Глава 14.

Ноябрь холодными пальцами проникал в стены Университета, укрывал всё вокруг серым светом. Аня, сидя за партой, задумчиво глядела в окно, наблюдая, как моросящий дождь рисует неровные линии на стекле. Последние несколько недель были для неё тяжёлыми: Максим, её верный друг, просто исчез. Без объяснений, без намёка на то, где он мог быть. Она пыталась держать себя в руках. Учеба шла своим чередом, но каждое место, где они раньше гуляли, где он шутил или помогал ей, напоминало о его отсутствии. Она проверяла телефон чаще, чем хотелось бы, но каждый раз разочаровывалась — ни звонков, ни сообщений. Роман, Андрей и Николай, замечая её растерянность, подошли к ней на перемене. — Ань, что происходит? — Роман в своём обычном, спокойном тоне склонился над её плечом. — Сначала Кристиан исчез, теперь и Максим. Это что, у вас клуб пропавших друзей? Аня обернулась к нему с намёком на грусть в глазах. — Я не знаю, Рома. Просто... не знаю. Он больше не говорил ничего, не писал. — Макс же не ребёнок, сам разберётся, — фыркнул Николай, скрестив руки. — Но это, конечно, глупо — свалить вот так. Всё бросить. Это на него похоже. — Николай, замолчи, — бросила Аня, глядя на него сдержанно, но твёрдо. В этот момент в коридоре появился Максим. Он шёл медленно, слегка сутулясь, как будто каждый шаг давался с трудом. Взгляд был опущен, волосы взъерошены, а под глазами тёмные круги выдавали бессонные ночи. Его одежда была небрежно надета, будто он просто натянул первое, что попалось под руку. Аня вскочила со своего места, не думая о том, что скажут остальные. — Макс! — её голос дрожал от облегчения, и она побежала к нему. Она обняла его так, будто боялась снова потерять. Но вместо ожидаемой реакции Максим лишь стоял неподвижно, как статуя, опустив руки вдоль тела. Роман и Николай переглянулись, а Андрей пробормотал: — Ты как будто из ада вернулся. Максим поднял взгляд на них. В глазах не было привычной искры — только пустота. — Не сейчас, — тихо ответил он, отстранившись от Ани. Его голос был хриплым, словно он не говорил вслух долгое время. Аня, несмотря на это, почувствовала что-то тяжёлое в его словах, что-то, что нельзя было игнорировать. — Макс, что случилось? — спросила она, но тот лишь качнул головой. — Поговорим наедине, Аня, пожалуйста.

***

Они отошли в дальний угол коридора, где никто не мог их услышать. — Что с тобой произошло? — её голос звучал мягко, но в нём слышались нотки волнения. — Где ты был? Почему ты так выглядишь? Максим долго молчал, будто собирался с мыслями. Он провёл рукой по лицу, словно хотел стряхнуть усталость. — Я нашёл его, Аня. Кристиана. Я нашёл его в Москве. Она выдохнула, но в её взгляде читалось замешательство. — И? Он в порядке? Максим горько усмехнулся, смотря в пол. — Если это можно назвать "в порядке"... Он изменился. Очень. Он больше не тот Кристиан, которого мы знали. Я пытался... пытался достучаться до него. Но он просто ушёл. Сказал, что ему не нужны друзья. И знаешь что? Он будто не помнил о нас. Аня сжала руку Максима. — Ты сделал всё, что мог. Ты пытался. Это не твоя вина. Но Максим покачал головой. — Я всё испортил, Аня. Я позволил ему уйти. Я смотрел, как он растворяется в этом чёртовом тумане, и ничего не сделал. И теперь... теперь я не знаю, как жить с этим. Его голос дрогнул, и он отвернулся, чтобы она не видела, как слёзы скатились по его щекам. Аня молчала, понимая, что сейчас нужны не слова, а просто её присутствие. Она осторожно обняла его, прижимая ближе. — Ты не один, Макс. Мы разберёмся. Вместе. За окном продолжал идти дождь, сливаясь с тихим стуком их сердец, которые пытались справиться с тяжестью пережитого.

***

Декабрь пришёл незаметно, укрывая город тонким слоем инея и ранними сумерками. Максим сидел в своей комнате в общежитии, глядя на книгу по высшей математике, но страницы будто бы сливались перед глазами в серую кашу. Он перечитывал один и тот же абзац уже в который раз, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. В его голове всё ещё звучали слова Кристиана: "Зачем ты приехал? Что ты пытаешься доказать?" Эти фразы стали отголоском боли, который бился о стены его сознания, не давая ему покоя. Он захлопнул книгу и вздохнул, прижимая пальцы к вискам. Всё это казалось бессмысленным. Университет, сессия, будущее. Какая разница, если он не смог помочь своему лучшему другу? Аня, замечая его состояние, не отходила от него. Они часто сидели вместе на задних партах, её рука нежно лежала на его плече или плотно обнимала за талию. Она была его единственной поддержкой, тем островком тепла, где он мог ненадолго спрятаться от собственной вины и тоски. Но даже её забота не могла заглушить мысли, которые точили его изнутри. — Макс, ты должен сосредоточиться, — однажды сказала она, тихо, но с твёрдостью в голосе. — Ты не виноват в том, что случилось. Ты сделал всё, что мог. Он усмехнулся, горько и с трудом, будто это движение приносило боль. — Серьёзно, Аня? Я смотрел, как он просто исчезает. Я мог сделать что-то, но я… я стоял, как идиот. И теперь он... такой... Он не смог договорить, прервавшись на глухой стон. Его пальцы сжались в кулак, и он отвёл взгляд, стараясь спрятать блеск слёз. Аня молчала, чувствуя, что любые слова сейчас будут лишними. Она лишь обняла его крепче, словно пытаясь удержать от падения в бездну отчаяния. В Университете шли экзамены. Каждый день приносил новую волну напряжения, но Максиму было всё равно. Он почти не готовился. Его работы были сданы в последний момент, если вообще сдавались. Преподаватели смотрели на него с укором, но никто не спрашивал, что с ним случилось. — Ты должен взять себя в руки, Макс, — снова говорила Аня, стараясь вдохновить его. — Это только ты можешь сделать. Я здесь, но всё остальное зависит от тебя. Он кивнул, но её слова проходили мимо. Он чувствовал, что его сессия катится под откос, но просто не мог заставить себя что-то менять. Даже книги, которые он открывал, были для него пустыми страницами. В один из дней, сидя с Аней на задней парте, он облокотился на её плечо и тихо прошептал: — Я не знаю, как выбраться из этого, Ань. Я просто не знаю... Её глаза наполнились болью, но она старалась быть сильной ради него. Она провела рукой по его волосам, всё ещё растрёпанным, и ответила: — Ты уже выбрался однажды. Ты сильный, Макс. И я верю, что ты сможешь ещё раз. Но он не был уверен. И в его голове всё продолжало крутиться только одно: лицо Кристиана, его холодный взгляд, тот чёртов белый порошок под носом, и отчаяние, которое он не смог остановить. Декабрь приносил всё больше холода, и, кажется, этот холод проникал и в сердце Максима, превращая его в ледяную пустоту, от которой даже тепло Ани не могло защитить.

***

В комнате Максима царила полутьма. Лишь тусклый свет настольной лампы разливался по столу, заваленному конспектами, книгами и парой пустых кружек. За окном бушевал декабрьский ветер, швыряя в стекло снежинки, которые тут же таяли, оставляя влажные разводы. Максим сидел на кровати, сутулясь и глядя в пол. Его лицо было усталым, взгляд пустым. Аня, напротив, сидела на стуле у окна. Она терпеливо наблюдала за ним, стараясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции. — Макс, сколько это ещё будет продолжаться? — спросила она, её голос был мягким, но в нём уже угадывалась усталость. — Ты не можешь вечно сидеть в этом состоянии. Это не выход. Он пожал плечами, не поднимая глаз. — А что я должен делать, Аня? Притворяться, что всё нормально? Делать вид, что я не потерял друга? Что я не позволил ему стать тем, кем он стал? — Ты не позволял, — её голос стал твёрже. — Он сделал свой выбор. А ты, вместо того чтобы двигаться дальше, сидишь здесь и коришь себя за то, что не можешь изменить. Макс, ты сильный, я знаю это. Ты не раз справлялся с трудностями, почему сейчас ты позволяешь себе утонуть? — Сильный? — он усмехнулся, и в этом звуке слышалась горечь. — Ань, я слабак. Я даже не могу заставить себя нормально готовиться к экзаменам. Всё, что я делаю, — это жалуюсь. Ты сама это видишь. — Хватит! — резко перебила она, её терпение лопнуло. — Ты говоришь, что слабак, но ты даже не пытаешься доказать обратное! Ты только и делаешь, что опускаешь руки. Макс, я верю в тебя, но, чёрт возьми, дай мне хоть один повод продолжать верить! Он поднял на неё взгляд. Её глаза сверкали яростью, но в них же читалась и боль. Она больше не могла смотреть, как человек, которого она ценит, сам себя разрушает. — Ты думаешь, мне легко? — прошептал он, его голос дрожал. — Ты думаешь, я не хочу просто взять и вычеркнуть это из своей головы? Я бы сделал это, если бы мог. Но я не могу. — Зато ты можешь попытаться, Макс! — почти крикнула она, вскочив со стула. — Ты можешь взять себя в руки, можешь доказать, что всё это было не зря. Но вместо этого ты выбираешь жалость к себе! Я устала, Макс. Я устала видеть тебя таким. Комната наполнилась тяжёлым молчанием. Максим сидел, обхватив голову руками, словно стараясь защититься от её слов, но они уже врезались в его сознание, как удары. Наконец он глубоко вздохнул и поднял голову. Его глаза были красными, но в них зажглось что-то новое, что-то решительное. — Ладно, — тихо сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Ты права, Ань. Я обещаю. Я попробую. Я справлюсь. Не для себя. Для тебя. Она не ответила сразу, лишь смотрела на него, её дыхание было неровным. Затем она сделала шаг вперёд и обняла его, крепко прижимая к себе. — Не для меня. — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Ты заслуживаешь быть счастливым, даже если сам в это не веришь. И он впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, она права.