Девятая глава

Люди стояли в очередях к стойкам регистрации, бросая друг на друга недовольные взгляды, распихивая локтями в попытке подобраться ближе к заветной ленте для сдачи багажа, тихонько, как бы случайно материли стоящих спереди и вздыхали, вздыхали. Вздыхали. В какой-то момент Паше всерьёз начало казаться, что Домодедово ввёл негласный лимит на количество регистрируемых пассажиров, сотрудники аэропорта поведали об этом лишь избранным, вот конкретно тем, кто рвался вперёд очереди, и просто ждали битвы насмерть. Женщина с громадным чемоданом явно собиралась размять кулаки. Благо, Титов с Юсупом уже прошли первый круг Ада — получение посадочного талона, по неведомой причине продолжая толкаться у табло вылетов. Нет, конечно, Паша спрашивал друга, на кой хер они тратили драгоценные минуты перед вылетом на измерение шагами расстояния от высоких панорамных окон аэропорта до того самого табло, однако ничего внятного парень не услышал. А ведь они могли бы уже пить по второму бокалу пива! Даня заметно нервничал, пускай и пытался делать вид, будто его нервы по прочности приравнивались к стальным канатам. Постоянно проверяя экран телефона, который он крутил в руках, Юсуп вышагивал перед другом и стабильно раз в пару минут отмахивался от вопроса, зачем они продолжали стоять под табло, как бедные родственники. Титова реально это начало интересовать. — Я жрать хочу, — рявкнул Паша, перехватывая ручки дорожной сумки. Они летели всего лишь на пару дней, а потому тащить с собой целый чемодан не было никакого смысла. — Пять минут, — очередной, стотысячный взмах руки друга одномоментно разрубил целый пучок нервных клеток Титова. Честное слово, он взбесился за секунду. — Нахуя мы тут торчим? — Проходящие мимо люди недобро косились на Даню, гуляющего от табло к окну и обратно, и на Пашу, почти что съезжающего по столбу-опоре того самого табло. Взгляды других путешественников устремились на парней как минимум потому, что один мешал спешащим на рейсы пассажирам нормально ходить, путаясь под ногами, а второй возмущался на весь аэропорт. Практически семейная пара спустя лет сорок совместной жизни, где муж — невротик с тревожным расстройством, а жена — мегера, вечно всем недовольная. — Бля, ты можешь просто пять минут подождать? — огрызнулся Юсуп, подойдя к другу. — Желательно, молча. — А ты можешь объяснить, почему нельзя погулять у гейта? — Паше на мгновение померещилось, что Даня сжал свободную от телефона ладонь в кулак. Впрочем, возможно, это был вовсе не мираж. Прикрыв веки, Титов простонал, съезжая спиной по столбу сзади себя. Ему до ужаса хотелось пнуть валяющуюся рядом сумку Юсупа, чтобы она хорошенько так отлетела, хотя бы на пару метров, но вряд ли этот псих оценил бы подобное. Господи, Даня словно только сейчас вспомнил, что ему предстояло провести целых два с половиной часа на борту самолёта, и решил выполнить норму в десять тысяч шагов заранее. Другой причины изводить себя ходьбой Паша попросту не придумал. — Ты чё, так будешь сидеть? — скосив глаза на друга, спросил Юсуп. — Мне чечётку сплясать? — Титов чувствовал, как медленно, но верно закипал. У них оставалось крайне мало времени на традиционный бокал пива перед вылетом в ресторанчике напротив гейтов, пока некоторые готовились к марафону по спортивной ходьбе. Бросив свою сумку рядом с Даниной, Паша рассматривал людей, придумывая им жизни. Молодой человек с деловым портфелем в руках, по мнению парня, пожалуй, запросто мог работать в какой-нибудь компании, занимающейся ценными бумагами, направляясь сейчас, к примеру, в Монако присматривать новый офис для фирмы. А вот та женщина, которая едва ли не бросалась на соседей в очереди к стойке регистрации, скорее всего, летела куда-нибудь в Самару на свадьбу троюродной племянницы. Ох, да, она напоминала одну из тех родственниц, которую молодожёны увидят на празднике в первый и последний раз. Продолжая вести взглядом по людям, Титов заметил вдалеке несущуюся со всех ног девчонку. Длинные кудряшки рыжих с медным отблеском волос забавно подпрыгивали, лезли ей в приоткрытый рот, из-за чего барышне приходилось постоянно убирать их за плечи. Судя по всему, она безбожно опаздывала, выискивая кого-то глазами, перебирая лица людей, словно яблоки на развес в магазине. Вот что странно: за спиной у этой рыжей малолетки болтался рюкзак, а в руках, кроме мобильного, Паша ничего не заметил. Либо она собиралась лететь уж очень налегке, либо приехала встречать вернувшихся из другой страны родителей. Наверное, осталась в Москве готовиться к экзаменам. — Прости! — крикнула девчонка, лучезарно улыбнувшись. — Всё нормально, — рассмеявшись, ей навстречу сорвался пар… Стоп! Титов даже забыл, как дышать, увидев, к кому неслась со всех ног рыжеволосая малолетка. — Я запуталась, в какую сторону идти, — очутившись в объятиях Юсупа, барышня хихикнула и крепко обвила его шею руками. Опираясь рукой на столб, Паша вдвое быстрее, чем сел раньше, поднялся на ноги, закусив щёки изнутри. Воркующий со школьницей посреди аэропорта Даня — это было сильно. До сегодняшнего дня парень никогда не видел такого трепета в действиях друга, не знал, что он умел осторожно прижимать к себе девушку, едва касаясь талии. Обычно Юсуп смачно лапал девчонок, зажимая тех возле кабинок туалета «Сикрета», однако об этом юноше, с нежностью поправляющим пружинистую кудряшку, вновь упавшую на лицо девчонки, Титов вряд ли мог рассказать нечто компрометирующие. Например, как однажды левая тёлка отсосала ему прямо за углом клуба, взамен получив один «Лонг». — Прошу прощения, — театрально кашлянув, Паша привлёк к себе внимание парочки. Округлившиеся глаза девчонки смотрели на него с заметной опаской, она даже рефлекторно спряталась за Даню, тогда как друг всем своим видом умолял не подъёбывать. — Это Наташа, — Юсуп улыбнулся во все тридцать два, отвечая на безмолвный вопрос, та ли самая это школьница, отнявшая у него сон и аппетит. — Паша, — подхватив протянутую ладонь, Титов моментально её развернул, а после оставил галантный поцелуй на костяшках. Первое впечатление всегда должно быть ярким, он искренне так считал, демонстрируя себя с той стороны, которой и в помине не существовало. — Приятно по-ознакомиться, — с придыханием то ли от испуга, то ли от неожиданного проявления джентльменских замашек, произнесла Наташа. — Тебе зубы выбить? — Даня задал вопрос всё с той же наимилейшей улыбочкой, словно не угрожал лучшему другу. — Извините, — сдерживая хохот, Титов демонстративно отступил на два шага назад, позволяя влюблённым побыть наедине. Теперь-то он понял, почему Юсупу снесла башку именно эта малолетка. В ней было всё то, что Даня искал, перебирая десятки девушек. Прежде всего, приятная, необычная внешность, чего только стоила копна рыжих волос или россыпь веснушек по лицу, будто бы поцелуи солнечных зайчиков. Фигура, опять же, неплохая, насколько Паша мог судить, учитывая балахонистую толстовку, которая подозрительно напоминала… Блять, да нет же, на Наташе трепыхалась ровно та толстовка, которую Юсуп купил себе полгода назад. Если она уже начала таскать его шмотки, значит, ситуация серьёзная. Однако главной причиной столь сильной симпатии друга к малолетке Титов внутренне определил её взгляд. Вдохновенный, такой, ради которого свернёшь горы, чуть исподлобья, снизу вверх. Девчонка просто стояла, смотрела на Даню, и у него расправлялись плечи, будто бы она могла переливом радужек вдохнуть жизненные силы в парня. Раньше Вика проделывала такой же трюк с Пашей, а потом они оба повзрослели. Она перестала задерживать дыхание, заглядывая ему в рот, он прекратил верить наивности, спиралью крутящейся внутри зрачка. Взрослая жизнь отнимала слишком много приятных штук, вроде вот таких долгих взглядов друг на друга. — Когда ты вернёшься? — тихим, немного писклявым голосом спросила Наташа, продолжая смотреть на Даню так, словно он был святыней. — Послезавтра, — парень подмигнул ей, накручивая кудряшку на указательный палец. — Я буду скучать. — Я тоже буду по тебе скучать, — прошептала девчонка и уткнулась лбом в грудь Юсупа. Боже, могло ли случиться что-нибудь более милое, чем чистые слезинки, капающие из больших глаз Наташи на серую футболку парня, отчего ткань становилась пятнистой? Скорее всего, нет. Паша вдруг вспомнил, как его сегодня провожала в поездку Вика — никак. За месяцы постоянных разъездов Кузьмина до такой степени привыкла, что парень вечно куда-то сваливал, что просто перестала воспринимать пару дней разлуки за стоящее её внимания происшествие. Честно говоря, Титов полностью разделял мнение своей девушки: если бы она вот так же плакала каждую неделю, он бы самолично взял её за руку и сводил к психологу. — Эй, солнышко, ты чего? — Дане пришлось отпустить вьющийся локон, чтобы приподнять подбородок девчонки. — Я совсем скоро вернусь, даже не успеешь заметить. — Успею, — сквозь всхлип выдохнула Наташа. — Не хочу мешать, — вновь изобразив начальную стадию туберкулёза, Паша прокашлялся, обращая внимание на свою персону, — но нам надо идти. — Я тебе закинул на карту денег, — Юсуп собирал на подушечках пальцев слёзы с её щёк, нежно касаясь веснушек, — купи себе от меня какой-нибудь подарок, ладно? — Хорошо, — с трудом произнеся несчастные шесть букв, Наташа расплакалась так, будто бы парень уезжал не на два дня, а записался в рекруты по собственной воле и вот как раз сейчас собирался отчалить на двадцать пять лет без права свиданий. — Ну всё, не плачь. — Непонятно, каким образом Даня умудрялся говорить, прижав девчонку вплотную к себе, параллельно оставляя сотни поцелуев где-то в районе виска. — Мне правда пора идти. Улыбка сама по себе появилась на лице Паши. Впервые в жизни он видел друга до одури влюблённым, не боящимся проявлять искренние чувства на виду, ласково проводящим ладонью по девичьей спине без сексуального подтекста. Юсуп выглядел как парень, о котором мечтали девчонки с подросткового возраста. Постарше, при бабках, не урод, с чувством юмора, умеющий поддержать разговор. К сожалению тех самых девчонок, им никогда не открывалась вторая сторона медали, где у молодого человека, сошедшего со страниц любовного романа, имелся внушительный послужной список половых связей. Хотя им и не следовало об этом знать, чтобы не рушить раньше времени воздушные замки с принцами верхом на белых скакунах. — Я тебе напишу, как прилетим, — прошептал Даня, а после поцеловал Наташу абсолютно невинно, еле касаясь своими губами её. — Хорошо, — она кивнула, в последний раз сжав тонкие пальцы на его чуть влажной от слёз футболке. — Рад был познакомиться, — Паша не посмел бы просто так уйти. Ему буквально пришлось картинно поклониться, заведя руку за спину. Чертовски сложно парню удалось сохранять молчание, подхватить обе сумки с немногочисленными вещами и удалиться на приличное расстояние, позволив влюблённой парочке проститься вдали от любопытных глаз, а уж Титова распирало желание понаблюдать за романтической сценой из первого ряда, будьте уверены. Его б воля — купил бы попкорн, честное слово. Через несколько минут, по ощущениям не больше пяти, Даня нагнал Пашу, перехватив свою сумку. Сверяясь с посадочными талонами, они шли к паспортному контролю, не произнося ни единого звука, лишь переглядываясь периодически. Интерес разузнать все подробности сложных, запутанных отношений Юсупа с девчонкой свербел в Титове, словно поднимался откуда-то изнутри, продираясь буром по бетону. — Ничего не говори, — хохотнул Даня, в очередной раз поймав на себе взгляд друга. — Не могу, — Паша усмехнулся, представив, какой толщины скотч ему потребуется, чтобы удержать возникшие вопросы. — Её родаки не в курсе, — пожалуй, отвечая на самый важный, с некоторой грустью сказал друг. — И чё думаешь делать? — Двери, приглашающие на досмотр, раздвинулись, скрипом слегка заглушая голос Титова. — Пока не знаю, — опять хохотнул Юсуп и ловко схватил пластмассовый контейнер с ленты. Паша не мог всецело понять друга хотя бы по той причине, что в их отношениях с Викой проблемы исходили как раз со стороны его семьи, тогда как родители девушки никогда не препятствовали юношеским чувствам. Насколько помнил Титов, Кузьмину всегда отпускали гулять с ним, заранее взяв с парня честное общение вернуть принцессу в замок, иногда звонили, напоминая о времени, но больше никаким образом не пытались вклиниться меж двух любящих сердец. — Женщин нужно пропускать, юноша! — неприятной интонацией, с заметной хрипотцой заядлого курильщика, натурально отчитала Пашу та же дамочка, которая вздыхала на стойке регистрации. Видит Бог, парень принялся на ходу придумывать молитву, благодаря которой баба летела куда угодно, только не в Вильнюс. Титов с Юсупом так часто летали, что успели привыкнуть к скоплениям людей на паспортном контроле, где девушки и юноши в синих форменных кителях внимательно просматривали штампы с визами, некоторым задавали стандартные вопросы по типу цели поездки или количества наличных с собой. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих, когда Паша отправлялся в столицу Литвы. Те же очереди жаждущих свалить из родной страны подальше, нервные переборы пальцев по заграничным паспортам, оставляющих на красной поверхности документов слои потожировых следов, да испуганные взгляды от вопросов сотрудников таможенной службы. — Цель поездки? — устало спросила девушка в небольшой каморке, напоминающей будку. — Туризм, — Паша улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. — Проходите, — даже не поднимая глаз, не заметив льющееся через крохотное окошко обаяние, девушка поставила штамп о прохождении границы и вручила парню его документ. — Следующий, проходите! Иногда Титову становилось интересно, сколько длилась рабочая смена у этих девушек и существовали ли перерывы, учитывая чересчур заметные следы усталости под плотным слоем макияжа. Не могли же они так сурово смотреть просто по причине погонов, украшающих плечи. Или даже пограничникам ничто человеческое не чуждо? Может, их раздражали вереницы людей, улетающих в другие страны? Ведь, насколько знал Паша, сотрудники пограничной службы были невыездными. Наверное, работала совокупностью обоих факторов. Остановившись сразу за «будкой», парню пришлось столкнуться лицом к лицу с той отвратительной бабищей, спешащей на свой рейс. Видать, она одна из тех, кто вставал у дверей гейта за час до начала посадки, рассчитывая занять место прямо в кабине пилота. Ничего не предвещало беды, когда женщина приближалась к Титову, никакие сигналы свыше не посоветовали ему увернуться от сильного удара маленькой, на первый взгляд, женской сумочкой точно в коленную чашечку. Паша не знал, по какой причине этой полоумной разрешили пронести с собой на борт самолёта кирпичи, ибо чем-то более лёгким нанести столь болезненный удар попросту невозможно. — Ебанутая, что ли? — крикнул парень вслед удаляющейся бабе. Естественно, удовлетворённая собственным триумфом, она ушла, не обернувшись. Строго говоря, не будь ей сильно за пятьдесят и не родись она женщиной, Титов бы уже врезал по нахальной роже. — Ты чё? — Юсуп, подойдя к другу, пытался силой мысли понять, какого чёрта произошло. — Да забей, — хмурясь, Паша умудрялся одновременно растирать место, которое приняло на себя удар, и идти, заметно прихрамывая. — Сколько до вылета? — Полчаса, — сверившись с часами на экране телефона, практически скороговоркой выпалил Юсуп. — Тогда ускоряемся! — До чего крепкой, устоявшейся традицией стал бокал пива перед вылетом, можно было понять по подобии походки Титова, опёршегося на плечо друга. Вам доводилось наблюдать, как человек скакал на одной ноге по направлению ресторана? Если да, то вполне возможно, вы видели Пашу, торопящегося выпить пенного до отлёта в Литву. Главным плюсом регулярных вылетов из одного и того же аэропорта смело можно считать заведение, выбранное парнями в качестве места, где они наслаждались бокалом охлаждённого напитка с плотной, густой пеной. Ресторанчик располагался аккурат напротив гейтов, откуда вылетали рейсы «Аэрофлота», а потому Титов с Юсупом за один раз убивали двух зайцев: и пили, и следили за очередью на посадку. — Не успеем, — косясь на хромающего друга, с досадой протянул Даня. — Да щас! — Паша, представив себе, до чего грустно пройдёт полёт на трезвую голову, ускорился сквозь боль. Вряд ли у него там перелом, в конце концов. Они влетели в ресторан, словно смерч, случайно снесли с первого стола, за который уселись, салфетницу, из-за чего десяток белых полупрозрачных квадратиков рассыпался по полу. Пока Титов активно размахивал руками, пытаясь стать замеченным официанткой за барной стойкой, Юсуп собирал разлетевшиеся салфетки. Всё же их воспитывали не в зоопарке, надо бы и правила приличия соблюдать. — Здравствуйте, — подойдя, девушка в милом белом передничке намеренно старалась не смотреть вниз на складывающего стопкой салфетки Даню. — Ме… — Меню не надо! — перебив официантку, почти крикнул Паша. — Два бокала светлого нефильтрованного, любого на ваш вкус. — И побыстрее, если можно, — Даня сдул грязь с салфеток и практически засунул их обратно в металлическую подставку, когда сообразил, что другие гости навряд ли захотят вытирать рты этим. — Можно увидеть ваши документы? — поочерёдно посмотрев на парней, вежливо попросила официантка. На кончике языка вот прямо крутилось, даже танцевало, словно по раскалённым углям, слово из трёх букв. «Нет», а не то, которое могло прийти на ум первым. Титов не успел дорасти до того возраста, когда просьба показать паспорт льстила. Необходимость таскать с собой на постоянной основе красную книжечку, удостоверяющую личность, раздражала парня едва ли не сильнее, чем отказы в продаже сигарет, если он всё-таки забывал документ. Но сейчас и в его ладони, и в ладони друга лежал загранник, моментально открывшийся на заламинированных страницах. — Спасибо, — проверив год рождения и сверив фотографии с лицами, официантка мило приподняла уголки губ. Честно говоря, времени на любезности не осталось вовсе. — Два бокала светлого нефильтрованного пива, верно? — Как можно быстрее! — Даня интонационно выделил последнее слово. Скорость бармена, трудящегося за высокой стойкой, и официантки превзошла все ожидания — уже через минуту два бокала пенного стояли на столе, а вместе с ними оказалась новая салфетница, взамен пострадавшей от размашистых жестов парней. Видимо, не желая ударить в грязь лицом, Титов залпом выпил всё до последней капли, без перерывов на глотки кислорода или прочую чепуху. Юсуп заметно отставал, он-то не собирался задохнуться, а потому после каждого третьего глотка делал короткую остановку, получая в качестве награды укоризненный взгляд друга. Посадка на рейс заканчивалась через десять минут. — Счёт, пожалуйста, — поймав зрительный контакт с официанткой, наблюдающей сею картину из-за барной стойки, одними губами, беззвучно попросил Паша. Спустя ничтожную пару минут парень приложил карточку к терминалу, оплачивая весьма скудный банкет аккурат в тот момент, когда Даня, слизывая пену с верхней губы, поставил опустевший бокал на стол. Если бы это было соревнованием, Титов бы выиграл всухую, не напрягаясь. Они так спешили, что не успели оставить чаевые, которые, бесспорно, заслужила девушка. С другой стороны, парни за прошлые свои визиты оплатили старания сотрудников с лихвой. Очередь возле гейта насчитывала пять человек, большинство пассажиров успели загрузиться в автобусы, следующие до трапа самолёта. В конце, как правило, проходили либо те, кто до последнего давил стулья заведений неподалёку, подобно Паше с Даней, либо те, кто показательно игнорировал искусственную спешку. В принципе, парни относились к обеим категориям завсегдатаев крылатых машин. — Добрый день, — прощебетала барышня на стойке у выхода гейта, обратившись к стоящему впереди друга Титову. — Ваш посадочный талон. — Пожалуйста, — он вынул прямоугольник с указанием рейса и места из загранника, зная, до чего раздражала сотрудников аэропорта привычка пассажиров подсовывать лишние документы. — Проходите, пожалуйста, — указав рукой себе за спину, девушка моментально потеряла к Паше интерес, переключившись на Даню. — Добрый день, ваш посадочный талон. Титов, не спеша, спускался по лестнице на улицу, еле заметно прихрамывая. Старая сука ударила его, наверное, куда-то в нерв, ибо колено до сих пор ныло, отдаваясь импульсами боли в бедро. Эх, знал бы Паша, на каком самолёте она полетела, поискал бы в интернете заклинание, чтобы конкретно её лайнер случайно разбился. Нет, конечно, парень не желал смерти другим пассажирам, а вот той стерве с тяжёлой сумкой — очень даже. Ладно, пускай бы чудесным образом после крушения выжили все, кроме неё. — Болит? — заходя вслед за другом в заполненный людьми автобус, спросил Даня. — Ну так, — сморщившись, Титов удобнее подхватил сумку, стараясь никого не задевать. Отчего-то в общественном транспорте у окружающих просыпалось неистовое желание потереться друг о друга, чего Паша категорически не приветствовал. Пожалуй, конкретно этот полёт имел все шансы войти в топ нелюбимых перелётов парня за всю жизнь до сегодняшнего дня. Сначала, разумеется, бабища и её меткий удар сумки в коленную чашечку уже слегка подпортили впечатление, потом — выпитое взахлёб пиво, от которого Титов, кроме отрыжки, ничего не получил. Абсолютно никакого удовольствия. Теперь же, после долгой поездки в трясущемся автобусе, он еле ступал по салону самолёта, стискивая зубы от боли, и выискивал своё место, сверяясь с посадочным талоном. Блять, буквально соседний ряд! Представляете? В соседнем ряду, а если точнее, то спереди, ровно перед Пашей сидела женщина, из-за которой колено подвывало, умоляя найти обезболивающий гель или что-то вроде того. Справедливости ради, хоть Титов в проклятия и не верил, но свои пожелания авиакатастрофы мысленно взял назад. Умирать вместе с бабищей ему не хотелось сильнее, чем полыхало разгоревшееся мстительное пламя внутри парня. К тому же судьба явно извинялась, за бесплатно определив Пашу на одиннадцатый ряд и выкроив ему место у окна. Не платя ни копейки дополнительно, он получил в награду за возможный перелом шанс вытянуть ноги, развалиться, пользуясь аварийным выходом перед креслом. Опять же, в случае чего успеет выпрыгнуть. Ну, это если проклятия не имели обратной силы. — Молодой человек, — с красным лицом, издалека, скорее всего, напоминающим помидор «Бычье сердце», бабища обернулась к Титову, — мы с вами после взлёта поменяемся. — С хуёв? — он бы и рад ответить вежливо, без мата, постараться построить высокоинтеллектуальную конструкцию из слов, однако ничего, кроме первого пришедшего на ум вопроса, Паша не сумел сформулировать. — Потому что я оплачивала это место на сайте, молодой человек! — Господи, бабища так искажала интонацию собственного голоса, делая его омерзительно-скрипучим, что слушать её было невозможно. Она разговаривала так, словно ей удалили голосовые связки и встроили лобзик. Даже хрипотца пропала. — Одиннадцать А? — На всякий случай Титов сверился с посадочным талоном, после перепроверив номер своего ряда. Из них двоих ошибался однозначно не парень. — У вас всё в порядке? — обратилась к двум спорящим пассажирам вежливая девушка в форменной одежде цвета спелого мандарина. — Я оплатила на сайте место за аварийным выходом, — набрав побольше воздуха в лёгкие, начала дамочка, — специально три раза проверила! — Возможно, на сайте была представлена схема другого самолёта, — с вежливой улыбкой, умоляющей заткнуться и молча лететь в Вильнюс, объяснила бортпроводница. Уже не в первый раз Титов замечал, что на каждом рейсе имелся либо орущий грудной ребёнок, крики которого заставляли задуматься о сеансе экзорцизма на борту, либо аэрофобы, начинающие креститься с момента взлёта и до самой посадки, обязательно аплодируя в конце полёта, либо вот такие недовольные бабы. Паша с ужасом ждал, когда ему удастся собрать бинго из всех троих за один рейс. Обычно два с половиной часа в воздухе проходили для парня незаметно: он вставлял наушники, включал музыку и позволял себе расслабиться, не думая ни о чём, однако на этот раз всё пошло не по плану. Крайне затруднительно наслаждаться песней, когда на фоне не переставая бубнит недовольная бабища, постоянно поворачиваясь к Титову с укоризненными взглядами. В какой-то момент, примерно на середине пути, Паша даже захотел, чтобы пилоты потеряли управление, и самолёт бесконтрольно помчался вниз. Просто ради интереса: в таком случае дамочка бы продолжала возмущаться оплаченным местом или успокоилась, наконец? К радости других пассажиров и сожалению Титова, никакой трагедии не случилось. Приземлившись в столице Литвы, Паша не мог поверить своим ушам, ибо баба продолжала возмущаться вплоть до выхода из самолёта. Сколько она потратила на выбор места? Рублей пятьсот? Он был готов заплатить ей из собственного кармана, лишь бы угомонить разбушевавшуюся любительницу бить посторонних людей своей сумкой. Быстро пройдя таможню с обязательным включением фирменной улыбки добропорядочного, законопослушного молодого человека, приехавшего в Литву исключительно с туристическими целями в седьмой раз за неполных пять месяцев, Титов вышел на улицу, не желая стоять в душном аэропорту, дожидаясь друга. Пожалуй, лучший бонус передвижения налегке — ручная кладь и, как следствие, отсутствие долгого ожидания возле ленты багажа в попытках не проглядеть свой чемодан. — Бля, я думал, ты втащишь этой ненормальной, — со смехом сказал Даня, выйдя на улицу, где уже успел закурить Паша. — Я был близок, — парень приподнял подбородок, выдыхая кольца дыма. По первости, приезжая в Вильнюс, Титов не мог перестать крутить головой, стоило им с другом въехать на территорию города. Столица Литвы поражала своей культурой, пропитанной в старые соборы, которые здесь именовались костёлами, замки, музеи. Строения как будто вобрали ушедшие в прошлое века, сохранили для будущих поколений такую важную идентичность города. Паша невольно сравнивал Вильнюс с Калининградом, а когда находил отличия, искренне расстраивался. Здесь, на родине Адама Мицкевича, каждый кирпич нёс в себе томик истории, мог бы рассказать, если бы умел, как мимо него девушки спешили на свидания, украдкой посматривая на часы, как юноши погибали в оккупации, когда фашисты пришли на Литовскую землю в годы Второй Мировой, как матери оплакивали исчезнувших сыновей, надеясь однажды случайно встретиться где-нибудь на рынке в очереди за морковью, так никогда и не узнав, что их дети пали жертвами ужасных репрессий немцев, как и триста семьдесят тысяч соотечественников. Этой памяти у города было не отнять. Честно говоря, Титов с Юсупом по большей части посещали Старый город — район на левом берегу реки Вилия. Именно тут, гуляя по небольшим улочкам, с интересом разглядывая низкие дома, а выше пятиэтажек парни ничего не находили, они своими глазами видели прошлое, словно на огромной интерактивной выставке. Настоящая мешанина архитектурных стилей, начинающаяся от барокко и заканчивающаяся странными, не всегда уместными вкраплениями модерна, поразительно хорошо сочеталась между собой. Ладила, как бы сказала бабушка Паши по отцовской линии. Насколько помнил Титов, район Старого города входил в Список Всемирного культурного наследия, бесспорно, занимая своё место по праву. Парни постоянно собирались подготовиться к поездке в Литву заранее, забронировать себе пешеходную экскурсию с русскоговорящим гидом, чтобы узнать, какие тайны хранила в себе Кафедральная площадь или Костёл Святой Анны, о чём по ночам шептались памятник Гедимину с башней, названной в его же честь. В школьные годы Паша на голубом глазу утверждал, что в музеи ходили лишь ботаны да придурки, зато сейчас отдал бы душу, лишь бы выкроить пару часов на посещение площади Дауканто без спешки. — Через двадцать минут надо уже быть на месте, — сверившись с часами на экране телефона, произнёс Даня и тут же открыл приложение агрегатора такси. Ловить тачку «на руку» в Вильнюсе — гиблое дело. Местные поговаривали, будто полиция особенно сильно бдила за так называемыми бомбилами, насильно принуждая жителей работать в поле легального бизнеса. Лучше бы с угонами разобрались, вот правда. — Я уже не могу у них жрать, — Паша затянулся в последний раз, затушил окурок о мусорку и выбросил бычок в небольшое круглое отверстие, специально сделанное для курильщиков. — Согласен, — ухмыльнувшись, Юсуп покрутил головой, разминая затёкшую в полёте шею. Посещая Вильнюс, они встречались с нужным человеком в одном и том же ресторане под названием «Момент». Именно это заведение было выбрано по одной причине — другого парни просто не могли запомнить. Их знания литовского кончались на приветствии. И то потому, что словосочетание «добрый день» отдалённо напоминало по звучанию слово «ламбада». Так вот, в «Моменте» предлагали стандартное меню среднестатистического ресторана, рассчитанного на туристов, которые устали вкушать традиционные для страны яства, соскучившись по привычным бургерам, картошке и крыльям во фритюре. Возможно, Титов был слишком консервативным в вопросах еды, однако ему казалось, что в исторической части города власти должны в принудительном порядке обязывать рестораны подавать нечто аутентичное. К примеру, вместо «Колы» Паша бы с радостью выпил мидус. И вовсе не потому, что литовская вариация медовухи доходила до сорока градусов. — О, это за нами, — Юсуп махнул рукой в сторону приехавшей «BMW». Видать, раскошелился на «Uber Black». — А ты Серёге написал, что мы приехали? — Только сейчас Титов решил уточнить, ждали ли их вообще в «Моменте». — Да, но он не отвечает чё-то, — пожал плечами, будто это не выглядело странно, Даня. В действительности же, Серёга обычно сразу читал все сообщения, серьёзно подходя к своей работе, так что его долгий ответ должен был насторожить, но предвкушение очередной крупной партии тачек замылило парням отдел мозга, отвечающий за критическое мышление. Им стоило напрячься. Как минимум задуматься, по какой причине исполнительный коллега вёл себя совершенно по иному на этот раз. Водитель такси домчал быстро, даже как-то слишком скоро, удачно проскакивая на зелёные сигналы светофоров. Остановившись рядом с часовней шестнадцатого века, он высадил парней, пожелав им хорошего дня на ломаном английском. Сказать по правде, ему вообще не стоило использовать язык жителей Великобритании, а говорить на своём, ибо акцент оставлял желать лучшего. И вот сейчас, войдя в ресторан, жизнь подарила Паше с Даней второй шанс засомневаться, всё ли хорошо с Серёгой, но они вновь чересчур легкомысленно отнеслись к пустому столику, где всегда ждал их компаньон, приезжая за десять минут до назначенной встречи. Оставаясь слепыми к знакам судьбы, парни уселись на ставшие привычными стулья, заказали знакомые бургеры и, бросив дорожные сумки рядом, откинулись на спинки, позволяя себе выдохнуть перед долгим разговором. Они ждали полчаса. Невиданное опоздание для того, кто скрупулёзно выверял каждую секунду своего драгоценного времени. Ожидая Серёгу, Титов успел съесть принесённый официанткой бургер, запихнуть в себя целую порцию картошки фри и выпить аж две банки «Колы». На одну меньше, чем Юсуп, осиливший вдобавок к такому же набору, как у Паши, палочки свежей моркови. Разве что Даня ел медленнее, параллельно безрезультатно названивая куда-то подевавшемуся Серёге. — О, явился, — обернувшись на хлопнувшую входную дверь ресторана, зло прошипел Титов. Его никогда не забавляли долгие ожидания. — Бля, я думал, это какой-то развод, — озираясь по сторонам, Серёга быстро подал парням руки и занял стул напротив. Первое, что бросилось в глаза Паше — вспухшие вены на висках. — В смысле? — Даня нахмурился, коротко переглянувшись с другом. — Ну, кто знает, может, вас тоже приняли, — невесело ухмыльнувшись, Серёга снова оглянулся, просканировав глазами пустой зал заведения. — Погоди, — покачал головой Титов. Он не понимал ничего. Вообще. Слышал слова, произнесённые Серёгой на чистейшем русском, складывал из них предложение, а дальше — пустота, отдающаяся холодком по хребту. Осознание отставало от слуха примерно на секунду, догоняя мурашками на руках. — Кого приняли? — Вы реально не в курсе? — Серёга нахмурился, пытаясь по лицам парней понять, действительно ли они впервые узнавали про накрывший купол пиздеца или прикидывались. — Жеку сегодня утром повязали и каких-то чуваков, которые тоже тачки через него гоняли. Разбросанный по отрезкам последнего месяца пазл складывался в голове Паши непозволительно медленно. Парень отказывался соединять части, вставлять пазы друг в друга, признавать, что та «Девятка», успевшая забыться, могла быть совсем не случайной. Буквально прошлым вечером они созванивались с Евгением, уточняли даты, когда тот будет на работе, чтобы без проблем провезти очередную фуру. Прошло меньше суток. Рассказ Серёги не мог являться центральной частью головоломки. — Ты уверен? — спросил Даня и закашлялся. Такой концентрации страха в одном тихом вопросе Паша не слышал никогда. — Да я сам, своими ушами слышал, что Жеку в следственном комитете у вас маринуют, — Серёга, судя по левому глазу, задёргавшемуся на упоминании конкретного места, куда доставляли замаравшихся в криминале личностей, начинал заводиться. — Если честно, я думал, что и вы там же. — Сплюнь! — Не отличавшийся склонностями к суевериям Юсуп взаправду трижды плюнул себе за плечо, чудом не попав на сидящего рядом друга. — А кого ещё задержали? — проглотив вязкую слюну, состоявшую из страха на двести из возможных ста процентов, смог выдавить Титов. — Да там пару пацанов, я им тоже тачки подгонял. — Серёга зашуганно дёрнулся в сторону, когда дверь ресторана открылась, впуская забредших с прогулки туристов. — Короче, парни, я бы на вашем месте залёг поглубже. В горле пересыхало. Не спасала активно вырабатывающаяся слюна, что собиралась под языком Паши. Он просто не мог её сглотнуть. Будто не своими глазами парень посмотрел на пальцы, которые бились крупной дрожью и соскальзывали с джинсов. Титов не почувствовал, в какой момент его начало колотить, когда ладони покрылись потом, где он перестал дышать в привычном ритме. Ужас происходящего в Москве когтистыми лапами обнял Пашу через тысячу километров, убаюкивая паникой. — Не, ну ладно Жека, — медленно, словно под дозой транквилизаторов, принялся рассуждать вслух Даня, — его-то понятно, как могли принять, а других? — Ты думаешь, он там в партизана играет? — Истеричный смешок вырвался из Титова. Ужас щекотал глотку, вызывая цепную реакцию дрожи от рук к подбородку. — Во-во, — закивал Серёга, плохо контролируя хаотичные движения головы. — Да сдаёт он всех, чтобы самому не сесть, это ж понятно. — Ну нас-то не сдал, — с какой-то наивностью младенца, чуть вопросительно, неуверенно сказал Юсуп. — Вопрос времени, — Паша угрюмо посмотрел на посиневшие пальцы. Особенно большой сильнее остальных казался обескровленным. — Может, пока не дошёл просто. — Парни, не обессудьте, — скорее всего, Серёга устал вздрагивать от каждого звука, решив, что резко подняться — лучшая из возможных идей, — но мне с вами лишний раз светиться не надо. — Спасибо, — в унисон, будто отрепетировав заранее, поблагодарили товарища по несчастью двое молодых людей с белыми, как лист бумаги для чистосердечного, лицами. Пожимая Серёге руку на прощание, Паша ощутил липкий холодный пот. Неизвестно, кому именно принадлежала влага — самому Титову или всем троим, смешавшись в рукопожатии в сплошное месиво страха. По большому счёту, никакого значения это не имело в теперешнем положении парней. Ужас испытывали все, ибо замазаны тоже были все до единого, кто ещё совсем недавно радовался удачным сделкам, связующим звеном которых являлся Евгений. — Поехали, — глядя в одну точку перед собой, прошептала Титов. Не от того, что боялся говорить в полный голос, вовсе нет. Его связки расцарапала паника, порезала на лоскуты, лишая возможности общаться полноценно. По крайней мере, на какое-то время. — Куда? — Голос друга мало чем отличался. Тоже выстиранный, пустой. — В аэропорт, — Паша, нагнувшись, достал из сумки кошелёк, вытащил оттуда карточку и, поймав на себе взгляд официанта, жестом попросил счёт. — Надо в Москву лететь. У нас там в офисе бумаг на десять уголовок. Швырнув на стол банковскую карту, Титов схватил сумку, а после натурально вылетел из ресторана. Жирный бургер подступал к горлу, картошка давила на нёбный язычок. Он хотел проблеваться, вытащить из себя вместе с едой этот сковывающий ужас, заставить организм очиститься. Шестерёнки мозга крутились чертовски медленно, как если бы покрылись коррозией. Глобально Паша понимал, как им поступить, но на деле мог только проглатывать рвотные позывы. Он достал из кармана телефон, едва не уронив на асфальт, и сквозь тремор набрал один из избранных контактов. На всякий случай парень решил услышать её голос до возвращения на родину. — Малыш? — не совладав с собой, крикнул Титов, стоило Кузьминой ответить на звонок после трёх длинных гудков. — Слушай, тут у нас всё переигралось, поэтому я сегодня вернусь. — Как сегодня? — абсолютно невовремя Вика решила задавать глупые вопросы. — Вот так! — Паша рявкнул, прекрасно понимая, что она — последняя, на кого ему позволено срываться. — Малыш, я думаю, вечером уже приеду. Дождись меня, ладно? Мне надо с тобой поговорить. — В смы… — начала девушка, однако окончание её вопроса исчезло за звуком хлопнувшей позади Титова двери. — Всё, давай, скоро буду, — протараторил он и сбросил звонок. Следующие пять часов ни Паша, ни Даня, спустя годы не смогут восстановить даже приблизительно, хотя бы в очертаниях. Довольно внушительный отрезок времени исчезнет из их памяти, будто по нему пройдутся ластиком, сдуют катышки, и на месте длительных часов, проведённых в страхе, не останется ничего. Они забудут, как ничего не ели, не пили, не разговаривали. В извилинах мозга не найдётся места для запуганных взглядов на пограничном контроле аэропорта Вильнюса. Зато сейчас, в реальном времени, они прекрасно всё понимали. Слышали сумму за два билета на ближайший рейс до Москвы, который вылетал через час. Видели настороженные лица таможенников, ставящих штампы о пересечении границы. Они отлично понимали, что там, в Москве, их запросто могли ждать прямо в офисе с ордером на обыск и наручниками, однако остаться в Вильнюсе не имели права. Да и как? Пока оставался крошечный шанс пропустить через шредер все бумаги, уничтожить любые доказательства незаконных перегонов тачек, стоило барахтаться, выбираться из лап страха. Возможно, на обратном пути вопили груднички, возмущались тучные женщины с увесистыми сумками, молились аэрофобы. Титов понятия не имел. Вырубившись на взлёте, он очнулся только в тот момент, когда Юсуп толкнул его локтем под рёбра. Они вернулись в Москву, собираясь наперегонки с показаниями задержанного Евгения уничтожать улики. На самом деле, Паша удивился, услышав от российского пограничника «Добро пожаловать». Вот уж где добра не было, так это здесь, на родине. Более-менее Титов смог прийти в себя, только войдя в пустой офис, с облегчением выдохнув, ведь никаких сотрудников в форме он там не увидел. Забытая чашка кофе с коричневыми кольцами по ободку на столе, брошенный на диван джойстик, сложенные в аккуратные стопки файлы документов на полках стеллажа. Всё осталось, как было до отлёта в Вильнюс. — Включай шредер, — скомандовал Паша. Ему взаправду стало полегче, лапы будто бы зацепились за подлокотники кресла самолёта и остались там. — Пизда, — бормотал Даня, настраивая аппарат, от которого зависело их будущее. — Просто пизда. — Может, хватит про свои сны рассказывать? — Вау. Титов умудрился ухмыльнуться. Невиданная роскошь по нынешним меркам. — Это просто жопа, — слушая, как шредер издавал лязгание металлических лезвий, Юсуп осел на пол и схватился за голову. Вот так выглядела настоящая паника, а не в ресторане пятью часами раньше. — Пизда мне нравилась больше, — хмыкнул Паша, схватил со стеллажа первый попавшийся файл, вытащил из него бумаги на одну из партий тачек, пригнанных фурой. Уже спустя пару секунд реальные доказательства превратились в лапшу, почти конфетти. Нельзя сказать, что парни тщательно отбирали документы, какие кромсать, а какие припасти. Только два файла с финансовыми расчётами они отложили в сторону, на ходу прикинув, насколько реально через них предъявить им хоть что-то. Ну, да, циферки. Ну, допустим, рядом с теми циферками ещё какие-то, обведённые в овал. Попробуй докажи, что в геометрической фигуре — старый и новый вин-код. Нереально. — Если он начал всех сдавать, — запрокинув голову, рассуждал сидящий на полу у стены Даня, — рано или поздно до нас дойдёт. — И? — Паша опустил в пасть наточенных металлических лезвий бумажку, обеспечивающую десять лет счастливой жизни где-нибудь в исправительной колонии под Владимиром. — Даже если он нас сдаст, как они докажут, что мы с тобой вообще в курсе его дел? — Ну он же не просто наши имена скажет, — огрызнулся Юсуп и сел поудобнее, подогнув ноги. Его отстранённый взгляд выглядел безумным, словно парень находился в опасной близости к потере рассудка без шансов на восстановление. — Его слово против нашего, — уничтожив очередной документ, Титов присел на корточки так, чтобы смотреть другу в глаза. — Всё будет нормально, понял? Не ссы, выкрутимся. Бумаг уже нет, считай, предъявить нам нечего. — Может, отца Ленки попросить помочь? — Пашу прошибло на её имени, будто Лена — вид пытки, о которой парень периодически забывал. Вот сейчас ему для полного счастья только Суворовой недоставало, ей-богу. — И чё ты ему скажешь? — фыркнул Титов, распрямившись, и заглянул в зеркало, поправляя растрёпанные в спешке волосы. — Что мы меньше, чем за полгода, грубо говоря, напиздили тридцать лямов, а теперь нас могут схватить за жопу? Да он первый в прокуратуру позвонит. Наверное, примерно об этом предупреждала мама Паши, придя в офис. Тогда, слушая её угрозы про ментовку, требования вернуть деньги, Титов как-то упустил из вида главное — её переживания. Нет, конечно, он заметил краем глаза, забросив эти наблюдения на верхнюю полку шкафа памяти. Парень не знал, как функционально выглядит человеческая память, однако ему нравилось думать, будто она похожа на Зал пророчеств в Отделе Тайн из истории про мальчика, который выжил. Тысячи уходящих в бесконечность полок, заставленных миллионами стеклянных шаров, где каждый хранил в себе воспоминания человека посекундно. Если его теория хотя бы немного была схожа с реальностью, то примерно под потолком переливался перламутром шар с изображением напряжённого лица Пашиной мамы. Она поджимала губы, крутила кольца на пальцах, пытаясь унять страх за сына, и всеми силами противилась тогда только зарождающемуся бизнесу. Чёрт, парень припоминал, что мама предупреждала их о проблемах, но в тот момент Титову казались её предостережения сущей глупостью. Сейчас он видел своими глазами, насколько лучше она понимала жизнь. — Эй, — Паша легонько пнул друга по кроссовку, — не грузись так. Всё нормально. — Надо сжечь, — мотнув головой на бумажную лапшу в прозрачном контейнере шредера, Даня вяло поднял глаза на друга. — Ага, — с лёгкой улыбкой Титов опустил навстречу лезвиям последний документ из тех, что могли скомпрометировать. Вот и всё. Титаническая работа превратилась в сотни одинаковых полосок резаной бумаги. Паша хотел спросить Даню про слежку, узнать, не замечал ли друг странную тонированную машину, следующую по пятам, однако заткнул себя в последнюю секунду, когда посмотрел, как по щеке Юсупа стекла одинокая слеза, пропавшая за линией челюсти. На бледном лице блестела узкая влажная линия, подчёркивала проступившие под глазами синие отростки вен. Страх за себя пугал Титова куда меньше, нежели страх за того, кого он втянул в этот кошмар. Да, разумеется, Дане никто не выкручивал руки, он пошёл сам, прекрасно зная возможные риски, вот только знать и столкнуться в действительности — разные вещи. Даже сам Паша, по правде говоря, до последнего был уверен, что их пронесёт мимо проблем, рассчитывая на старый-добрый авось. Потребовалось два пакета-майки на всю бумажную лапшу и недюжинное количество сил, чтобы оставаться спокойным, утрамбовывая некогда важные документы в полиэтилен. Там лежало практически всё: договора с покупателями, финансовые расчёты с Евгением, сотрудниками тринадцатого кабинета, Серёгой и прочими причастными. Титов приминал ладонью то, что могло стать важнейшими уликами при совсем плохом раскладе, спокойно выдыхая всякий раз, когда слышал хруст смявшейся бумаги. — Я сожгу, — глядя в точку на стене, уверенно сказал Даня, поднявшись на ноги. — И ноуты почистить надо. Спустя час Паша окончательно расслабился. Девственно чистые ноутбуки стояли на столах, перестав быть угрозой. В этом кабинете больше ничего не могло причинить парням вред, разве что один файл с парой бумаг, полностью заполненных рукописными цифрами. Впрочем, конкретно их Титов собирался надёжно спрятать, уже придумав, где именно, ибо совсем терять данные пригнанных тачек попросту нельзя. Концы, откуда раскручивать схему, были нужны в первую очередь самим парням. — Погнали по домам, — протянул Паша, на всякий случай, ещё раз осмотревшись по сторонам, перепроверяя, всё ли он уничтожил. — Да, поехали, — Даня устало провёл руками по лицу, словно собирал на пальцы панику, и отряхнул кисти. Из них двоих он оказался тем, кто в патовой ситуации превращался в исполнителя, неспособного трезво действовать, в то время как Титов открыл в себе способность отключать эмоции и руководствоваться холодным расчётом. Пути назад ведь всё равно не было. Они попрощались быстро, молча, выдержав долгие взгляды, прежде чем каждый сел в своё такси. Паша по-настоящему боялся за друга, его выражение лица, какое-то обречённое, вызывало у Титова искреннее чувство вины. Всё-таки это его идея с тачками, он втянул Юсупа в водоворот, а теперь они вместе захлёбывались, карабкаясь наверх из последних сил. Паша не хотел, чтобы всё так вышло. Ему и в голову не приходило, когда они разговаривали на дне рождении, что история могла повернуть на эту тропинку. Несколько раз по дороге до дома парень оглядывался, смотрел в стекло позади себя, проверяя, не ехала ли знакомая «Девятка», однако ничего подозрительного его глаза не зацепили. Быть может, тогда его и пасли. Кто теперь знал? И возле дома тоже никаких тонированных тачек Титов не заприметил. Дети бегали по детской площадке, играли в догонялки, мамаши что-то бурно обсуждали неподалёку на лавочках, около палатки с шаурмой выстроилась очередь в несколько человек. Район продолжал жить, совершенно противоестественно вёл себя, как обычно, пока Паша старательно выбирался из засасывающего его водоворота. — Малыш, я дома, — крикнул он, войдя в квартиру и бросив на пол сумку вещей. Файл с документами он оставил там же при входе, аккуратно положив на комод. — Через десять секунд зайди на кухню, — Вика ответила чуть тише. Она нервничала. Титов по голосу определял состояние девушки, ему не требовалось её видеть. Паша отсчитал ровно десять секунду, посматривая в зеркало, через которое не смог рассмотреть ничего. Будто издеваясь, Кузьмина закрыла своей спиной весь обзор, зато шёлковый халат на её теле парень заметил. — Заходи! — торжественно отодвигаясь в сторону, произнесла Вика. — Нихуя себе, — Паша присвистнул, глядя на накрытый стол. Отсутствие света на кухне компенсировали две длинные свечи на изогнутых подсвечниках причудливой формы, в центр стола девушка водрузила блюдо с жареными бараньими рёбрышками, а рядом поставила тарелку салата из свежих овощей. На деревянной доске Кузьмина красиво разложила сыр и прошутто, украсив венком из рукколы. В принципе, Титова мало интересовало, почему из обычной поездки она встречала его по высшему разряду, однако не спросить он не мог. — У нас какой-то праздник? — Паша перевёл взгляд к девушке в коротком, непозволительно сексуальном шёлковом халате. — Нет, — сделав шаг вперёд, Вика провела кончиком языка по нижней губе и обвила шею парня руками. — Захотела сделать тебе приятно. И она однозначно владела умением делать приятно Титову, особенно когда вот так близко прижималась, чертя языком линию по шее, прикусывая кожу под кадыком. Блять, она знала, как доставить удовольствие, не переступая грань пошлости. — Мы так до еды не дойдём, — прошептал Паша, закрывая глаза. Его ладони хаотично двигались по спине девушки, пальцы сжимали лоснящийся шёлк. Он мог бы сейчас описать чувство, как извилины останавливались, переставали крутиться, и мозг медленно отключался, идя на поводу у наслаждения. — А я старалась, — Вика спустилась чуть ниже, захватила губами кожу в яремной выемке, подарив алое пятнышко. Спустя пару часов там появится засос, напоминающий об этом вечере. Хитро улыбаясь, девушка отступила на шаг, поманив Титова за собой к столу. Чёрт, в их отношениях романтика пропала так давно, что Паша даже забыл, когда в последний раз ему приходилось сдерживать себя, крутить в голове максимально асексуальные картинки, лишь бы не испортить ужин сексом. Раньше он возбуждался от одного вида её сведённых коленей на переднем сидении «Мерса», парню хватало приоткрытого рта Кузьминой, чтобы начать искать укромное место без посторонних глаз. Он как будто привык к той одомашненной Вике в его старой футболке с пятнами сока, которые не отстирывались никакими порошками, а сейчас на него смотрела девушка, повстречавшаяся почти три года назад на вписке. Красивая, манящая. Только теперь полностью и безраздельно его. Она села на стул, как бы случайно отбросив в сторону край халата, оголив колено. Флиртуя, Кузьмина обливала Титова керосином изнутри и подносила зажигалку, растягивая губы в улыбке. Если бы Пашу попросили показать, как выглядит секс, он бы посоветовал посмотреть на заигрывающую Вику. — Ты можешь кое-что сделать? — невинно хлопая глазами, она провела кончиками пальцев по своей шее. — Что угодно, — парень сглотнул слюну, насильно проталкивая её по пересохшей трахее, и медленно опустился на стул напротив Кузьминой. То, с какой интонацией она задала вопрос, не оставляло Титову шансов отказаться. Пожалуй, даже услышь просьбу повеситься сию секунду, сказанную с придыханием, Паша бы согласно кивнул головой и отправился искать верёвку покрепче. — Отключи телефон, — облокотившись на стол, произнесла Вика. — Я не хочу тебя ни с кем делить хотя бы сегодня. — Вик… — Он не успел вовремя остановить закатившиеся глаза. Последние пару месяцев главной темой ссор в их доме смело можно было назвать не алкоголь, а вечно крутящийся в пальцах Титова мобильник. Причиной тому, само собой, бизнес, требующий постоянной связи, но сегодня Паша и сам был рад забыть, что за пределами их квартиры существовал остальной мир. — Пожалуйста, — мягко надавила она тоном. Конечно, он поддался, смотря на отброшенные назад волосы, на танцующую по тонкой шее тень свечи, на слегка приоткрытые губы. Парень вытащил из кармана мобильный и отключил, для верности положив телефон рядом с пустой тарелкой Кузьминой. Любой бы пошёл у неё на поводу. Без исключений. — Ты хотел о чём-то поговорить, — напомнила Вика, демонстрируя свой мобильный, который она тоже отключила. Этот вечер принадлежал лишь им, у других попросту не было разрешения портить часы, пропитанные запахом расплавленного воска и масла для тела с ароматом розы. — О чём? — Паша на секунду округлил глаза, как если бы его резко вывели из транса. — А, да там я хотел пару документов дома у твоей мамы оставить. — Сейчас? — Господи, неужели она взаправду решила, что он бы смог уехать, оставив её одну в этом халате, которому самое место на полу у кровати? Это невозможно в той же степени, как, скажем, прилететь на Марс, используя в качестве средства передвижения роликовые коньки. Шансы нулевые. — Завтра, — усмехнулся Титов. — Можно? Кузьмина только кивнула, очерчивая пальцами косточку на ключице, сдвигая ворот халата так, что под ним просматривался кружевной лиф. Вроде бы светло-розового цвета, близкого к оттенку цветков сакуры. И это стало финальной каплей его терпения. Он честно старался поужинать, как подобало нормальным людям без заскоков, однако завитки тонкой ткани, что виднелась под тёмным халатом, иссушили все силы Паши сдерживаться. — Иди ко мне, — вразрез своим собственным словам, парень встал, подошёл к Вике, обхватил пальцами её запястье и дёрнул на себя. Грубо. Резко. Вполне подходяще ситуации. — Я тебя хочу, — прошептала девушка ему в губы. Поцеловать её чувствовалось необходимостью по типу крепкого сладкого чая в предобморочном состоянии. Без него не выжить. Она была такой не приторной, как напиток, и такой же горячей прямо сейчас. Сжимая ладонь на талии Кузьминой, Титов взаправду ожидал позднее увидеть волдыри от ожогов. — Я тебя люблю, — оторвавшись на секунду, пробормотала Вика, вызвав у парня улыбку. Он знал. Подхватив её на руки, Паша едва не сорвался на бег. Трахаться посреди кухни на столе, конечно, хорошая идея, однако спалить всю квартиру упавшей свечой — не очень. Парень целовал её, слизывая с губ сладость, вдыхал концентрированный запах розы и умолял самого себя продержаться дольше пяти минут. Рассчитывать на большее он даже не осмелился. Он чудом не врезался в дверной косяк, внося Вику в комнату, увлечённый поцелуем. Кровь стучала в висках, шумела, словно билась волнами об ушные раковины. Титов положил девушку на кровать и навис сверху, жадно рассматривая ажурный лифчик, который теперь был виден полностью — халат разъехался, почти упав с плеч Кузьминой. За этот вид Паша был готов выложить все деньги мира, занять в соседнем ещё столько же, лишь бы подольше посмотреть. Торопливыми движениями он стянул с себя футболку через голову, отбросив куда-то в подушки, расстегнул ширинку джинсов и снял их сразу вместе с боксерами. Тянуть, устраивать показательные прелюдия, постепенно стаскивая с себя одежду, когда Вика так чертовски привлекательно ёрзала ногами по одеялу, казалось Паше кощунством. Он навис над ней, запоминая, как выглядели её глаза, расширенными зрачками вытеснившие карие радужки практически полностью. — Паш, пожалуйста, — прохныкала девушка, притянув его за шею. О большем он сейчас не мог и мечтать. Титов дважды провёл средним и указательным пальцем по клитору, собирая смазку, а после распределил её по твердому члену, который болезненно реагировал на прикосновения. Издеваясь над Викой, принуждая её прогибаться в спине, только бы оказаться совсем близко, Паша изводил себя. Терпеть, как она сидела напротив — одно, а ощущать биение сердца девушки своей кожей — совсем другое. Но он решил ещё немного продлить пытку, самую малость, посмотреть, насколько их хватит в комнате с воздухом, напоминающим масляный крем. Всё теми же двумя пальцами парень скользнул внутрь, сразу глубоко. Так, что её смазка стекала по кисти к запястью. Блять. Стон Кузьминой отрикошетил от потолка, впечатался в губы Титова и подтянул уголок вверх. Ему нравилось, когда Вика приподнимала бёдра, сама насаживалась глубже, сминала ладонями одеяло. Ему пиздец как нравилось смотреть на её границу сумасшествия, видеть попытку балансировать между реальностью и безумием. — Посмотри на меня, — словно не своим голосом, хриплым от возбуждения, произнёс Паша. — Я не могу, — она свела брови, хныча, подстраивалась под заданный ритм, не успевая. Он тоже не мог, оказался не способен к своему же виду истязаний. Парень вытащил из Вики пальцы, тут же проведя ими по её губам. И видимо, эстафета мучений перешла Кузьминой, иначе какого чёрта девушка стала играть не по правилам? Она обхватила блестящими от смазки губами указательный и средний, протолкнула глубже, будто показывала, чего хотела на самом деле. Втянутые щёки, двигающаяся голова — Титов смотрел порно в высоком разрешении на максимальном уровне чувств. Его хватило ненадолго. Распределив слюну Кузьминой по члену, он провёл головкой по клитору, дразнил и подался вперёд, входя глубоко. Слишком. Паша мог быть нежнее, наверное, но не захотел контролировать себя. Не сейчас, когда услышал стон Вики, соединившийся с мокрым звуком. Их секс чувствовался именно так — влажно, громко, без возможности сбавить скорость. — Глубже, — сквозь стон выдохнула девушка. Она царапала ногтями плечи Титова, проводила ступнёй по его голени, ускорялась, вскидывая бёдра с очередным толчком парня внутри. Оперевшись на локти, Паша практически лежал на Вике. Кружево лифчика оставляло короткие красные полоски на его груди, не идущие ни в какое сравнение с отметинами ногтей на плечах. Титов вбивался в девушку, входил на всю длину, слизывая стоны прямо с губ, не разрешая стенам комнаты получить их в полном размере, ибо это принадлежало только ему. Она принадлежала ему. Паша не смог остановиться, ощутив пульсации вокруг члена. Иногда Вика делала их намеренно, симулировала оргазм, но точно не сейчас. Ногти впивались в кожу, там однозначно должна была выступить кровь, тело девушки задрожало, а с губ сорвался долгий, протяжный крик. Титов не смог остановиться даже в тот момент, когда его дыхание перехватило, словно на шее затянули бечёвку. Он понимал, что порой после подобного парочки получали две полоски на тесте, и всё равно не вытащил член из Кузьминой, кончив внутрь. — Как же с тобой охуенно, — обессилено упав на Вику, пробормотал парень ей в шею. — Зря только ужин готовила, — она через силу рассмеялась и прислонилась щекой ко лбу Паши. Не знай он, что рядом человек, подумал бы на раскалённую сковородку. — Щас я отдышусь и поем, — Титов вдыхал запах любимой девушки с нотами оргазма, навсегда запоминая это чувство полного расслабления. Пожалуй, они могли бы лежать так вечно, изредка разрывая поцелуй ради порции кислорода в лёгких. Паша начал забывать, каково это — обнимать её, не опасаясь случайного слова, провоцирующего на скандал. Рутина поглотила их отношения, выварила в бытовухе, вернув пресные объятия перед сном, обязательные поцелуи на прощание да секс, ставший чем-то по типу слишком энергозатратной дрочки. Сейчас же в парне проснулось прикорнувшее чувство той самой влюблённости, от которой хотелось брать горы, сминать их в слегка дрожащих пальцах и выбрасывать в сторону. Он откатился в сторону, позволяя Вике переползти на подушку. Веки девушки плавно закрывались, когда Паша гладил её по голове и смотрел, как в первый раз. Почему он забыл, какой красивой она бывала после того, как выкрикивала стоны? В какой момент он начал воспринимать Кузьмину за данность, постоянную переменную в его жизни? Это ведь была его Вика. С чёрными, близкими к смоляным волосами, доходящими примерно до плеч, с карими глазами, натурально умеющими говорить. Во всяком случае, по взгляду недовольство девушки определялось в два счёта. Титов вспомнил поцелуй с Суворовой на заднем сиденье автомобиля, разглядывая подрагивающие во сне веки Кузьминой, и невидимая рука влепила парню пощёчину. Потому что он был неправ с ними обеими. Да и с собой тоже, честно говоря. Лена не заслуживала стать той самой девчонкой, по которой сходишь с ума на расстоянии полностью раскрученного поводка. Когда захотел — тогда подтянул. Нет, она имела полное право всегда стоять вплотную. Вика не заслуживала стать той, кому изменяли, а после наутро целовали, как ни в чём не бывало. Полная, без сомнений верность — вот, что ей был обязан дать парень. Ну а сам Паша… он заслужил любить одну. Не метаться между той, в которой пропал зелёным неопытным юнцом, и той, которая непроизвольно во сне двигалась ближе к его руке. Все трое по итогу оказались не с тем, на что могли рассчитывать. Размеренное сонное дыхание Кузьминой убаюкивало Титова, будто её приподнимающиеся плечи напевали ему личную колыбельную. Он гладил её до тех пор, пока сам не провалился в дрёму. Нечто странное между бодрствованием и полноценным сном. Паша видел картинки, явно не имеющие с реальностью ничего общего, в то же время отчётливо слыша всё происходящее наяву. Как шумно выдыхала Вика, закручиваясь в кокон одеяла. Улавливал пьяную ругать где-то далеко, наверное, на улице, звук разлетевшегося стекла. Из-за смены кода домофона бедным бомжам приходилось устраивать разборки прямо возле подъезда у всех на виду. Титову снилось, если эти вспыхивающие картинки, подобно двадцать пятым кадрам, можно назвать сном, побережье Шри-Ланки, куда он летал с родителями года три назад. Белый нагревшийся от палящего солнца песок проходил сквозь пальцы, рассыпался крошечными песчинками по ногам, налипая на влажные стопы. Прозрачная вода океана заигрывала с Пашей, немного заходила волнами на берег и сразу убегала обратно, приглашая парня к себе. Ему нравился именно этот оттенок голубого, который он впервые увидел тогда, встретившись лицом к лицу с Индийским океаном. Пальмы склонялись над пляжем, как если бы хотели, чтобы в песок никто не посмел вставлять уродливые зонтики. Всего лишь закрыв веки, Титов оказался в раю. Правда, на пару часов. Он сначала даже не понял, что произошло. Сквозь сон подумал на совсем охамевших бомжей, которые, видимо, прознали код домофона, принявшись колотить двери жильцов в отместку. Однако спустя секунду до Паши дошло: настолько настойчиво не стал бы тарабанить ни один уважающий себя бродяга. Он подорвался одновременно с проснувшейся Викой. Глухой удар в дверь. Ещё один. Очень громко, словно стучал пятиметровый тролль. Волосы на руках приподнялись, кожа покрылась мелкими мурашками, от затылка к шее прошёлся холодок. — Чё за хуйня? — нахмурившись, Титов сполз с кровати, натянул на себя трусы и сделал шаг в коридор, когда с лестничной клетки раздался ор. — Открывай или будем ломать! — подтверждая правдивости сказанного, по двери вновь ударили с немыслимой силой. Такой, что с тумбочки у входа на пол слетела связка ключей и файл документов. Паша медленно, но не потому, что хотел оттянуть неизбежное, исключительно по вине шока, шёл на голос. За ним нога в ногу двигалась Вика. Он слышал её прерывистое дыхание, ощущал страх на кончике своего языка, быстро поцеловав девушку. Ему нужно было напоследок пообещать ей без слов, что всё обязательно будет хорошо. Возможно, не прямо сейчас и не у него. Хотя бы она должна была поверить в счастливый исход кошмара, ломящегося в их квартиру с утренней песней птиц за окном. Часы Кузьминой, брошенные девушкой на тумбочку, показывали ровно пять утра. — Что происходит? — Вика вцепилась пальцами в предплечье Паши, словно ребёнок, крепко хватающийся за накрывающее с головой одеяло, надеясь укрыться от монстров ночи. — Это всё, малыш, — по заледеневшему от страха лицу пробежала тень ухмылки. Это действительно было всё, без преувеличений. Сделав шаг вперёд на негнущихся ногах, чувствуя, как ногти девушки впивались в кожу, норовя проткнуть её и заодно пару вен, Титов крутанул внутренний замок, обхватил дрожащей рукой ручку, нажал на неё и толкнул дверь, открывая. Последнее, что Паша увидел перед тем, как упасть мордой в пол — длинный красный луч света из винтовки, направленный точно Вике в лоб.