В другой раз

Мы втрескались как кожаные куртки Сшитые примерно в девяностом ©MILKOVSKYI

Александра Ольшанская почему-то никогда не сомневалась, что за всё полагается платить. Расплата может прийти не сразу, но, когда этот час наступит, — все получат по заслугам. Нужно помнить, что последствия сопутствуют каждому поступку. Это некая месть или кара, которую ты не знаешь, когда получишь. Знакомство с Ваней сильно повлияло на неё саму. На её поведение, её моральные принципы, на жизнь, в целом. Но она ни о чем не жалела. И в глубине души девушка понимала то, что они делают — не сможет остаться незамеченным, даже если бы эти двое здоровяков не поймали их с поличным. В первую очередь для себя…. Когда ей надо было отвлечься, Аля всегда включала видеомагнитофон и любую кассету с фильмом, что есть в доме. В этот раз на глаза попался «Рэмбо: Первая кровь», что пересматривался неоднократно. Девочке было всего семь лет, когда папа с задором притащил это кино, желая посмотреть его в кругу всей семьи, не ожидая насколько это плохая идея. Пожалел глава семейства об этом через пол часа фильма, когда мама в спешке пыталась покинуть комнату, забирая маленькую Алю и её сестру. Но получилось увести только сестру, потому что девочка уходить не собиралась, несмотря насколько кровавые сцены демонстрировались в фильме. С тех пор вышло ещё три части этой франшизы, но для девушки самой запоминающейся и атмосферной оставалась первая. Это было традицией смотреть на Сильвестра Сталлоне только с папой. Она ассоциировала себя с главным героем. Джон Рэмбо был тем самым изгоем общества, который хотел просто нормально жить после произошедшего с ним. — Саша, я дома. — приятная мясорубка Рэмбо и Уилла Тизла прервалась голос у входной двери и шелестом пакета. Пришлось поставить на паузу. Аля продолжала сидеть на месте, ожидая, когда зайдут в зал. — Ты опять эту ерунду смотришь? В проходе появилась уставшая девушка лет девятнадцати. Тёмные, ещё темнее чем у сестры, почти как смоль, пушистые кудрявые волосы были собраны в пучок, который вот-вот развалится, в зелёных глазах читалась усталость. Одета чуть менее проще и более строже, чем Аля: белая водолазка, горло которой подвернуто; поверх — сарафан коричневый клетчатый ниже колена вместе с пояском; ещё и колготки, даже не цветные. — Выглядишь, как монашка. — резюмировала младшая. Ей не очень понравился выпад сестры на её любимое кино. — А мне что, — разводит руками. — Лучше, как пацан ходить на работу? — и тыкает пальцем на джинсы сидящей на диване. Улыбается, когда видит, как Аля моментально вскипает, и удаляется на кухню, не забывая про пакеты. Не собираясь заканчивать разговор, как бы этого хотела сестра, Александра идёт за ней. Садится на старую табуретку, которую сама недавно чинила и смотрит на собеседницу, как на фею, что порхает по кухне, раскладывая всё по своим местам. В постсоветской квартире постсоветская кухня. Всё как при Горбачёве. Ремонт бы обновить, а так ничего неприличного. Но домой бы Аля всё равно гостей не привела, стыдновато как-то, да и некого. — Что купила? — она не находит, чем зацепить и подпирает ладонями свои щёки, только наблюдая. — На что денег хватило. — кладёт масло в холодильник. — Завтра вечером меня не жди. Обещала Тёте Тане, что со второго этажа, посидеть с её внучкой. — боковым зрением видит, как Аля закатывает глаза и ударяет себя ладонью по лбу, и спешит закончить. — Она заплатит. — Хотя бы так… Девушка ждёт, когда сестра к ней повернётся, расставляя тарелки на стол, в преддверии ужина. На сегодня у них вчерашняя гречка и ещё не открытая банка квашенной капусты. Для них это почти пир. — Даша, — внезапно позвала Аля. — У тебя, итак, выходных нет, может, отдохнёшь вечером? Обе принялись есть и только после этого старшая ответила: — Вкусно? — пришлось кивнуть, Саша целый день ничего не ела. — То-то же и оно. Пока я внезапно не разбогатею, мне надо чем-то тебя кормить. Ну и себя заодно. — она положила в рот кусок хлеба с маслом. — Может, я посижу с её внучкой? Даша косится на сестру, качая головой: — Она тебе боится. Нет уж, спасибо. Такой короткий разговор у них и получился. Аля опустила голову в тарелку и больше старалась не контактировать с сестрой. Внутри поселилось чувство замешательства и смущения. Кто интересно во всём виноват? Спать она легла рано, что удивило Дашу, но так как они особо по душам не разговаривали, лезть с вопросами не стала. Тоже ушла в свою комнату с концами. Ужин в компании семьи отвлёк, но Саша не забывала, что завтра ей придётся идти в школу и встретиться с Тоней, которой она даже не соизволила позвонить. Подруга называется. А, может, они вовсе друзьями и не были, это только надежды Али? И за всех переживаний даже забыла о том, для чего своровала травку, курить ей сейчас совершенно не хотелось. Утро в доме Ольшанских начиналось одинаково. Подъём Даши противным будильником в семь утра уже мешал Александре спать, которая могла понежиться в кровати, как минимум, еще полчаса. Сестра ходила в душ, топала по всей квартире, готовила завтрак и варила кофе, почему-то именно в турке. Попить обычный заваренный она не могла: «ненастоящий» — отвечала всегда Даша злой и сонной Але. В отличии от вечера, с утра девушка была очень энергичной и бодрой, настраиваясь на трудный день. А когда поднималась на ноги младшая, день начинался с бубнежа, пока девушка доходила до ванной, успевая едва почистить зубы, не задумываясь о чистоте головы. Она наоборот делала всё размеренно и ненавидела рано вставать. Прошла на кухню, где во всю уже работало радио, играла рок волна. В девочке моментально проснулся тошнотворный позыв. Песня «Перемен» группы Кино звучала на всю квартиру. Даша, не замечая сестру, громко подпевала Цою, попутно накладывая по тарелкам манную кашу. Слишком радостное лицо ещё больше бесило Сашу. Не выдержав, девушка подошла к приёмнику, переключая станцию. Утренние новости были больше по душе, она остановилась на них, присаживаясь на своё место. Как всегда старшая ничего не ответила, понимая, с какой ноги встала та. — Доброе утро! — произнесла девушка, наливая своё кофе, не оборачиваясь на вошедшую. — Доброе… — Ешь! — даёт кашу, которую они едят каждую среду, как по расписанию. — И в школу. — Нам ко второму. — А если я позвоню Тоне? — берёт на понт девушка и садиться напротив. Третий стул посредине всегда пустует. — Звони. Пристально смотрит на Алю: — Ладно… — и доверяется. Завтрак проходит в таком же молчании, как и ужин. Только тихо болтает женщина-ведущая, что рассказывает про то, как совсем скоро Борис Николаевич вновь посетит столицу Татарстана, осмотрев местные заводы, так как в прошлый раз был не до конца удовлетворён обстановкой. А после мужской голос переходит к спортивным новостям: рассказывает о том, что на летней олимпиаде в Барселоне игрокам не дали выступить лучше из-за того, что Россия были в Объединенной команде бывших стран СССР. Его собеседник надеется, что к следующим играм ситуация изменится. И Але приходится это слушать, иначе придётся заговорить с сестрой от скуки. Завтрак заканчивается, и Даша бежит переодеться. Несмотря на опасность Саша желает перекурить табак. Находит пачку сигарет, заранее спрятанную под дощечку на потолке балкона. Открывает раму, стараясь как можно сильнее вылезти, чтобы запах не попал в квартиру. Пока выдыхает, смотрит вниз на бабушек, что начали выходить на скамейки, погода всё-таки позволяла. Хотя и в зимние деньки Аля их видела. Спокойное утро. Дети торопились в школу, а взрослые — прожигать свои дни на работе. Конечно, у Саши было своё мнение на этот счёт. Она бы точно мечтала съездить в Москву, пожить там. Она была там, но совсем маленькая с родителями. Ничего не помнит, помнит только, что было весело. С одной стороны, хочется стать взрослой — вылететь из гнезда, решать самой. Но с другой — видит, как зашивается сестра, и желание отпадает. Просто так она ничего не получит. Она полностью выкурила сигарету и поторопилась возвратиться в комнату. Думает, куда спрятать окурок, но он сам падает на чей-то палисадник, когда Аля видит двух парней у своего подъезда и успевает опуститься на пол, прежде чем они поднимут головы. Теперь только голубые глаза выглядывают из подоконника. — Блять! — вырывается у Саши. Она уверена это вчерашние. Один лысый, оглядывается постоянно. Ногой одной топает в нетерпении. Второй кудрявый в солнцезащитных квадратных очках, модных. Аля такие в журнале Бурда моден видела. Стоит, закуривая, но тоже нервно. Это понятно по чистоте, с которой он тянет сигарету к губам. Оба выглядят грозно, с такими не шутят. — Саша! — с коридора голос. — Я ухожу. Пришлось ползком добраться до балконной двери и пулей выбежать к сестре. Та уже собрала свою большую дамскую сумку, хватая ключи с навесной полки у двери. — Может, не пойдёшь? — говорит Аля, заранее зная ответ. — А кто учить детей играть на инструменте будет? — смеётся Даша, открывая дверь. — Не паясничай. И не забудь про школу. — грозит указательным пальцем она. Аля замечает, что сестра сегодня одета более расслабленно. Неужели это она повлияла? Сегодня джинсовый комбинезон, но всё с той же светлой водолазкой. А на ушах и шее рубиновые серьги и ожерелье, которые мамины. Смотрит на наручные часы и выбегает из квартиры, махая рукой сестре. А Саша бежит обратно к окну, но молодых людей и след простыл. Перескакивая через ступеньку, не дожидаясь лифта, который ехал с самого верха десятиэтажки, она задумалась о делах на сегодня. А главное о том, во сколько она в этот раз придёт домой. В уме ставит ставку. Вначале в музыкальную школу, потом ещё дополнительные занятия… Ещё внучка соседки! Девушка проходит цифру 3, лестничный пролёт вот-вот закончится. Не забыть бы забрать почту вечером, с счетами о неуплате. Видит каких-то парней, что подпирают стену, но не хочет заострять на этом внимания. Первого обходит спокойно. Но не тут-то было. Следующий же к ней вытягивает ногу, чем преграждает путь, как шлагбаум. Даша почти подпрыгивает от такой дерзости. Тот, что был теперь сзади, начинает приближаться. Поэтому ей приходится вжаться в перила, чтобы оба были в поле зрения. — Пропустите! — шипит она лысому, а сумку поближе к себе тянет. Зачем она только украшения дорогие нацепила? Но ответить спешит другой: — Мы только спросить. — очки слегка опускает, чтобы глаза девушки разглядеть. А руки в карманы темных брюк прячет. — Пацана такого с длинной чёлкой и в кепке синей знаешь? Даша прилагает усилия, чтобы её широкие брови не взмыли вверх. Губы тоже сдерживает, иначе сейчас они бы в трубочку скатались, чтобы не материться лишний раз. Девушка медленно качает головой из стороны в сторону, и глаза держит в контакте, чтобы убедительней выглядеть. Кудрявый щурится в поисках правды, а потом выдаёт: — Прошу, — отходит, освобождая путь девушке. И Даше кажется, она слишком быстро выбежала из подъезда, потому что приходится отдышаться, пока уходит. Ей уже страшно представить, что надела «пацан с длинной чёлкой и в кепке синей». Она сразу поняла, что те имели ввиду Сашу. Много, кто говорил, что она на мальчишку издалека походит. Много раз старшая просила её, как минимум одеваться поженственнее, но сестра только кривлялась и бранилась с ней. Поэтому, без сомнений, это была она, которая снова нашла приключения на свою задницу. Подбежав к ближайшему по ходу таксофону. Нашла копейку в кармане и стала набирать знакомый номер. На звонок отреагировали быстро. — Алло… — Ничего не говори! — крикнула Даша. — Сиди дома, я вечером зайду перед тётей Таней, и ты расскажешь мне всё! — Но… — Аля запиналась. — Молчи! Дура! Со всей злостью девушка положила трубку обратно. Проходившая женщина с девочкой посмотрела на неё, как на сумасшедшую, от чего Даше пришлось умерить пыл. Она всё думала, чего Саше не хватало. Почему она растёт озлобленной на этот мир. Иногда ей хотелось побыть на месте младшей для того, чтобы понимать, почему она такая. Но Даше нужно было просто принять правду. Всего, что делала она, было недостаточно. Эти и другие мысли не покидали её весь день. Те парни были похожи на бандитов, но точно не авторитеты, ниже. Так бы по домам не ходили. Но как туда влипла её сестра? Зная Алю всю жизнь, нельзя было загадывать. — Дарья Александровна, — двенадцатилетний мальчик сидел перед ней на стуле, не смея начинать играть без её команды. Она тут же забыла обо всём, что сама выдумала себе про Алю. Очнулась, а перед ней ученик, давно ожидающий, когда его научат брать баррэ. Даша учила детей игре на фортепиано, но по случаю её прекрасных знаний, она готова была за дополнительную плату обучать кого угодно и чему сама могла. Она была слишком молодой, чтобы работать по профессии. Образования, кроме школьного не было, потому Даша была рада, что когда-то её отвели в музыкальную на клавишные, а гитару она изучала сама дома. Теперь у неё была работа. Директриса сама предложила ей это, узнав о ситуации. А девушка не забывает при каждой встрече с ней благодарить её. — Давай, Тёма, ещё раз. — она забирает у мальчика гитару, зажимая комбинацию пальцев в правильное положение и наглядно показывая. После Артёма была Ира, а потом совместный урок Паши и Гриши по фортепиано. Загруженный график помогал забыться на время, не думать о проблемной сестре. Но ненадолго. Почти в шесть вечера, освободившись, Даша смогла выйти из кабинета и направилась вниз по лестнице. Людей, кроме парочки преподавателей, уже и след простыл. — Дарья! — голос возник из ниоткуда и был совсем некстати. Это как раз была директор музыкальной школы, что пригласила её преподавать когда-то. — Постойте-ка! — кажется она бежала за Ольшанской. Женщина, на первый взгляд лет сорок, но Даша знала, что больше, поспешила поравняться со спускающейся девушкой на первый этаж. С собранными волосами на голове она казалась строже, чем была на самом деле. А очки с тонкой оправой только добавляли такого шарма важности. — Хотела с вами поговорить, — она улыбнулась, смягчаясь перед Дашей. В то время, как девушка не была настроена разговаривает, желая поскорее оказаться дома. Поэтому она торопилась отдать ключ от своего учебного класса охраннику. — Про дополнительную нагрузку. — слова директрисы заставили зелёные глаза обратить внимание. — Не могли бы взять пару младших классов на сольфеджио? Даше кажется, что у левого глаза начинается нервный тик: — Галина Васильевна, но у меня, итак, много учеников. Тем более, я предполагаю, для обучения этой дисциплине необходимо высшее образование. Она старается любыми способами отказаться от предложения, что, скорее всего, считается обязательном. Ведь Галина Васильевна лишь ради приличия спрашивает у преподавательницы о её желании. Потому что Даша была ей обязана, она не могла отказать. Она чувствовала, что не до конца отблагодарила за вовремя поданную руку помощи. Её приняли чуть ли не сразу после окончания школы, что не позволялось. Но, если она будет работать здесь ещё больше, двенадцать часов, она сойдёт с ума. Она бы срывалась на этих ни в чём не виноватых детей, что ей не хотелось бы. В отличие от денег, которые не помешают их семье никогда. — Понимаете, — женщина снимает свои очки, изменяя взгляд окончательно в добрую сторону. — Когда увольняется педагог, а поставить некого, подойдёт любой. Поделите ставку с Аксёновой. — рассказывает истину. — Валерий Фёдорович уволился? — Ой, да у него в семье разлад. Они в Уфу к родственникам решили переехать. С дочерью что-то. С вашей сестрой же училась, вроде бы. — вспоминает женщина, а сама выгибается в разные стороны. Засиделась в кресле своего кабинета. Несмотря на то, что согласие не было проговорено вслух, счастливая Галина Васильевна убежала на своё рабочее место, оставляя Дашу в раздумьях. Как сильно менялся мир за эти два года после развала. Ей думалось, что на глазах творилась история, которую в будущем будут изучать её дети. Интересно, могла ли она, маленький человек в этой системе, что-то поменять в стране? Настолько сильно погрузившись в историю, девушку не волновало, как долго она добиралась до дома. Она ехала в автобусе, который был переполнен из-за часа пик. Все возвращались с работы после тяжелого трудового дня. Её сдавливали со всех сторон: женщины охали и ахали, мол, как долго двигается автобус; мужчины, работяги с завода, жаловались друг другу о том, как прошёл их день. А Даша только и делала, что раздумывала о сестре. Сестре, которая скорее всего даже не подозревала, как сильно старшая за неё беспокоилась. Наконец, показалась её остановка. Войдя домой, она хотела встретиться с Сашей и, наконец, выслушать её. После персональной отмены школы, у той было время, чтобы выстроить логический рассказ. — Дашечка, — младшая сестра встретила на кухне со столом готовой еды. Видимо, ничего она не придумала. — Покушаешь? — Как можно, так плохо знать сестру и задобрить меня макаронами с тушёнкой? — Саша недовольно вздыхает, понимая, что её план провалился. — Рассказывай. — Даша садится на стул, принимаясь размазывать содержимое по тарелке, потому что кусок в горле не лез. Сестра же осталась стоять у плиты, лишний раз глаза не поднимая с пола. — Я сделала кое-что плохое… — Это и так понятно. — Я украла то, что принадлежала тем, кого ты видела. — Аля не хочет признаваться, что именно это было. — И, мне кажется, они ОПГ-шники… Вилка кидается Дашей на стол, обволакивая неприятным звуком комнату. Эмоции она свои чётко выразила, Саше никуда не деться. Она хочет сейчас закрыться в комнате, знает, что сейчас начнётся — воспитательная беседа. Следом отодвигается тарелка, из которой даже не ели, и старшая сестра снова смотрит на младшую: — Что там было? — она произносит с паузами, отчеканивая каждое слово. Звонок в дверь, и обе переглядываются. Гостей не ждут. Тётя Таня не звонила, значит к внучке ещё рано. Две сестры на носочках подходят ко входу, стараясь не наступить на скрипучие половицы, становятся по обе стороны. Даша решается посмотреть в глазок, не создавая шум. Она узнаёт, хоть и вытянутые, но лица тех, кто её остановил сегодня утром. Причём оба припёрлись. Пальцем показывает Але не произносить ни писка. Просит отойти подальше. — Открывайте. — повторный звук. А после громкий стук кулаком. И ещё. И ещё. — В окнах свет горит! — девушки моментально смотрят на кухню, где действительно было светло. Делать было нечего. Если бы долбежка продолжалась, кто-то из любопытных соседей точно бы припёрся. Даша по-своему, как умела, тяжко вздохнула. Тихо повернула ключ в скважине, отходя назад, забирая за спину Алю. Она то уже не была такой смелой, как раньше. Схватилась за плечо сестры. Дверь отворилась, показывая перед собой двух парней. Высокие и грозные. Вначале квартиру осматривают, а потом оба взгляда направляются на девушек. Молчат, словно оценивают стоимость обеих. В любой другой ситуации это возмутило бы Дарью, но сейчас лучше не выделываться. Тот, что в очках утром был, а сейчас без, долго смотрит на Сашу, которая хоть и боялась, но глаза вниз не прятала. — Чё зыришь? — не выдержала она натиска зелёных глаза. Парень только бровь вверх поднял от такой наглости. — Ты у нас меф украла и ещё выделываешься? — слегка голову наклоняет в бок. А Даше кажется, что ей послышалось. Она хочет повернуться к Але и посмотреть в её бесстыжие глаза, но для этого надо быть смелее, а она не станет. — Это правда? — старшая сестра смотрит в пол, а обращается к Саше. — Зачем? — пищит. — Я ничего не крала. Аля не отводит глаза от кудрявого, который тут же вскипает: — Сука, ты чё издеваешься? — он хотел схватить её за волосы, но испуганная Даша отошла вместе с сестрой на два шага. — Это ты мне по башке рюкзаком двинула! — невольно схватился на затылок. — Я не знала, что это ваше… Турбо повернулся к Зиме, который спиной опирался на стену, закуривая прямо в квартире, рассмеявшись, тот тоже улыбку показал. — Мочалка, ты бы так не выёбывалась. Товар отдала, — Валера схватил за локоть ближайшую к нему девушку, сжимая его в своём кулаке. — А то больно твоей подружке сделаю. — стал надавливать, от чего Даше пришлось согнуть колени, промычав что-то. Аля ещё металась взглядом из стороны в сторону. — Бегом! — крикнул он. Саша вбежала в свою комнату, а парень отпустил руку Даши, и та сразу перехватила её свободной рукой. Она осмотрела локоть. Там уже был бордово-красный оттенок. Девушка подняла нос вверх на Валеру, но тот уже смотрел на Зиму, который явно не одобрял поведение друга, но продолжал смахивать пепел сигареты на ковёр, и Даша это замечала. Сестра вышла со своим школьным рюкзаком, слишком нахально кидая его под ноги Валере. Туркин смотрит на сумку, поднимает взгляд на Алю и сжимает челюсть. Но рюкзак поднимает. — Тут не всё. — говорит, когда открывает. — У меня больше ничего нет. Она понимает, что речь о части Вани, которому она днём звонила. Но подняла трубку мать, сказав, что он в школе. Аля тогда ещё усмехнулась, ведь знает, что друг ходит туда не для получения знаний. — Ты была не одна. — Вахит решает вступить в беседу. — С них и спрашивайте — отвечает Даша за сестру, поэтому все лица направились на неё. — Девочки, вы походу не соображаете? — Зима выкинул сигарету на пол, затушив ногой, и подошёл к Турбо. — Ты — он ткнул в плечо Але. — Украла наше. Не по-людски получается. — берёт за плечо. Саша хочет вырваться, но не может. Даша хочет броситься к сестре, что стояла в трёх шагах, но Турбо останавливает, также положив руку на плечо и мотает головой в отрицании. — Тебе реально повезло, что мы эту хрень обнаружили, — продолжает запугивать Зималетдинов. — Если бы Кощей вашу шайку нашёл… — сообщает о главаре он, прекрасно понимая, что Саша в душе не чает, кто это. — Пиздец всем вам был бы уже! — громко заканчивает нетерпеливый Валера, смотря на Дашу, которая вообще ничего не соображала. Издалека тогда группировщики не знали, кто был с коротко стриженной, и очевидно, думали, что старшая Ольшанская там тоже присутствовала. Оба видят, что Аля никак не реагирует. И, понимая, что человек, стоящий рядом с ним, очень важен ей, Турбо толкает Дашу в стену, вследствие чего с полки у её головы падают вещи. А сама Даша сжимает голову одной рукой. Хочет опустится от боли в спине и макушке на пол, но сильная ладонь не даёт этого сделать. Держит за красный локоть. А Саша моментально пищит, потому что крикнуть что-то не даёт гордость. Смотрит на Турбо с долью ненависти, что, безусловно, ему на руку. — Я найду остальную часть. Она, правда, не у меня. — после долгой паузы произносит Саша. — У тебя сутки. — Зима скрывается за дверью. Валера же отпускает старшую, подходя к Але: — Если обманете или ментов привлечете… — он не договаривает, как будто по его глазам всё ясно. У выхода бросает. — Завтра встретимся.