-2-

Эрик       Небольшой медальон оттягивал руку, колко упирался в пальцы краями, норовил выскользнуть, слепил гранями на самоцветах, но одновременно завораживал, не давая с собой расстаться. Прекрасная нажива! Эрик сжал ладонь, преодолевая угловатое сопротивление и, торжествующе улыбнувшись, двинулся к своему жеребцу. Позади послышался стон. На грани слышимости, почти дуновением. Как его расслышал занятый мыслями о золотой штуке мальчишка? Глянув на окровавленного человека, Эрик заметил как тот шевельнул рукой. Впрочем, так и не раскрыв глаз. - Он ещё жив! - удивленно обернулся Эрик к Краю, - Не трожь! Он мой! - быстро пресек движение воина, властно цепляя его за одежды, - Тащи его в стан. Удивительная живучесть! Не сдохнуть после удара в висок мастера меча?! Да и вообще... Эрика посетила одна мысль. Пока неясная, но тем ни менее настырная. - Пленников не берут после поражения в предварительном поединке, - напомнил Край наследнику, недовольно нахмурившись. - А я возьму, - упрямо и высокомерно вскинул голову и ухмыльнулся сын вождя. Что ещё за пререкания самому наследнику всех земель и лесов?! Край склонил голову, подчиняясь, буркнул в сторону ругательство и взвалил еле дышащее тело лесовика на свое мощное плечо. Хорошо, что этот недобиток не из медведеподобных лесных, молод ещё, похоже...       А потом был пир. Ели много мяса, пили необычные ягодные вина лесных жителей, были блюда из орехов и странных пряных трав. За пиршеством прислуживали полуодетые девушки, захваченные в лесных селениях. Высокие, стройные, гибкие, длинноволосые. Пусть с потухшими взглядами, но чистыми лицами. Зато на коже рук и ног, и уж точно на еле прикрытых тканью спинах и ниже, краснели и багровели следы от уроков смирения. Впрочем, были и такие, что сладко улыбались своим завоевателям и, нет нет, да призывно показывали гладкие тела в глубоких вырезах одежд.       У самого входа в пиршественный шатер, прикованный к столбу широкими железными полосами, стоял могучий, полностью обнаженный человек. Предводитель одного из лесных отрядов. Любой из присутствовавших мог сделать с ним все, что захочет, кроме убийства. На теле воина уже кровоточили многочисленные раны, лицо темнело от кровоподтеков, но он все ещё стоял на своих ногах. Пока стоял. В луже из собственной крови и кислого вина, кости и объедки усыпали землю вокруг его ног. Эрик, сначала с любопытством и азартом поглядывавший на жестокие забавы своих воинов, сейчас с досадой ловил, что сам участия принять уже не сможет. Выпитое вино сильно туманило голову, мальчишку мутило. Он попытался было затребовать притащить на общую забаву своего пленника, что должно быть скучал в своей яме, но язык пьяного юнца плел непонятное взрослым мужам и те только громко ржали, одобрительно хлопая юного наследника по спине. Отчего Эрику становилось ещё хуже...       Сны сына вождя в эту ночь были до краев наполнены кровью и криками боли, умершие вставали, выжившие умирали, земля менялась местами с небом и с неё крупными каплями падал кровавый дождь... Так плохо Эрику ещё не было никогда. Утром юное сильное тело изгнало из себя то, что было лишним вчера за столом, и Эрик Торн выбрался из-под большого навеса, пусть хмурый и недовольный, но более менее твердо стоящий на ногах. Нерадостный настрой хотелось развеять чем нибудь интересным. - Вытащи эту падаль наружу, - приказал он зевающему и смердящему от вчерашних возлияний стражу тех ям, где прозябали наказанные рабы. Медальон лесного жителя Эрик равнодушно крутил в пальцах. Вчера многие завистливо цокали языком и, даже, пытались выкупить золотую безделушку, но сын вождя только самодовольно смеялся в ответ. Пленника, в грязной и заскорузлой от крови нательной рубахе, выволокли из ямы. Мотнув головой на бочку с водой, Эрик указал на шатающееся тело перед собой. Целый ледяной водопад обрушился на лесовика. - На колени перед Сыном Великого Вождя! - и тут же сильно ткнул в спину древком копья степной воин. Соул       Лучик не исчезал. Он все так же мелькал - то совсем слабо, то сверкал ярче, будто действительно звал за собой, и Соул, в большом желании коснуться его, подался вперед. Тело, на удивление легко, покинуло прежнее место и он двинулся за маленькой искоркой света, паря по воздуху. Он протягивал руку вперед и звал тот маленький свет, который боялся потерять из виду в серых плотных клубах облака. Но свет не гас. Он по-прежнему летел вперед и Соулу казалось, что их путешествию не будет конца. И вот когда стало казаться, что он уже сможет дотянутся до этой маленькой искорки, лучик вдруг остановился, заставив замереть и Соула, а затем нырнул во мглу, оставив его одного. Отчаяние готово было уже вырваться из горла Соула криком, но тут снова вернулась тьма, накрыв его с головой.       Холод пробирал до костей. Рука, нащупавшая под собой голый камень, заледенела и, будто детеныш ласки, юркнула подмышку. Погреться. Глаза открылись с трудом. Мутный, непонимающий взор, метнулся по сторонам, наткнулся на какую-то фигуру в драной мешковине. - Пить, - негромко прошептали губы и Соул успел увидеть, как фигура в мешковине обернулась в его сторону. - Очнулся, - произнес голос, который, кажется, принадлежал какому-то пожилому мужчине.  - Все равно он не жилец, - голос помоложе раздался с другой стороны и тут же на него зашикали еще несколько голосов. Угадать, сколько же людей сейчас находятся рядом с ним Соул не смог. К губам прикоснулся небольшой круглый камень.  - Подержи его во рту, - снова раздался голос пожилого и Соул послушно разомкнул губы. - Он тебя, конечно, не напоит, но станет легче. Стало ли ему легче или нет Соул не понял, потому что вновь провалился в темноту.       Очередное пробуждение было не столь любезным. Что-то грохнуло рядом, чей-то грубый сапог ударил под ребро, заставив перекатиться с бока на спину. Дюжий страж мощно вздернул Соула за руки и легко выволок на поверхность. Оказалось, он лежал в яме.  Земля качалась под ногами, небо над головой кружилось. Все плыло в глазах и невозможно было задержать взгляд на чем-то одном. А затем Соул нырнул куда-то в реку. Ледяную и скорую, которая заставила его задержать дыхание. Он дернулся в попытке выплыть на поверхность, мотнул головой и вдохнул полную грудь такого желанного свежего воздуха. И взгляд наткнулся на человека, стоявшего перед ним. Грубый удар в спину бросил вперед и Соул, сделав пару шагов, оказался совсем близко к человеку в руках которого... был его медальон! Взгляд, словно по - волшебству, прилип к семейной реликвии. Второй сильный удар под колени заставил оказаться на земле, на коленях. Грубая ругань стража отозвалась охотничьим рогом в голове, но взгляд так и не оторвался от медальона. Эрик       Похоже, с первого раза лесовик не понимал. Повторный, точно-направленный тычок заставил его сделать, что приказали, и он криво шлепнулся на колени, не выказав при этом ни понимания, ни недовольства. Лесной воин так туп? Или упрям? Обычно, те, с которыми так обращаются, либо испуганно и просяще, либо вопросительно, либо возмущенно вскидывают взгляд на повелевающего. А этот все так же завороженно и бессмысленно пялился куда-то Эрику в пояс, даже когда оперся рукой в пыль, чтобы удержаться на коленях. Эрик разочаровано поморщился: - Эй, гниль, ты в своем уме? Ты понимаешь, где ты? Кто ты? Подцепив мысом сапога горку мелкой земли, сын вождя подбросил её в лицо лесовику. Пыль не долетела, куда метился Эрик, и осыпала мокрую рубаху пленника, оставив на ней ещё одно грязное пятно.  Ничего, если Эрику надо будет, этот кусок падали сам ткнется мордой в землю. А сейчас надо, чтобы голос подал. Наконец-то поняв, на что так не мигая смотрит пленник, Эрик убрал руку с медальоном за спину и снова кивнул степному воину: - Задери ему голову. Не оглох ли он... Когда степняк, сжав длинные спутанные волосы пленника на затылке, дернул их вверх, Эрику представилась возможность лучше разглядеть черты лица лесного воина. Бывшего воина. Сейчас этот, совсем не старый, но с осунувшимся лицом житель леса ничуть не выглядел опасным противником.  Не просто не старый - молодой. Хоть под разводами потекшей грязи и крови точный возраст угадать было затруднительно. Может, всего зим на десять старше Эрика.  Шрамов не было видно, ровный нос и явно очень светлая кожа. Густо запекшаяся кровь на виске отмечала место удара рукоятью меча Края. Неужели тот отшиб ему весь разум?! Было бы досадно!       Эрик, с невольной надеждой, всматривался в необычного цвета глаза на запрокинутом лице. Такие темно-фиолетовые ягоды он пробовал вчера за пиршественным столом. Их кисло-сладко-терпкий вкус был настолько же странным, как и цвет.  - Отвечай, лесное отродье! - стражник, сильнее сжимая кулак со светлой гривой, тряхнул мокрого пленника. Соул       За все года, что медальон был при нем, Соул свыкся с мыслью, что никто другой даже не смеет увидеть сокровище его рода до поры до времени (так говорил отец). Прохладный диск, касающийся его груди, будто стал частью его самого и первое время, мальчишкой, Соул со страхом хватался за рубаху, думая что потерял его. Но медальон был при нем и постепенно Соул поверил в то, что эту ценность потерять нельзя. А сейчас чужие пальцы вертели его, как какую-то безделицу и Соул испытал неприятное чувство - такое непочтение к его реликвии вызывало злость и желание хорошенько ударить по этим чужим рукам.       Мелкий камушек, поднятый ногой человека вместе с пылью, корябнул по впадине между ключицами, заставив Соула оторвать взгляд, а слова, сказанные с таким превосходством властвующего сейчас, понять наконец-то, что человек, перед которым его заставили встать на колени, проявляет именно к нему свой интерес, а не к медальону. Прежде чем его голова запрокинулась вверх от грубого жеста стража, Соул успел разглядеть стоящего перед ним. Сопляк, с наглым прищуром золотистых глаз, уверенный в том, что получит желаемое и будет добиваться этого любыми путями. Поведение и властный голос выдавали в стоящим перед ним богатенького сынка. Запоздало пришло понимание - сын вождя! Ах вот оно! Вот этот малец - сын вождя! В голове вновь раздался гул. Будто колокол поселился внутри Соула и своим тяжелым языком отбивал удары по вискам. Волосы тянуло назад, собирая кожу на затылке, заставляя один висок пульсировать четче другого. От этой, пришедшей так внезапно, острой боли, Соул коротко застонал, оскалив зубы в крепком зажиме. Длинный выдох позволял контролировать боль в виске, которому стало тепло - кажется потекла тонкая, ленивая струйка крови. - Конечно, я слышу тебя, сын Безлесья, - выговорить это с запрокинутой головой, когда кожа натягивается и на кадыке, а каждое сказанное слово отдается звоном в висках, было непросто. Но помогала злость. Та, что закипела внутри. Как только медальон исчез из поля зрения Соула пришло осознание того, что же произошло. Его взяли в плен! Так не должно было быть! Это не по правилам! Воины гибли на полях сражений с клинками в руках! И Соул в этот раз был там, в бою. Так почему же он не погиб?! А сейчас перед ним враг. Да, тот кто напал на его род, кто жег и убивал и тот, кто держит в руках сокровище его рода... ради которого хранитель должен оставаться в живых, пока есть надежда. Пальцы сжались в кулаки. Воин, живший внутри Соула, сейчас же начал искать где бы добыть оружие или увесистый булыжник, чтобы запустить им в голову вон того переярка, которому до матерого степного волка еще бегать и бегать по степям. У его горла не держат кинжал, только недавно спина встречалась с тупым концом копья, значит его не проткнут сразу. Будет возможность убить или хотя бы ранить врага. И Соул бы так и сделал. Не думая о том, что его за это, в лучшем случае, просто приколят на месте, а в худшем... Степняки славились своей извращенной жестокостью... "Ты - единственный хранитель нашей реликвии и должен жить. Ты слышишь меня? Любой ценой ты обязан выжить!" Соул замер. Если бы он мог сейчас оглянуться, то непременно бы сделал это. Ему вдруг показалось, что это отец подошел сзади и положил руку на плечо, так явственно звучал этот голос. Вновь длинный и протяжный выдох, что помогает справится с собой и не выдать своих мыслей и удивления. - И знаю, что и ты слышишь меня, - приглушенный голос не скрывал неприязни, сквозившей в словах пленного Соула. - Чего ты хочешь, степняк? - Соул снова не сдержал стона, когда его голову тряхнули в третий раз, а древко копья вонзилось между лопаток.