережно взяла с собой. Лишь очень нужные вещи были с ней в этом путешествии — удобная одежда, некоторые средства личной гигиены и расческа. Ну, это если не углубляться.       По комнате пронесся глухой вздох Эллы. Она тут же инстинктивно сняла обувь и ступила голой ступней на ковер — почему-то стало чуть-чуть легче. Огибая свою комнату еще один раз, глаз зацепился за стекляшку воды. В тот момент это была самая нужная Элле вещь — стоило присесть за кофейный столик, прийти в себя, выполнить работу и продумать следующие действия. Этим Элла и занялась.       Усаживаясь за стулом, она придвинулась еще чуть ближе, полностью показывая себе же свою заинтересованность в предстоящих делах. Будто бы она старалась заверить себя. Но не была ли эта заинтересованность очередным побегом от реальности и осознания? Лишь сейчас, мало-помалу, в голову к девушке приходили до нельзя простые и понятные мысли, домыслы и выводы о том, что она сделала. Лишь сейчас она слегка глубже задумалась о содеянном и, кажется, охнула. Она не доверяла стенам, не доверяла постояльцем отеля, но доверяла себе и своему разуму. На крайний случай — сердцу. И если сейчас оно сказало ей «Просто успокойся и выплесни эмоции» — то так и стоило сделать.       Не сразу откупорив бутылку с водой, Элла сделала первые небольшие глотки.       Первый глоток — «Я слишком много думаю».       Второй глоток — «Этот черт играет на моем же страхе».       С небольшим характерным грохотом стекляшка оказалась обратно на столе, а Элла погрузилась в работу, которая предстояла стать ей обыденной. Она до сих пор томно вздыхала о том, что вместо эпатажных образов и танцев будет заниматься… этим. Этим — разбором бумажек и желанием не попасться под горячую руку «начальства». Хотя даже тому было совсем наплевать на Эллу ровно до того момента, пока она не сделает свою первую осечку. А это значило лишь одно — надо научиться играть на две стороны и не ударить в грязь лицом. Если рядом и есть другой оверлорд, который может потягаться силами с Воксом и прочими, так это Аластор. И сейчас неважно, что Эллу он безбожно сильно бесил и выводил на эмоции — главное, что он силен. Значит, стоило бы, к примеру, воспользоваться этим? Но как? Радио Демон был очень проницателен в своих анализах, это было ясно с самого начала, а значит, что уже понял некоторую часть характера Эллы. Тут она совершенно точно пролетела, как фанера под Парижем. Но как же сыграть на нем? Как, скорее, отыграться, но сделать это так, чтобы оно было на руку? Хороший вопрос. И ответ на него Элла никак не могла достать из дебрей своего разума.       Желая слегка отойти от этого, девушка взялась за самое простое, что могла сделать сейчас — написать свой первый отчет!       Желтая бумажка, вновь появившаяся из воздуха по щелчку пальцев Эллы уже не бесила так, как в первый раз — оно и к лучшему. Текст приелся к глазам, а строгим почерком написанные цифры пунктов даже казались красивыми.       Ручка, оказавшаяся в руке девушки, тут же быстро начала вписывать некоторые, уже известные ей пункты. Повезло, что некоторые вещи она могла пропускать до определенного момента, что помогло бы отстранить любые неполадки в случае неспособности узнать ту или иную информацию. Дабы не показалось странным, в первый день Элла написала ответы лишь на два пункта. А дальше… как пойдет. Но факт оставался фактом — головой девушка думала совершенно о другом. А в голове была простенькая мелодия, не желавшая уходить из разума. Напевая её под нос, чувство внутренней предрасположенности к себе росло с каждым напевом все сильнее. Вот что что, а убить в себе личность, жаждущую песен и развлечений Элла не сможет никогда. И если это можно было провернуть как её особенность, то этим надо было непременно воспользоваться. Что может скрываться за обычным умением танцевать и выступать? Наверняка, хотя бы небольшая, но физ-подготовка. Наверняка стрессоустойчивость — ведь черт его знает, с какими непредвиденными обстоятельствами можно столкнуться в разгар выступления. И Элла знала это намного лучше другого иного — значит, у нее уже было хоть какое-то преимущество. И это преимущество — хорошо подвешенный язык.       Так и проскользнул десяток минут. Под некоторыми пунктами красовались выведенные мягким почерком Эллы буквы. В то же мгновение она победно щелкнула пальцами, завершая работу, и на секунду свалилась головой на стол. Кудряши распластались по пустому столику, а Элла вновь на секунду прикрыла глазки.       В голове всплыл образ Аластора — его тут же захотелось придушить. Он действовал на нервы и заставлял эти же нервы трепать самой себе — иначе никак.       Пробубнив самой себе под нос несуразные ругательства на оленя, Элла тут же распахнула глаза, но из полулежащего положения не вылезла. Кажется, её все же схватила некая дремота, заставшая врасплох. Да и к черту все это — если хочется спать, значит это верный путь. И все же, на секунду переведя взор в темный угол комнаты, губы Эллы свелись в одну тонкую линию. Что-то мрачное будто бы хихикнуло прямо-таки там. Насмехнулось над несуразностью действий Эллы — говорило ей, подталкивало забиться в самой себе.       Элла была слишком сонной для того, чтобы обращать на это внимание. Вновь прикрыв золотые глаза, она наконец-то смогла отдохнуть телом. И, наверное, душой.       А мелодия так и преследовала её во сне —

      You don’t own me.       I’m not just one of your many toys.

***

      — Не, Энджи, знаешь, все же это был пиздец! Вот и не позавидуешь твоей карьере, конечно, — Элла прошлась вдоль гостиной, устремляя свой взор на Энджел Даста. Подошва лодочек на ногах слегка отдавала цоканьем по полу. Девушка легкой походкой прошлась к бару, за которым Хаск — ныне новый приятель — без зазора совести глотал дешевый Джин. Она присела полу боком, закидывая ногу на ногу и облокачивая одну руку на барную стойку.       — Не, не, Эл, это был не пиздец, а феерический дебилизм! Я умоляю, как можно перепутать дырки? Девственник в Аду? Какой же это должен быть позор! — Даст вульгарно расхохотался, слегка меняя расслабленную позу.       — А ведь он не выбирал такую судьбу.       — Ага. Но это не отменяет всей тупости ситуации.       — Хаск, будь добр, плесни сока, — Элла на секунду отвернулась от Даста, глупо улыбаясь этому демону-коту. Он меньше всех шел на какой-либо контакт. — Вишневого, — и тут же отвернулась, вновь одаривая своим вниманием Энджи.       Упрямо угукнув в ответ, в считанные секунды перед Эллой появился стакан. Спешно поблагодарив его, Элла продолжила беседу.       Кто бы мог подумать, что секрет успеха так прост? После той ночи, последний раз проведенной в полной изоляции и одиночестве, в Элле будто что-то щелкнуло. Подвешенный язык — её преимущество — а значит, стоило завести новые знакомства. И желательно, чтобы они не заканчивались слепым «доброе утро» ко всем постояльцем Отеля Хазбин. И желательно, чтобы Элла вновь не позволила самой себе забыть о том, кто она такая — а ведь именно это и стояло преградой на её пути к успеху.       Легче всего найти контакт получилось с Энджел Дастом. Он пылко шел на диалог, рассказывал о чем-то, если его спросить, и не стеснялся рассказывать подробности своей жизни. Будто у него её совсем-таки и не было. На руку сыграло и то, что он, в какой-то степени, тоже выступал на сцене. Только вот его «искусство» приходилось на слегка другую тематику. Похожи они были в одном — в, для кого-то утомительной, а для кого-то приятной, работе на сцене. Может быть, даже перед камерой. Они оба играли свою роль и не заходили дальше нее. Только если Элла не скрывала наличия своей «роли» и говорила о том, что между ней и сценой есть разница, то Энджи, кажется, или не осознавал наличия этой «роли» или не хотел сознаваться в этом. Но Элла и не настаивала. Она знала его вот уже две недели и за это время поняла, что лезть в душу к нему явно не стоит. Но не от нежелания узнать, а скорее от того, что ему самому не хотелось туда лезть лишний раз.       С ним можно было поговорить. И можно было поговорить даже на те темы, на которые в жизни она не говорила ни с кем. Но дальше простого веселья, шуточек или подколов оно не заходило. Но к лучшему было то, что Элла нашла с кем поговорить. И как же хорошо, что не только с самой собой.       Дни в Аду как всегда летели неумолимо быстро. Не успеваешь и заметить, как проскочит неделя, вторая. Но вместе с упущенными пустыми делами деньками появлялись и новые возможности, знакомые в Отеле.       Отель для Эллы уже не казался таким глупым местом. Посетители не казались странными, а тренинги Чарли стали уже привычной рутиной каждый день. И все же, девушка уважала то, что Шарлотта делала для гостей Отеля и, теперь, кажется, и для Эллы. Она не чувствовала своего нахождения здесь правильным, будучи официально затащенной сюда Аластором, ей казалось, что тут ей не место — ведь изначально у неё и не было мысли об искуплении. Но скорее не от радости проживания в Аду, а просто от отсутствия необходимости замаливать свои грехи и пороки: если так было суждено, то стоит адаптироваться со всем здесь происходящим и находить плюсы. И ровно так же, как и в жизни в Аду Эллой плюсы были найдены, так же и в Отеле Хазбин.       Коллектив принял её, конечно, не сразу. Хотя Чарли и любезно представила Эллу всем ее друзьям, это не значило, что она сразу стала им другом. Сначала её откровенно сторонились: она не ввязывалась в их дела и они, следовательно, тоже. Каждый слепо находился в этом месте, даже не очень понятно с какой целью. Больше всего понять их нахождения тут не могла сама Элла: кто в Аду откажется от секса, наркотиков и насилия? Хотя, ладно, если бы это был какой-нибудь провинившийся грешник, снизошедший на изменение «себя», но точно не та компания, что была тут! Хаск все так же беспросветно пил, иногда совершенно перебарщивая с выпивкой, а Энджел не прекращал свою работу порно-звездой: впрочем, они ни разу не пытались изменить своей жизни дальше лекций Чарли про нежеланные половые связи до замужества и отсутствия наркотиков в жизни грешников, следовательно, и не стремились к этому.       Отдельным знаком вопроса был Аластор.       Со временем он перестал так сильно беспокоить Эллу, как беспокоил сначала. Конечно, его выгравированная, явно фальшивая улыбка на лице очень бесила Эллу: или только она это замечала и так бесилась или все предпочитали тихонько молчать, не нарываясь на проблемы.       Аластор появлялся тогда, когда считал нужным, и уходил тогда, когда считал нужным. Он никогда не задерживался на занятиях Чарли, впрочем, и не опаздывал — но никогда не принимал в этом активного участия. Словно тень в темноте, он присутствовал, молчал, будто набрал в рот воды, и исчезал. Никто не знал о нем больше, чем пару внешних факторов: у него желтые зубы, трость-микрофон в руке и вечный красный пиджак. Всё.       Отчеты, которые Элла писала каждые пару дней, едва ли отличалась друг от друга. Пункты, ответы на которые давала Элла, почти не менялись из раза в раз. Это однажды натолкнуло девушку на мысль о том, что в конце концов от нее в целом могут избавиться — и нет, не за отсутствие информации — а за простую ненадобность в ней. Она не заходила дальше дозволенного, не допрашивала Аластора под лампой и не ходила за ним по пятам. Да что уж там — последний раз она спрашивала его о чем-то, запрошенном в листе, кажется, дней пять назад! Он же, в свою очередь не очень-то и скрывал некоторые факты, нужные для отчета. Да и то, Элле кажется, что он просто нагло врал, чтобы от него поскорее отстали.       Однозначно, одно только наличие такого могущественного Оверлорда, как Аластор, в такой глуши как Хазбин Отель, вызывало кучу вопросов: что он забыл в месте, где грешник «пытается» исправиться? Он никогда не пытался исправиться! Мало того, Элле кажется, что он бы никогда и не хотел исправляться! Все то, чего хотел бы среднестатистический демон, было в Аду: куча денег, власть, насилие. И, заведомо, последние два пункта, наверняка, интересовали его больше всего. Наверное. Элла так думала. Больше она не предполагала о нем и, если честно, и не хотела бы знать.       Зверский страх, сжиравший Эллу при компании Аластора, по-тихоньку уходил. Конечно, отказаться от чувства самосохранения в его компании Элла не смогла бы, но хотя бы не шугаться Аластора научилась. Теперь он не казался ей неумолимым садистом, демоном, убивающим всех на своем пути. (Хотя он таким и был). Аластор в отеле оказался обычным посетителем, гостем. Хотя, даже скорее наблюдателем. Изредка он сидел в кресле в гостиной, сложив руки на коленях, иногда почитывал газеты и, совсем редко, но присутствовал на каких-нибудь сценках, созданных Чарли для того, чтобы наставить грешника на путь истинный. Хотя, кажется, совсем не обращал внимание на то, что в них происходило — его присутствие было галочкой для благополучия и спокойствия Чарли. Впрочем, она, в свою очередь очень ценила нахождение Аластора в Отеле.       Именно так, однажды, совершенно случайно, Элла услышала ответ на один из самых важных вопросов для самой себя: Зачем Аластор находился в отеле?

. . .

      Вечером, проходя между коридоров второго этажа, она случайно вышла на небольшой балкон, открывающий вид на весь первый этаж. Именно там она увидела Вегги, с которой контактировала меньше всего, и Аластора. Элла заприметила, что Вегги, кажется была напряжена: она, явно уставшая, сидела в кресле напротив телевизора, который рябил, с камерой, и, положив руки на переносицу, слегка её терла.       Аластор стоял в темном углу. Элла в тот момент слегка напрягалась своим естеством. Первое, о чем она тогда подумала — развернуться и уйти, но, движимая любопытством, она лишь было застыла на месте, и лишь через секунду двинулась чуть назад — так, чтобы её не очень было видно. И слушала:       — Кажется, у кого-то проблемы? — слегка заметные помехи в голове Ради Демона звучали белым шумом в тишине.       Вегги издала чуть слышный вздох, полный недовольства.       — Да почему ты вообще тут?       — Для развлечения, конечно! — он уселся на диване, свободно складывая ногу на ногу, одаривая Вегги своей голливудской улыбкой. — Я пришел сюда, потому что люблю наблюдать за тем, как отчаявшиеся души страдают от попыток сделать что-то значимое и по итогу грандиозно проваливаются в этом! — в тот самый момент Элла заприметила на огромной стенке отголосок двигающейся тени: она явно принадлежала Аластору.       Кажется, Элла её где-то видела.       — Впрочем, это как раз то, чем занимаешься прямо сейчас ты! — он резко вскочил, подобравшись чуть ближе к Вегги. — Хорошая работа!       — Так, слушай сюда, — кажется, Вегги вскипала с каждой колкой фразочкой, сказанной ей Радио Демоном, — мне неважно, кто ты, что ты, откуда ты! Если ты продолжаешь находиться здесь, то ты должен помогать в реализации идей Отеля! — Вегги встала с кресла, чуть нагнулась корпусом к Аластору, угрожая, — Потому что для тебя, явно, не будет таким занимательным смотреть на, сука, пустой отель, ты, адский выродок! — она тут же быстро отстранилась от него.       В комнате вновь образовалась тишина.       — Резонно, — не выдавая ни капли смущения, колкости, Аластор направился к Вегги.       Далее Элла ничего не слышала. Почти сразу после этой фразы она попятилась назад чуть ли не на носочках — больше слышать и не хотелось.       Все еще находясь в некотором культурном шоке, она переваривала услышанное. «Он? Только ради развлечения? Да ну быть, блять, не может, чтобы его единственной целью было развлечение! Одни только улицы Ада — вот целое развлечение!»       Она неожиданно для самой себя нашла ответ, почему не была прирезана в первую их встречу еще в её баре.       Для развлечения.

***

      В один из тренингов Чарли спросила всех присутствующих «Что для них является домом?», ну, и, собственно говоря, где он находится, и, желательно, почему он является для нас домом. В тот момент Элла сказала коротко и ясно, что её бар для неё — дом. Место, где она не только само реализуется, но и работает. Место, в котором воссоздан образ его хозяйки — такой женственной и моментами простой. Иногда уставшей, иногда готовой к приключениям. Элла сама до сих пор не понимает, как за несколько лет, проведенных в Аду, выступления для неё всё ещё не наскучили, даже несмотря на то, что зачастую они повторялись между собой: наверное, это был настоящий талант Эллы. Её хобби, переросшее в развлечение и приятную работу. То, от чего она бы никогда не отказалась.       И даже сейчас, валяясь на мягкой кровати, под покровом ночи и просыпающегося для развлечений города, полностью расслабленная, она продолжала свой монолог в голове. Однозначно, она бы хотела вернуться домой. Вот хоть прямо сейчас. Встать, переодеться, по праздному случаю накраситься, навести марафет и рвануть к знакомому переулку. Но нельзя….       Хотя стойте.       Почему это нельзя?!       Эллу настигло просто осознание: ей никто ничего не запрещал. Олень не прилетал на санях к окнам, чтобы сказать что-нибудь из разряда ограничения свободы и выхода из отеля. Грозными взглядами не подавал никаких сигналов на то, что она тут, понимаете ли, жертва обстоятельств, душа, застрявшая в отеле по контракту и — о боже, как жаль — по контракту не с ним! Он ведь лишь запугал её, подвел к действию и — бум! Она уже тут. Так еще и не рыпается и спокойно бродит по отелю. Да быть же так не может! Не мо-жет! Самое главное было то, что она ни разу не связана по ногам и рукам — и это же просто идеально! Лучший исход событий!       Хотя, если и не у Аластора, то у Троицы Ви вопросы бы точно появились при отсутствии Эллы «на работе». Вместо работы контрактница ходит-бродит по городу без цели, так еще и не принося никакой пользы в отчетах! Вот тут-то оно и могло сыграть злую шутку с её свободой и, кажется, Аластор это прекрасно понимал, лишь запугивая в первую встречу.       Но это же не значит, что она совсем-таки ограничена в своей свободе? Не сидит же она взаперти, в клетке. Не кормят же её какой-нибудь второсортной похлебкой, не насилуют, привязанной к стулу…. Значит, хотя бы в экстренный случай лазейкой воспользоваться можно!       Комната, окно в которой было открыто наполовину перед сном, наполнялась свежим воздухом. Тут, в отеле, окна можно было не бояться открыть даже тогда, когда тебя нет в номере — никому твоя скромная обитель прямо-таки не сдалась. Да даже сам отель находился в отдалении от основного города. Это было явным преимуществом. И это был не единственный плюс! Как раз-таки из-за отдаления от основной кучи домов воздух был не таким грязным. Он вообще, на первый взгляд, не был грязным, но когда Элла переселилась в отель, то поняла, насколько он тут лучше: он не был наполнен запахом табака, дешевого парфюма проституток и не отражался последующим перегаром какого-нибудь грешника. Он был намного приятнее, свежее. И именно в таких мелочах Элла нашла радость в отеле. Несмотря на то, что он был почти что полностью пуст, некоторые нормы, которым следовало бы придерживаться остальным грешникам, были в приоритете тут.       Именно этими мелочами и жила тут Элла.       Погруженная в дрему, она уж было забыла закрыть окно, но вовремя аукнулась — она-то помнит, чем мог закончиться сон с открытом окном наутро. И, не поленившись встать (но, признаюсь, не сразу), она лениво поплелась к окошку. Желая поскорее вновь окунуться в приятную перину, зевая, она неаккуратно прикрыла окно, но даже в своей сонной спешке почуяла неприятный запах гари. Гарь вообще в Аду была делом обычным: мало ли, что могут спалить демоны в Аду в самый обычный день. И тут, кажется, вновь что-то горело.       Сперва Элла не очень-то и обратила на это внимание, уж было хотела шагать обратно, но чуть присмотревшись, лишь раскрыла глаза еще шире обычного: горело в стороне её бара. Дома.       Ну нет! Будто на всю «сторону» её дома стоит одно только ее здание. Пффф! Не смешите…       Или… Или всё же дом….       Слезы невольно подступали к уголкам глаз. Она не верила. Не хотела верить. Уверяла, что ошибается. Лишь вновь открыла окно рывком, вытянула голову за каркас, чтобы приглядеться.       Нет.       Она, к сожалению, не ошиблась. Горел её дом. Уже второй дом, которого она прямо сейчас лишалась прямо на своих глазах.       Таким же рывком окно было вновь закрыто, а Элла, в приступе слабости, сползла по подоконнику, прижимаясь к стенке спиной. Мысли о мягком и эфемерном сне тут же были забыты, а усталость и покалывание в теле ушли на задний план. Поджав колени под себя, её расфокусированный слезами взгляд смотрел тупо вперёд. Он не говорил ни о чём. Было больно.       Одна одинокая слезинка скатилась по румяной щечке девушки, потерявшей сегодня дом.       А ныне неприметная тень в мрачном углу шевельнулась и тут же исчезла.       Надо было действовать. Прямо сейчас в слезливых глазах был туман, Элла еле-еле им противоречила всем своим разумом.       Поднимаясь с холодного пола, девушка медленно, чуть живо доковыляла до аварийной веревки. Это была такая веревка, накрученная и висевшая на стенке. Лишь металлический штырь был виден из бетона. Для того, чтобы зацепить один край веревки и спуститься вниз. Чуть только созревший план в голове Эллы был прост и надежен, как швейцарские часы. И он должен был быть произведен в действие прямо сейчас. Прямо этой ночью и прямо на обломках бывшего дома Эллы.       Не в силах противиться слезам в глазах, она шмыгнула носом, но осознавала, что сейчас все козыри были в её рукаве. И с этим осознанием она начала разворачивать веревку.       Тихим шепотом прозвучала колкая фраза:       — Извиняй, Мистер Аластор, но ты в пролете на сегодняшнюю ночь. Просто душка, такой джентельмен! Я бы шею тебе скрутила, да ногти жаль!        Прикусив губу после сказанного вслух, нарастающая смелость в Элле будто взрастила отвагу сбежать домой. Да, уже будет поздно, но.. Попрощаться надо. Развернув веревку, прочно закрепив один конец в штыре, девушка повернулась к окну — вот он, её сегодняшний выход в ночной город. Прежде чем наконец спустить веревку из окна, Элла спешно положила телефон в задний карман узких джинс — теперь она точно была в боевой готовности.       Рандеву по ночному Пентаграмм Сити?        О, да, ещё как!