Глава третья. Непротиворечие

      Ночь подходила к своему финалу. Как уж было подмечено, к утру спать хотелось. Но прерывать бодрствование поздно, да и все еще не очень то возможно. От пробежавшей идеи подремать челюсти стойко не дернулись в желании зевнуть. Все же, сосуд сделан из тела живого, разумного и сложного жука, который, вероятно, мог бы обладать таким инстинктом для пополнения запасов кислорода в мозгу или охлаждения оного. Как славно, что Чистый Сосуд - превосходная пустотная тварь, не нарушающая своей идеальности.       Почему бы не начать новый день с примечания своей недурной исполнительности? Целую ночь Сосуд успешно не думал, что так же является резоном отметить собственную правильность.       Прошло более двенадцати часов, а тучу мелких просчетов последней надежды Халлоунеста не приметили! Раз четырнадцать пришлось Сосуду побеспокоиться за вчерашний день, сегодня стоит быть менее слабонервным.       Но не о том. Внутренние часы отсчитали семь утра, уже ближе к восьми. Через минут двадцать стоит вставать. Доколе же - законно заслуженное время на отдых.       Плечи расслаблены и раскинулись на тоненькой, но, все же, перине. Массивная грудная клетка уж продавила ложбину в подстилке, оттого лежать было приятно, даже вытянувшись стрункой. Сильный таз тоже хорошо расположился на обернутом тканью пуху.        Голова и вовсе вальяжно водружена на подушку. Постоянно напряженная под весом массивных рогов шея могла расслабиться. Смутные воспоминания об отдыхе на неприятном полу пещер красили кровать еще большими достоинствами.        Дурман прохладного спокойного утра и, в то же время, полуночной усталости, клубился в голове, сбиваясь в твердый узел. Тело было не всецело согласно с этой негой. Коготь на левой лапе решил назойливо и бессмысленно постукивать, выбивая из такта...       Чтож.       Подавлять себя можно начать и позже?       Сосуд честно попытался остановить себя, однако ни пустая голова, ни суетливый коготь, решивший начать непрошенную мышечную активность, не пожелали отозваться. Чтож, это время более подходящее, чем условный разгар дня.       Ладно, дело решится позже.       Тишина и одиночество проникали в голову, расслабляли прохладной лаской. До того было неплохо, что нюх стал улавливать случайный запах. Никаких приятных ароматов тут быть не могло, просто его обоняние так же не понимает успокоения и дает ложную тревогу.       Беспокойство есть признак ума. Легкое расслабление безразличия, подаренное одиноко-пустыми семью часами, нужно удержать. Тишина, спокойствие это всецело принадлежит ему, все в его распоряжении.       Владение чем-то, пускай таким же эфемерным, как чистота, давало волю уважению и, можно сказать, даже нежности к себе. Внутренняя ласка слегка щекотала грудную клетку, растекаясь по расслабившемуся телу, лишь слегка не дотягиваясь до тревожного когтя, останавливаясь в коленях. Длинные черные лапы подернулись мелкой дрожью... Это уже перебор свободомыслия.       Чистый Сосуд сделал сдавленный вдох через сомкнутые мандибулы. В голове стало душно, узел полностью сплелся. Окончательное обоснование всплеска, страшно сказать, эйфории.       Слишком постыдно. Да и к чему все это? Таки весомая, но видимая лишь ему заслуга - пережить целый день без замеченных происшествий? Нет. Перед ним ведь лишь одиночество. Сейчас оно ощущалось куда милее...        Шептало раннее утро. Странное подобие разума Сосуда иногда одаривало своего хозяина не одними лишь обширными, несчастными, беспокойными предположениями, но и утренним, иль любым иным довольством, завязывавшимся в узел. Голова Чистого хоть и блистала способностью выстраивать, казалось бы, тысячу планов и списков последствий, до горького часто снабжала пустыми гормонами.        Чтож, по крайней мере, это не что-то извне, после чего и контролировать себя станет тяжелее. Это что ни наесть родное, но такое же запрещенное, неоднозначно тревожное поднятие духа. Тело своими методами подергивает, дабы восприятие не затуманилось, а Сосуду лишь остается великодушно принять момент.        Да, это его голова шалит, не внешний фактор, такое случалось и до этого. Стоит выдохнуть, прийти в себя и уж после вставать.       Собственно, спустя пару минут Чистый Сосуд таки поднялся с постели. Черные когти элегантно поправляют одеяло. Далее, длинные руки залетают в шкаф, грациозно вытаскивая оттуда безупречный плащ. Благо, пустотная тварь не поддается соблазну утреннего потягивания, прихорашивания или иного любого дорассветного ритуала. Последняя надежда Халлоунеста готов всегда.       Тяжко управляемые с бессонной ночи пальцы все еще идеально безошибочно водружают белую ткань на плечи.       Вчерашняя боль же не утихла всецело, напоминая о себе ярче с движением. Еще пару дней понадобится, дабы все ещё относительно чувствительный хитин задубел, будто кора.        В отполированной броне отражается сам Сосуд. Лист металла не предназначен для этого, но все еще может смутно выполнять даже не свою работу. Пластины нагрудника белым бликом отражают морду Чистого. Черный жук вкрадчиво пробует заглянуть в глаза собственного отблеска.       Та сторона никогда не реагировала...       Его черные глазницы всегда непроглядны, зеркала игнорируют то, куда конкретно направлены незаметные глаза.       Сосуд даже доподлинно не знает своего взгляда. Лишь навсегда застывшие две прорези в хитине - это нерушимая данность.        Значит, так тому и быть. Сосуд лишь утреннее удостоверился в том, что никто не сможет взглянуть в его глаза. Никто еще один день не приблизится к его тайне.        Вот и сейчас в голове совершился еще один лишний оборот, а морда осталась недвижимо-пуста. Нужно быть благодарным за такой подарок. Без этого выкручиваться стало бы порядком сложнее.        Взгляд пошел дальше. Вот царственные рога Чистого Сосуда даже не умещались всецело в отражении на нагруднике, смутно продолжаясь на наплечниках. Черные когти, к слову, потянулись к левому. Стоит потихоньку одеваться, такое затертое действие точно уж можно исполнять не думая.        Глаза как-то слишком упорно рыскали в отражении. После линьки размах его плеч стал не просто величавым, а угрожающим. Занимательно, конечно, как его грудная клетка сужалась к талии узкой, но явно говорящей о том, что вовремя кормить его не забывают. Импровизированное зеркало явно криво, его пояс не так лживо-прекрасно ломок. А ниже стан и вовсе вновь становится шире в линии бедер. Массивные мышцы сильных лап таки имеют немалый объем. Да и его гендерная нейтральность дает знать. Все же, самцовое "он" применяется к Сосуду лишь оттого, что само слово "сосуд" мужского рода...       Ай!        Что-то совсем рядом болезненно хрустнуло. Осознание произошедшего нашлось чуть позже, с растекшейся болью и парой капель пустоты, сочившейся с левого плеча.        Черный жук глупо посчитал, что такая вещь как облачение в далеко не легкую броню может остаться без внимания. Но "не думай", не значит ошибайся налево и направо!       Да он же просто уникум и уже натворил дел, не думая. Отличный экземпляр, стоит всех возложенных надежд. Засмотрелся на отражение своей нелицеприятной персоны и в очередной раз подпортил хитин, не пойми за что!       "Не думай, не говори, не надейся, не."       Чтож. Сделанное воротить назад нельзя. Да, засмотрелся на свою идеальную внешнюю оболочку и невзвешенно промахнулся.       Сосуд было взял в руки наплечник, дабы снять с подставки нагрудник, но из-за отвлечения автоматически начал надевать уже имеющееся в руках сразу.       А далее уж когти с бессонной ночи не удержали, металл ударился о новый и несколько не до конца затвердевший хитин.       После такого поворота событий оболочка не выдержала и несколько прогнулся. Чтож, имеет смысл, только конкретный кусок брони приближался к одной восьмой немаленького веса целого Сосуда. Проклятая биология заставляет платить за прочный в повседневности хитин длительным ожиданием твёрдости. Левое плечо в суставе с предплечьем интенсивно нервировало ощущением, конечно же, боли. А соответствующая рука не очень хотела подчинять себя мозгу.       Как вообще в этом теле могут сочетаться не жучья выносливость и периодическая бытовая хрупкость? А главный же вопрос, как за короткий промежуток времени на долю черного жука выпадает уже второе событие с пустого места? Как выражаются в обществе: "даже низкопробная литература не позволяет себе таких приемов". Чтож... это ведь по сути своей случайность, которая не является показателем чистоты? Подробности произошедшего никто никогда не узнает, идеал не пошатнется, а это просто еще одна история, что навечно останется только с ним.       Одной рукой стащить с себя пласт металла не очень просто, но вполне себе возможно. Так что Чистый Сосуд, как глубоко способный, справился. Судя по внешнему виду, хитин цел, густая гемолимфа сочилась, по большей части, из сочленения суставов. Несколько неприятное на вид зрелище заходящего дальше, чем нужно, основания руки.        Сконцентрировавшись на беге пустоты по венам, черная тварь обнаружил, что, и вправду, задеты только мышцы и внутренние основания. А также неприятный факт отсутствия хоть капли души на мало-мальское восстановление. Стоило расслабить себя надолго, как все исчезало в пустоте.       Чтож, как уж давно усвоено, боль – велико-важная тренировка. Сосуд вцепился когтями правой руки в левое предплечье и старался пересилить свои пострадавшие мышцы здоровыми.       Черный жук с тяжким хрустом вернул сустав на место. Резкость и знание дела позволили священному страданию не продлиться до скрежета челюстей долго. Пролилось еще немного густой гемолимфы. С повешенного на место наплечника также скатывались редкие капли. Ни в металл, ни в плитку пола не впитается. Половой тряпки у него нет, а натачивать, полировать, начищать броню с оружием приказано по надобности, но в конце дня. Он рыцарь, а не прислуга. Пока неважно.       Хотел было так же выразиться Сосуд и о своем плече, но вот конечность все еще отказалась слушать приказ. Ну почему, когда отец предположительно уделит ему еще внимание! Когда он никому не нужен, так самый здоровой, как дело, так второй день подряд неурядицы!       "Не думай. Не говори… Не надейся... Не..."        Сначала, стоит заглянуть в новый список дел, кой занесли сегодня ранним утром. Сосуд, ясное дело, не мог не заметить, просто концентрировался на пустоте разума.        Выверенный отцовский подчерк излагал по делу. Больше половины дня занимала одна сплошная тренировка, далее же более редкое событие - присутствие на небольшом светском мероприятии, с уточнением на приказы по ходу дела.        Мало что смыслил пустотная тварь в общественных мероприятиях.       Да... Ну конечно! В конце, естественно, красовалась пометка "Не надевать броню". Закономерно, что после линьки его шкура все еще не идеальна, так еще и ронять на нее тяжёлые предметы лучше не стоит.       Воистину, сосуду недостаёт умения предусмотрительности как таковой, и не только в бою. Исполнять приказы и в быту прилично мешает.       Вот про таких и говорят, что сначала делает. А Чистый ещё и не думает даже после. У него просто несравненный талант делать проблему из сущих мелочей.        Ладно, как уж отмечено, не важно. Лучший - значит несравненный во всем, включая не лучшие качества. Проехали.       Чёрный жук поправил белый плащ на своих плечах, смахивая капли чёрной гемолимфы. Последний мимолетный скользящий взгляд на своё отражение ради проверки презентабельностям внешнего вида. Металл, слегка окропленный чернотой, все же, не дает покоя. Это же портит идеалитет.       Сосуд аккуратно достал свой вчерашний запятнанный мятый плащ, так же педантично начистил им броню и всё же согнулся вытереть пол. Да, не прислуга, но и рыцарство - не тирания своему народу. Уж может Чистый убраться, не переломится, своему наименованию стоит соответствовать во всех значениях.       Порядок наведен, даже дышать легче стало. Наконец можно ступать в новый день.       Собственно, левая рука на дверной ручке, правая неизменно на рукояти взятого гвоздя. Чистый Сосуд вышел из своей комнаты, тихо хлопнув дверью. Время сейчас 8 утра, можно не спешить. Чёрные когти не стучат по полу, оставляя окрестность не оповещённой. Поутру сегодняшнему, как и любому другому, жуки сновали не слишком активно, не стращая слух. И, благо, Бледный Король расположил место передышки чёрного жука не где-то средь центральных залов в какой-нибудь кладовке, а подле себя. Каждый день, уходя на тренировку, за спиной пустотная тварь оставлял коридор в тронный зал. А по возвращению встречает красивые двери оного, не доходя до входа чуть больше тысячи футов.        Идя же ближе к тренировочной, скользя мимо общественных залов, шум подготовительных работ покусывал слух. На пару секунд оказываясь по левую сторону от прохода, боковым зрением сосуд глянул на противоположный конец коридора. Жуки наводили порядок, на подробностях глаза не сконцентрировались.         И вновь свет с внутреннего двора слегка поглаживал морду... Дни чёрной твари достаточно похожи. Ещё две линьки и все будет кончено. Тогда вернуться во дворец нельзя будет и в мыслях. Ведь их нет, ясное дело. Древний Свет ведь будет стращать иллюзией знакомой обыденности...        Чёрный жук вышел на улицу и в силу своей дыхательной системы набрал в трахеи воздуха. Как он знал, инфекция ароматизировала испорченной сладостью гнили, дворец же пах строгим величием, а улица отдавала привольным ветром. Отчего только сласть считают приятной? Гнили же доверять нельзя, это факт общеизвестный.       Прекращая погружаться в путаницу в голове, Чистый Сосуд вернулся к тому, что все это время лапы не прекращали нести оболочку к цели. Великие Рыцари уж ждут подопечного и находятся в досягаемости зрения. Остановив себя на достаточном расстоянии, пустотная тварь, как всегда, почтительно поклонился, безмолвно приветствуя.       Ему кивнули, все на своих местах. Разве что теперь взгляд смотрит выше, позволяя не глядеть снизу вверх вовсе.       - Каков сегодняшний настрой, сосуд? - нарушила обыденное течение вещей Дрия. Так, голос её умеренно резок, поза строга, вопрос имеет характер риторический, но с ясным подтекстом. Это настолько очевидный капкан, что таковым его и называть не стоит. Копаем дальше. Это странная подводка к обещанным работам по предугадыванию окружающих. И напоминание, что вчерашний день не забыт. А вот к чему же конкретно ведёт затравка, выяснить тяжело. Поэтому Чистый, не дёрнув ни единым мускулом, выедал Свирепую Дрию взглядом.       - Сегодня Король приказал не увлекаться. А точнее, не наносить повреждений друг другу, кои не смогут быть исправлены фокусировкой, - начал вносить ясность в ситуацию Огрим.       - И тренироваться так в ближайшее время в принципе, - Дополнила Изма. Не уж то вскоре понадобятся военные мощности королевства? Так еще и в предыдущей фразе "друг другу". Неужели где-то помимо великой цели всей жизни пригодятся способности последней надежды Халлоунеста.       - Не стоит игнорировать и приказ Чер'Короля. Сосуд, береги свои когти особенно, да все руки целиком, - Завершила  Зе'мер разговоры, передавая в своём стиле слова Бледного Короля.       Из всех промолчал только Хегемол. Поперву пустотная тварь внимания факту не придал. Но когда как стоящие сбоку от наиболее тяжело одоспешенного жука резко сделали по скачку в стороны, органы чувств сошлись на этом могучем рыцаре. Первая схватка ясна как день.       Первый удар, ничего не обычного - выпад с булавой. Достаточно пластичный, Сосуд скакнул вперёд, в сторону, обратную ведущей руке оппонента, перехватил собственное оружие в левую и, оказавшись за спиной Хегемола, сделал укол под чужой наплечник, пошатывая равновесие. Душа на экстренное заклинание получена.        Разворот Хегемола, перетекающий в новый удар. Черный жук вновь отскочил - булава задела лишь подол плаща. Рывок же самого Сосуда прервался звоном стали, заблокирован стальной рукояткой оружия соперника. Лезвие в черных когтях лишь одной руки, так еще и столкнулось с двуручным хватом менее выгодной в физической позиции. Резко подняв свое орудие, могучий рыцарь заставил дёрнуться вверх и гвоздь, а также чужую левую руку.        Треск хитина и немного брызг пустоты. Именно утренний вывих нужно было дернуть. Гвоздь выпал из руки, нервы опалил укус боли. Острие стального товарища воткнулось в пол, а черный жук отшатнулся подальше. Хитин встал дыбом от агонии, вызванной натянувшимися под мышцами нитями заклинания, красноречиво выдавая ощущения.       Хегемол не планировал подобного, просто не зная о новой травме подопечного; он уж взялся за рукоять гвоздя, рассчитывая дать послабление в честь распоряжения и нежданного повышенного ущерба. Но последняя надежда Халлоунеста не нуждается в поблажках. Без давящего груза брони, на удлинившихся конечностях, черный жук молниеносно бросился на оппонента. Черные челюсти вцепились в одоспешенную руку, не позволяя ни ударить, ни перебросить собственное оружие. Металл заскрежетал под мощью укуса, могучего рыцаря пошатнуло, все же выбив из равновесия. Черные когти правой руки же прошлись по чужому шлему, ненавязчиво проскальзывая в обзорные щели. Обозначение, что в бою бы глаза выкололи.        Сосуд уж ощутил пополнение запасов магии - время разжимать хватку. А вот и напоминание, что он увлекся - чужая рука сжалась на шее, и черного жука опрокинули на пол. Чистый длинной задней лапой смог выбить свой гвоздь из тисков плитки, и кое-как ухватить целой рукой рукоять. Хегемол же успел наступить на уже рваный плащ. Пустотная тварь же, не имея времени поднять себя, заблокировал удар своими рогами, даже будучи опрокинутым на спину, хотя вся мощь удара отдачей давила на шею. Гвоздем же черный жук зацепился за булаву у основания ударной части, и попытался оттолкнуться лапами. Но никто его не ждет: учитель протащил по полу, спина собирала все побитые плитки. Хотя оное и помогло, во время процесса Сосуду все же удалось вывернуться сначала на брюхо, а после и вскочить на две конечности.        Наконец, двое расцепились, поднимая пыль. Левая рука сосуда работала через раз и через боль; доспех на левой руке Хегемола пестрел разрывом, шлем ребрился размашистой царапиной. Аккуратность, малость, оставила участников.        Несчастная секунда на расстановку плана действий не успела закончиться, как слух обратился к звуку движения земли, а также тряски оной, что все приближалась.       Сосуд истратил душу на телепортацию, перемещаясь туда, куда видел - за спину Хегемола, а по завершению пространственного скачка сразу подпрыгнул вверх, ускользнув от удара и ненадолго поднимаясь в воздух ради лицезрения ситуации.       На предыдущей позиции уже из земли выскочил Огрим, а ровно там, где бы оказался Чистый, предпочтя просто отскочить вслепую, в готовности Изма.       Земля приближалась - применена Нисходящая тьма.       Пока урваны секунды неосязаемости, нужно понять, как разрешить вопрос зажимающих втроем Великих рыцарей. Так и еще, по возможности, без тяжелых приемов.       Как только вес панциря вновь придавил тень к земле, произошел отскок и блокировка тяжелых ударов Хегемола. Очередной прыжок; Огрим вновь ворошит пол, перебираясь за спину. А в воздухе огромная поднимающаяся из земли лоза от Измы уж была неизбежна. Последняя душа израсходована на еще одну телепортацию прямиком на поверхность растения.       Тут же наверх стремительно метнулась и хозяйка зелени, пытаясь согнать с высоты быстрыми выпадами со всех сторон. Сосуд поспевал отражать, несколько укалывая в ответ, понемногу вновь набирая запасов на заклинания. Но полноценно вцепиться с противником все не выходило из-за малого пространства для маневра.       Вновь слух предупредил. Сначала до верха долетела пара шаров от Огрима, столкновения с которыми удалось избежать, а после, по завившемуся концу стебля, который черный жук и занял, ударила мощно подкинутая булава Хегемола, и равновесие пошатнулось.       Последняя капля, очередной удар от зеленоватого жука. Пустотная тварь поставил ей царапину наискось всего нагрудника, но в стремлении задеть, казалось, ненамеренно сорвался с края высокого стебля.       Но нет, стоило оказаться в воздухе, как Сосуд сразу же выпустил вниз ряд иллюзорных клинков, расчищая место приземления. В ответ же прилетело такое же заклинание, после был отражен очередной удар лиан, а также показалась присоединившаяся Зе'Мер в зоне видимости. Сейчас его начнут давить впятером. Чтож, уж так то, все же, можно будет вновь вернуть в строй любимый приëм.       Чистый с силой вогнал гвоздь в землю, поднимая обожаемый ряд клинков.       Судя по звуку, все отскочили подальше от этого всеми известного хода.       Получив чуть времени сориентироваться, принято решение все же восстановиться, конечно, с взрывным фокусом. Рука не исправилась, ясное дело, но боль, в целом, поутихла. Едва рассеялось первое заклинание, пошли мелкие взрывы второго, а уж пришлось уходить в глухую оборону постоянного отступления. Мозг четко отслеживает, какой удар следует за каким, кто оный производит и с какой стороны, когда нужно обратить внимание и на пол, но времени не находилось даже на контратаку.       Ход подобран: контратака легкой Зе'Мер; частичная блокировка выпада Дрии; разрубание посланных Огримом волн; уворот от лианы Измы и подставление своего бока под булаву Хегемола. Истинно черный хитин болезненно захрустел и прогнулся, крошась, после чего инерция швырнула сосуд на пол, неприятно кроша плитку весом пустотной твари. Из открытой раны выскользнуло несколько массивных тентаклей, что быстро разогнали плотное кольцо окружения.       Чистый вскочил на лапы, несколько рвано двигаясь, пошатываясь от букета не самых приятных ощущений. Выпущено несколько десятков дальнобойных клинков от многократного повторения заклинания поверх происходящего. Вытащена и одна короткая тентакля для второй попытки по-быстрому вправить руку. Опять побеспокоено заклинание под мышечными волокнами, доводя до ярко видимого дрожания от жгучей режущей боли. Сустав хрустнул и встал наместо, поэтому все черное нутро так же возвращено; проделан ещё один взрывной фокус. Под аккомпанемент грохота произведена телепортация, подальше от сконцентрированных атак. Уж было совершен подскок на случай незаметной подставы на полу, и планы по приземлению броситься рывком обратно, в гущу событий, как прозвучал четкий приказ: «довольно».       Достаточно времени заняла остановка разогнанного, вошедшего во вкус тела. Чистый Сосуд начал полноценный процесс торможения уже во время рывка, инерция же красиво остановила его панцирь, оставив кончик гвоздя в паре миллиметров от чужого доспеха.       По остановке клинок опущен, принята стандартная стойка. Адреналин в гемолимфе потихоньку рассасывался. Уже за первый раунд черная тварь попортил броню двоим и способен был гипотетически выколоть глаза. Оставил по мелочи и неглубоких ран. Взамен же плащ Чистого превратился в рваный и грязный кусок ткани. На хитине тоже осталась то тут, то там пара незначительных сколов. Самой же яркой была пестрящая черная вмятина на боку и все еще несколько неправильно расположенная левая верхняя конечность. Именно тогда, когда требуются целые руки... Сосуд не любил линьку именно из-за таких казусов, вызванных нарушением привычного уклада рутины.       Пять великих рыцарей обступили черного жука кругом. Факт невозможности увидеть происходящего за спиной несколько скреб мозг. Ощущение направленных взглядов тоже не радовало. Воздух вокруг разгорячен, несколько пахнет гемолимфой, цветением, сыростью, приятным напряжением - в общем, тренировкой. Слух привлекли слегка щелкнувшие легкие когти - Зе'Мер. Левый глаз боковым зрением подтвердил догадку. Плащ с его покривленного плеча сдвинут, слегка серебрящаяся накидка раскинута в разные стороны, прикосновение к оголенному суставу слегка кусает жаром живого. Из-за края глазниц картины происходящего не видно, поэтому сосуд напряженно перевел взгляд на стоящего напротив Хегемола, дабы не оставлять ситуацию без внимания очей. Закрывающий лицо шлем снят, вид, в компиляции с позой, достаточно обеспокоенный.       - Сосуд, опусти левую руку с гвоздя, - протянул виновник повреждения. Чистый беспрекословно исполнил.       С другого бока подошла Дрия, так же обнажив черное плечо пустотного создания и проведя недлинным когтем по округлому суставу.       - Давай сюда гвоздь, - спокойно сказала белый жук. Все так же без вопросов приказ был исполнен. И правая рука опущена вниз.       - А теперь, подними обе конечности вверх,  - неравнодушно продолжал большой и могучий рыцарь.       Проделано это было уже с запинкой. Сначала, через усилия удавалось сохранять синхронность движения, но стоило поврежденной конечности подняться выше уровня плеча, как проклятая ниточка заклинания под хитином дернула без того натянутую неестественным положением мышцу так, что заскулить захотелось. Чтобы  ненароком острые места хитина дыбом не встали, Чистый быстро и незаметно вновь укусил свой шершавый лабиум. Синхронность движения, все равно, слегка сбилась. Учителя, знающие Чистого еще с бытия крошечным жучонком, конечно же, это заметили.       - Можешь не продолжать. Опускай руки, аккуратно, - прервал действия Сосуда Хегемол. Следующим движением живой жук окинул взглядом своих товарищей и задал вопрос:       - Насколько ситуация плоха? В наличии ли идеи по причинам случившегося? А главное, как будем исправлять?        Как же хорошо, что после вчерашней арифметики никто и не думал обращаться к Сосуду с вопросами. Он сделал все что приказано, сейчас начнутся выяснения обстоятельств, будто бы черный жук тут и не стоит. По приличию слушать бы не стоило, но по предостережению надобно убедиться, что Великие Рыцари не приблизились к реальной картине случившегося.       - Выглядит со стороны не очень. Плечевой сустав вывихнут, а минимум одна мышца вывернута неверным образом. - Начинал, как всегда, Огрим.       - Акро'меон несколько поврежден тупым ударом, а после неправильно срощен заклинанием, - подбиралась к правдивой картине Зе'Мер. Знали, однако, воины анатомию...       - Процесс движения является болезненным, - заметила Дрия. Но как его поймали?       - Значит, дело и вправду серьезное... Со спины было не угадать, на то сосуд и Полый Рыцарь, - начала было за здравие Изма, закончив же вовсе.. так! Нет, факт игры в угадайку с проведением пустотной твари не вызывал злобы, просто нехорошо, что такое теоретически возможно. Боль, верно, не эмоция, но все же.       - Челюсти сосуда слегка щелкнули, будто прикусили, - абсолютно непринужденно высказалась, будто ответила на вопрос безголосого, Дрия. Чистый испытал нужду слегка щелкнуть челюстями уже по хитину белого жука, но быстро взял на цепь свои животные повадки. Просчитался тут только он. Так еще и смеет допускать появления таких тяготений гнилой натуры!       "Не думай. Не говори. Не надейся. Не."       Иногда держаться сложно.       - Несчастное создание, - не сдержалась добрая Изма       - Сосуд, присядь на скамейку, – Из чувства ли вины Хегемол высказал поддержку? Черная тварь, ясное дело, подчинился, но в груди начинала царапать иррациональная нужда развернуться и напомнить, что пустотный чёрный гвоздь короля - не более чем неодушевлённая машина.       Дрия кинула стальной гвоздь хозяину, а черные когти схватили - указание «поймать» понятно и без слов. Но все пятеро резко начали пилить сосуда взглядами. Не поддаваясь соблазну сомкнуть хватку на рукояти крепче, последняя надежда Халлоунеста, не смея и мускулом двинуть, смотрел в пол, старясь не пересечься ни с кем глазами.        Его белой морды что-то касается. Жгучее тепло живого, мягкое движение когтей... легкое поглаживание. Не стращая себя, все сосуд старается сосредоточить в малой точке, кою созерцает глазами. Не вслушиваться в звук движения и не принюхиваться к запаху.       - Ну не одушевляйте же его слишком сильно, - Спасибо прекращающему всю эту своеобразную авантюру Огриму. Неправильно, конечно, что его голос так же пахнет нетвердостью суждения и осклизлой сентиментальностью. Благо, преданность королю брала свое, держала в узде не одного лишь черного жука.       - Я и не одушевляю, - начал отмахиваться якобы виновник сложившихся обстоятельств. - Помоги только мне аккуратно вправить его вывих.        Стоит признать, что правильнее было бы вправить со стороны, и желательно двумя руками. Не то, как сделал последняя надежда Халлоунеста изначально.       За предплечья держал Хегемол, вправлял Огрим, Изма поправляла торчащее наружу внутреннее содержимое сустава, Зе'Мер и Дрия контролировали аккуратность процесса.       Без боли, как всегда, не обошлось. Нельзя было еще раз дать слабину. Он заслужил ощутить страдания во всей красе, без переключений внимания, - сам ведь ошибся. Произошел характерный щелчок, и от перегрузки мозга все, кроме осязания, пропустило по пол секунды работы. Стоило интенсивному горению от укуса столь родного физического страдания закончиться, как Сосуд ощутил приток холодной пустоты в конечность. Дело, по всей видимости, все же решилось.       Обступившие жуки сделали по почтительному шагу назад, а затем озвучили приказ встать. Новый рост после линьки все еще был непривычен, и края глазниц, вместе с изгибом грудной клетки, мешали видеть более низких жуков на ближней дистанции в полной мере. Плечо теперь не так грызло, однако саднил ушибленный бок. А вот и приказ о фокусе не заставил себя ждать. Последовало соответствующее напряжение мышц, и использование всей оставшейся души, после чего нервы наконец-то могли успокоиться без постоянных высокоинтенсивных сигналов непорядка.       - Сосуд, на сей день намечалась длительная тренировка. Но получена серьезная травма, поэтому планы на ближайшее время будут пересмотрены, а сегодня предстоит переключить себя на теоретическую сторону навыка.

...

      На том тренировка и была закончена. Чистого Сосуда отправили физически отдыхать. И судя по всему, какое-то несчастное вывихнутое плечо опять загонит его в длительный перерыв от обожаемых тренировок боевого мастерства. Чтож, в предыдущий такой раз хоть Великие Рыцари отдохнули от постоянной учебы подопечного. Услышанные разговоры в первый день после перерыва полнились обсуждениями бытовых дел и рассказами о том, кто и куда, наконец, смог надолго выехать из дворца. Быть может, и сейчас Бледный Король выдаст вернейшим подданным по хорошему длинному выходному.        Но то дела жуков из мяса и гемолимфы, пустотная тварь же сейчас, хоть и устроился в удобном кресле библиотеки, должен внимать со всей ответственностью. Уж как поминалось, рыцарь должен быть грамотным и уметь читать, ибо, как минимум, устный пересказ всего содержания прочитанной за недлинную жизнь литературы бы занял несуразно много времени у лиц без лишних свободных минут. Чистый должен уметь заниматься полезным делом и сам, без надзора.       Собственно, когда не имелось возможности совершенствоваться как-то еще, черному жуку поручали чтение. Сугубо определенных книг, ясное дело. Во-первых, теоретическое описание работы магии с научной точки зрения. Комплексность трудов этих требовала порою сложной мозговой деятельности. Да, от природы и генетики нативно можно было исполнять ряд заклинаний, но более мастерское овладение умением требовало понимания всех тонкостей. Во-вторых, практическая физика и математика, в частности аэродинамика, механическое движение и прочие дисциплины. Это не какие-то профессорские знания, а так называемая житейская мудрость, когда с опытом можешь четко предсказать поведение оружия, исходя из типа и силы владельца. Ее естественная выработка была слишком большой временной роскошью. Как только подойдет время полного совершеннолетия и достижения пика физических возможностей Чистый Сосуд должен будет отправиться исполнять свой долг, поэтому и происходит замена опыта на теоретические знания. Практическая часть математики и физики не усваивались без должного базиса, тут природным наитием не обойтись, поэтому для оружия последняя надежда Халлоунеста, в кое-то смысле, умен. И, в-третьих, анатомия, так же познаваемая для четкого понимания уязвимых точек и усвоения принципов работы своего своеобразного организма. Благо, пустота иногда удостаивала общим инстинктивным пониманием, в том числе и малоизученного сплетения бога и жидкой тьмы, но где инстинкт заканчивался, вновь опыт заменялся конкретными знаниями.       Собственно, сейчас, получив приказ о максимальном покое левой руки, Сосуд был отправлен на знакомство с теорией своей деятельности. Так уж его берегли, что даже родной гвоздь назад не вернули, оповестив о том, что оный будет возвращен в покои.       Библиотека была почти пуста, и черный жук в гордом одиночестве читал трактат по анатомии. До времени присутствия на общественном мероприятии еще девять часов.       Книги отец выбирал лично, а читаемая в текущий момент Чистым Сосудом откладывалась сугубо для верного королевского гвоздя. Стоило в дверях библиотеки оказаться черному жуку, как служитель этого помещения выдавал письменно изложенное научное изыскание. Далее пустотная тварь занимал свободный угол и погружался в очень уж внимательное чтение, кое по наличию разума охарактеризовалось бы как вдумчивое.       Собственно, пустотная тварь сидел в достаточно низком сером кресле, отчего его колени задраны выше пояса. Но мебель до приятного мягкая, с невысокой спинкой, оттого длинные рога не мешали. Рядом столь же невысокий металлический столик, за которым еще одно пустое кресло.       Книга раскрыта на месте последней остановки при помощи закладки в виде идеального белого вытянутого прямоугольника. За ненадобностью оная отложена на стол. Во время этого движения шло активное воспоминание уже прочитанного.       Остановился молодой жук на теме не совсем стандартной - первичные половые признаки.       В обществе, судя по не специально услышанным чужим разговорам, наиболее игнорировалось существование пары тем анатомии - окончание пищевого тракта и процесс выведения отходов, а также размножение и соответствующие оному действия.       О первом Чистый Сосуд уже прочел. Чтож, его организм здесь сильно отличался от стандарта, оттого то и знание о нормативной версии процесса прилично так отвратило. Благо, пустота, судя по всему, является редуцентом и разлагает пищу до выдыхаемых газов. Сосуду не нужно тратить время на такого рода мерзкие занятия и ненароком приближаться к понятию живого существа.       Судя по умалчиванию и реакциям на тему "спаривания", а также смежные с оным, процесс тоже не самый лицеприятный. Таки, смутное описание в книге было... Как и ожидалось, ничего более чем тошнотворное действо вообразить не выходило. От проскочившего осознания, что мало того, его самого когда-то зачали, так ведь родители занимались размножением достаточно часто, чтобы получить то количество сосудов, чьи мертвые тела венчают бездну, поднялось сомнительное, гнусное ощущение. Одним словом - фу.        Благо, далее речь в книге шла не о детализации описания процесса, а о морфологических различиях, вызванных гендером. Существуют виды с ярким половым диморфизмом, с разделением по половому признаку сугубо на почве репродуктивных функций, и гермафродиты с особенностями обоих полов. Вроде как, имея звание твари бесполой, сам Чистый Сосуд относился к последней категории. Все же, он не то что бы всматривался в собственные бесполезные части.        Да, к большому несчастью, брюшко, в наследство от бога во плоти, не пусто. Стоило приглядеться, как идеальная талия приобретала изъян дыбящегося хитина. Состояние отнюдь не пограничное, а потому пышущее здоровьем молодое тело не обошлось без естественного уплотнения ближе к бедрам. Собственно говоря, внизу живота явно располагалась массивная половая система, но знаться с этим пустотная тварь не желал. Юная, преисполненная избыточными гормонами, оболочка иногда выказывала остатки поведения примитивно животного начала, но Сосуд никогда и когтем не трогал. Он не должен этим интересоваться и не интересуется.       Возвращаясь к книге. Глава содержала общее описание некоторых брачных ритуалов, классификацию процессов спаривания, анатомию гендерных различий. Практический смысл Чистый Сосуд не то что бы видел в данной информации, но, быть может, она сугубо для общего развития разномастного знания. Пожалуй, единственное пришедшее применение  виделось в возможности задеть болевую точку при нацеливании на хитин, закрывающий соответствующие органы. Но кто он такой, чтобы противиться приказу Короля. Пустотная тварь с головой погрузился в чтение, отдаляясь от всего происходящего, отдавая всего себя сухому научному тексту.

...

      Время за книгой прошло быстро. Внутренние часы отсчитали восемь часов вечера. Пора собирать себя на общественное мероприятие.       Совершенная по умолчанию, попытка найти гвоздь не увенчалась успехом. Все же, во время обыска помещения глазами, окончательно вернуться в реальность вышло. Орудие уж вероятно в его покоях, в кои и самому Сосуду надо заглянуть. Ибо его плащ выглядел сейчас как поношенная рваная скатерть. Самому Чистому, конечно же, все равно, но ведь последняя надежда Халлоунеста должен выставлять своё королевство в лучшем свете. По этикету, рыцарь, присутствующий где-то помимо своих тренировок, должен иметь вид презентабельный.        Направляясь в свои скромные покои дабы переодеться, черный жук собрался выходить из библиотеки и попутно сдать все еще недочитанную книгу. На ходу, закладка поправлена так, чтобы белый прямоугольник не отклонялся от угла в 90° ни на миллиметр. Судя по жучьему аромату, библиотекарь все еще на месте. Перебирал какие-то записи, если опираться на шебуршащий звук. Аромат, казалось, приобрёл нотки, коих быть не могло, органы мироощущения просто старались уравновесить друг друга, вот нюх и прельщал лживой насыщенностью.         Пахло как то, что можно было бы жадно съесть... Так. Не соблазняться.        Чёрный жук затормозил у рабочего стола библиотекаря, загораживая своей фигурой свет, после чего с легким грохотом водрузил одолженную книгу на стол. Крошечный, в сравнении с немалым Полым Рыцарем, библиотекарь запросто привлечён звуком. Он поднял свои блестящие глаза, смотря в наклоненную морду пустотного создания. Светлый жук взял отданную книгу, не глядя убирая куда-то в стол. Пустотная тварь же кивнул в знак понимания, после чего направился на выход.

...

      Спустя поход по дворцу, Чистый Сосуд в отведенном ему помещении.       Гвоздь и вправду висит на должном месте, поблескивая своим металлом. Наконец, без великих происшествий, рваный плащ заменен на новый.       Как все же хорошо, что каждый мускул подвластен телу, что его проклятые когти не трясет.        Вновь ненавязчивый взгляд на отражение в пластинах брони. И вновь педантичное поправление плаща. Чистый Сосуд все ещё, даже за день, не привык всецело к новой оболочке. Лишь с пятой попытки желание идеально уложить белую ткань на свои широкие плечи исполнено. Во время судорожного приведения себя в надлежащий вид в голове перебирались возможные приказы на вечер. Стремление быть готовым во всех отношениях.       Вся информация уложена, все сегменты плаща приглажены. Беглый взгляд на длинный гвоздь. Его бы стоило подточить этим вечером, может даже отполировать. Чтож, стальной товарищ, до скорой встречи.       Попрощавшись, так черный жук и покинул покои.       Полупустые коридоры, назойливый шум и море запахов, доносящихся из одного конкретного источника. Дурманило и сводило дух. Туда-то туда ему и надо. Легкое замирание, дабы собраться. И попытка отыскать запах отца.       Стоило войти в зал общественного мероприятия, как зрение затмил яркий свет, по слуху забил шум разговоров вместе со звоном посуды и треском пищи, - так же пестрят и запахи пира. Но и присутствие Чистого Сосуда без внимания обитателями дворца не осталось. Высокий рост и тяжелая атмосфера пустоты оказывали непрошенное влияние. Разномастные жуки собрались здесь и каждый одарил вниманием последнюю надежду Халлоунеста. По прошествию долгих пяти секунд, кои черная тварь прибывал недвижимо в попытке сориентироваться, все присутствующие, кто только не был на короткой лапе с самим Королём, отвесили по легкому, но поклону. Полый Рыцарь же удостоил кивком, понимая, после чего ретировался на лестницу к антрисоли.       Сверху было уж не столь чрезмерное количество жуков, не нужно сосредотачиваться на аккуратности движений в стремлении не задеть. Наконец можно взвесить, как вести себя с присутствующими. Благо, благодаря обонянию, черный жук уж несколько заранее знает, что за поворотом встречен будет не только Бледный Король, но и Белая Леди, а также Хорнет. Да, известие получено также словесно и от отца, заранее, но нервы все равно заставляли шкуру дыбиться.       "Не думай. Не говори. Не надейся. Не…"       И вправду, за массивным столом отдельного помещения с неплохой шумоизоляцией сидели: сияющий ярче светомушьего фонаря Бледный Король,  величаво раскинувшая ветви, высокая Корень, и яркое красное пятно – белорогая Хорнет. Лишь маленький паук, расположившаяся между двумя богами, выглядела не как персона, поддавшаяся унынию. Как активному ребенку, ей было в явной степени невмоготу сидеть и ждать чего-то.       Оттого, опомнившись, последняя надежда Халлоунеста преклонился пред правителями сей земли. Старательно, с должной долей изящества, едва касаясь кончиком маски напольных плит. Изогнувшись же обратно, в прямую струну, это томное всматривание проистекало далее.       Давно черная тварь не видел Белую Леди... Поблескивающие ветви с каждым разом становились все гуще и беспорядочнее, как и сама персона Её Величества вся вытягивалась вверх, позволяя себе вдали от сдавливающих стен дворца разрастаться. Все же, природа богини плодородия брала свое. Особенно когда ни иного рода высшее существо не перебивало своим бледным светом, ни все пожирающая пустота не присутствовала рядом, пассивно истощая.       Чарующий и сочный цветочный запах - мама...       Чистый делал свою мать несчастной. Сосуд посмел заглянуть ей в очи и нашел там взгляд в собственную белесую морду... а еще горечь, тоску, вину. Это было невыносимо, это же чувства...       Колебание воздуха, внимание переключено. Тренированность воина сильнее резкого порока. Глаза нашли движение - один корень Королевы ласково протянут к Хорнет, ненавязчиво поглаживая строптивого паучка. Призывая успокоиться шерудящее создание, что, помаргивая, рассматривала нависшую белоглавую тень, похожую на нее саму. А также, быть может, успокаивая и себя.       Лицезрея собственное чадо, Белая Леди предпочла обратиться к чужому. Оно и правильно. Если слишком сильно любить гвоздь, будет жаль высекать из него искры при заточке. Королеве стыдно за то, что вылупилось из её яйца. Сосуд тоже себе не нравится, у него же нет симпатий. Любой бы предпочел пустому инструменту в жучьей оболочке живого и теплого жучонка.        Чистый сосуд до хруста мышц и хитина кусает себя за лабиум.       "Не думай... Не говори... Не надейся... Не... "       Взгляд на Короля, коий тоже наблюдал за этой сценой. Знать эмоции отца, пытаться угадать не хотелось. И без того тоска пестрила своим цветом, запахом, звучанием... так, что аж хотелось подпеть ей. Но все молчали, сосуд и подавно.       - А что все затихли? - пискнула средь тишины Хорнет. Её детская бестактность выбивала из колеи.       Крылья отца тоже дернулись, после чего он первым из состоятельных собравшихся нарушил тишину.       - И то правда. Наш временной ресурс не вечен. Собственно, уж деяния в вопросе бледного дитя разрешены. Все же, чудесно знать, что и Хорнет, помимо прекрасного учителя в улье, заимеет материнскую фигуру в Халлоунесте, так и, надеюсь, Вы, моя прекрасная Леди, сможете удовлетворить собственную потребность в родительстве. Спасибо тебе ещё раз, Любовь моя, за безмерность твоего великодушия. - Вот в чем дело. Запечатывание уже дышит в спину и Бледный Король на опережение начал заботиться о том, чтобы его единственный ребенок перенес потерю матери не столь тяжко. Так ещë и исполнил желание Белой Леди воспитать хоть кого-то. Еще две линьки отделяют Чистый Сосуд от великой цели, а эту мелочь в красном уже привели ко двору.        Таки, сделав паузу на пару томных взглядов, обработку чувств, уж отец хотел было продолжить, как, фыркнув что-то на паучьем диалекте, Хорнет вновь вклинилась там, где не надо. Малые жучата настолько беспардонны?!       - Я так и не понимаю, зачем мне кто-то, когда у меня есть мама?       - Дети заслуживают внимания и нежения разных сортов, от разномастных жуков. Все же, воспитание - дело непростое, - первее ответила Белая Леди. Вот значит как. Чтож, воспитание живых жуков действительно сложно. Паучонок уже не до безобразия мала, когда как черная тварь ещё не полностью взрослый, но его уже душит ощущение неприязни к её детскости. Как с таким справляются рослые жуки - и вовсе загадка. Хорнет ещё жить целую жизнь, она еще найдет себе море любви, уж хватило бы с нее!       - Со временем, ответ на сей вопрос придет к тебе сам, - и отец тоже ответил продукту своего соглашения. Какие же, однако, родители разговорчивые, с столь разносторонними ответами. Жаль, что тратят это великодушие на создание и так с переизбытком любви. Нет, нет, Чистый Сосуд вовсе не злится и не желает выразить свое пожелание принцессе Глубинного гнезда подавиться всеми благами, что только есть у нее по праву рождения. Просто инстинкт пустоты сработал на нечто, выглядящее как неспособное защищатить себя. Это все его темная гнилая натура, ничего более.       - Таки, стоит подвести черту тем разговорам, что не требуют сугубо личного контакта. Собственно говоря, вот он, наш Чистый сосуд, - Бледный Король все же обратил на свою ручную пустотную тварь внимание. Теперь, кажется, разговор пойдет о черном жуке... С одной стороны-то и "наш", и внимание. А с другой-то, внимание, которое, в теории, может начать стращать. Да и не померкли воспоминания молодости, уж мало ли что может произойти.       - За сей период экстраординарностей не случалось, все идет по плану, - Вот это заявление то после предшествующего дня. Чтож, Черву виднее.       - Как то ясно и без излишних комментариев, линька прошла успешно, первичные работы после оной также проделаны. Боевые навыки неуклонно растут, демонстрируя уже нечто, сходное понятию первичного мастерства. Умственный уровень развития пустотного создания идет в рамках обусловленных происхождением особенностей, достаточно своевременно. Чистота не подвергается сомнению. С Сосудом все в порядке, - отчитался сам Его Величество пред своей Леди. Все же, король милосерден, и даже отстранив свою королеву от работ с черным жуком, все еще информирует о продвижении плана и состоянии оболочки, что когда-то являлась общим дитя. Не предаваясь словоблудию уж слишком сильно, отец подчеркнул успешность. Можно дышать спокойно, не забывая разве что умерять гордыню.       - И то хорошо, что лучший отрок пустоты остается непреклонно совершенен. Уж в несравненности физических навыков сомневаться не приходится, - начала свой ответ Леди.       - Но не ими едиными. В нынешний год проведутся весомые работы и в сфере умственных способностей, - продолжил Бледный Король.       На данное заявление Корень одарила своего вирма достаточно красноречивым взглядом с эмоцией, назвать которую Сосуд затруднялся. Нечто похожее на смесь укора с непониманием, но несколько иное.       - Отвечая на немой вопрос, то стало острой необходимостью и касается сугубо боевой стратегии. Умение предугадать действия противника, не более положенного. Раз уж оболочка сея имеет возможность, то применять оную полагается во всей полноте, выискивая каждое потенциальное преимущество. Более того, в сей момент я полностью могу поручиться о непременной незапятнанности пустоты разума сосуда даже с данным навыком, приближенным к высшей интеллектуальной деятельности, - прояснил картину отец. Однако ж, когда он был менее уверен в своем рыцаре, то развитие этой столь опасной высшей интеллектуальной деятельности воспринималось в штыки. Уж очень конфликтовала королевская чета, когда Леди учила последнюю надежду Халлоунеста базовой грамоте... Видимо, о том же и вспомнили родители сейчас. Осклизло, все-таки, с осознания собственной причастности к надрыву столь долгих отношений.       - Однако приятно слышать, как воззрения непреклонного короля все же поддались новым идеям. Надеюсь на то, что меры эти будут столь же эффективны, как то случается, зачастую, и принесут достаточно пользы, - поддерживала хорошую ноту беседы Корень. Черв уловил, и его привычный холодок все больше таял. Может когда инфекции не станет, эти двое сойдутся вновь...?       "Не думай, не говори, не надейся, не…"       По-бытовому прогнал разок свою мантру Сосуд. Он прекрасно знает, что ему негоже ковыряться в таких делах. Стоит так, слегка прислушиваться к разговорам, не задействуя умственную деятельность. Поэтому, прекращая пытаться понять то, чего и у самого-то нет, черный жук скользнул взглядом мимо Хорнет, подавляя раздражение от ее внешнего вида, и впился своим вниманием в дальнюю стену.        Стена эта не велика, но и не мала вширь. Но потолок ее имел почтительное значение. Стена эта в основе своей представляла собой каменную породу, обтесанную и отполированную, но, все же, в самой сути представляющую собою благородную, но все еще лишь  каменную породу. Светло-серый цвет разбавляли, будто одежды окраску богатого жука, каменно-стальные одеяния. Изысканный белый мрамор короной барельефа украшал стену на стыке с потолком. Бледным металлом же серебрился изящный узкий плинтус, ползущий по полу, да пара иных элементов поблескивала в бледном свете. В стальной поверхности узкими причудливыми пятнами отражались и остальные стены, мебель, присутствующие. Уж слишком несущественны в своей высоте полоски литья, оттого разглядеть конкретику отсветов невозможно.       Так на всю эту же дальнюю стенку падали тени, не давая всецело отвлечь себя от происходящего. Чтож, оное не бесполезно, все еще нужно не забывать про идущий разговор; в любой момент отец может приказать совершить что-либо...       Текстура камня выглядела гладкой, но то, скорее, издержки зрения. На ощупь же оная была несколько ребриста. Некогда камень был не столь опытно уложен, в силу тогда молодости Халлоунеста. Элементы каменной кладки под давлением собственного веса сошлись накрепко, не оставляя ни щели швов. Однако под давлением все этих же величин под названием время и собственная масса стены начинали идти мелкими трещинами, за кои-то коготь и мог зацепиться. Королевству ныне не до мелкого косметического ремонта немолодого белого дворца. Мелкие недостатки не отменяют глобально недурной кондиции.        Стена ведь даже не обветшала, ребристость оной выдавалась лишь в ближайшем контакте. Серый цвет таки приятный, от чего ж его многие считают унылым и безрадостным. Красный, желтый, зеленый и все меж ними находящиеся не слишком то отличаются от серого, а их то, наоборот, вовсе считают живыми и яркими.       Он так упорно вглядывается в нечто до абсурда неважное... Чтож пути безмыслия неисповедимы.       Кажется, что глаза уже обшарили все то, что только есть в этом объекте. Запаха камень не имеет, звука не издает, оставляя самые острые чувства в покое.       Интересные ароматы из глубинного гнезда на себе принесла Хорнет. Пестры запахи из цветущих садов королевы. Отец же пахнет постоянством. Так же заманчиво разносилось присутствие находящейся где-то там еды. Не чьего-нибудь блюда с изысканным ароматом, а едва ощутимый в общей массе, тот малый кусок, что вероятно отдадут ему. Точно, сегодня же потребуется принять пищу. Чтож, делать это не хотелось, однако же, по крайней мере, еда сегодня не соблазняла фактом своего существования.       И наконец, к пустотной твари обратились:       - Чистый Сосуд, прошу исполнить отрепетированные в последний раз произведения музыкального искусства, - приказал Бледный Король.       Указание понятно, судя же по контексту, действие - это демонстрация отцом чего-то абстрактного, чувственного для матери, а не что-либо ещё. Собственно, черный жук послушно направился за клавесин. Придётся серьезно потрудиться, ибо левая рука все ещё не в самом лучшем состоянии.       Элегантная посадка, секунда на приготовления, ощущение чужих взглядов. Черные когти на белых клавишах, в голове пустота. Исполнять произведения стоит в том же порядке, в коем было и на репетиции. Первое аккуратное касание клавиши, первое низкое протяжное до. Коготь плохо управляемой левой руки предательски щёлкнул, оттого резко пришлось перескочить на соседнее ре. Далее высокая октава здоровой правой рукой, все более высокое звучание исполняется все с большим движением в правую сторону. И вновь, возвращение к левой половине клавесина, возвращение к тяжести игры едва вправленным вывихом. Эти разной степени успешности попытки. Гимн Халлоунеста часто включал в себя проход через несколько октав, от низких до высоких, оттого постоянно приходилось стараться через боль. Ради матери с отцом то стоит напрячь себя.       Гимн Халлоунеста исполнен. Кажется, звучало хуже, чем вчера. Но он закончил без больших запинок, просто его длинные когти несколько раз щелкнули, перебивая клавесин. Сосуд замер за инструментом, косясь на родителей боковым зрением.       - Воистину, прекрасен как бутон молодого бледного цветка... - протянула Белая Леди. Стало так, аккуратно говоря, хорошо с этих слов. Пустотная тварь может быть удобоваримым не только в умении перерезать чужое горло. Кажется, мама хоть немного им довольна.       - Будь то наше дитя, он был бы несравненен... - в манере сходной, но куда более тоскливой протянул уже отец. Черва вновь начинала грызть вина. Будь Чистый Сосуд сыном своему отцу, то сосудом бы не являлся. Не в плане прямом, а скорее переносном. Иные характер, имя, внешность. Тогда умение играть на клавесине не стало б таким особенным. Долг есть долг, и сейчас даже в рамках оного пригоже. Да, играть левой рукой больно, но говоря же об этом, нужно просто отдать всего себя музыке, как битве. Оные ведь в чем-то и похожи на деле.       - Сосуд, будь так добр, продолжай. На сей раз паузы меж произведениями не более 30 секунд.       И Его Король  все же доволен даже тем, что есть в реальности. Приказал, будто попросил - "будь так добр". Так спокойно в голове, мягко, а мыслей нет...       Выходило прилично контролировать левую руку, притом концентрируясь на ощущениях правой. Итого, погружаясь в процесс дела, ноющая боль беспокойного вывиха превращалась в просто саднящее чувство. Как только черный жук отвлечется, так нервы огнём опалит, что мандибулы заскрипят. Доселе же стоит насладиться своим спокойствием, достижимым зачастую лишь в пылу битвы.

...

      Выхолощенной игрой черного жука можно заслушаться. Все же, размах кисти велик, пальцы гибки, знание дела присутствует. Вкус и смак произведения, казалось бы, отсутствуют, но вот отсутствие это и создает такое редкое ощущение чистого искусства. Порождение, не омраченное личностью и низменностями, а нечто созданное ради цели, но выточенное в нечто выше. Было что-то в этой игре Чистого сосуда. Под его исполнение королевская чета Халлоунеста могла вновь ненадолго ощутить единение, будто Душа Короля не расколота, будто нет вины и конфликтов с непониманием, будто Бледный Черв и Корень просто уж очень измотались, воспитывая общего потомка наилучшим образом. Все же, дорогого стоит живому олицетворению раскола суметь ненадолго воссоединить своих родителей.

...

      Последние ноты финального произведения. Король и Королева что-то тихо, но, тем не менее, мирно и мило обсуждают. Чистый Сосуд умиротворенно ждет приказа, попутно покорно вкушая боль, кою откладывал с час. Невзначай, глава королевства отправил-таки, как ожидалось, пойти поесть, после чего направляться спать. Чтож, оное и выполнялось.       Наконец, черный жук удалился из помещения, вновь выглядывая к шумной толпе, коя за час, кажется, несколько приуменьшилась. Проскользнув тенью вдоль стены, вот Сосуд уж в некотором небольшом закоулке. Его, как обычно, ждет миска пустоты и кусочек серого мяса на тарелке. Пара-другая глаз невзначай проходятся по спине, и Чистый это ощущает. Что же всем так интересно разглядывать черную тварь?       Но ведь тут не осталось никого, кто был бы пустотному созданию указ. Потому, безвольный гвоздь все же остановился и посчитал нужным взвесить.       Для начала, черный жук позволил себе едва заметно выдохнуть и невзначай беззвучно щелкнуть челюстями. Переварив же часть дискомфорта, вызываемого беспокойством вывиха, можно, наконец, оценить и ситуацию с пищей.       Сосуд не стер из памяти вчерашний день. И, судя по всему, именно из еды пришло это инородное нечто, кое произвело столь неприятный эффект.       Пустотная тварь пилил взглядом свой обед, пытаясь осознать, как выйти из ситуации. Оное ведь случайность? Так или иначе, у Сосуда нет возможности как-то проинформировать о произошедшем... Тут-то его долг и посягнул душить  хозяина. Чтож, состояние же вчера обнаружили, о шкуре Чистого позаботятся, должны, по крайней мере...       "Не думай... Не говори... Не надейся... Не..."       Последняя надежда Халлоунеста аккуратно взял рукой еду и жадно проглотил кусок мяса, пожирая не без ощущения блажи. Черная тварь, как и всегда, не чувствовал вкусов. А значит, не сможет понять, коли что не так, значит точно никак не сможет повлиять. Он бесправная тварь, он должен безропотно встречать свою судьбу.       После, и хладную пустоту сосуд выпил.       Черный жук поставил посуду на место. Засим, так же стараясь не привлекать внимания, прошелся вдоль стенки к выходу. Время едва ли за десять часов вечера, а Сосуд уже свободен. Да и послевкусие дня таки неплохое. Необычно.       Чистый тихо и мирно дошел до своих покоев, разве что, то тут то там по пути встречались расходящиеся жуки и смущали резкие отзвуки от падения чего-нибудь на пол. Сегодняшнее мероприятие существовало явно за какой-то целью, вероятно, что-то из социальных наук и всего этого тонкого управления народом. Но меньше от этого раздражать запахи и шорохи не на своем месте не перестали. Ходили рабочие насекомые там, где обычно их не было, разносили ароматы вне привычных мест, стучали своими разными когтями и путали черную тварь.       Легкий скрип двери, белый плащ исчез в полумраке покоев. Внутри все так, как и оставлено пару часов назад. Взгляд на гвоздь, приветливое поблескивание клинка в ответ. Точно, рыцарь же собирался заточить оружие. Для начала стоит снять свежий плащ, дабы не замять. Сосуд стянул с плеч ткань, проверил оную на целостность, повесил новехонький плащ в шкаф, пригладил оный и отправился далее. Затем, с другого конца комнаты к кровати придвинут массивный точильный камень, а со стойки взят гвоздь. Усевшись на край постели, Чистый начал медитативный процесс заточки своего гвоздя.       Ручка по-родному расположилась в когтях одной руки. Другая же прошлась по поверхности клинка, ощущая каждую магическую печать, идущую по стали. Сосуд аккуратно прислонил острие к точильному камню, стараясь случайно не переломить. Металл скрипел от работы, запевая свою тоскливую песнь, разбрасывая слепящие искры. Абсурдно длинный гвоздь требовал достаточно длительных работ. Благо, привычка уж выработана, совсем долго провозиться не придется.       Начала сыпаться металлическая крошка, постепенно, под действием точильного камня лезвие приобретало свою первоначальную остроту. Ощущалось, как металл под когтями оживает.       Чистый же, в противоположность своему железному товарищу, поддавался подкрадывающейся сонливости. По завершению трудов вкус удовлетворения и вовсе зазывал уже лечь спать, заканчивая день на волне достоинства. Проверка на остроту: гвоздь с легкостью оставляет царапину на хитине, значится, готово.       Массивный точильный камень задвинут обратно в угол, стальной товарищ повешен на место. Кивок любимому предмету и, наконец, уход спать самому.       Черный жук улегся на свою кровать, ощущая не просто усталость не самого напряженного дня, так и легкое довольство, приятно сдавливающее грудь. Даже боль перестала грызть плечи.       И наконец, темнота бессознательного.

...

      Через сон в гладь пустоты пробивались некие звуки, ароматы и ощущения....       Но, отчего-то, открыть глаза так и не выходило, сколько б Чистый Сосуд ни пытался.       Такое сдавленное, мятое состояние на грани бодрствования, сдавливающее горло, не позволяя отключиться, заставляя тратить силы на дыхание. Благо хоть все гладко и безмысленно...       Черный жук будто тонул в смеси пуха и пустоты, путаясь в понимании времени.

...

      Черная тварь все же смог шумно вдохнуть. Привычка ежедневного раннего пробуждения таки смогла разогнать гемолимфу в жилах. От разыгравшейся боли недавних шрамов хотелось зафырчать, мышцы ломило, под хитином жгло.       В его пище вновь оказалось это лишнее нечто..?!