Глава 2. Последний чай другу наливай

Воздух в комнате был густым и влажным, будто бы своей сырой массой способен и вовсе придавить к земле. Шея затекла и страшно хрустела, стоило сделать хоть одно крохотное движение - пришлось усердно разогреть мышцы, чтобы не кривиться от боли с каждым новым шагом. Ты медленно спустилась в кухню, замечая, что через странный туман бредешь, будто через прогретый солнцем склизский ил. Мысли уже было направились к чайничку и заветным листьям, как вдруг что-то с громким дребезгом пробило стекло и под растерянный визг Флаттершай отскочило от пола. Вы осторожно приблизились к крошечным метеоритам и разглядели в них неаккуратно сложенные бумажки, подпаленные с одной стороны. - Святая Селестия, Искорка, что это… - Письма… Это… Они живы! Флаттершай непонимающе хлопнула сонными глазами и снова дернулась, когда еще один крик ударил в голову и затерялся где-то в поредевшей гриве. Даже закусив губу, ты не могла сдержать хриплого мычания. Что-то в глубине души, некогда надеющееся, светлое и живое надломилось, хрустнуло и взорвалось сотней осколков, подобно звездам, что еще вчера исчезали в облачном небе. - Помогите, - наконец выдавила ты из себя, чувствуя, как порыв тошноты подступает к горлу. - В обоих письмах написано: “Помогите”. От Рарити и Эпплджек. Флаттершай бросилась к мятым бумажкам и долго вчитывалась в неровные буквы. В ней что-то умерло, чернотой растеклось под кожей и теперь пробиралось к мозгу, чтобы закрыть пеленой еще и глаза. Сердце бешено колотилось, будто вот-вот рванет туда, к ищущим помощи, а бедную Флаттершай навсегда покинет. Спустя долгий час, вязкий и нескончаемый, вы брели между заброшенных домов, выдыхая густой туман через тонкие маски. Солнце плыло где-то над вашими головами, однако из-за шапки облаков казалось, будто серые сумерки поглотили Понивиль навсегда. Одна мысль за другой тревожила твое сердце и, не желая пугать своими опасениями Флаттершай, ты держала их глубоко внутри, лишь изредка являя на свет одну, чтобы как следует рассмотреть и снова спрятать в невидимую шкатулку. “Рарити… Святая Селестия, только бы она была в порядке. Нужно попробовать уговорить ее остаться с нами, держаться вместе, чтобы… Чтобы нарушить закон о всеобщем недоверии? Подвергнуть себя опасности? Рарити может помочь, я уверена, она поможет мне с созданием лекарства, я это чувствую… Могу ли я ей доверять? Кому вообще я могу верить?” Вдалеке блеснул знакомый шпиль, и, подобно маяку в темноте, подарил мысль, которая согрела уставшее сердце: “Дружбе. Кроме них у меня нет никого, а значит, только дружба - наш спасительный огонек”. Когда вы подошли чуть ближе к кажущемуся обесцвеченным в кромешном тумане бутику, странное предчувствие зашевелилось где-то в кончиках копыт. Флаттершай выудила из тонких ремешков лезвие походного ножа и крепко зажала его в зубах. Будьте внимательны и осторожны, милые пони, ведь никому неизвестно, какие невзгоды будут ожидать вас впереди… Вы трижды постучали и застыли, прислушиваясь к шорохам по ту сторону двери. Сердце тревожно колотилось, из-за чего уловить легкий шелест шагов или чужое дыхание было почти невозможно, а потому, не выдержав, Флаттершай негромко позвала: - Рарити… Рарити, это мы. В то же мгновение шаги зашуршали снова, и дверь недоверчиво распахнулась. В проеме показалась сгорбившаяся тень. Тут же пони захлебнулись в запахе стерильности и спирта, в то время как дверь приоткрылась еще немного, впуская гостей. Когда ты увидела Рарити, сердце снова болезненно сжалось. Некогда роскошная и уложенная грива потемнела, и даже через туго заплетенную косу можно было заметить кончики седых волосков. На и без того светлой коже пони серые круги под глазами выглядели зловеще, будто два бездонных омута, приковывающих неосторожный взгляд. Флаттершай не сдержалась и, что-то бормоча себе под нос, бросилась в объятия: - Рарити, ты в порядке! Мы… Мы ужасно переживали, я боялась, что когда мы войдем… Ты… - Со мной все в порядке, - уставше отрезала пони, и слабо светящийся рог с громким хрустом закрыл дверь. Вы остались в тяжелом полумраке, разрываемом маленькой лампой у пошивочного стола. - Вам что-то нужно? Вы с Флаттершай переглянулись. - Я получила твое письмо, Рарити, - попыталась сказать ты, но с каждым новым словом голос терял былую уверенность. - Я могу открыть шторы? Пони что-то буркнула себе под нос и взвизгнула, когда комната наполнилась бледным уличным светом. В глаза тут же бросились огромные стопки тканей, заполонивших собой всю мастерскую; крошечные обрезки нитей бинтов прилипали к ногам, подобно назойливым червякам; запечатанные коробки обступили пони со всех сторон, не давая сделать ни шагу. - Ближе к полудню пегасы все заберут, - проследила за подругами Рарити, нежно-голубым свечением приводя в движение небольшую швейную машинку. Только сейчас ты заметила десятки тонких царапин на передних ногах пони, ближе к копытам крепко обмотанных бинтом. - Святая Селестия, Рарити… Что это? Пони непонимающе огляделась и, заметив растерянную Флаттершай, бросила: - Дорогая, чайник вон в том, дальнем углу. Простите, совсем нет времени быть гостеприимной хозяйкой - госпиталь сделал заказ на пятьдесят новых партий. - Рарити, я про… - Я несколько десятков часов не выпускаю иглы из копыт, Искорка, - выдохнула пони, продолжая работу. Стежок за стежком, ткань приобретала форму, похожую на привычную маску. Пока Флаттершай пробиралась к кухне меж коробок, ты подошла к столику поближе и пристально всмотрелась в темно-голубые глаза, пытаясь вытравить из собственных мыслей чувство тревоги. Рарити, казалось, тоже думала о своем, почти не опуская взгляд и механически перебирая складки. - Я… Благодарна вам, что вы пришли, - несколько дрожащим голосом произнесла она спустя несколько минут удушающей тишины. - Я полагала, что могу справиться со всем сама, что у меня достаточно сил и выдержки, чтобы не становиться никому обузой… Я… Мне очень сложно говорить об этом, Искорка, ты же… - Рарити, осторожно! Будто бы в трансе, ты услышала свой голос откуда-то извне. Игла прошила тонкий пласт бинта, пропарывая кожу. После каждого глухого щелчка под тканью расцветала красная роза, но Рарити будто вовсе этого не замечала. Только через несколько долгих минут, наполненных причитаниями Флаттершай и неудавшимися попытками обработать новые раны, пони пробормотала: - Простите… Простите меня, мне… Мне никогда еще не было так страшно. Раздался тихий всхлип, затем другой, третий, и Рарити взорвалась истошными рыданиями. Флаттершай что-то прошептала про аптечку и кинулась в комнату, оставляя тебя наедине с раскалывающими душу криками. Пони сгорбилась и не могла перестать трястись, захлебываясь в слезах, то тише, то снова так громко, что казалось, стены дома тоже умеют плакать. Ты осторожно прижала плачущую пони к себе, чувствуя, как ее слезы растворяются в спутанной гриве. Минута, другая, третья… За окном серое утро сменилось таким же серым послеобеденным светом, заполняющим каждую щель опустошенных домов Понивиля. Флаттершай стояла в стороне, встревоженно глядя на вас со стаканом воды и маленькой синей пилюлей - несколько сгорбившаяся, она была похожа на засохшее дерево, изредка вздрагивающее от очередного резкого всхлипа. Наконец, Рарити смогла сделать короткий глоток и, немного отдышавшись, прошептала: - Крошка Белль, она… Это произошло несколько дней назад, я… Я погрузилась в новые заказы и совсем не заметила, как она… Начала меняться. Поначалу незначительно - тогда никто не знал о вирусе и о том, во что он может превратить пони. Но затем малышка Белль не вернулась домой - я прочесала весь Понивиль в попытках узнать хоть что-то… Но все было тщетно. Она сама нашла меня. Спустя несколько дней, - голос Рарити задрожал, будто она снова хочет заплакать, но пони сдержалась. Сделала еще один короткий глоток и сдавленно продолжила: - Спустя несколько дней она вернулась домой… Но это была не моя Свити Белль. Ее кожа вздулась и покрылась странными волдырями, стала бледной, а спина превратилась в большое пульсирующее кровавое пятно… Раньше я думала, что справлюсь, что я сильная, и всегда готова прийти на помощь своим друзьям, но… После того, как я увидела ее, во мне что-то умерло. Разложилось, как челюсть моей крошки, как ее некогда чудные волосы… Я не смогла ее уберечь, Искорка, слышишь, не смогла… Рарити снова затряслась в сиплых рыданиях, но волшебная пилюля уже начала действовать, нагоняя столь необходимый сон. Взгляд пони становился все более мутным, в то время как она осторожно накладывала новые бинты поверх старых, и в конце-концов вам с Флаттершай пришлось осторожно довести подругу до кровати. Рарити тут же провалилась в спокойный, долгий сон, а перед тобой, храбрая искательница, раскрыла свои объятия тихая ночь.