Глава 9. Разлука одуванчика и звёздочки

      Сколько Джинн себя помнила, у неё всегда была счастливая семья. Мама и папа часто танцевали на кухне под негромкое пение второго, думая, что никто из не видит. На деле же Джинн просто наблюдала за ними со стороны, не желая им мешать.        Мама всегда была сильной и красивой. И служила в Ордо Лоренсо, они же Орден Лоуренс. Никто в их семье не поддерживал политику своих правителей, но особо выдающимся рыцарям достаточно хорошо платили, поэтому Фредерика и делала эту работу, лишь бы её единственная девочка ни в чём не нуждалась. Джинн хотела быть такой же сильной, как мама, и защищать то, что дорого.       Папа же всегда служил в церкви. Джинн нравилось приходить с ним на работу, ведь ей составляли компанию молодые, даже юные сёстры, хотя она всегда на все предложения отца стать его ученицей, а после — пастором, отвечала отказом. В Соборе девочка чувствовала себя в определённый степени счастливой и относительно беззаботной, несмотря на то, чьи лица были изображены на образах. Если не думать, что чета Лоуренсов может наблюдать за тобой прямо сейчас, то жизнь в целом казалась лучше.        Однажды, когда Джинн было пять лет, она впервые увидела, как родители ссорятся. И кухня, на которой они обычно танцевали, теперь сотрясалась от их криков.        — Нет, Шеймус, я не буду этого делать!        — Но почему? У тебя есть Джинн, которая хочет стать рыцарем, а у меня будет свой наследник, который потом станет пастором.        — Твой наследник! — ядовито усмехнулась Фредерика, уперев руки в бока. — А обо мне ты подумал? Ты знаешь, что у меня множество травм, это может стоить мне здоровья, если не жизни!        — Твои травмы давно в прошлом, — спокойно парировал Шеймус. — Они уже давно тебя не беспокоят.        — Нам хватает одной Джинн, я не буду рожать второго.        — Поздно. Ты уже беременна, а значит, сам Анемо Архонт изъявил своё желание…        — Да заткнись ты со своим Анемо Архонтом! — Фредерика аж хлопнула по столу. — Я прямо сейчас пойду в алхимическую лавку. И ты меня не остановишь.        — Даже не думай.        Шеймус схватил жену за запястье и с силой сжал. Хоть он никогда не занимался физическим совершенствованием, всё же он был мужчиной, поэтому их силы были равны. Или нет…        — Отцепись от меня. — Фредерика с чувством тряхнула рукой, освобождаясь от хватки мужа и направилась к выходу из кухни, где на лестнице, ведущей в спальне, сидела Джинн и обнимала деревянные опоры перил. У бедняжки в глазах стояли слёзы, но за всё время она не проронила ни звука, делая оставаться незамеченной. — Одуванчик, что ты здесь делаешь?        — Мама, папа, не ссорьтесь! — взмолилась девочка и упала Фредерике в ноги, тут же хватаясь за длинную юбку. — Пожалуйста, не надо… Не надо ссориться…        Фредерика стояла как громом поражённая. После недолгого оцепенения она взяла дочь на руки и понесла её в комнату.        — Не плачь, милая… Мы не ссоримся. 

*** 

      Джинн сидела на пледе под деревом на винокурне «Рассвет», рядом играли их с Дилюком черепашки, но сама девочка была… мрачнее тучи.        — Всё хорошо, Джинн? — спросил Дилюк, подавая подруге стакан виноградного сока.        — Нет, — честно ответила она, принимая угощение. — Мама и папа поругались…        — Сильно?        — Угу…        Джинн сделала глоток сока, сладкого, но с приятной кислинкой и освежающим послевкусием, видимо, от мяты. Она взглянула на Дилюка. Он был старше неё на три года, но при этом они являлись друг другу лучшими друзьями.        Дилюк настоящий маленький джентльмен: всегда открывает перед Джинн дверь, отодвигает стул за обедом, чтобы она села за стол и, как сейчас угощает соком.       — Всё будет хорошо, — улыбнулся мальчик. — Нашему винограду поначалу не хватало солнца, но он приучился жить без его света. И у вас всё наладится.        Джинн на это согласно кивнула, нацепив улыбку до ушей. Дилюку она была готова поверить безоговорочно. 

***

      Джинн сидела в своей комнате и играла с плюшевыми игрушками, когда к ней зашёл отец, прямо-таки светящийся от радости.        — Джинн, милая, — позвал он, опускаясь на кровать дочери. — У меня для тебя есть новость.        — Правда, какая? — с любопытством спросила девочка, тут же отложив песочного цвета кролика и коричневого медвежонка.        — Ты станешь старшей сестрой, — улыбнулся Шеймус, погладив дочь по голове. — У тебя будет маленькая сестрёнка.        — Правда?! — изумилась девочка и стала прыгать на кровати и хлопать в ладоши. Она тут же обняла отца, и ей было совершенно невдомёк, что ща дверью стоит Фредерика и давится слезами безысходности. 

*** 

      Через какое-то время живот у мамы стал округляться, а внутри возникли какие-то шевеления. Джинн то и тело прикладывал ушко к маме, когда та сидела на стуле или в кресле, и вслушивалась во что-то, что точно не могла услышать.        — Мама, там у тебя сестрёнка? — спросила однажды она.        — Да, — бросила Фредерика как-то безучастно.        Больше родители не ругались. Шеймус наоборот всё время кружил возле жены, желая окружить её как можно большим комфортом: взбивал подушки, спрашивал, не дует ли из окна, с крался всегда добыть всё своё вкусное. Также он достал с чердака колыбель Джинн, помыл её и уже установил в супружеской спальне со своей стороны кровати.        Джинн тоже старалась всячески помогать маме, но та не принимала заботу ни от первого, ни от последней. 

***

      Когда родилась Барбара (имя выбрал отец), Джинн была вне себя от радости. Её маленькая сестрёнка была такой милой! Хотелось затискать её. Но в то же время мама стала какой-то… вялой. Будто потухшей. В первую неделю после родов девочка заметила, что в светлых волосах мама затесались седые пряди, голубые глаза стали серыми, а лицо осунулось. Мама стала более нервная… Барбару она только кормила, и то недолго, так как молоко вскоре пропало. Но Шеймус не отчаялся и взял все заботы о младшей дочери на себя, а Джинн ему с удовольствием помогала.        Однажды Дилюк и Кэйа были в городе по делам вместе с Крепусом, поэтому девочка, встретив их, поспешила похвастаться коляской, в которой спала маленькая Барбара. Оба мальчика, как бы они ни старались выглядеть крутыми и мужественными, не смогли не умилиться этой картине. 

***

      Когда Барбаре было семь лет, а Джинн — целых двенадцать, родители снова поссорились. И в этот раз очень сильно.        Они кричали друг на друга, оскорбляли и бранили на чём свет стоит, но в момент не Шеймус не выдержал и заявил, хлопнув по столу рукой:        — С меня хватит. Мы разводимся, Фредерика!        — Наконец-то! — всплеснула она руками. — Давно пора. И свою маленькую шавку забирай!        Послышался звонкий шлепок ладони по лицу, а на следующее утро у Фредерики на этом месте образовался синяк.        Шеймус ничего не объяснил ни Барбаре, ни Джинн. Просто собрал вещи и вынес младшую на руках из дома. Та плакала, сопротивлялась, била отца по плечам, вместе с ней плакала и Джинн, пытавшаяся избавиться от цепкой хватки матери на запястье.        — Джинн!        — Барбара!        Старшая всё-таки смогла освободиться, а младшая умудрилась выпрыгнуть из рук отца. Сёстры стремглав метнулись друг к другу и крепко обнялись.        — Ты любишь меня? — плакала Барбара.        — Конечно, люблю, Барбара, конечно… И всегда буду любить.        — А ты придёшь поиграть со мной завтра?..        — Конечно, сестрёнка, обещаю…       К ним подошли родители. Фредерика оттащила Джинн за плечо, а Шеймус снова взял Барбару на руки. Это было их после её объятие. 

***

      Резко открыв глаза, Джинн сначала даже не поняла, где находится. Лишь протерев глаза, она сообразила, что дома. За окном ночь, ей двадцать один год…       — Это был просто сон, — с облегчением выдохнула она, проведя ладонью по своему бледному лицу. — Просто сон…       За окном ветер срывал с одуванчиков в полях семена и заставлял их взмыть в самое небо. Жаль, что им никогда не достигнуть звёзд.