3. Искусственная кровь

Они шли, не торопясь, и можно даже сказать, наслаждаясь разгаром дня. Но — исключительно молча. Стар и хотел бы попробовать поговорить о чëм-то, но боялся разрушить молчание, будто бы вместе с ним в лету кануло бы и что-то ещë, очень личное, близкое, что можно было отчётливо учуять только в этой самой тишине. Старло не был уверен насчëт этого чувства, но рисковать не решался. Так или иначе, рисковать ещё не время. Их не должны видеть. Ферма стояла пустая. Должно быть, все были заняты в полях. Старло огляделся, щëлкнул пальцами, найдя нужный путь, и нырнул в высокие, покрывающие его с головой заросли кукурузы. Не успела Цероба ступить за ним, как вокруг её талии резко, но совершенно безболезненно обернулось лассо. Из кукурузы донëсся тихий смех, и лассо потянуло Церобу за собой, терпеливо и вежливо показывая ей путь в чаще. Шелест сухих листьев и полых стеблей в бесконечном море кукурузного поля, к тому же, при полной тишине, располагает к рассуждениям и воспоминаниям. Сейчас Стар вёл за собой Церобу, показывая ей дорогу, а она ничуть не сопротивлялась, даже согласна была на поддержание негласного договора о молчанке — похоже, утопала в море из собственных мыслей (кои, наверное, были ничем не лучше мыслей Старло за последние пару часов), и это ненадолго показалось… Неправильным. Непривычным. «Скольких проблем можно было бы избежать, если бы дела шли так же, как и в тот день…» День, когда человек ещë блуждал по Подземелью. Снова. Пятëрка заняла старый дом семьи Кецукане и принялась дружно выдраивать его с небывалым усердием. Всё же праздник был по случаю возвращения Канако — а значит, постараться нужно на славу — так сказал Старло своим подчинëнным. И хотя они по большей части были с ним согласны, пятая лапа у собаки, пятое колесо у телеги и пятая колонна — выражения, появившиеся явно не случайно. Так и пятый член Пятëрки умело отлынивал от общей работы, примешивая к уборке долю самодеятельности… — Муч, убери свои лапы от ящика! Я же ясно сказал тебе заняться пылью! — Я и занимаюсь пылью! — невозмутимо состроила глазки Муч, повиснув на кулаке Эда, как новогодняя игрушка на ёлке. Эд нахмурил густые брови. — Да? Странно. Я-т думал, что в ящиках пыль не скапливается. Во дурак. — Ещё какой! — А ну брысь отсюда! — Муч в последний момент подняла ноги, чтобы яростная метёлка пролетела под ними, вывернулась и тяпнула Эда за руку. Тот, вскрикнув, разжал кулак, и хихикающая «белка» кинулась вверх по коридору. Похоже, улепëтывая, она не смотрела, куда бежит, потому что по пустому дому мгновенно разнеслось сдавленное: «Оу-й!!!», а за ним — заливистый смех Стара: — Какого чёрта тут творится, а, сволочи? — Босс, Эд мешает мне работать! — Работать воришкой! — точно пароходный гудок, рыкнул Эд. Норд Стар зыркнул на него, на Муч и понимающе хмыкнул, растянув на лице ухмылку. — Вот как? Не годится. — Именно, что не годится! — поддакнула Муч, рьяно кивая головой. — Босс! — Она схватилась за полу его пончо и слёзно заглянула в глаза шерифа, нарочито всхлипнув. — Задайте ему взбучку, пожалуйста! Он же не успокоится! Сама я не могу, только вы здесь закон, прошу вас, на коленях прошу, сделайте что-нибудь… — Сделаю, сделаю. Не беспокойся. — убедительно отозвался Стар. — Разве что… — Муч вдруг громко взвизгнула и накрыла ухо лапами. Стар, продолжая держать её в железной хватке, пригнулся и чётко проговорил: — Если я увижу, что ты пытаешься стащить что угодно, да хоть перо из подушки, и эта подушка будет принадлежать семье Кецукане, я с тебя, шельмы, шкуру спущу, и ты ещё две недели каждое утро будешь начинать с личной тренировки. Ясно тебе? — Ясно, ясно!!! — Едва почуяв свободу, Муч дёрнулась и умчала прочь, только пятки засверкали. Стар выпрямился и поправил шляпу. — Спасибо, Эд. — Это моя работа. — Веник зашелестел опять, Эд вернулся к уборке. Гостиная. Миловидное место. Сейчас он возился вокруг мягкого одеялоподобного стола в центре, который воздушно, как зефир, оседал на землю. Сколько Цероба ни говорила, Старло так и не смог запомнить, как он называется. — Пойду проверю, как там у остальных. Эд согласно промычал, не поднимая головы. Старло зашагал мимо, и хотел было уйти, как вдруг после очередного взмаха Эд непонимающе зарычал и пригнулся к столу: веник с неприятным хрустом напоролся на что-то твëрдое. — Хм-мф… Босс! Под котацу что-то есть. Посмотреть? «Ах да. Он называется котацу.» Удивительно, что Эд это помнит. — А что? Мешает? — Старло подошёл к столу и приподнял край одеяла. — Ничерта не вижу. Хоть глаз выколи… — Эту штуку не сдвинуть. — проговорил Эд, ещё немного пошарив веником под котацу. — Впрочем, навряд ли сам стол прибит к земле… — Значит перенесём. Справишься? Эд улыбнулся, показав ряд крупных желтоватых зубов, и размял кулаки. — Одной левой, босс. — Он откинул в сторону раскуроченный веник, подсунул руку под стол и аккуратно, как подъёмный кран, перенёс его в сторону. Эд удовлетворённо отряхнул руки от пыли. — Вот и всё! Ну что там, босс? Босс?.. — А это ещё что? — Стар непонимающе глядел в пол. — Эд. Будь другом. Скажи, что ты тоже никогда не слышал, что в этом доме есть чёртов подвал. Квадратный массивный люк в полу. Использовался часто — позолота на металлической ручке частично стёрлась. — Никогда, босс. — пробурчал Эд. Удовлетворение стёрлось с его лица так же быстро, как появилось. — Да и чёрт с ним, собсна. Подвал есть подвал, так? Еда, всякий ненужный хлам, ещё что… — С какого перепугу прятать люк в полу под чëртовым котацу? — Для эстетики? — Да в гробу я видал твою эстетику! — Даже для самого Стара стало неожиданностью, как этот жалкий подвал, выбивающийся из общей сложившейся картины, заставил его живот скрутиться в узел, а колени задрожать. «Мы обедали здесь иногда. И ничего, ни разу про этот люк. Ни от кого. Какого чёрта? Почему?» Старло глубоко вздохнул. Это всего лишь подвал, верно? — Ладно, к чëртовой матери, забудем об этом. «Она уже лгала один раз, что если соврала и сейчас? Нет, само собой, она не должна рассказывать мне обо всём, но… Откуда мне знать? Откуда мне знать?

…Я отдал Кловера в её руки. Она должна была хорошо о нём позаботиться; она сильная, она способна его защитить, но одного ребёнка… она уже потеряла. Что… что если…

Господи, как ты вообще смеешь думать о чём-то подобном? Усохни к чертям, Старло, усохни! Твоё счастье, что это всего лишь мысли! Никогда в жизни не говори ничего подобного вслух!» Он так и продолжал стоять. Не раз предпринимал попытку отвернуться от треклятого подвала, но каждая из них оканчивалась ничем. Тело стало в ступор, стиснуло кулаки и зубы и напряжëнно, как на врага-дуэлянта, уставилось на люк. Эд почесал затылок. — Если вам от этого будет легче… Не думаю, что случится что-то плохое, если вы заглянете туда. Если там нечего скрывать, то вы ничего и не найдёте. — Да, да… Именно. — Стар нервно усмехнулся. — Но… Я не хочу, чтобы выглядело так, будто я ей не доверяю. Какое ей должно быть дело до того, что… — Да что там такого, зашли и вышли. Если вам будет спокойнее, чё б нет. В конце концов, вы же шериф! — Эд убеждённо обвёл рукой всего Норд Стара с головы до ног, мол, чего это вы, в самом деле. — Ладно. Это разумно. Если это для безопасности жителей Дикого Востока… — Стар наконец сумел оторвать глаза от подвала и посмотреть на Эда с потаённой благодарностью. — Открывай. — Я постою на стрёме. — Эд ухватился обеими лапищами за люк и поднял его. Петли заныли и щёлкнули, как челюсти, открывающие в полу чёрный провал вглубь голодной глотки. Вспоминая об этом сейчас… Понимаешь, что интуиция сильнее разума и превосходит его почти во всём. Хотя, конечно, может это была никакая не интуиция, а всего лишь перешедшая любые границы тревожность, потому что когда правой оказывается интуиция, конечности наполняются силой и стремлением действовать — ты ведь знал, к чему быть готовым, и оттого встретил опасность грудью, но если, не приведи Ангелы, верной оказалась версия тревожности… Старло спускался по лестнице осторожно, будто пытался перед каждым шагом прощупать следующую ступеньку носком сапога. Ему навстречу, игриво бодая полы шляпы, поднимался поток холодного, но сухого воздуха: значит подвал надёжный. Вот и конец лестницы. Положив пальцы левой руки на кобуру (не то чтобы он ожидал кого-то там встретить, но так было спокойнее), Стар зажмурился и сделал последний шаг перед тем, как очутиться на ровной поверхности. Он открыл глаза, почти сразу привыкшие к темноте. «…Что это?» Вихрь мыслей, который должен был накрыть его с головой, как только ему на глаза попались едва различимые линии полок, чертежей и папок, не нашёл в себе сил запуститься. Стар не ожидал, что окажется прав. — Чтоб я сдох. Это не «еда», не «хлам», не ещё что-либо, что может хранить семья в общем подвале. Это был исследовательский кабинет. Или что-то вроде лаборатории. — Дерьмо… — Старло метнулся к полкам, перебрал пальцами несколько папок, вытащил одну из них и глянул на обложку. На белом листке бумаги, приклеенном поверх, значилось название, дата и внизу — каллиграфическим почерком выведенные имя и фамилия. «Чуджин Кецукане» — Вот же… Эд! — Старло поднял лицо к небу и, не глядя, швырнул папку на место. — Зови всех, живо! — Всех? — скатился по ступенькам его голос откуда-то сверху. — Там что-то важное? — Это надо увидеть! Шевели копытами, чёрт тебя дери! — Есть! — Никем более не удерживаемая крышка люка грохотнула, разнося оглушительное эхо. По грузным частым шагам Старло мог почти точно определить, в какую сторону утопал Эд. Всë стихло. Теперь он остался один. Стар накрыл губы тыльной стороной руки и тихо, сначала пытаясь сдержаться, но вскоре во весь голос, как сквозь острую боль, рассмеялся. …Если верной оказалась версия тревожности, у тебя выбивает почву из-под ног. Оказалась истиной эта версия событий — ставки мгновенно повышаются: если правда это, то что ещё может оказаться ею? Правильный ответ: всё, что угодно. «Чуджин… Чёрт бы с этим Чуджином. Какая мне разница. Он же был учёным. Значит, ничего страшного не случилось. Может быть, сама Цероба не знала о том, что этот люк тут вообще есть. Я должен дождаться остальных…

Надеюсь, с Кловером всё хорошо…

Теперь я ничерта в этом не уверен. Как и в том, насколько хорошо я еë знаю. Сколько можно, сколько, мать его, можно…» — Босс! — В помещение, придерживая одной рукой шляпу, а второй шпагу, запорхнул Морэй. — Что случилось? Эд сказал, что-то срочное… — Разрази меня небесная кара в песчаную бурю в безлунную ночь, что это? — Муч кубарем влетела внутрь и взглядом опытной плутовки осмотрела полки. — Ничего ценного! Хотя… — Она схватила какой-то лист, и её хитрая мордочка вмиг разгладилась, обнанужив обескураженный ужас. — Эксперименты над душами?! — Только этого не хватало… — пробурчал Эйс, тоже слёту принимаясь за изучение полок. Только в отличие от Муч, скользящей по добыче глазами, он касался вещей кончиками пальцев, как медиум, выбирающий из груды карт таро нужную. — Неужели вы оказались правы, босс? — убито прогудел голос Эда. — Читаешь мысли. — металлическим тоном отозвался Норд Стар. Морэй опытным взглядом оценил несколько папок. — На некоторых папках и листах значится два разных почерка. Первый, судя по всему, принадлежит Чуджину, а второй… — Он замолк. В тишине было слышно, как он сглотнул. — Не хочу строить предположений. — Босс. — вдруг заинтересованно прозвучал голос Эйса. — Я думаю, вам нужно на это взглянуть. Он протянул Стару кассету. На её блестящем боку, как и на папках, белел наклеенный лист бумаги, на котором чуджиновским почерком тоже была выведена дата. Каков педант. — Там их много. — Он имел в виду кассеты. Эйс качнул цилиндром в сторону полки. — Нужно? — Вытащи самую свежую. — Стар покосился на тёмный экран телевизора перед ним. Под ним жадной чернотой зияла щель проигрывателя. Наверное, неправильно лезть в чужие личные вещи, подумал Старло, принимая прохладный корпус кассеты на руки, наверное, нельзя лезть носом в чужое дело, но с другой стороны… Нельзя быть ни в чëм уверенным. Кассета скрипнула, исчезая в узкой пасти кассетоприёмника. Экран ожил, вздрогнул помехами, и столпившиеся вокруг него монстры шевельнулись, заслышав непривычно громкий в спёртом воздухе голос мертвеца. Его силуэт возник на экране. Света в кадре было немного, но его хватало, чтобы его очки и капли пота, сбегающие по лбу и щекам, различимо блестели. Смешанное с помехами хрипящее дыхание, с трудом срывающиеся с губ слова, бегающие по плечам руки — Чуджин выглядел так, будто камеру включили в самый разгар припадка больного лихорадкой. Откашлявшись, он заговорил. «Это… Это Чуджин. Я боялся, что это случится. Игры с наукой добром не заканчиваются. Я имел глупость проводить эксперименты над самим собой… Не единожды. Но каждый раз субъект отвергал слияние, и полагаю, я знаю, почему.» — Он наклонил шею. — «Буду прямолинеен… Состояние моей души стремительно ухудшается и я не знаю, сколько ещё продержусь. Однако… Я верю, что моя теория близка к завершению как никогда ранее.» — Он сделал небольшую паузу. Посмотрел прямо в глаза невидимому зрителю, и по его губам пробежала слабая извиняющаяся улыбка. — «Это сообщение для моей любимой Церобы: (На этом моменте у Стара упало сердце) исследование теперь твоё. Никто другой не послушает. Когда меня не станет… Разыщи следующего человека, что упадёт сюда.» — Что?.. «Кого-то, чистого душой. Я хочу, чтобы ты забрала его душу, но не абы где… Неподалёку должна быть душа Монстра-Босса, с которой она может слиться. Тебе нужна…» — Чуджин накрыл лицо рукой, будто затыкая самого себя. — «К чёрту всё… Найди Монстра-Босса в Подземелье. Кого-то ещё. Кого-то другого. Прошу тебя. Наша девочка… Канако… Должна прожить счастливую жизнь, нетронутую моими амбициями. Это моё последнее желание.» Решительное лицо Чуджина исказилось и пропало с экрана, оставив лишь сияющие серостью помехи. Какое-то время никто не был в силах сказать ни слова. И вдруг Стар резко, как от боли, дёрнул плечом. — Ты… Ах ты чёртов ублюдок!!! — Морэй едва успел задержать его левую руку, норовящую разнести экран вдребезги. Стар бешеными глазами глянул на него и грубым рывком высвободил руку из хвата. — Отвали! — Он с перекошенным от злости лицом вынул револьвер и направил его на телевизор. Щёлкнул курок, взводя ствол, его глаз на мушке крупно дрогнул, и в последний момент, будто сквозь титаническое усилие, рука с револьвером взмыла в воздух. Один, два, три, четыре, пять, шесть выстрелов прогремело в потолок, оставляя за собой звон и истеричный визг в ушах; запахло омерзительно резким, а оттого тошным ароматом пороха. Когда пыль осела, а эхо умолкло, Пятёрка, прижавшаяся по углам, медленно подняла головы. Стар уронил руку вниз, отрывисто и глубоко дыша. — Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт… Опять… Кловер. — По его безучастному лицу скользнул страх. — Чёрт меня дери, они же наверняка почти в Лаборатории! — Стар, ты думаешь, она… — Я знаю, я знаю, будь я проклят, что она хочет забрать его душу! — перебил Стар Морэя, размашисто запихнув пустой револьвер на место. — На кой чёрт ей ещё это всё?! Не знаю, зачем она ей, да и плевать мне, я всë равно не позволю ей этого сделать. Только через мой труп… Чëрт возьми… — Какие будут указания? — Эйс помог Муч встать и полным готовности взглядом посмотрел на шерифа. Стар ткнул пальцем в Эда: — Эд — за мной. Остальные — скройте следы нашего присутствия здесь и ожидайте нас на площади. Ни одна душа не должна узнать, что здесь произошло. Это ясно?! — Так точно! — хором гаркнула Пятёрка. — Удачи вам. — тихо добавил Морэй. Норд Стар и Эд, что есть сил, помчались прочь — по лестнице, из дому, по площади. Эд сказал, что на окраине есть лифт, который доведёт их почти до самого входа в Хотленд, и пусть по рассказам он едет очень долго, это всё равно будет быстрее, чем прорубать себе путь сквозь нерабочие массивы заброшенного Стимворкс. Старло внёсся в лифт и треснул кулаком по кнопке. Лифт тряхнулся, будто разминая кости, и с гудением пополз вверх. Они едва помещались в тесной коробочке лифта. Старло облокотился спиной о стену, а Эд вперил взгляд в пол, о чём-то раздумывая. Он же и подал голос первым. — Босс. Вы же понимаете, что Чуджин не виноват? Стар насмешливо хмыкнул и отвел взгляд. Чем дольше тянулась пауза, тем сильнее — Эд хорошо это видел — смыкались пальцы на его сложенных вместе руках. — Именно поэтому я и выстрелил в потолок. Хотя, конечно, хотел в экран. Сначала. Но потом… — Он затих, будто выбирая, что сказать дальше. Он наклонил голову так, чтобы полы шляпы скрывали его лицо, но в этом не было нужды — его тело выдавало его не меньше. — Понял, что не могу. Какое… Какое я имею право его судить? — Он криво ухмыльнулся. — Спору нет, у меня есть личные счёты с ним, но это не имеет никакого значения. Чуджин был добрым и уважаемым монстром, который пытался сделать, как лучше, и Цероба любила и любит его, как никого другого… Просто уж больно он был фанатичным. Он усмехнулся, будто прочитав мысли Эда, и добавил: — Да, в чём-то мы были даже схожи. — Ладно. — Глубокий голос Эда в замкнутом пространстве звучал гулко и ёмко, и он понизил громкость. — А что насчёт Церобы? — А чтó насчёт Церобы? — Она не станет вас слушать. Не мне вам объяснять, вы её лучше моего знаете… — А, это… Да. Такая же упрямая, как её муж. — с долей грусти подтвердил Стар. — И что? Будете драться? — Не хотелось бы. Да и я пуст, хе-хе… — Стар хлопнул ладонью по ноге, где была закреплена кобура. — А лассо порвано. Какой я ей соперник. — Не понимаю. — Попробую поговорить. Чудес не бывает, но раз в столетие… Может быть, повезёт. — Ситуация — дерьмо. — твёрдо вздохнул Эд. — Не иначе. — Стар флегматично пожал плечами. Эд попытался умолкнуть, но ещё никогда ему это не давалось так нелегко, как сейчас. Благо, Стар первым нарушил возникшее было молчание. — Что думаешь насчёт исследований, и… Вообще всего того, о чём говорил Чуджин? — Я помню, как он отзывался о людях. Неудивительно, что он ударился в нечто подобное… — Из-за Канако. — Стар печально усмехнулся. — Она часто рассказывала, как перепугалась, когда столкнулась лицом к лицу с человеком. «Лицо злое, смотрит, будто сейчас съест!» — Он спародировал (без доли издёвки) голос и манеру речи Канако так хорошо, что Эду стало немного не по себе. — А потом… Ну, когда Чуджина не стало… Как сильно она скучает по папочке. Об этом куда реже, но если рассказывала… Без слёз не обходилось. Лицо Эда совершенно поникло. — Проводить тесты на себе… Даже Муч не такая отчаянная, как он. — Фанатик, он и есть. — Я не знаю, босс. — сдавшимся тоном проговорил Эд. Он явно хотел развить мысль дальше, но не стал. Стар не идиот. Он и сам прекрасно понимает, что дело слишком запутанное и сложное, чтобы догмы «справедливости» способны были его разрешить. — Сделаю всё, что в моих силах. А дальше — будь что будет. Справедливо это будет или нет — и я не знаю. — Пауза. Долгой выдержки пауза. Стар вдруг хохотнул так, что смех утробно загудел, запутавшись в стенах лифта. — И вообще. Знаешь, что? Какая к чëрту справедливость? Какие к чëрту правые и виноватые? Ты скажи мне, — они столкнулись взглядами — широкие глаза Эда и сощуренные в гневе глаза Стара, — почему Цероба проходит через это? Она правда всё это заслужила? Её муж? Её ребёнок? Насрать на судьбу монстров, Эд. Я не беру столь неподъемные величины. Просто банально семью Кецукане. Или ладно, хай с ней, с семьëй — чëртов Кловер! Я гляжу на него, в его весëлые глаза, когда он смеётся вместе с нами, окружëнный безопасностью и уютом, и вижу знаешь что? Взгляд Канако. Взгляд, мать еë, Канако, девчушки, которая пытается, всеми силами, чëрт возьми, пытается жить дальше, без отца, думая, что это она виновата в его смерти, стараясь по струнке ходить, чтобы не дай Ангелы не расстроить свою мать, но тщетно — она всего лишь ребёнок, которому пришлось через это пройти, и он тоже — всего лишь ребёнок, и пусть сам Его-Сучье Величество Азгор вышибет мне мозги за эти слова — они ничем, ничем не отличаются, так что та труха о тотальной безжалостности людей, что в головы окружающим вбивал покойный Чуджин, мир его праху, полнейший бред, в который он один верил, как в священную книгу. — Стар осëкся, чувствуя, как теряет почву из-под ног, и вновь облокотился о стену, от которой давно отлип, подав перенапряжëнное тело вперëд. Его тяжëлое дыхание, сколь он не пытался его задавить, не унималось. — Короче… На месте разберëмся. — Так точно, босс. Всё остальное время поездки Стар помнил, как в тумане. Мир был покрыт пеленой бесконечных раздумий и задавленной на дне души яростью, которые исчезли лишь тогда, когда вдалеке, на фоне мрачного пейзажа Хотленда, он увидел их — высокий силуэт монстра в белом платье и низкий образ ребëнка в ковбойской шляпе. Туман вмиг рассеялся, мысли развеяло по ветру, а сердце прыгнуло в груди, переходя на галоп. Стар сорвался на бег. Она не видела их. Говорила о чëм-то с Кловером. Раскрылись двери лифта перед ней. До Стара сквозь ветер в ушах донеслось лишь последнее слово: — …Лаборатория. — И что ты собираешься делать в Лаборатории?! Услышав крик Стара, она резко обернулась — сначала ушами, а после и всем телом. — Старло?! Что ты здесь делаешь?! Кловер с тем же удивлением обернулся на них, не в силах выдавить ни слова. Норд Стар резко затормозил, дыша сквозь стиснутые зубы. — Видишь ли… Мы планировали вечеринку для вас, когда вы вернетесь. Думали, это хорошая идея. Особенно для Канако. Цероба смотрела на него без страха. Кончик еë хвоста еле заметно подрагивал, но в остальном она была холодна и спокойна. Даже не пыталась убежать, будто не ждала, что ей может понадобиться. Какой ей будет вред от глупого шерифа с замашками ребëнка, правда? — Это… Очень мило с вашей стороны. — Мгм… — Он едва не сплюнул от обиды, но лишь оскалил зубы. — Ну, мы и пришли в ваш старый дом. Хей, Эд. Скажи. Что ты нашёл во время уборки? Эд чуть вздрогнул, будто не ждал, что ему дадут слово. — Я… Подметал пол и во время этого нашел кой-чë. Люк. Почти незаметный. — Вход в подвал. — подытожил Стар, буравя глазами еë стынущее лицо. — Цероба… Какого чëрта на самом деле происходит? Что случилось с Канако? — «Только на этот раз обойдись без детских сказок.» Вот теперь еë хладнокровие бесследно испарилось. Она отступила на шаг, будто обороняясь, и пробубнила что-то невнятное, хватаясь рукой за голову. Стар вспылил. — Прекращай мямлить и говори!!! Зачем тебе нужен Кловер? Я не хочу давить на тебя, так что не лги. — «Хоть в этот раз. Прошу.» — Я… — Она поджала губы. — Мне нужно идти. Кловер, за мной! — ЦЕРОБА!!! — Он бросился за ней, но двери лифта хлопнули прямо перед его носом. Со злости Стар вмазал по металлу, оперся локтями на лифт и замер, тяжко дыша. Гудение ушло вверх. Ослабевшей рукой он потянулся к кнопке, несколько раз — для верности — нажал на неë и устало покачал головой. — Вот же чëрт еë… Эд. Кловера подмышку и домой. Не своди с него глаз, пока я не появлюсь. Я за ней. — Будет сделано, босс! — Эд одной лапищей схватил Кловера и водрузил его себе на плечо, этим движением будто пробудив его ото сна: — Стар?.. Стар! — вдруг воскликнул он. — Что это было?! Почему ты… Вы… Она не делала мне ничего плохого! — Я рад. — пресно отозвался Старло. — И рад, что ты жив. — А почему я должен был умереть?! Старло! — Кловер взбудораженно ударил Эда кулаком. Тот задрал бровь, не понимая, откуда на него свалился камушек. — Так нельзя! Объясни, что произошло! — Ей нужна была твоя душа. Не знаю, для чего. Но нужна была. Вы шли в Лабораторию именно для этого. Тон Кловера вмиг изменился. — Ты что. Не знаешь, зачем монстры собирают души? Шериф слабо обернулся. — Знаю, конечно. Я ж не идиот. — И почему тогда ты помешал ей? Старло обернулся на Кловера полностью. Его глаза — чëрные бусинки — блестели решительностью. Он не шутил. «Что ты успела ему наговорить?..» — В каком это смысле? Ты что, издеваешься? Ты правда думаешь, что я отдал бы тебя на смерть? — Так будет справедливо. Разве нет? — Кловер нахмурился, упираясь ладонями в плечо Эда. — Если я отдам свою душу, вы выйдете на Поверхность. И вы будете счастливы. Глаза Кловера. Взгляд Канако. Боже, зачем, зачем он его вспомнил. Стара прошиб холодный пот, а пальцы, дрожащие от ярости, вдобавок заныли от желания врезать по чему-то твëрдому. «Я знаю, как помочь своей маме! Ты увидишь! Это будет просто чудесно!» На следующее утро еë увезли в Лабораторию. Что, что, что за чëрт тут… — Не смей больше заикаться об этом, и если хочешь, чтобы тебя отдали на смерть — ищи кого-то ещё, а я тебя терять не собираюсь и точка, слышал?! — Слëзы, мерзотные, отвратительные, горячие слëзы. — Я не… Оставайся на Диком Востоке, прошу тебя. Хотя бы до тех пор, пока мы не разберëмся с этим. Лифт приехал. Стар зашёл в него, не оборачиваясь, и двери громко захлопнулись. …Монстры ругались, когда он отталкивал их прочь и стрелой проносился мимо. Но ему было всё равно. Всë его существо и всë его внимание было устремлено на рыжее пятнышко, мелькающие впереди — прыгающее вверх, сползающее вниз, пытающееся затеряться в очередной толпе, которую он вновь расталкивал своим телом, вытягивая шею вперёд и крича, что есть силы: — Почему ты не хочешь просто поговорить?! — На «чëрт возьми» в конце просто не хватало дыхания. Она умело использовала магию, порой исчезая насовсем, а он не мог противопоставить ей ничего. Лассо разорвано, револьвер пуст — он не лгал Эду, что у него не осталось никаких средств. А магия… Она совершенно была не заточена под это. Да и сейчас вряд ли бы он сумел использовать её так, чтобы ей не навредить. Слишком зол, слишком напуган, чтобы владеть ею в совершенстве. Нельзя еë ранить, нельзя даже показать, что он может сделать это, пусть даже ненароком, категорически нельзя. Загнать её в угол, всего лишь загнать в угол и поговорить, ничего более, неужели это так сложно?.. «А-ха-ха… Поговорить…» — Я лгала насчëт Канако. «Неужели это так сложно?.. Ха-ха-ха, ничего сложного, правда же?» — «Падший» — это одно из состояний, близких к смерти. Она не выберется. Только если не чудо. «Сколько ещё раз ты солжëшь? Сколько ещё я буду выставлен идиотом?» — Я не позволю. «Да гори оно всë к чëртовой матери.» Гори, гори, гори оно всë к чëртовой… — Когда я пытался забрать душу Кловера, я для тебя был, знаешь ли, «безответственным». «Ребëнком» не хватало добавить. Ты ведь так и считаешь, верно? До сих пор считаешь. А как только душа Кловера понадобилась тебе, так это сразу «справедливо» и «для всеобщего блага» — лицемерие, ложь, ложь, сколько ещë ты можешь мне лгать?! — «Дура, я ведь люблю тебя…» — И чëрт бы с человеческой душой, но душа твоей собственной до… — ЗАТКНИСЬ! — …Старло? Мы пришли? Он поднял голову. Воспоминания отпускали медленно, как мëд, стекающий по стенкам деревянного бочонка. — А… Да, пришли. — Старло обернулся на неë и улыбнулся, стараясь скрыть одышку. — Добро пожаловать, моя леди. Обитель скромная, но… Канако нравилось. «Дыши, Старло… Просто дыши…»