Шестая глава

Весна несмело раскидывалась по Москве, будто стеснялась слишком ярких красок, которые всегда несла с собой, стараясь украсить город как можно пышнее после зимы, отличающейся искристым снегом да переливающимися огоньками на каждом углу. Бедные листочки первой проклёвывающейся сквозь подтаявший снег травы были обязаны тягаться в эффектности с гирляндами, разве это справедливо? Возможно, Титов поэтому так сильно любил весну: ему доставляло особенное удовольствие ставить на аутсайдеров. — Ой, Паша! — крикнула соседка, заметив выходящего из подъезда парня. — Подержи мне дверь, пожалуйста. — Здравствуйте, Ольга Александровна, — он выдрессировал свою память на запоминание имён и фамилий соседей на тот случай, если однажды, когда Паша разбогатеет, и толпы журналистов ломанутся сюда за горячими подробностями его молодости, такие вот бабушки-божьи одуванчики давали исключительно положительные комментарии. — Вам помочь? Думаете, рвение дотащить пакеты продуктов — жест доброй воли? Как бы не так! Всё тот же холодный, весьма корыстный расчёт. Это ж до чего хороший получится сюжет, где Титова станут нахваливать, мол, двери всегда открывал, пакеты донести помогал, улыбался. Ну не парень, а золото! — Да не надо, — ей явно с трудом давались походы в магазин, судя по черепашьему темпу шага, — мне полезно ноги размять. — Вряд ли вам полезно таскать тяжести, — самая милейшая улыбка из арсенала Паши расплылась по его лицу. — Я хоть и бабка старая, но пока ещё кое-чего могу, — Ольга Александровна рассмеялась, заходя в подъезд, но через секунду, поравнявшись с парнем, остановилась, словно вспомнила нечто очень важное. — А почему это я вчера ни тебя, ни Вики на собрании жильцов не видела? — Мы замотались как-то оба, — с виноватым видом опустив голову, Титов провёл ладонью сзади шеи, чувствуя себя крайне неуютно, как на педсовете в школе. В действительности ни черта они не замотались. Паша принципиально отказался идти, сказал девушке, что его пугают сборища пожилых людей. С момента переезда он стабильно раз в неделю выслушивал от соседа сверху недовольства по поводу чересчур громкой музыки, которая играла, о боже, аж в девять вечера. К слову, случился этот акт раздирающей душу бесчеловечности аккурат в первый день после переезда, однако сосед продолжал припоминать по сей день на регулярной основе. Для профилактики, видимо. В свою очередь, Вика попросту испугалась идти одна. Она ведь жила здесь на птичьих правах: у девушки ни прописки в Москве, ни регистрации. Спроси её любая из тех очаровательных бабулек, на каком основании Кузьмина занимала жилплощадь, так ей же даже ответить нечего. Желая избежать лишних проблем, Вика наотрез отказалась выходить из квартиры прошлым вечером, притворившись, будто бы её не было дома. — Неделю объявление висело! — припомнила рукописный текст на листе, приклеенном с внутренней стороны подъездной двери, Ольга Александровна. — По триста рублей на новый домофон собирали, между прочим, а то бомжи узнали код и повадились ходить греться к нам. — Так давайте я сейчас вам сразу отдам за… — Паша уже потянулся во внутренний карман пальто, в котором, откровенно говоря, становилось жарко, но соседка остановила, быстро замотав головой. — Занеси в сорок пятую квартиру, там Светлана Михайловна живёт, — тоном, подходящим под рассказ засекреченных тайн государства, зашептала Ольга Александровна. — Она старшая по подъезду. — Будет сделано! — Пожалуй, нигде не существовало столько бессмысленной бюрократической волокиты, сколько в придуманных на пустом месте гражданских инициативах. Вот зачем, спрашивается, назначать отдельно жильца дома, когда всем могла заниматься управляющая компания? На этот вопрос Титов мечтал однажды найти ответ. — Мне бежать надо, вам точно не нужно помочь донести пакет? — Ой, заболтала я тебя! — Соседка испуганно отступила, вновь замотав головой. — Беги, Павлик, беги, конечно. И маме обязательно привет передавай от меня! — Передам, — плавно отпуская дверь, кивнул Паша с выдрессированной улыбкой того самого приятного парня из квартиры напротив, про которого никогда и не подумаешь, что он мог торговать угнанными машинами, самолично привозя их в страну. На самом деле, его начали порядком пугать регулярные просьбы Ольги Александровны передать привет маме. Ладно, один раз, ну, два, однако сейчас случился шестой за три месяца. Какие обстоятельства могли заставить маму настолько сблизиться с пожилой женщиной, чтобы у той аж губы подрагивали в улыбке при упоминании Валерии Игоревны? Она ведь даже не появлялась в Бирюлёво. Решив навсегда выяснить тревожащую мозг тему, Паша вытащил из кармана джинсов мобильный, сразу набрав один из избранных номеров. — Да, родной? — спустя три гудка послышался голос мамы. — Привет, — парень собирался действовать по-умному: сначала завести одну тему, а потом резко задать интересующий вопрос. — Слушай, мы с Юсупом сегодня уезжаем, так что завтра буду без связи, поэтому решил тебе позвонить и заранее поздравить с восьмым марта! — Ой, спасибо, — попавшись на тропу ложного следа, хохотнула мама. — С меня букет, — Титов мысленно добавил в список дел на сегодня заказать второй букет цветов, ибо один флористы уже собирали для Вики. — Кстати, расскажи мне, почему соседка из квартиры напротив постоянно тебе приветы передаёт? — Какая соседка? — Либо она феерично отыгрывала идиотизм, либо ни с кем в этом доме дружбу не водила. Чутьё Паши, если честно, подсказывало, что верным был первый вариант. — Ольга Александровна, — принялся объяснять он. — С палочкой ходит, живёт вот прям дверь в дверь с нами. — Не знаю, — протянула мама. Всё-таки актриса из неё вышла паршивая. Куда хуже, чем получилась галеристка. — Ну-ну, — парень усмехнулся, представив удивлённое выражение лица родительницы. — Ладно, я в машину сажусь, ещё раз с наступающим! — Пока, — послав через звуковые волны воздушный поцелуй, мама сбросила звонок. Видать, этот разговор застал её врасплох, раз никакой приличной версии, по какой причине соседка передавала приветы, не нашлось. Одним нажатием кнопки на ключе, лежащем в кармане пальто, Титов открыл машину, сразу забравшись внутрь. Всё-таки пока весна пришла не в полной мере, а потому слишком долго дышать прохладой, рискуя заболеть, не стоило. Кстати, поразительное дело: целых две недели Паша ставил машину возле подъезда и ни разу не проснулся от орущей на весь двор сигнализации. Чудеса! Если серьёзно, переезжая в Бирюлёво, парень для себя решил не оставлять авто без охраны ни при каких обстоятельствах, примерно предполагая, какой контингент жил в спальных районах столицы, однако две недели назад случился форс-мажор. Приехав по обыкновению на стоянку после полуночи, Титов топтался у довольно массивных металлических ворот по меньшей мере полчаса. Он успел с десяток раз нажать на звонок вызова охраны, нанести около сотни ударов кулаком по плетёным узорам автоматической калитки, вспомнить весь мат, существующий на территории страны, в том числе и диалекты. Что вы думали? Никакой реакции. Пьяный охранник мирно спал в своей обитой вагонкой коморке, фоном слушая «Русское радио», где Лепс самозабвенно пел про рюмку водки. Идеальное сочетание, просто созданный на небесах тандем. Тогда абсолютно выбитому из сил Титову пришлось набраться смелости и оставить тачку у подъезда. В принципе, ложась спать, Паша был готов проснуться от орущей сигналки, однако вместо этого его поднял с кровати будильник. Никаких разбитых лобовух, никаких скрученных боковых зеркал, даже спойлер на месте — это ли не чудо? Разумеется, никто не тронул машину парня исключительно по причине того, что в Бирюлёво жили обычные, нормальные люди, а не звери, но Титов выбрал несколько иную позицию. По его скромным рассуждениям, местные гопники успели привыкнуть к Паше и, конечно же, определили его своим, негласно приняв в стаю. Кто ж станет снимать спойлер с бампера единокровного брата? Парень мчал в Сити, перестраиваясь из одного ряда в другой, стараясь стать быстрее города, излюбленной забавой которого были пробки, берущиеся из ниоткуда. По неведомой причине заторы случалось ровно в тот момент, когда поблизости оказывался Титов — ни раньше, ни позже. Пожалуй, если бы Паша вовсе уехал из Москвы, случилось бы невероятное: карты «Яндекса» навек окрасились полностью в зелёный цвет, напоминая громадный луг пустых дорог. Немного потолкавшись у съезда к Сити, парень таки успел въехать на подземную парковку буквально минут за пять до образования пробки, честное слово. Первые разы появления в офисе ощущались волнительным трепетом, примерно схожим с мандражом, который случался первого сентября в школе. Вроде бы всё знакомое, однако всё-равно хочется покрутить головой, поглазеть на девчонок из параллели, присмотреться к новеньким. Зато сейчас, спустя три месяца, Титов чувствовал себя настоящим коренным жителем небоскреба. Он поимённо знал всех до единого охранников, выучил, какая из уборщиц совершенно не понимала по-русски, предпочитая общаться на языке чаевых, на какой этаж постоянно ездили эскортницы. Иногда Паша думал, что в случае, если дела с бизнесом пойдут паршиво, можно смело идти в экскурсоводы по башне. — Здорово, — распахнув дверь в кабинет, громко сказал парень. Вопрос, чем занимался друг, зацепился за кончик языка, держался руками, отказываясь срываться в воздух, ибо Титов не хотел знать ответ. Стоя с задранной до подбородка футболкой напротив зеркала, недавно купленного в кабинет, Юсуп разглядывал пресс. — Бля, Паштет, — перепугано округлив глаза, Даня одёрнул футболку, мысленно умоляя Пашу не начинать ржать на весь офис, — свали, по-братски. — Чё? — Всё же некоторые вещи сильнее нас. Он пытался, честно, сдерживал рвущийся хохот, но оказался слабее. — Да щас Светка приедет, — Юсуп закусил щёки изнутри, наблюдая, как лицо друга медленно принимало цвет спелого томата. — Какая, — задыхаясь, Титов приложил ладонь к груди, надеясь немного унять смех, — Светка? — Ты всё равно её не знаешь! — Впрочем, как и всех остальных, с кем периодически зависал Даня. Едва ли имело смысл запоминать имена девушек, меняющихся настолько часто, что их лица превращались в сплошной поток. — Так нахера мне сваливать-то? — Паша привалился плечом к дверному косяку, оставаясь на пороге. В принципе, никакой необходимости тусить в душном, непроветриваемом офисе не было. Парень приехал сегодня ради приличия посидеть пару часов за ноутбуком, посмотреть объявления на сайте, может быть, выскочило бы что-нибудь интересное, а потому он вполне мог оставить другу кабинет в полное распоряжение, просто не хотел уходить так быстро. — Диван надо на прочность проверить! — Как бы намекая, Юсуп вытащил из кармана джинсов три шелестящих квадратика, назначение которых и так понятно без объяснений. — О-о, мальчик собирается стать мужчиной! — Титов издевательски громко принялся аплодировать с деловитым выражением лица. — Уважаю. — Я щас всеку тебе, — шутливо замахнулся кулаком Даня. — На сколько свалить? — С поднятыми в воздух руками, Паша отступил на шаг, покинув помещение, повидавшее за три месяца минимум пять тёлок друга. Диван точно выдерживал секс, оба парня знали это наверняка. — Часа на два, — Юсуп пожал плечами. Обычно ровно столько требовалось на классический понт офисом, прелюдия, два захода и россказни про успешных бизнес под остаточный звук стонов, замешанный в кислороде. — Сколько? — опять рассмеялся Титов, еле успокоившись. — Да тебе пять минут хватит! — Реально зубы выбью же, — не удержавшись, хохотнул друг. Паша не знал второго такого долбоёба, умеющего развести девушку на секс в грёбаном Сити за пару сообщений. Иногда Даня делился секретным приёмом, каким образом натурально каждая соглашалась приехать на метро «Выставочная», лишь бы дать перспективному молодому мажорчику. Главное — уверенно общаться. Начинать с истории о своей неебической занятости, рассказывать про постоянные встречи, переговоры и прочую лабуду, которой в жизни Юсупа не существовало. Вторым обязательным пунктом являлся понт. Как можно больше понта. Десятки фоток в социальных сетях в тачках, купленных на продажу, будто бы случайно попавшие в кадр «Rolex», и всё — она твоя.

***

Забитый людьми ресторан, некоторым даже пришлось ждать посадочное место, стоя на улице, будто бедным родственникам посреди площади Трёх вокзалов. Благо, Титову хватило мозгов забронировать заранее небольшой, уютный столик в углу заведения, специализирующегося на блюдах из мяса. Последнее, чего хотел Паша сегодня — топтаться на ступенях, рискуя привлечь к себе совершенно ненужные лишние взгляды. Едва ли парня могли узнать прохожие, да и морда Дани вроде бы пока не мелькала на досках объявлений, зато их спутник на этот вечер однозначно имел шансы встретить знакомых, а светиться вместе им никак нельзя. Вообще, довольно глупо выбирать в качестве места встречи настоящий центр Калининграда, где сотни туристов смешивались с толпами горожан, образовывая нехилый такой трафик. Титов уже перестал считать, какой раз приезжал в Кёнигсберг, однако в Рыбную деревню довелось заглянуть впервые. Вот здесь была Европа, та самая, которой хвастали фирмы, предлагающие экскурсии по городу, именно здесь небольшие разноцветные домики возле воды напоминали лучшие улицы Германии. Пожалуй, больше Рыбной деревни на Европу походил лишь остров Канта, правда, там скорее была Великобритания. — Нигде больше так вкусно не готовят свиные рёбрышки, — Евгений проглотил слюну, нахваливая выбранный им ресторан в миллионный раз за последние двадцать минут. — Проверим, — усмехнувшись, Даня откинулся на спинку стула. — Тебе наликом отдать или перевести? — Паша же хотел быстрее расправиться с делом, которое, собственно, и привело их этим вечером в заведение, расположенное в пульсирующем центре города с приятной подсветкой по всей территории. Просто поразительно: гуляя по Калининграду, парень постоянно натыкался на одну и ту же проблему. Впрочем, её можно считать бичом любого провинциального города России, находящегося на достаточном удалении от столицы, если верить интернету. Так вот, когда Титов с Юсупом бродили сегодняшним днём от Острова Канта до Рыбной деревни, у них появлялось стойкое ощущение заграницы. Кованые ограждения балконов, отсылающие в Париж, вымощенные пешеходные дороги, будто сошедшие со страниц «Волшебника Изумрудного города». Да чего долго думать? Главный торговый центр носил гордое название «Европа», как бы намекая, куда стремился бывший немецкий городок. А потом парни начинали присматриваться к мелочам, постепенно встающим в полный рост. Напротив того самого торгового центра расположилась площадь с колонной, где возвышался огромный Орден Победы на пике, сквером и Кафедральным собором Христа Спасителя. Что-то напоминает, неправда ли? Удивительно, как с виду современный город умудрился настолько внедрить в себя советское прошлое. Но сильнее всего Титова поразило другое. Целых полчаса парни блуждали, ориентируясь на данные навигатора, в поисках Кёнигсбергского замка, вот только ни о чём таком не шло и речи. Там, где должен был ждать любопытных посетителей величественный дворец, заложенный аж в тысяча двести двадцать пятом году чешским королём, стоял уродливый карикатурный долгострой. Господи, лишь по одному виду сразу становилось понятно, в какой стране начинали возводить тот ужас. Если честно, Паша даже не мог подобрать правильных слов, чтобы описать форму здания. Оно было будто бы из блоков «Лего», с той лишь оговоркой, что никому не пришло бы в голову собирать из конструктора столь уродливую фигуру. Парни несколько раз заново строили маршрут к замку, с досадой получая идентичный прошлому результат. Титов с Юсупом стояли ровно на той точке, где располагался Кёнигсбергский замок, поднимали глаза и видели набор бетонных блоков, расположенных в стиле классического советского структурированного хаоса. Пришлось переступить через гордость туриста, выцепить в проходящих мимо людях мужчину с двумя детьми и спросить, как, блять, найти замок. Оказалось всё донельзя банально: остатки королевского прошлого снесли, вырастили искусственный газон, а напротив, ещё во времена Союза, построили Дом Советов, который не работал ни секунды. Паша буквально заржал в голос, осознав, что номенклатурные чиновники выкорчевали идентичность города, сравняли многовековую историю с землёй, чтобы нихуя на этом месте хорошего не сделать. Казалось, так выглядел русский символизм — заброшенным бетонным зданием в историческом центре завоёванного города. — Давай лучше наликом, — Евгений понизил тон голоса, слегка опуская голову. Заранее оговоренная сумма денег, спрятанная в белом конверте, прожигала внутренний карман пиджака Титова, хлопковую футболку и оставляла оттиск на коже груди. Кто бы знал, до чего Паше хотелось оставить эти бабки себе, поделить их с Даней поровну, однако договор есть договор. Вряд ли Евгений согласился бы отказаться от своей доли в пользу Титова и Юсупова. — Пересчитывать будешь? — хмыкнув, Паша осторожно, не привлекая к себе внимания, вытащил из кармана конверт, положил на стол, прикрыв ладонью, на всякий случай, а после плавно подсунул под руку Евгения. — Без обид, — произнёс мужчина, бросив конверт себе на колени. Конечно, пересчитать купюры стоило. Неважно, как много взяток Титов уже успел дать, какое количество нулей добавилось к счёту таможенника в банке, бизнес требовал точности, особенно в финансах. Намётанным глазом отмечая номинал, перебирая купюры примерно со скоростью специально предназначенной для этих дел машинки, Евгений дважды проверил сумму. Судя по его довольной улыбке в конце, всё сошлось. — С вами приятно иметь дело, — смеясь, он убрал конверт в небольшую барсетку, напоминающую те, с которым ходили мужики в конце девяностых. — Постоянно хотел спросить, но забывал, а вы расти не собираетесь? — В смысле? — Паша нахмурился, собирался задать более конкретный вопрос, но его прервала официантка, принёсшая заказ. — Телячьи щёчки с картофельным кремом и соусом из белых грибов, — произнесла миловидная девушка, ставя блюдо перед Евгением. — Тушёные свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, — две тарелки с одинаковым наполнением оказались перед друзьями в ту же секунду. — Спасибо! — Неизвестно, по какой причине Даня ответил неправдоподобно резко для себя: то ли ему хотелось побыстрее отведать хвалёные рёбрышки, то ли узнать, куда стоило расти. — Ну вы так и планируете гонять одну-две тачки в неделю? — дождавшись, когда официантка ушла на достаточное расстояние, вновь заговорил Евгений. — Пока что да, — Титов неуверенно пожал плечами. — Больше чисто физически не осилим. — А чё вы с фурами не работаете? — Телячья щека, растушенная до неприличной мягкости, разошлась на волокна под давлением вилки таможенника. — У них загруз по десять машин, считайте, даже если брать не полностью, а половину — навар нереальный. Честно говоря, парни о подобном даже не слышали. Нет, конечно, они знали, что в салоны машины привозили так, но им никто не рассказывал про фуры с левыми тачками. К тому же для подобных авантюр необходимы связи, коими ни Титов, ни Юсуп обзавестись не успели. Вопрос же Евгения был шит белыми нитками: чем больше зарабатывали парни, тем больше доставалось ему. Простая математика. — Сука, как вкусно! — Даня простонал, пережёвывая мясо с ребра. — Паштет, попробуй! — Да погоди, — отмахнулся Паша. Его сейчас куда сильнее интересовал вопрос возможности заработать денег, нежели, насколько легко мясо отходило от кости. — На самом деле, мысль интересная, только у нас с выходами на фуры — голяк. — Это не проблема, — ей-богу, блеснувшие в приглушённом освещении ресторана глаза Евгения имели все шансы стать дополнительным источником света. — Я скину номер парня, он как раз занимается всей этой историей, у него каждую неделю приходит по две фуры. Скажете, что от меня. Титов прикинул в голове, сколько удастся зарабатывать с одной тачки, даже если перевозчик запросит баснословную сумму. В любом случае, выходя на новый уровень объёма пригоняемых машин, прибыль получалась космической, такой, о которой они с Даней не могли мечтать в самом начале, когда курили в комнате на дне рождении мамы Паши. Кто бы рассказал парням тогда про целую фуру автомобилей, пригнанных под их заказ — ни за что бы не поверили. Пережёвывая мягчайшую свинину, Титов решил для себя, что через много лет, разбогатев до неприличия, обязательно поставит памятник таможеннику, благодаря которому их бизнес рос, будто на дрожжах под вафельным полотенцем. Да, разумеется, помогая парням, Евгений искал собственную выгоду, вот только чего в этом плохого, если все волки были сыты? Правда, об овцах, живущих в Литве и приходящих с заявлениями об угонах в отделы полиции, никто как-то не подумал.

***

Полное расслабление. Впервые за… Боже, когда в последний раз он приходил сюда? Впрочем, неважно. Наконец-то, Титов с чистой совестью держал в руке рокс, чувствуя прохладу стекла под подушечками пальцев, слизывал кончиком языка задержавшуюся на нижней губе каплю виски и не боялся возвращения домой. Перед тем, как закрыть за собой входную дверь квартиры, Паша трижды переспросил у Вики, точно ли всё в порядке и действительно ли она не против его похода на тусовку. К счастью, девушка лишь махала рукой, сосредоточенно подводя глаза чёрным карандашом. — Тебе ж пиздец дома, — перекрикивая музыку, рассмеялся Даня. — Не, — Титов поднял бокал, салютуя с торжественным видом. — Она пошла с подружками в бар, так что всё по-честному. И это чистейшая правда. То, каким образом Кузьмина решила рассказать о приглашении подруги сходить отпраздновать день рождения, навсегда оставило отпечаток в памяти парня — столько неловкости раньше ему не доводилось видеть. От знакомой Паше Вики не осталось и следа: она заламывала пальцы, пряча руки за спиной, переминалась с ноги на ногу, опускала голову так сильно, что ещё немного и подбородок бы коснулся шеи, мямлила. Привычно бойкая девушка изменилась, словно кто-то перевёл её внутренние стрелки, а потому локомотив с напором прошёл мимо. На конечную станцию, с которой, собственно, вещала Кузьмина, прибыл поезд кротости. На самом деле, Титов никогда не понимал парней, запрещающих своим девушкам ходить в клубы или типа того. В чём смысл? Страх измены? Блять, Паше всегда казалось, что человек, независимо от пола, пойдёт налево в любом случае, если принял такое решение. Страх, как бы чего не приключилось? Конечно, придурков в ночных клубах полно, а тех, кто под бухлом начинает лезть к девчонкам и подавно, однако для этих целей приличные заведения нанимают охрану, как раз следящую за эксцессами. — А, баш на баш? — Юсуп запил смех вопросом, косясь на вход в клуб. — Вроде того, — подтвердил Титов кивком. Насколько знал Паша, Даня ждал очередную овечку, попавшуюся на приманку в виде предложения вместе отдохнуть в «Сикрете», само собой, с последующим продолжением. Недавно, буквально пару недель назад, друг вышел на новый уровень лжи девчонкам: он позвал девушку поехать вместе посмотреть квартиру, сославшись на то, что собирался в скором времени предложить ей жить вместе. Угадайте, как быстро после просмотра двушки на Таганке по запотевшим стёклам машины Юсупа стекали капли, пропитывая кожу салона запахом секса? Через десять минут, сука, каких-то десять минут! Нет, реально, некоторым девчонкам стоило пересмотреть порядок выбора мужчин для соития. — А мы ждём Св… — Титов не успел договорить имя той, с кем в последний раз друг проверял на прочность диван, как вдруг получил отрицательный жест перед глазами. — Наташу, — глотнув виски, самодовольно улыбнулся Даня. — Света была на прошлой неделе. — Ты не боишься, что член сотрётся? — Ловко подхватив со стола недавно начатую бутылку, Паша добавил напиток другу и налил себе. — Как у тебя? — хохот Юсупа не удалось заглушить даже громким басом из массивных колонок. — Бля, у меня если в два раза уменьшится, всё равно больше твоего будет, — Титов чокнулся со смеющимся товарищем, словно только что прозвучал тост, и сделал большой глоток. О чём ещё они могли общаться? О машинах? Спасибо, хватало на работе по горло до такой степени, что вид свеженького «Мерса» вызывал приступ тошноты. О тёлках? Пожалуй, да, но для этой темы требовался особенный антураж или, на худой конец, душевные терзания, коих ни один из парней не испытывал конкретно сейчас. О бабках? Так они были, причём в достаточном количестве. Оставалась лишь та тема, на которую все мужики от мала до велика шутили вплоть до смерти — хуй. У кого больше, у кого толще, у кого прямой, а у кого чуть загибается. Вы только представьте, до чего неиссякаемая благодатная почва беседы! Чернозём! — А чё, Вика с какими подружками в бар пошла? — активизировался Даня, видимо, решив подготовить себе запасной аэродром на случай, если Све… блять, Наташа не придёт. — У половины есть мужики, — Паша поднёс бокал к губам, скрывая улыбку, — вторую половину ты уже ебал. — Слушай, твоей Вике надо заводить новых подруг! — Виски чуть не полился носом от хохота, разорвавшего Титова. — Не, я серьёзно, нужно же расширять круг общения! — Я ей передам, — откашливаясь, произнёс парень. Судя по молчащему телефону друга, Наташа оказалась не идиоткой, решив прокатить его с походом в «Сикрет». Редкая девчонка отказывалась нахаляву потусить в одном из самых дорогих клубов Москвы, зато по такому принципу можно было отсеивать падких на бабки шкур. В своё время Титов уговаривал Кузьмину поехать с ним сюда около месяца, заманивал рассказами про классную музыку, обязательно упоминая сумму депозита, однако девушка ни в какую не соглашалась. Тогда-то он и понял, что нашёл бриллиант среди россыпи страз. — А чё за Наташа? — Пашу взаправду заинтересовала эта девчонка. — Бля, да короче, — в последний раз посмотрев на вход в клуб, поверив экран своего телефона, Даня развернулся к другу. — Ехал тут с просмотра хаты, стоит на остановке девушка, ждёт маршрутку. — Всё, решил таксовать? — Ну вот здесь шутка напрашивалась, честное слово. Титов бы не простил себе, оставь искры юмора за сомкнутыми зубами. — Очень смешно, — сощурившись, рыкнул Юсуп. — В общем, предложил подвезти до дома — она в отказ, типа ехать далеко. Ну чё-то там помялась, а я стою, жду. В итоге села. — Зря, — Паша цокнул языком, представляя себе, как друг стоял на остановке, уговаривая девчонку сесть к нему в машину. — Согласилась только до метро со мной ехать, — продолжал Даня. — Семнадцать лет, живёт в Свиблово, школу вот в этом году заканчивает. Ща покажу тебе её! Вот это да. Раньше рассказы Юсупа о тёлках ограничивались размером груди и временем, через сколько прыгнула на член, а тут целая история. Без шуток, Титов первый раз в жизни слышал от друга такое количество информации про девчонку, которой он даже не успел присунуть. Уже через секунду Даня листал её фотографии, не выбирая лучшей, видимо, потому, что плохие она не выкладывала вовсе. Обычная старшеклассница: длинные рыжие волосы, как правило, забранные в хвост, ничем не примечательное лицо. Впрочем, нет. Теперь Паша понял, чем Наташа смогла зацепить Юсупа — глазами на пол-лица, словно отобрала их у Бэмби. Если бы слово невинность стало человеком, оно бы выглядело именно так. — Братан, она целка, — заявил Титов в безапелляционной форме. — Я тоже так думаю, — Даня кивнул, подтверждая мысли друга на этот счёт. — Ты только не смейся, ладно? Я впервые не хочу просто поебаться пару раз. — Ты так про каждую говоришь, — глоток виски приятно согрел горло Паши. Это признание хотелось запить. — Не, ну тут вот реально, — поставив бокал на стол, друг заблокировал телефон и отбросил на диван. — Она маленькая, по ней прям видно, что хочет отношений. Ты знаешь, что она ответила, когда я спросил, о чём мечтает? — Ну? — Титову оставалось лишь надеяться, что это милейшее создание не спиздануло что-нибудь о большой и чистой любви. Ради её же блага, ей стоило выдать нечто более взрослое, насквозь пропитанное меркантильностью или похотью. — Сказала, что мечтает встретить хорошего парня, который будет её любить! — губы Юсупа растянулись в нежной улыбке. — Бля, брат, не надо, — сам не зная почему, Паша начал переживать за совершенно незнакомую ему девушку. Возможно, выпитый на голодный желудок вискарь, постепенно накрывающий сознание парня алкогольным куполом, дал такую реакцию, а может быть, искренне желание защитить неиспорченную овечку. Так или иначе, Дане не стоило к ней приближаться. — Тебе через неделю надоест играться в прилежного парня, а она плакать будет. — Тебе же не надоело, — Юсуп резко изменился в лице. Улыбка пропала, взгляд похолодел, ледяными иглами впиваясь в глаза друга, прокалывая точно по центру в расширенных зрачках. — Знаешь, чё? А я прям щас в Свиблово поеду, позвоню ей, найду, где живёт, и буду ждать, ясно? За секунду, да даже меньше, в мгновение Даня подскочил на ноги, схватил телефон, с силой пихнув пытающегося его остановить Пашу, и вышел из клуба, расталкивая танцующих людей. Обычно он соглашался, если друг объяснял очевидные вещи вроде неспособности Юсупа заводить серьёзные отношения, однако эта девчонка, видимо, на самом деле была другой. Иначе, какого хера бы он понёсся ночью на окраину Москвы искать в целом районе девушку, которая не пойми где жила? Нет, либо в «Сикрете» начали толкать палёный вискарь, отчего мозг у Дани отъехал, либо Наташа взаправду стала той особенной, для которой не жалко отмороженных ног в середине марта. Окидывая взглядом импровизируемый танцпол у барной стойки, Титов подлил себе ещё виски, отметив опустевшую на половину бутылку, и продолжил искать знакомые лица среди пришедшей этим вечером толпы новичков клуба. Скорее всего, Паша так увлёкся разговором с Даней, что попросту пропустил парочку на другом конце помещения. Однозначно, это были они, те, кто в прошлый приход парня в «Сикрет» тискались, пытаясь засунуть языки друг другу в глотки, однако теперь всё кардинально изменилось. Девушка не сидела на коленях у того долбоёба, а жалась к краю дивана, вдавливаясь спиной в угол. Её сведённые плечи почти скрывали сложенные на груди руки, будто блондинка умоляла о чём-то урода, нависающего над ней с бокалом в руке. Разобрать, о чём он говорил, с такого расстояния Титов не сумел, по губам тоже читать не научился, впрочем, едва ли смог бы, учитывая мигающие лучи светомузыки. Вне всяких сомнений, долбоёб наезжал на Суворову, говорил ей нечто такое, отчего девушка принялась вытирать щёки. Паша ждал. Делал глоток за глотком и ждал повода выпроводить нищего уёбка из клуба за, скажем, несоблюдение правил поведения в обществе. Были ли вообще эти правила? Не имело значения. Он решил, что да. И Титов продолжал ждать, когда тот конченый придурок схватил Суворову за запястье, подтащив к себе так, словно она была тряпичной куклой или марионеткой, коей можно управлять. Терпкий привкус виски исчезал, рецепторы постепенно привыкали, а потому алкоголь начинал чувствоваться, как вода. Лена плакала, вырывала одну руку, второй пытаясь отодвинуть от себя долбоёба, но он лишь сильнее сжимал ладонь. Скорее всего, отключи сейчас музыку, прикажи каждому в клубе замолкнуть, Паша бы услышал хруст её кости. Он дождался. Пьяный уёбок отбросил Суворову от себя, будто ненужную, испачканную грязью вещь, поднял руку в воздух, замахнувшись, и влепил девушке пощёчину. Прошла всего пара секунд, возможно, чуть больше. Адреналин ударил Титову в мозг, отростками распространился по всему организму, взбодрил тело, поднимая его на успевшие набиться ватой ноги. Несколько шагов, несколько толчков локтями по пути до столика на противоположном конце клуба. Казалось, никто, кроме Паши, не замечал случившегося пиздеца, тогда как он нёсся вперёд, планируя разбить ебальник уроду. — Слыш ты, дурачок, — заорал Титов, остановившись рядом с Суворовой так, чтобы в любой момент оттащить её себе за спину, — руки убрал от неё! — Парень твой, что ли? — В ноль бухие глаза перешли с девушки на Пашу. Пьяная ухмылка напрашивалась на удар в челюсть. Что ж, если Паша, возвращаясь домой после пьянки, выглядел примерно похожим образом, Вику можно понять. Зрелище отвратительное. — Нет, лучшая подружка, — со злобой процедил парень. — Пошли пообщаемся? — Он мотнул головой в сторону выхода, краем глаза проверяя, как выглядела после пощёчины Лена. Её рафинированная красота абсолютно не вязалась с подтёками туши на нижнем веке и красным следом от виска к линии челюсти. Постепенно люди вокруг начали замечать назревающую потасовку. В «Сикрете» никто не пиздился, статус заведения не позволял, зато на улице — пожалуйста. Завсегдатаям редко приходилось участвовать в драках, Титов так и вовсе за два года посещения клуба видел лишь две, охрана работала с поразительной скоростью. К тому же контингент, как правило, предпочитал решать вопросы словесно, однако сейчас люди смотрели на девушку в слезах с отчётливым следом удара, пьяного уёбка и парня, тоже не особо трезвого, но явно стоящего на стороне справедливости. — Пацаны, дава… — заговорил кто-то сзади. По голосу — мужик. — Ну, пошли пообщаемся, — стоило уроду подняться, как Лена тут же юркнула за спину Паши, вцепившись в его руку. — Паш, пожалуйста, — сквозь рыдания выдавливала из себя девушка, — не надо с ним драться. — А я не буду с ним драться, — Титов нацепил самую доброжелательную улыбку, на которую оказался способен, развернувшись к Суворовой лицом. — Я буду его бить. Намеренно отставая на два шага, Паша неспешно шёл на улицу и тщетно пытался отцепить пальцы Лены от своего предплечья. Конечно же, танцующая до этого времени толпа потеряла интерес к музыке, подобранной диджеем на сегодняшний вечер, отправившись на воздух. Кто останется плясать, когда наклёвывается хорошая драка? Только идиот. Спускаясь по лестнице, Титов заметил активизировавшихся охранников, знающих его с первого прихода в «Сикрет». — Я прошу тебя, Паш, пожалуйста, — Лена еле успевала перебирать ногами, оставляя покрытые красной ковровой дорожкой ступени позади. — Успокойся, — по слогам ответил Паша. — Он тебя ударил? — Это нева… — попытка остановить парня оборвалась, не успев дойти до логического окончания. — Я ещё раз спрашиваю: он тебя ударил? — Робкого кивка Суворовой хватило, чтобы Титов пожал плечами, как бы объясняя причину своего желания услышать-таки хруст кости. Просто не лучевой, а челюсти. Улица встретила Пашу ветром, облизывающим прохладой разгорячённую кожу. Кулаки чесались, парень натурально испытывал зуд, готовясь хорошенько вмазать. Если честно, драки — не тот жанр, где Титов чувствовал себя комфортно, но в эту секунду он был готов войти в уязвимую зону. — Ну чё, решил за эту суку заступиться? — Тело, стоящее на своих двоих исключительно с божьей помощью, раскачивалось на ветру. Зря он её так назвал. Ой, зря. — На, блять! — выплюнул Паша и, замахнувшись, сразу врезал уёбку так, что у того голова еле удержалась на шее. Драки в кино — это всегда про картинные брызги крови, перебежки, полусогнутые колени, театральные выбросы рук вперёд. В жизни всё происходит несколько иначе. Тут никакой романтики, сплошная грязь, марающая светлые джинсы, и рвущаяся по шву ткань рукава. Титов чересчур расслабился, посчитав противника слабым. Оказалось, удар в челюсть нехило отрезвляет, особенно, если получаешь этот удар на виду у собравшихся десятков зрителей. Успев ещё дважды врезать, Паша пропустил удар, который лишь раззадорил. Металлический привкус оставался на кончике языка, когда парень облизал жгущуюся болью губу. Костяшки покрылись кровью, наверное, из рассечённой брови оппонента, и Титов размазал бордовую жидкость по скуле уёбка. Этот удар снёс любителя бить девушек в клубах на асфальт, а дальше Паша перестал хоть сколько-то контролировать себя. Его глаза покрылись поволокой, честное слово, она даже припекала глазные яблоки. Следующие несколько секунд Титов не помнил от слова совсем, очнувшись в руках двух охранников, что оттаскивали его от валяющегося тела с окровавленным до состояния месива лицом. Видимо, в мгновения помутнения рассудка, Паша сел сверху на соперника и бил кулаком по ебалу. Во всяком случае, посмотрев на свою ладонь, цвета кожи за кровью он не увидел. — В следующий раз убью нахуй, понял меня? — крикнул Титов, вырываясь. Охранники, крепким хватом держащие Пашу за обе руки, явно выбрали сторону в этом поединке. Всё же, когда на чашах весов постоянных гость и изредка появляющийся залётный тип, предпочтение стоит отдавать первому. Столпившиеся у входа зеваки привставали на цыпочки, заглядывая в лицо поверженному бойцу несанкционированных кулачных боёв, рядом с которым присела Лена. Судя по шевелящимся губам, девушка активно что-то говорила, осторожно приподнимая голову лежащему на асфальте долбоебу. Ну, в конце концов, если даже хлёсткий шлепок по лицу не смог образумить Суворову, первым делом ринувшуюся не к Титову, то ничем помочь ей было невозможно. — Ты как? — вроде бы задавшего вопрос охранника звали Олег, однако Паша не решился бы сейчас утверждать. — Нормально, — парень, сморщившись, дотронулся окровавленной ладонью до нижней губы. — Садись вон на бордюр, — кивком головы второй секьюрити, его имя Титов не помнил от слова совсем, показал чуть дальше. К общему благу, из поля зрения троицы пропало место действий, скрывшись за углом. — Скорая нужна? — Мне — нет, — с усмешкой Паша рухнул на бордюр, окончательно превращая некогда светлые джинсы в абсолютный кошмар сотрудников химчистки. — Щас аптечку притащим. — Видать, внешний вид парня оставлял желать лучшего, раз охранникам потребовалось несколько секунд на оценку ситуации. — И смотри, обратно сунешься — ментов вызовем. Титов принял волевое решение промолчать, только рвано кивнул, будто у него оставался шанс поступить иначе. Скорее всего, проблемы с ментами его уже ждали после таких побоев. Он остался в одиночестве за углом «Сикрета», пьяный и сидящий на бордюре с ладонями, залитыми чужой кровью. Зачем Паша впрягся за девушку, в очередной раз выбравшую не его? Хуй знает. Наверное, просто не мог поступить иначе, воспитание не позволило закрыть глаза на алый след от виска до линии челюсти. Бурлящий в венах адреналин медленно остывал, растворялся в алкоголе, который успел выпить Титов раньше. После драки, как правило, эйфория длится крайней мало — минут пять, следом же приходит осознание, прихватив с собой физические последствия. У Паши нарастала головная боль в затылке, давила на череп до такой степени, что хотелось размозжить себе башку о тот самый поребрик. Жжение в уголке губы тоже начало усиливаться, теперь парень практически не мог его игнорировать, но, пожалуй, сильнейший эффект драка подарила рукам, ибо пальцы затряслись с немыслимой скоростью. — Вот ты где! — чересчур громко для гудящей головы Титова заявила Суворова, выйдя из-за угла с небольшой пластиковой коробкой. — Туки-туки я, — Паша попытался ухмыльнуться и сразу же пожалел, почувствовав, как засыхающая рана на губе треснула. — Этот живой? — Живой, — сухо произнесла Лена, опустившись на корточки перед парнем. — Если накатает заяву, скажешь, что я не просто так ему въебал, ладно? — Действия девушки казались сбивчивыми, словно она не знала, за что хвататься в первую очередь. Для начала Суворова, раскрыв коробку и вытащив оттуда влажные салфетки, начисто протёрла ладони Титова от подсыхающей крови. Ей понадобилось аж пять светлых прямоугольников, пропитанных антисептиком, которые к концу приняли алый оттенок. — Не накатает, — резко, без лишних эмоций произнесла Лена. Она не поднимала глаза, концентрируясь исключительно на увечьях. — Я ему сказала, что при таком раскладе всё расскажу отцу, и проблемы будут уже не у тебя. Ради чего она решила помочь Паше — неизвестно. Может быть, в память о старой дружбе, когда они играли в прятки после школы, забираясь в потаённые уголки дома у Юсупа. В любом случае, Титов чувствовал искреннюю благодарность, слегка искажённую накрывшим сознание опьянением. С трудом фокусируя взгляд, Паша заметил, как Лена достала из аптечки стопку ватных дисков, отделила один, подушечками пальцев открутила крышку пузырька из тёмного стекла и щедро сдобрила вату жидкостью. — Потерпи чуть-чуть, хорошо? — заботливо поинтересовалась девушка, прежде чем коснуться диском уголка губы Титова. — Ай! — Он отдёрнул голову, сморщившись. — Больно? — хмыкнула Суворова и сжала пропитанный спиртом ватный диск в кулаке. — Больно, — продолжая морщиться от жжения в губе, ответил Паша. — Не будешь больше руки распускать. — Осторожно, будто боясь причинить дополнительную боль, она мазнула большим пальцем по нижней губе парня. — Спасибо. — Пьяный мозг умудрился сработать быстро, на опережение, подкинул Титову гениальную в своей простоте идею: резко перехватив девичью ладонь, Паша коснулся губами костяшек, оставляя кровавый поцелуй. Буквально. По-трезваку он бы ни за что не решился на подобное, обязательно вспомнил бы про Вику, которая, ничего не подозревая, отдыхала в клубе с подружками, накинул бы десяток причин, запрещающих целовать руку другой, однако в эту минуту Титов был пьян. Моральные ценности ушли на второй план, не сумели пробиться через аромат парфюма Суворовой, бьющий в нос сидящему на бордюре парню. — Не за что, — неловко, будто они потрахались прямо здесь, Лена отшатнулась и поднялась на ноги. — Сам идти сможешь? — Ага, — Паша вяло мотнул головой. Честно говоря, он понятия не имел, остались ли способны его ноги переносить вес тела с одной ступни на другую. Оказалось, парень пока не растерял навык ходьбы. Сколько прошло времени? Минут десять от силы? Да, около того, а у входа в «Сикрет» словно ничего не произошло. Толпа людей, образовавшаяся за несколько секунд, полностью рассосалась, никто не лежал навзничь у входа, не виднелось кровавых следов. Ничего. Пустота. На самом деле Титов даже как-то расстроился, осознав, до какой степени всем было плевать на потасовку. Для зрителей драка за честь девушки стала одним из перфомансов, коими славился клуб на всю Москву, не более того. — Я вынесу твой телефон, — бросила себе за плечо Лена, удобнее перехватывая аптечку. — Не, ты чё? — Паше пришлось оставить затею ухмыльнуться до лучших времён. — Я сам заберу. Вообще, вот если без шуток, при других обстоятельствах его бы не пустили в «Сикрет», невзирая на давнюю дружбу парня с заведением. Судите сами: растрепанный, украшенный ссадинами на лице и сбитыми до мяса костяшками, в убитых напрочь грязью джинсах. Да его бы выгнали даже из метро, о чём речь? Но едва ли клуб планировал нажить себе врага в лице завсегдатая, развернув сейчас при входе. Титову пришлось крепко держаться за поручни, поднимаясь по крутой лестнице на второй этаж, хотя обычно он пренебрегал вспомогательной функцией перил. Двое охранников на входе коротко переглянулись с Леной, что не ускользнуло от глаз Паши, однако выяснять причину этих многозначительных взглядов он не собирался. Под мигающими разноцветными лучами помещение плыло, барная стойка чуть покосилась, диваны встали под странным углом. Приходилось ориентироваться исключительно по памяти, обходя стороной косящихся на Титова людей. — Лен, вызови мне такси, — упав на диван, попросил Паша и наощупь схватил дожидающуюся его возвращения бутылку виски. Три жадных глотка, как родные, протекли по гортани. Всё-таки раны необходимо обеззараживать спиртом, поэтому парень решил работать с ссадинами изнутри. — Где твой телефон? — Она рывком отобрала у парня бутылку с таким выражением лица, словно ничего более противного в жизни не видела. — Хуй знает, — вздёрнул плечами Титов. Духота клуба усилила опьянение, разморила до такой степени, что Паше приходилось закрывать один глаз, чтобы соединить двоящуюся Лену. Дальше он скорее ощущал, чем понимал происходящее. Его тело крутилось в разные стороны, рука пыталась ухватить зажатую в ладони девушки бутылку, правда, безрезультатно, голова то откидывалась назад, то кренилась к груди. Единственное, о чём вспомнил парень — пачка денег, что лежала в заднем кармане джинсов, когда они с Юсупом пришли в клуб. — Проверь, — язык плохо ворочался во рту, а потому создавалось впечатление, будто Титов говорил, не прожевав кашу, — бабки в кармане. — В ка… — Лена замолчала, вытащила обмотанную канцелярской резинкой пачку пятитысячных купюр. — На месте. — Ну и хорошо, — с масляной улыбкой Паша всё-таки откинул голову назад, позволяя себе прикрыть веки буквально на пару минут. Время остановилось и вместе с тем закружилось вихрем, раскручивая стрелки часов с угодной лишь ему скоростью. Как долго парень спал — неясно. Впрочем, едва ли постоянно прерывающуюся дрёму можно назвать сном. Всё расслоилось, став отдельными картинками, вспышками, ослепляющими Титова, когда тот приоткрывал залитые чугуном веки. Закинутая на плечо Суворовой рука, заплетающиеся на ступенях лестницы ноги, открывшаяся дверь белого такси с названием агрегатора на пассажирской двери. Вряд ли Паше удавалось соединить пазл воедино, чтобы до конца выстроить картинку, каким образом он оказался на заднем сидении тачки. — Не, девушка, — заговорил, видимо, водитель, — я его не повезу одного в таком состоянии. — Командир, — парень икнул и нехотя приоткрыл левый глаз, — нормально домчим! — Либо вы с ним поезжайте, либо я отменяю заказ, — командный тон голоса мужика неприятно дробил раскалывающийся от боли мозг Титова. — Хорошо, — а вот этот ласковый, но недовольный тон однозначно принадлежал Суворовой. Будь это игра «Угадай мелодию», Паша бы угадал с первой ноты. Очень душно. Как же душно. Пытаясь стащить с плеч пальто, парень вяло крутился, возненавидев кашемир за чересчур подогнанный по фигуре силуэт. Титов то пыхтел, забывая, какую руку вытаскивал из рукава, то стонал от беспомощности, то хмурился, беря себя в руки, однако на пальто не работали никакие уловки. — Боже, ты можешь просто спокойно ехать? — так непохоже на себя рявкнула Суворова. — Жарко, — практически прохныкал парень. Причитая себе под нос нечто нечленораздельное, скорее всего, ругательства, Лена нагнулась и тонкими пальчиками обхватила лацканы пальто, пытаясь сделать то, что не смог Паша. Запах цветочных духов опять защекотал слизистую, словно нашатырь на мгновение вернул парню сознание и силы приподнять веки. Как давно Суворова оказывалась так близко? Наверное, только на той вписке. И ровно то же чувство, которое заставило Титова около трёх лет назад коснуться её волос, импульсом подтолкнуло его в лопатки сейчас. Он поцеловал Лену невесомо, разрешая отстраниться, притвориться посторонними людьми, случайными попутчиками в такси. Паша отдавал право выбора в ладони, сжимающие кашемир лацканов, в глубине души рассчитывая перехватить инициативу в нужный момент. Но девушка не спешила править, как если бы ждала всех вводных, собираясь принять решение немного позже. Ещё одно касание. Губы Суворовой, такие нежные, похожие на свежий зефир, сминались под нарастающим напором Титова. Лена всегда напоминала ему спящую красавицу, а как известно, той принцессе для пробуждения требовался поцелуй. Чуть грубо Паша приподнял подбородок девушки, и она поддалась. Так пиздецки легко поддалась, что у него напрочь снесло крышу от смеси цветов, зефира и виски. Язык парня проскользнул в рот Суворовой, превратив некогда девственный поцелуй в прелюдию. Играя в поддавки, Титов вспоминал плохо вызубренные три года назад правила, заново учился наклонять голову так, чтобы ей нравилось. — Так нельзя, — Лена отстранилась на ничтожный миллиметр, настолько, что кончики их носов дотрагивались друг до друга. — Это неправильно. — Знаешь, в чём самый пиздец? — Капля крови из треснутой раны в уголке губы появилась вместе с ухмылкой. — В чём? — дыша так часто, будто пытаясь запастись кислородом вдоволь, спросила девушка. — Мне это нравится, — Титов выдохнул честный ответ, смазав окончание слов в новом мазке языка по нижней губе Суворовой. И он не собирался останавливаться, ни при какие условиях сейчас не разорвал бы этот поцелуй, даже чувствуя холодный металл пистолета у своего виска — её губы казались важнее возможности жить. Паша зарывался пальцами в распущенные волосы Лены, путался, наматывая пряди на фаланги, планируя забрать себе максимум. Ему хотелось узнать наверняка, какой она бывала, когда целовалась трезвой. — Я вот щас бухой, да, — отстранившись, начал парень, однако мысли будто играли с ним, заводили в тупик лабиринта, прячась. — Это, короче, я напился, но всё хуйня. — Что? — Суворова хихикнула, пытаясь разобраться в крайне сбивчивом и достаточно коротком монологе. — То, что вот я щас делаю, это ну, без пиздежа, — грёбаные предложения отказывались звучать нормально, а не косноязычно, хотя Титов пытался складывать слова в понятном порядке. — Ты думаешь, типа я просто так, но вообще нет. — Паш, я не понимаю, что ты говоришь, — интонация Лены дрейфовала от беспокойства до откровенного смеха, словно девушка не могла решить, кто сидел перед ней, заполняя салон авто перегаром: безумец или клоун. — Завтра мы с тобой встретимся, и всё по красоте будет, — вполне серьёзно заявил Паша, как если бы его фразы что-то значили. Образ Суворовой расплывался перед глазами парня, становился похожим скорее на мираж. Ещё какое-то время Титов старался бороться с накрывающим сном, записывал на подкорку, как блестели распухшие от поцелуя губы девушки, однако накаченные чугуном веки выиграли в схватке. Крайне неудобная поза, запрокинутая голова, пальто, опять же, — всё это могло бы помешать Паше уснуть, если бы на другой стороне ринга не стоял виски. К сожалению, конкретно этот бой закончился техническим поражением в пользу алкоголя, а вместо громких аплодисментов зрителей раздался храп Титова. — Извините, — Лена подалась вперёд, обращаясь к водителю, — а сколько нам ещё ехать? — Две минуты, — бросив короткий взгляд на работающий в телефоне навигатор, произнёс мужчина за рулём. Сказать по правде, девушка клялась себе никогда не возвращаться в этот район, обещала, что ноги её в Бирюлёво не будет даже под страхом смерти, однако сейчас, глядя из окна на старые пятиэтажки, судьба насмехалась над Суворовой. Был ли у Лены шанс отправить Пашу домой одного? Разумеется, нет. Водители действительно отказывались брать пьяных пассажиров, и правильно, а оставлять Титова спать на диване в «Сикрете» — так себе мысль. Суворова попала в безвыходное положение, стоившее ей привкуса виски на припухших губах. — Приехали, — неуверенно произнесла Лена, оглядывая подъездную дверь, из которой выходила парой месяцев назад с клокочущей обидой в груди. Она пихнула парня в плечо несколько раз, пытаясь разбудить хоть немного. — Паш, просыпайся! — Если вин перебитый, то мы посмотрим, — Титов бормотал бессвязный бред, зарываясь подбородком в ворот пальто. — Вставай! — сильнее пихнула его Суворова. — Мы дома? — Явно прилагая недюжинные усилия, Паша приподнял брови, вместе с ними смог открыть глаза на пару миллиметров. — Да! — Лена распахнула дверь и выбралась на улицу. — Квартира какая у тебя? — Тридцать седьмая, — ворчливо ответил парень, выползая следом. До этого случая Суворовой никогда не доводилось видеть человека, настолько херово стоящего на ногах, даже вписки по юности не подарили девушке такой ценный опыт. Перепроверив, не осталась ли пачка денег из заднего кармана джинсов Паши на сидении, Лена закинула его руку себе на плечо и сделала то, что раньше видела лишь в фильмах — натурально потащила парня домой, словно подбитого на поле боя солдата. Ей бы бросить его, чтобы полз по-пластунски, но она просто не смогла. Они шли неправдоподобно медленно, останавливались каждые три шага на передышку. Зря Суворова пренебрегала походами в зал. Глядишь, потягала бы штангу и теперь не задыхалась от тяжести тела, повисшего на её плече. Путь длиной примерно в десять обычных, трезвых шагов занял у парочки целых пятнадцать минут. Пожалуй, пусти рядом самую медленную черепаху в мире, она бы выиграла забег. Перехватывая Пашу, Лена набрала номер квартиры на домофоне, отказавшись от поисков ключей по карманам парня. — Да? — спустя бесконечно громадное количество гудков, сонным голосом сказала Вика. — Это Лена, — на секунду девушка задумалась, стоило ли уточнять, какая именно Лена припёрлась посреди ночи, — Суворова. Я Пашу привезла. Писк открывающейся двери, наверное, звучал не так угрожающе, как услышала его Суворова. И испугалась она не того, что сейчас ей предстояло увидеться с девушкой, чей парень оставлял мазки слюны на губах Лены, вовсе нет. Она представила, сколько сил потребуется, чтобы затащить Пашу на третий этаж дома, в котором строители не додумались установить лифт. Неужели никто из них никогда не напивался до такого состояния, что отказывали ноги? — Паш, — сцепив зубы, девушка локтем пихнула посапывающего Титова под рёбра, — поднимайся по лестнице! Я тебя не могу уже тащить! — Всё нормально, — он, зевая, через силу приподнимал веки. Вот честно, Суворова была готова поклясться, что она на его месте осталась бы спать в подъезде на первом этаже, однако парень оказался куда сильнее, чем выглядел. Цепляясь обеими руками за поручень, то и дело кренясь назад, он отчаянно поднимался ступень за ступенью, периодически угрожая свалиться. Нет, после сегодняшней ночи ему однозначно стоило или переезжать, выбрав дом с лифтом, или заканчивать пить. Третьего попросту не дано. Поднимались они куда дольше, чем шли до подъездной двери. Лена выступала в качестве подстраховки, отставая на шаг с вытянутыми вперёд руками, готовыми в любую секунду подхватить пьяное существо. — Блять! — устало, разочарованно выругалась Кузьмина где-то наверху. — Он перебрал, — Суворова вздрогнула, когда Титов резко подался вперёд, будто окончательно выбился из сил. Лишь через мгновение Лена поняла: это Вика бесшумно спустилась по лестнице на пролёт между вторым и третьим этажом, подхватывая парня. — И ты решила поехать с ним домой? — То ли ревность, то ли злость, то ли тяжесть тела Паши окрасила интонацию девушки недовольством. Если без лукавства, Суворова не поняла, какого чёрта Кузьмина позволила себе общаться в подобном тоне. — Таксист отказался везти его одного, — чеканно, без привычного желания сгладить острые углы, рыкнула Лена. — Могла бы спасибо сказать. — Что у него с руками? — Вопрос Вики остался без ответа. Она ведь не думала, что девушка, с которой говорили в претенциозной форме, станет вести задушевные беседы о драке возле клуба? Молча убедившись в выполнении своей миссии — доставке парня до дома, Суворова развернулась и без слов спустилась вниз. Понемногу на неё накатывало осознание всего, что успело произойти за последние несколько часов: конфликт с Владом, пощёчина, словно ему хотелось закончить отношения на максимально отвратительной ноте, драка. Поцелуй в такси. Особенно последнее захлёстывало Лену в эмоциональный водоворот. Зачем он её поцеловал? Потому что захотел? Скорее всего, да. Это было в стиле Паши. Какая-то часть девушки, причём довольно большая, испытывала чувство вины перед Викой, абсолютно точно не заслуживающей, чтобы её парень целовался с другой на заднем сидении авто. Суворова не питала к Кузьминой нежности, едва ли находила её равной себе, но как ни крути, девушка заслужила верности. Боже, она ведь была хорошей, по-настоящему замечательной, если верить рассказам Юсупа, а потому разъедающая злость на саму себя, в первую очередь, разлилась по грудной клетке Лены. Паша не имел права её целовать, она не имела права отвечать, Вика не имела права быть одной из тех, кому изменяли по пьяни. Да, пара Кузьминой и Титова выглядела неправильной глазами Суворовой, однако сейчас третьим колесом представлялась исключительно она сама и больше никто.

***

Последний час, а по ощущениям Паша притворялся спящим около того, веки доказывали, что за ночь кожа может наглухо зарасти. Видел Бог, парень пытался открыть глаза новому дню, улыбнуться лучистому солнцу в окне комнаты, встретить очередные сутки с улыбкой на лице, однако вместо этого Титов посильнее закутался в мягкое, пахнущее ополаскивателем для белья одеяло и простонал, прислушиваясь к звукам, которые доносились с кухни. Вряд ли столовые приборы бренчали сами по себе, скорее всего, к этому приложила руку Вика. К сожалению, Паша чересчур поверил в себя, слишком резко перевернувшись с одного бока на другой, ибо левый он отлежал ещё минут сорок назад. Такой адской головной боли парень не испытывал давно. Появилось стойкое ощущение, что ночью ему куда-то в район темечка сделали инъекцию раскалённого олова из жаропрочного шприца с большой иглой, и за время сна металл распределился по каждой извилине, перемешиваясь с воспоминаниями бурного вечера. Раньше это словосочетание отдавало запахом секса, но сейчас чувствовалось запёкшейся в уголке губы кровью. Титов помнил всё. Как Даня подорвался, умчавшись в Свиблово искать девушку, от которой ему стоило держаться подальше, как долбоёб зарядил пощёчину Суворовой, как потом сам Паша дал сдачи. Как он поцеловал Лену в такси. Блять. Предложи в эту минуту парню сделку: все заработанные за три месяца бабки взамен того поцелуя, он бы, не задумываясь, поехал в банк опустошать ячейку. Потому что Суворова была права: всё то, что происходило на заднем сидении такси, было абсолютно неправильным по отношению к девушке, в эту минуту заваривающей на кухне чай. Если дрочка с натяжкой избегала понятия измены, то вот этот проёб однозначно подходил под причину для расставания. А ещё Паша помнил, что обещал Лене сегодня встретиться. Вроде бы. Возможно, речь шла о звонке, в тот момент парень уже начинал отключаться, планируя рассмотреть красочные алкогольные сны. Знаете, что самое паршивое? Он хотел её увидеть. Опять накрутить пряди светлых волос на пальцы, снова коснуться её губ своими. Насколько отвратительным являлось это желание Титова? На миллион из десяти. Отвращения к самому себе добавлял тот факт, что он искренне любил Вику. Правда. Наверное, странно, не так, как описывали в книгах или воспевали в фильмах, но любил. С ней он чувствовал себя дома. С ней внутренние волны Паши успокаивались, омывали берег пеной. С ней уже давно, если честно, была привычка, которую парень гнал. Собрав волю в кулак, причём в прямом и переносном смысле, Титов резко раскрыл веки, стоически выдерживая солнечные лучи, обернувшиеся сюрикенами с заточенными лезвиями, что продирали сетчатку. Он должен вытерпеть. Впереди, скорее всего, Пашу ждало куда более сложное испытание — разговор с Викой о его загуле в «Сикрете». Едва ли Кузьмина могла проглядеть последствия драки в виде запёкшейся крови на костяшках распухших ладоней. Нехотя выскользнув из-под одеяла, парень опустился босыми ступнями на обжигающий холодом пол. Тупые коммунальщики решили отключить отопление с наступлением весны, словно термометры придумали для идиотов, и по ним ориентироваться не имело смысла. Реально холодно настолько, что по телу Титова разом ринулся табун мурашек. Вот так же чувствовал себя персонаж ДиКаприо в фильме «Выживший». Точь-в-точь. Зевая, Паша потянулся и зашаркал ногами в сторону кухни, прислушиваясь, не вытащила ли Вика нож из ящика, ибо смерть от колото-резаных в планы парня на сегодня не входила. Во всяком случае, до обеда никакой поножовщины. Протирая глаза тыльной стороной ладони так, чтобы костяшки спокойно зажили, не касаясь лица, Титов вошёл на кухню. Где-то в глубине души он ждал примерно такую Кузьмину, какую увидел сейчас, только ему казалось, она должна выглядеть не настолько разбитой. Стоя у раковины, уперевшись поясницей в дерево столешницы гарнитура, Вика рассматривала, наверное, розетку на стене чуть выше плинтуса. Больше там ничего не было. — Малыш, — боязливо, словно в одном из тех ужастиков, где следовало понижать тон голоса в разговоре с потенциально заражённым смертельным вирусом человеком, позвал девушку Паша. Она продолжила молчать, даже плечом не повела на его появление. — Эй, малыш, что с тобой? — Шаг. Ещё. Олово, крепко осевшее в извилинах, растворялось, будто бы оцепенение Вики являлось подогретой соляной кислотой. — Всё нормально, — медленно, почти нехотя девушка перевела глаза со стены на Титова. Отрешённый взгляд, смотрящий сквозь него, заторможенные реакции — создавалось полное ощущение, что Кузьмина давно и плотно сидела на седативных. — Я знаю, что прое… — Паша закатил глаза, привалившись плечом к дверному косяку. Ему стоило наговорить ей как можно больше стандартных оправданий, прежде чем девушка начала бы заводить речь про расставание, вот только она так непохоже на себя перебила Титова. — Мне мама звонила, — хмыкнув, вздёрнула плечом Кузьмина. — Папа ночью умер. Блять. Блять. Блять! Та маска, которая в данную секунду сидела на лице Вики, вмиг стала Паше абсолютно понятной, даже несколько примитивной конкретно в этой ситуации. Вряд ли девушка лгала, решив сыграть на абсолютно чудовищной манипуляции жалостью. Нет. То, что сейчас ледяной растерянностью блестело в глазах Кузьминой, нельзя сыграть или подделать. Чистейшая эмоция без примесей, консервантов и красителей. Натуральный продукт ужаса от смерти. — Иди ко мне, — оттолкнувшись от косяка, Титов сгрёб её в охапку, рассчитывая закрыть своей спиной от мира, чересчур часто причиняющего этой девушке адские муки. Как бы она не относилась к отцу, какой бы сволочью тот ни был, ей явно сложно давалось осознание потери. — Ты представляешь, — по спине Паши прошлась изморозь от того, до чего ровно говорила Вика, — всего десять минут — и он умер. Скорая даже приехать не успела. — Что произошло? — Он не знал, этично ли задавать подобные вопросы, однако молчать в этой ситуации уж точно нельзя. — Язва, сердце, алкоголизм, — перечисляя смертоносное комбо, девушка задрожала в руках Титова, наконец-то, начав плакать. Впрочем, судя по тому лицу, которое парень увидел, войдя на кухню, сейчас случились далеко не первые её слёзы. — Паш, ты сможешь мне денег одолжить? — Чего? — Сука, он не мог поверить в происходящее. Паша пропитывался её болью, принимал на себя слёзы, стекающие по его груди к животу, и у самого парня защипало глаза. Да, он не переносил отца Вики, однако смерть умела поразительным образом обнулять любые претензии. — Папу похоронить надо, — Кузьмина задыхалась, проглатывая около половины слёз. — У мамы нет таких денег, у меня тоже. Я тебе верну, чес… — Тш-ш, — прерывая фонтанирующий бредом поток слов, Титов прижал девушку ближе к себе и уткнулся губами в темечко, покачивая её, будто маленького ребёнка. — Я всё оплачу, не переживай, вообще не думай об этом. Могло ли его ночное рандеву в «Сикрете» тягаться по уровню мрака со смертью отца? Разумеется, нет. Паша впервые был бы счастлив, закати Вика сейчас истерику из-за порванной губы или ссадин, покрывающих правую кисть. Он бы даже признался ей в том поцелуе, если бы это гарантировано воскресило её отца, однако вместо чистосердечного Титов лишь мягко потянул девушку за собой, медленно ведя в комнату. — Тебе надо поспать, — тихо, на ухо шептал Паша, не переставая гладить Вику по голове. — Давай ты пока поспишь, а я позвоню твоей маме, и мы с ней всё решим, хорошо? — Он не смог произнести слово «похороны». Духа не хватило. — Хорошо, — девушка податливо двигалась, управляемая Титовым, словно кукловодом марионеточного театра. И Паша продолжал гладить её после того, как уложил в кровать, укрыв одеялом. Он уставал, приходилось постоянно ворочаться, меняя руку, однако ни на секунду парень не прекращал показывать Вике, что он рядом с ней, параллельно найдя спрятанный под подушкой свой мобильный. Впереди было сложнейшее испытание, от которого сосало под ложечкой: ему предстояло набрать маме девушки, чтобы услышать скорбь вдовы. Определённо, худший план с похмелья. Однако для начала Титов открыл диалог с Суворовой, написав всего-лишь несколько скупых на эмоции слов.

«Мы сегодня не увидимся, прости. Я нужен Вике.»

Без лишних объяснений, всё-таки Лена не входила в ближний круг Вики, а делиться чужой болью Паша не привык. Отправленное сообщение моментально стало прочитанным, парень видел, как несколько секунд подряд рядом с именем Суворовой горела надпись «печатает», пока не пропала. Пожалуй, к лучшему, ибо сейчас Титову однозначно было не до неё. — Я знала, что это скоро случится, — Паша вздрогнул, услышав голос Вики. Разбитый, словно его швырнули в стену. — Постоянно говорила ему про таблетки, что их надо нормально принимать, а не запивать водкой. — Малыш, ты ничего не могла сделать, — сквозь зубы, но не от злости, а сдерживая собственные слёзы, процедил парень. — Я знаю, — она повернулась к нему лицом и теперь смотрела снизу вверх потухшими карими глазами. — Маму жалко, она его всё равно любила. — Засыпай, — на выдохе произнёс Титов, сползая вниз по подушке. Он обнял Кузьмину так сильно, как только смог, пытаясь выдавить из неё боль, как экссудат, вобрать его порами в себя. Что вообще такое любовь? Где она заканчивалась, уступая место привычке? Ещё каких-то пятнадцать минут назад Паша был уверен, что у него к Вике не осталось первого чувства, зато сейчас ощущал его всецело. Пожалуй, любовь — это не про пьяные поцелуи на заднем сидении такси. Она про залитое кровью сердце, пульсирующее в такт её прерывистого дыхания. Или нет. Титов понятия не имел. Он запутался.