4. В диапазоне между отчаянием и отчаянием

Промозглый ледяной ветер пробирался под несколько слоев одежды, под кожу, прямо к костям, замораживая их, словно жидкий азот. Голые ветви деревьев нещадно гнулись под порывами, ломались и с грохотом падали на мерзлую землю. Мелкие крупицы снега быстро неслись по воздуху, кружа в невидимом танце, и больно кололись о кожу. Впервые за несколько десятков лет синоптики давали неутешительные прогнозы погоды. В феврале, в котором раньше замечали лишь легкие последние снегопады перед наступающей весной, теперь стояла настоящая январская стужа. Природа беспощадно отыгрывалась на жителях Стамбула, считающие такие низкие температуры не чем иным, как стихийным бедствием. Только еще больше постаревший за несколько прошедших месяцев мужчина считал эту непогоду личным проклятием. Из года в год в этот день шел лишь снегопад, а сегодня перед ним словно разверзся ад. Кто-то вообще знает, что ад состоит не только из огня и пекла, но и из невыносимого холода? «Какая утонченная форма пытки» - пронеслось в его спутанных мыслях. Он вспомнил, как в детстве с отцом читал исламские писания: на Земле в течение года меняется температура воздуха. Зимой бывают дни, когда особенно холодно, а летом, когда запредельно жарко. «Эта жара вызвана пеклом ада», - объяснял ему отец. - «Она передается на Землю теплом от солнца, точно так же и этот холод вызван преисподней. Знаешь ли ты, сын мой, что передал нам Посланник Аллаха? «Огонь пожаловался своему Господу и сказал: «Господи, я пожираю сам себя». Тогда ему было позволено делать два выдоха: один - зимой, а другой - летом. Это самая сильная жара и самые сильные морозы, которые мы ощущаем» В кулаке покачнулась бутылка с янтарным напитком. Дрожащей рукой мужчина поднял сосуд и сделал несколько больших глотков, позволяя спиртному на мгновение согреть его тело. Практически всю жизнь он был праведным мусульманином, почти не употреблял и даже в доме не держал алкоголь. Несколько глотков шампанского - на новый год, вина - за здоровье родных и близких, коньяка - после удачно завершённой сделки. Никогда не допускал мысли даже появиться в нетрезвом виде перед своими детьми или женой. Преследующая его агония, обстоятельства, разбившие сердце на осколки еще меньшие, чем этот снег, изменили мужчину до неузнаваемости. Прежде добродушный, порядочный, заботливый - превратился, как однажды выразилась Фатош в «ходячего мертвеца». Жизнь утратила смысл. Несколько капель виски скатились по полностью поседевшей бороде, впитываясь в ткань раскрытого пальто. Не позаботился о шарфе, потому что «а какая теперь нахер разница?». Лицо приняло остервенелое выражение. С силой сжал зубы и зажмурил глаза, качая головой. - Предательница! Какая же ты предательница! - бросил так громко, что заболели голосовые связки. - Ты же мне обещала! Он развернулся спиной к тому, к чему прежде стоял лицом, и сделал несколько нервных шагов, топая по каменной дорожке. Пнул носом ботинка камень, притаившийся под свежим снегом. С силой сжал свободную руку в кулак, а второй горлышко практически пустой бутылки. Резко развернулся и вернулся обратно к месту, на котором стоял. Наклонился, почти вплотную. - Какая же ты тварь... Я тебя ненавижу... Ненавижу, слышишь?! - поднял взгляд к серому небу. Одновременно яростный и одновременно потухший взгляд. Никак не мог простить, что она с ним так поступила. Метался - от горького сожаления до неистовой обиды. Подарила себя, открыла свои чувства, увлекла в любовь, а потом так бессовестно бросила его одного в этом жестоком мире. Ноги подкосились от усталости, горой лежавшей на мужских плечах. Опустился на колени. Дрожа и всхлипывая, наклонил голову, лбом прикасаясь к земле. Капли слез моментально застывали на щеках льдинками. «Может, хотя бы пневмония возьмет меня?» - мысленно спросил, не собираясь вставать. - Я так сильно скучаю по тебе... Жизнь моя, за что ты так со мной... - губы задрожали. Ощутил на них обжигающие холодом снежинки - поцеловал почву. - Ты же обещала мне... - вторил как в бреду, почти полностью укладываясь на огороженный клочок земли, а затем резко подскочил на ноги, пошатываясь. - Ты же обещала прийти на мои похороны, так почему сейчас заставляешь меня смотреть на это, Аланур?! Мужчина размахнулся рукой и кинул бутылку. Хрупкое стекло с шумом разбилось об гранитную плитку. Осколки, будто от взрыва, разлетелись по сторонам. Вниз по памятнику потекли остатки виски, омывая фотографию и выгравированные буквы.

Аланур Карлы.

20.04.1976 - 09.08.2023

Пустую тишину кладбища разбил душераздирающий крик. Мужчина запустил пальцы в волосы, с силой сжимая их. Дал ей свою фамилию, пусть и после смерти. Никто из детей не был против, даже и не думали возражать, видя состояние отца. Его взгляд метнулся на соседнее от могилы место - пустое. Выкупил его для себя и в существующем завещании указал когда-то похоронить именно здесь. - Почем ты меня оставила, мм?! Почему ты заставляешь проживать меня эти моменты одному?! - крикнул он в лицо мрамору.

***

30. 09. 2023. Молодая пара, держась за руки, зашла в ворота дома и медленно направилась к входным дверям. Легкая улыбка трогала их лица, а в глазах читалась озабоченность. - Я не знаю, Мехмет, стоит ли говорить сейчас? - они преодолели пару ступенек и остановились. - Ситуация сейчас вообще неблагоприятная... Мне кажется это все так не вовремя. Парень утвердительно кивнул, забирая и вторую ладонь девушки в свою. - Знаю, жизнь моя. Я прекрасно понимаю. Но все ведь уже случилось, так зачем откладывать? - он нажал на звонок, ожидая торопливые шаги. - Думаю рано сообщать, ему и без нас тяжело. - Может, это наоборот приведет его в чувства? Не знаю, как бы вел я себя на его месте... Но такая новость, кажется, должна принести хоть малейшую радость. - Может быть. Хорошо, Мехмет, давай скажем, - замок щелкнул и ручка опустилась вниз. Фатош открыла дверь, пуская пару внутрь дома. Аслы давно выработала и приспособилась к новой привычке - сняла уличную обувь и надела домашние тапочки. - Добро пожаловать, господин Мехмет, госпожа Аслы. Мы уже приготовили обед! Если скажете, будем накрывать на стол, - домработница суетилась перед новыми хозяевами, указывая руками в сторону столовой. - Подожди, Фатош, - выложил из кармана телефон и ключи от автомобиля, задал интересующий его вопрос. - Папа случайно не приезжал? Уже больше месяца его отец не жил в этом доме. С момента смерти госпожи Аланур, мужчина сильно изменился: замкнулся в себе, отгородился от близких, даже собрал все вещи и перевез их в ее дом. Там и ночевал. Только ночевал, потому что с раннего утра и до поздней ночи находился на работе, ведь только в присутствии подчиненных не позволял себе пить. Загружал себя всевозможными делами - заключал контракты с новыми транспортными компаниями, ходил на все встречи и лично проводил любые собеседования. Лишь бы не было ни одной свободной минутки, лишь бы мысли не терзали его сознание. Мехмет, взявший на себя контроль над оставшейся семьей, никак не вмешивался в личную жизнь отца. Пресекал любые обсуждения между Фатош и Зухре и несколько раз сдерживал порывы младшей сестры попросить вернуться его домой. Только изредка поддерживал, сидя с ним в баре за барной стойки, и пропуская очередной стакан со спиртным. Несколько раз мужчина все же приезжал в родное гнездо, через силу (что Мехмет отлично видел) общался с детьми. Старший сын Карлы питал слабую надежду, что такие встречи пойдут отцу на пользу, что он оправится, придет в себя. Но каждый раз, когда вечер сменялся ночью, бывший хозяин прощался и удалялся, отказываясь от любых предложений хотя бы переночевать. Иногда старший наследник задумывался: «Отец страдал бы так же, если бы наша мама умерла?». Ответ, впрочем, сам собой приходил на ум. Парень и сам понимал, что если вдруг погибла бы Аслы, в той аварии, или от внезапно появившейся болезни, он бы, скорее всего, просто сошел бы с ума. Поэтому даже и не пытался осуждать, и порой слегка злился на Сельчука и Мину, которым новое поведение отца было не по нраву, но тут же находил оправдание - «Они еще молодые, не понимают, что такое настоящая любовь». Домработница встрепенулась и быстро закивала. - Господин Зия как раз в кабинете! - Мехмет удивленно замер, а затем обернулся на жену. - Правда? Он не собирался приезжать сегодня, - протянул руку своей любимой и повел за собой вверх по лестнице. - Мехмет, ты уверен? - Жизнь моя, раз отец здесь, значит это судьба, поделимся этой новостью прямо сейчас, - они тихо перешептывались, стоя возле перил. Аслы коротко кивнула, несмело улыбнувшись. Они постучали в дверь и сразу же приоткрыли ее. Мужчина сидел в кресле за своим рабочим столом. Он повернулся боком к окну, его вытянутая рука, слегка сжимающая граненый стакан, покоилась на деревянной поверхности. Взгляд скользил по картине, украшавшей стену. Рассматривал каждый штрих, мазок, замечал выпавшую из кисти ворсинку, прилипшую где-то возле реки. - Отец? - Господин Зия, можно? - он не ответил, лишь тяжело вздохнул, не отрывая глаз от полотна. - Нам нужно вам кое-что сообщить. - Да, пап, информация есть для тебя, - пара подошла к столу, следя за действиями мужчины, которых, вообще-то практически не было. Он словно застыл, и если бы не периодические подергивания век, можно было бы подумать, что вовсе уснул. - Какая? Хорошая? Плохая? Потому что лимит говна на сегодня исчерпан, - поднес стакан ко рту и одним глотком окончательно осушил его. Устало закрыл глаза. Характер ужасно испортился за последние недели. Сначала думал, что сможет пережить это без последствий, однако постепенно окружающие люди начали замечать проявления нетерпения в речи, резких возражений, несвойственной всегда тихому человеку грубости. - Хорошая, отец, - Мехмет заметил, как мужчина подтянул руку к голове, потирая лоб пальцами. - Может, нам зайти позже? Фатош принесет тебе кофе и таблетки от головы, отдохнешь немного. - Нет, говорите сейчас, - он поднялся с кресла, взглядом ища пиджак. - Я уже уезжаю. Молодые люди переглянулись между собой и нежно улыбнулись. Парень положил руку на талию жены и притянул ближе, придавая им обоим бодрости и уверенности. - Папа, Аслы беременна. У нас будет ребенок, - после этих слов в кабинете наступила тишина. Мужчина сглотнул, взглядом прожигая пару. Его руки сами собой опустились вниз, а пиджак выскользнул из кулака на пол. - Что? - У тебя будет внук или внучка. Зия прикрыл глаза. Теперь он понимал, о каких страхах поведала ему тогда женщина. «Вдруг Мехмет и Аслы обрадуют нас о скором прибавлении в их семействе, я буду абсолютно счастлива, а после жизнь снова поставит подножку» - пронеслось в его мыслях. Сейчас они стояли перед ним и сообщали такую важную и должно быть радостную новость, а он не мог даже улыбнуться. Любовь всей его жизни не застанет самый важный момент в судьбе дочери, а ему придется взять на руки этого ребенка и увидеть, как сильно он похож на свою бабушку. Почему то в тот момент мужчина подумал, что малыш обязательно возьмет ее бездонные аквамариновые глаза, хотя и у мамы и у папы карие. То, что они хотели прожить вместе, ему придется прожить одному. - Я рад за вас, ребят. Поздравляю, - схватил вещь с пола и почти выбежал из дома, пытаясь восстановить дрожащее дыхание.

***

- Ты ведь обещала... Обещала мне бороться... Я не отпускал тебя! Не отпускал тебя, Аланур! - раскинул руки в стороны и орал куда-то в пустоту. - Мы должны были пожениться! Значит, я, и правда не смог стать твоим стимулом... Пальцы правой руки нашли холодный обруч металла на безымянном пальце, покрутили его, а затем поднялись к шее. Там, на цепочке под свитером спряталось еще одно колечко - намного изящнее и с россыпью камней, оно все еще отдавало ее теплом. - Все вокруг продолжают жить, занимаются своими делами, - все еще говорил сам с собой. - А ты забрала мой смысл. Забрала вместе с собой... И что прикажешь делать мне сейчас?! Мне дождаться Сехер из тюрьмы и снова играть в счастливую семью?! Он опустился на колени, позволяя снегу намочить ткань его брюк. Кончики пальцев коснулись застывшей улыбки на фотографии. Бесте и Аслы выбрали фото, которое было сделано еще до роковой встречи. - Какая ты красивая, жизнь моя, - плечи затряслись от немого плача. - Я не выдерживаю, Аланур... Не выдерживаю. Никто не видит, как плохо мне... Все упиваются своими страданиями и пытаются жить дальше, а я не могу...

***

Может только приходящая иногда провести уборку Кети знала, сколько тонн боли скрывается в душе этого мужчины. Кети. Молчаливая и послушная домработница Аланур. Та, которая видела все ее состояния - от безудержно радостной до разбитой и подавленной. Та, которая потеряла своего мужа на войне и больше всех понимала, каких неимоверных усилий стоит ее госпоже иметь любовь всей своей жизни на расстоянии вытянутой руки, но не иметь возможности прикоснуться к нему. Кети очень быстро поняла и почувствовала настоящие чувства между давно расставшимися влюбленными. Но не вмешивалась, лишь тихо наблюдала, как хозяйка пьет очередной бокал спиртного в гордом одиночестве. Наблюдала, как каждое появление семьи Карлы в ее жизни, словно выбивает из под ног очередной кирпичик, от чего веревка на ее шее затягивается все туже. Одним из самых запоминающихся моментов Кети о Аланур была ее истерика после того как сначала господин Зия добровольно и резко бросил ее, а после госпожа Сехер добила, кинув слова «плохая мать», «не справилась с воспитанием дочерей», «Зия вернулся домой, он будет со мной», «умрешь в одиночестве». В тот вечер девушка впервые увидела, как сильно болит израненная душа, ведь даже ни на мгновение Аланур не показывала себя слабой. Кети помнила, как подбежала, чтобы обнять, успокоить, поддержать настолько, насколько это может сделать, по сути, чужой человек. Помнила, как вцепилась в ее спину женщина, отчаянно ища помощи; как слезы быстрым водопадом стекали по побледневшему лицу, впитываясь в белоснежную рубашку работницы. Помнила, как той же ночью помогла чрезвычайно пьяной госпоже дойти до ванной, держала короткие волосы, падающие на лицо, чтобы те не испачкались от рвоты, и вытирала полотенцем поплывший от рыданий макияж. Кети помнила, как утром хозяйка натянула маску безразличия и даже собрала эту дурацкую вечеринку у бассейна. Слышала, как Аланур говорила Зие «а ты думал, я буду из-за тебя плакать и биться в истерике?» и знала, что так оно и было. Не смотря на свой статус в этом доме, девушка уже больше никогда не была просто домработницей. Смерть хозяйки больно ударила и по ней, но что она точно не ожидала увидеть - так это то, как стремительно угасал второй человек этой драмы. Однажды она застала его лежащим на полу в ее спальне: руки, словно безвольные плети, были раскинуты в стороны, из прикрытых подрагивающих глаз к ушам стекали слезы, а на груди покоился шейный платок. Белый, в голубой цветочек и с голубой окантовкой. - Господин Зия... Вам плохо? - спросила скорее о его физическом состоянии. - Кети... Оставь меня, - девушка склонила голову и закрыла за собой дверь спальни. Зия попросил ее не стирать вещи Аланур, оставить их висеть в гардеробе так, как все было прежде. На кровати лежал ее черный комбинезон, тот самый, который она надевала на свадьбу старшей дочери и в котором была просто неотразима.

***

- Ты была моей движущей силой, жизнь моя, - он усмехнулся, словно раскрыл большую тайну. - Из года в год в этот день я чего-то ждал. Ждал этого традиционного снегопада, ждал, как чувства накаляться до предела и сожгут мне все внутри, ждал, потому что знал, что где-то, в этом мире все еще существуешь ты. Он стянул резинку с волос и распустил седые пряди висеть на макушке. - А теперь мне нечего ждать. Нет больше надежды, что однажды, в этот день я встречу тебя. Случайно на улице или если бы ты вдруг ворвалась в мой дом и просила бы убрать моего сына от своей дочери, - нервная улыбка превратилась в истеричный смех. - Я помню, как сильно был шокирован в тот вечер... А ты видимо была готова к той встрече, выпалила, что если Мехмет приблизится к Аслы, ты сдашь его в полицию. Что не позволишь быть им вместе. Я ничего не мог сказать... Просто стоял и смотрел на тебя, не в силах поверить, что судьба свела нас снова таким исключительно злым способом. Он отвел взгляд в сторону - рядом с гранитным памятником был посажен невысокий куст роз, на голых ветвях которого сейчас порывами трепался платок. Когда-то она сказала ему, что больше никогда его не наденет, и мужчина отметил, что она снова оказалась права. Поэтому принес его сюда несколько месяцев назад и повязал, как белый флаг, как символ того, что он сдался. Сдался, пораженный наповал деяниям судьбы, мучительно медленно превращавшей его дни в жалкое подобие существования. - Я сегодня накричал на Аслы... Наверное, очень сильно обидел ее, - тело продрогло насквозь. Пальцы ног слегка покалывало от онемения холодом, не согревал ни выпитый виски, ни распахнутое пальто. Спина покрылась сантиметровым слоем налипшего снега.

***

27. 02. 2024. Несколькими часами ранее. - Ну что, посмотрим, как тут поживает ваша девочка? - врач широко улыбнулась, нанося гель на округлившийся животик. - Хорошо... Очень хорошо. Смотрите, я выведу изображение на большой экран. Аслы с Мехметом одновременно повернули головы, нетерпеливо глядя на телевизор. На мониторе появилась слегка размытая картинка УЗИ. - Вот, мама и папа, знакомьтесь еще ближе со своим малышом, - доктор медленно водила ручкой аппарата, а после нажала несколько кнопок, совершая измерения. - Рост плода 33 сантиметра, вес приблизительно 850 граммов, что соответствует сроку 26 недель. Парень завороженно замер, нежно сжимая руку своей возлюбленной. Он наклонил голову, удивленно мотая. - Аслы, это наша малышка? Какая она крохотная, - он прижался губами к ее виску и услышал тихий смех. - Жизнь моя, а ты думал, они сразу размером с арбуз вырастают? - изображение слегка задергалось, обращая внимание пары на себя. - Смотрите, она шевелится от вашего смеха. Ой, красивый момент, - малыш выставил ручку вперед. - Она вам машет, здоровается. Красивая девочка, смотрите какой носик аккуратненький. Немного вздернутый, - врач перевела взгляд на пару, осматривая их лица. - Интересно, на кого она этим похожа, у вас носы прямые, а у папы так вообще с горбинкой, - Аслы внимательно посмотрела на изображение, радостная улыбка сменилась на слегка грустную. - У мамы такой же нос, - почувствовала ободряющий поддерживающий поцелуй в щеку. - Прости, жизнь моя, наша дочка пойдет красотой в мою семью. Девушка широко улыбнулась, игриво стреляя в него глазками. - Офф, Аслы, пусть будет похожа на кого угодно, главное здоровая. - Приводите в следующий раз будущую бабушку с собой, уверена, она будет горда, узнав этот факт, - врач заканчивала УЗИ, последний раз проводя по животу и делая несколько снимков экрана на аппарате. - Почти все родители моих пациентов всегда так радуются! Мехмет поджал губы и напрягся, наблюдая, как слова доктора отражаются на его жене. Она нахмурилась, вытирая живот от излишков геля и села на кушетке, застегивая джинсы. - Госпожа Аслы, простите, я что-то не так сказала? - доктор обеспокоенно спросила девушку, а муж поспешил ответить за нее. - Мама Аслы, бабушка малышки... Скончалась полгода назад, - он подал ей руку, помогая подняться на ноги. - Давай жизнь моя, вот так. - Простите... Я не хотела вас обидеть. - Ничего страшного, - девушка поправила волосы, нервно перебирая края футболки. - Вы меня не обидели, вы же не знали. - Извините еще раз, - врач достала с края аппарата распечатанные снимки УЗИ, вклеила несколько снимков в карту пациента, а два отдала будущим родителям. - У вас все хорошо, следующий прием через 4 недели, запишитесь по телефону. Мехмет предусмотрительно взял рюкзак Аслы и открыл дверь кабинета, пропуская ее вперед. В тишине, рука об руку, они шли по коридору. Девушка держала в руках маленькие фотокарточки, рассматривая и стараясь уловить каждую деталь. Парень подхватил ее за локоть и отвел в сторону, когда она чуть не столкнулась с мимо проходящими людьми. - Аслы, будь внимательнее, - произнес он назидательным тоном, но со всей мягкостью, на которую был способен. - Да, я внимательно... Просто засмотрелась, - она нажала на кнопку лифта. Слегка прикусила внутреннею сторону щеки, задумчиво глядя на мужа. - Мехмет? - М? Что, жизнь моя? - он ласково улыбнулся в ответ, заправляя длинные пряди волос за ушко. Машинально его ладонь остановилась на ее лице, поглаживая немного увеличившиеся от беременности щечки. - Думаешь, Чичек будет похожа на маму? - Мехмет улыбнулся. Слух приятно грело произносимое имя. Вместе с Аслы они выбрали его немного меньше года назад, еще во время первой беременности и сейчас все чаще называли малышку именно так, от чего она шевелилась и бойко толкалась, выставляя ручки и ножки. Парень слегка закатил глаза, в подтверждение, своим словам кивая головой. На его лице стояло выражение уверенности и даже безоговорочности. - Аслы, жизнь моя, конечно, мне бы хотелось, чтобы дочка была похожа на нас с тобой, - он по-доброму усмехнулся, прислонившись плечом к стене. - Но думаю, госпожа Аланур и тут нас обскакала. Она была очень красивой женщиной, с яркой, выдающейся, броской, даже эффектной внешностью. У нее были неотразимые глаза, с возрастом, кстати, они как будто стали даже ярче! - Мехмет слегка наклонился, целуя девушку в лоб. От его слов она таяла и улыбалась еще шире. - Помнишь, мы смотрели ее фотографии, - он сглотнул и едва заметно смутился. - Честно, Аслы, я тогда понял отца! Я очень люблю свою маму, но глядя на твою в молодости... Офф, если бы я жил в то время я бы тоже в нее влюбился! Аслы удивленно посмотрела на него и приоткрыла рот во вздохе. Она издала несколько звуков, и наигранно разозлившись, слегка стукнула по его груди. - А-а... Эй, Мехмет! - молодой человек засмеялся, уворачиваясь от летящего в него рюкзака девушки. - Жизнь моя, жизнь моя, тише! Нас выгонят! - он поймал ее за запястья и заставил успокоиться, уводя в глубокий поцелуй. - Офф... Да, я знаю, мама умела приковывать к себе внимание, - она расслабилась в его объятиях, прижимаясь к крепкому мужскому торсу. - Пусть будет похожа на нее. Но не характером... Еще одного такого урагана я не выдержу... - Аслы с легким возмущением простонала, стукнув ладонью по его бедру. Они зашли в лифт, сплетя пальцы рук. Еще несколько пациентов вошли вместе с ними. Этажом ниже к ним присоединились пару врачей. Одна из них, женщина лет сорока внимательно изучала историю болезни, быстро перелистывая страницы. Она с шумом выдохнула и резко захлопнула папку, взгляд доктора заскользил по присутствующим в кабине и в одно мгновение остановился на паре, стоявшей у правой стены. Врач прикусила губу и обогнув пару человек, сделала шаг им навстречу. - Аслы? - Простите? Мы знакомы? - девушка оторвала влюбленный взгляд от мужа и с интересом посмотрела на женщину в медицинской униформе. - Не совсем с вами, - лифт издал звуковой сигнал и остановился на первом этаже клиники, выпуская народ прямо в холл. Врач отошла в сторону, краем глаза замечая, что пара последовала за ней. - Я доктор Демир, госпожа Аланур проходила у меня лечение. Аслы с Мехметом переглянулись между собой, парень протянул руку врачу, слегка пожимая ее. - Извините, что отвлекаю, я только хотела выразить соболезнования. - женщина слегка склонила голову. - Да... Да, спасибо. А вы знаете, верно? - Аслы с пониманием смотрела на доктора. - Да, я держала связь с клиникой в Швейцарии... Мне очень жаль, что все так случилось именно так, - во взгляде доктора кристально читалось сожаление и легкая горечь. Она знала, что ее пациентка, с которой они стали довольно близки, скончалась на операционном столе, а в Стамбул вернулось только безжизненное тело. И понимала, как тяжело было ее семье, дочкам, у которых не осталось даже возможности в последний раз хотя бы поговорить с мамой. - Нам тоже очень жаль, мы все очень скучаем по Аланур, - Мехмет переместил руку с талии жены на ее живот, успокаивающе поглаживая. Аслы вцепилась в его руку, как маленькая девочка, ища поддержки. - Госпожа Аланур была бы очень рада этому, - произнесла доктор, указывая на положение девушки, которая чуть печально улыбалась, опираясь головой на плечо мужа. - Да... Все слишком быстро произошло, мы с Бесте даже не успели ничего понять, - отвечала тихим тоном. - Мы только узнали, что мама болеет... А через несколько часов позвонил господин Зия, и он сказал, что ее больше нет... Как в кошмаре, - Аслы быстро захлопала длинными ресницами и судорожно отвела взгляд, фокусируя его на каком-то случайном цветке. - Аланур скрывала все до последнего... Конечно, если бы мы провели операцию раньше, - девушка резко вернула взгляд на врача, недоуменно уставившись. - Подождите, как мама могла провести операцию раньше? - Аслы вышла из объятий Мехмета и сделала шаг, ближе подходя к доктору. - Простите... Госпожа Аланур и этого вам не сообщила?.. - Не сообщила что? - Демир виновато поджала губы, поняв, что наговорила лишнего. Она сжала папку с документами между рукой и телом, опустив ладони в карманы халата, и на мгновение увела взгляд в пол. - Нет, нет, ничего такого, - слегка запинаясь, ответила. - Простите, мне нужно идти, меня ждут другие пациенты. - Нет, доктор Демир, подождите! - Аслы схватила ее за предплечье и заставила развернуться обратно. - Вы знаете что-то еще? Пожалуйста, скажите! - девушка говорила тоном, не требующим отказа. Мехмет с ожиданием наблюдал за этой небольшой перепалкой. - Аслы, - шумно выдохнула, решив ответить, пусть это и было врачебной тайной. - Госпоже Аланур должны были провести операцию немного раньше. - А-а... Как это? - лица обоих молодых людей вытянулись. - Разве мама не узнала об опухоли после своего обморока? - девушка протянула руку назад, вслепую пытаясь найти ладонь Мехмета, чтобы опереться. - Аланур знала о ней давно. Сначала были просто головные боли и головокружения. Она пошла к терапевту, а после обследования ее перенаправили ко мне. Мы уже договорили о дате проведения, как вдруг она попросила отложить и продолжить консервативное лечение. - Почему? Зачем откладывать... Здоровье, это же самое важное... Как она могла думать о чем-то другом? - Аслы почувствовала руку мужа на талии. - Доктор Демир, скажите, если знаете что-то. Врач медленно помотала головой из стороны в сторону и зажмурилась, ведя мысленные переговоры: сказать или нет? На миг она прикусила губу, словно извиняясь и продолжила. - Аланур тогда сказала, что не может сейчас заниматься собой, потому что в жизни ее детей происходят большие перемены, и она вынуждена отложить, чтобы решать появившиеся проблемы. Аслы потрясенно замерла, медленно укладывая в голове новую информацию. - Простите, когда это было? - еле слышно прошептала девушка. - Где-то в начале лета... Простите, простите, я была уверена, что она поделилась таким. Извините, мне правда нужно идти, - женщина быстро зашагала прочь от пары. - Жизнь моя... Аслы? Аслы? - парень за плечи развернул ее к себе лицом. - Аслы, не думай ни о чем... Нет ничего такого, успокойся, тебе нельзя нервничать... Он вывел ее на улицу и усадил в машину. Дорога до особняка Карлы была на удивление быстрой, а атмосфера напряженной. Как только Мехмет заглушил двигатель и заблокировал двери, она словно очнулась. Плечи содрогнулись, а по лицу потекли быстрые дорожки слез. - Ты понимаешь? Мехмет, ты понимаешь... Ты понимаешь, что мама отложила свое лечение из-за нас? Из-за меня, - быстрым шагом девушка направилась в дом, влетая в помещение, словно фурия. - Аслы нет, все не так, - он догнал ее и попытался взять ее руки в свои, от чего она только сильнее изворачивалась. - А как, Мехмет?! Ты слышал, что врач сказала! Все происходило после тех моментов, когда мы поженились! Когда я переехала жить в этот дом! Когда мы стали ссориться! Когда сорвалась моя первая беременность! - взлетела по лестнице так стремительно, как только позволяло ее положение. С грохотом открыла дверь в их комнату и стала измерять ее длинными шагами, периодически останавливаясь и хватаясь за голову. - Если бы мы не встретились, ничего бы этого не было, Мехмет! - Аслы вскрикнула, одним движением смахивая все со столика, и ударила ладонями по зеркалу. - Ничего бы этого не было Мехмет, мама была бы жива! - Тогда бы и нас не было, Аслы! Не было бы нашей любви, не было бы нашего ребенка, разве сейчас это не важнее? - Как ты не понимаешь... - Что вы здесь устроили? - господин Карлы прислонился к открытой двери, наблюдая за парой. - Аслы, что ты делаешь, нельзя быть немного тише? - Вы тоже знали, да? Вы знали и ничего не сказали нам с Бесте! Так нагло врали! - Аллах, сынок, о чем так кричит твоя женщина? - мужчина утомленно потер переносицу. Этот день он надеялся провести в покое, расслабиться и отдаться своему горю, а приехал в свой дом только чтобы забрать сборник стихов. Изможденно старался сосредоточиться на их фигурах, пока сын быстро пересказывал ему случившееся. Зия, ранее в своей жизни практически никогда не слышал женских истерик, но если таковые и случались, всегда оставался твердым и не терял самообладание, в силу своего мирного характера старался успокоить. В этот раз все пошло иначе, он несколько минут выслушивал претензии, препирательства между семейной парой, слышал, как невестка обвиняет и его, и своего мужа, и в большей степени себя. Его и без того страдающий разум не выдержал. Мужчина внезапно схватил девушку за локоть и затащил в свой кабинет, с силой усадив на стул. Он протянул ей стакан с водой, а сам вернулся к початой бутылке виски, которую позже разобьет на ее могиле. - Как ты ведешь себя, Аслы? - застыл перед ней, обдав пьяным дыханием ее лицо. - Господин Зия, как мне вести себя теперь? Как мне вести себя, осознавая, что если бы я, мама могла бы жить? Если бы я хоть раз послушала ее и уехала учиться в Париж, она бы сделала операцию намного раньше! - Прекрати устраивать истерику, Аслы. Прекрати, - мышцы лица напряглись, он свел брови вместе, от чего стал казаться еще злее. Мужчина до дрожи в пальцах сжал руки в кулаки, набирая обороты своей речи. - На что ты жалуешься? Она всю жизнь заботилась о вас, растила, давала все самое лучшее. Ты провела рядом с ней все свое время, Аслы, - его веки предательски задрожали. - Может вы ссорились, ругались, недопонимали друг друга, но, тем не менее, всегда были рядом! Зия выхватил стакан из ее рук и кинул, разбив о стену. Девушка вжалась в стул, ладонями схватившись за сиденье. - Ты думаешь тебе тяжелее всех? Даже сейчас перетягиваешь одеяло на себя и обращаешь внимание окружающих! Я пробыл с ней только три дня, три дня Аслы, прежде чем она умерла у меня на руках! - его голос сорвался, дрожал, тяжелое дыхание прерывало предложения. - Я тоже могу кричать! Ты знаешь, как тяжело мне сейчас?! Твоя любовь в соседней комнате... Ты в любой момент подойдешь к нему, обнимешь, поцелуешь, скажешь, как сильно любишь... - он запнулся о край ковра и упал на колени возле ее стула. - Господин Зия... - А у меня нет такой возможности, дочка... Я провел без Аланур почти тридцать долгих лет и теперь вынужден жить без нее всю оставшуюся жизнь, - Аслы протянула к нему руки, пытаясь поднять на ноги, но он, словно приварился к полу. - Она была права, я трус. Я так хочу быть рядом с ней и боюсь что-либо сделать для этого! Лишь, как слабак, каждый день молю Аллаха прекратить мои мучения и забрать меня, как угодно... Очередным сердечным приступом, аварией, воспалением легких, да как угодно, Аслы, я не могу, я не могу больше жить так! - девушка опустилась рядом с ним, осторожно поглаживая спину. Ее хрупкие ладони легли на его голову, заставляя приподнять. - Нельзя так говорить, но сейчас я бы променял любого, лишь бы она была здесь... Пусть вдалеке от меня, пусть она бы меня не любила, но дышала бы... Она просила меня быть сильным, приглядывать за вами, а я не хочу. У меня будет внук, а я не хочу его, Аслы... Мне страшно от собственного безразличия к жизни, - его голос почти затих. Занятый своими мыслями, он и не понял, как оказался в объятиях девушки, рыдавшей так же сильно, как и он. - Поэтому не смей говорить, что ты в чем-то виновата. Если кто-то и сделал самую большую ошибку в жизни, то это я. Мне никогда не следовало отпускать ее, - он разорвал их контакт и одним движением стер все слезы с ее лица. - У тебя вся жизнь впереди, дочка. Счастливая жизнь, все пройдет. У вас семья, ребенок, и обязательно будут еще дети, ваша жизнь наполнена смыслом, тебе нельзя отчаиваться. - А вам, отец Зия? - они одновременно поднялись, усаживаясь на стулья, напротив друг друга - Дети выросли, стали самостоятельными, работа давно не успокаивает... А смысл жизни. Мой смысл жизни, к сожалению, утрачен... - мужчина поднялся на ноги, он неторопливо надел пальто, в одну руку взял бутылку, а в другую сборник стихов. - Иди к Мехмету, Аслы. Успокойся. Зия открыл дверь кабинета, встретив за ней удивленный и испуганный взгляд сына. Тихо вздохнул, неровной походкой спустился по лестнице, в то время как парень забежал к жене. - Аслы, что случилось? Жизнь моя, - он крепко прижал ее к себе, чувствуя под ладонями теплый круглый живот и мягкие толчки под ним. - Я никогда не думала, что между ними такая любовь, Мехмет... Такая любовь... Когда один умирает, а другой смотрит глазами на землю, - девушка уткнулась в его шею, продолжая проливать слезы.

***

Вздрогнул, когда почувствовал, как его ледяные пальцы обжигают кожу даже сквозь свитер. Достал из внутреннего кармана пальто книгу, открывая ее на первой странице, и выпрямил спину. Решил не уходить, пока не прочтет вслух все от первой до последней строчки, от корки до корки. Ладонь, тронутая морщинами легла туда, где должно биться сердце, последние соленые капли застыли в уголках глаз.

Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим,

словно соскучившаяся ветка сирени.

Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу, разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела.

Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена.

Знаешь, я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась.

И хочу, чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось.

- Я люблю тебя, Аланур... Так сильно люблю, жизнь моя... Его сознание на миг помутнело, может от холода, может от количества выпитого, или от сочетания всего этого. Он опустился боком на землю, укладываясь на холодное снежное покрывало. - Господин Зия? Господин Зия! - сквозь плену в глазах и шум в ушах пытался разобрать голос. Водитель (сесть сам за руль вновь струсил, хоть и мучительно сильно желал разбиться на каком-нибудь повороте), уставший сидеть в машине, решил выйти и пройтись. - Господин Зия... Что с вами... Вставайте...

***

- Господин Карлы... Зия, вставайте, - резко поднял голову, протер глаза, заметив сырое пятно на рукаве. Быстро заморгал, пытаясь соединить в одну картинку размытое изображение. Чья-то легка рука осторожно трепала его за плечо, пытаясь разбудить ото сна. - Что... Что происходит? - коридор наполнялся слабым светом люминесцентных ламп, ночь давно опустилась на город и темнотой заливала окна. Он почувствовал на щеках высохшие дорожки слез и легкую пульсацию в висках. Взгляд, наконец, сфокусировался на стоявшем перед ним человеке. - Господин Карлы, вы проснулись? - он облизал пересохшие губы и быстро закивал головой, поднимаясь с лавочки и все еще пытаясь осознать, где он находится. - Господин Карлы, мы закончили операцию. Госпожу Йылдыз сейчас переведут в реанимационную палату, - врач сняла с себя шапочку, устало расправляя белокурые непослушные кудри. Осознание резко пронзило его стрелой. - Она жива? - еле слышно спросил, не понимая, что именно сейчас происходит. Реальность или до сих пор сон? - Жива, господин Карлы, - и это все, что ему нужно было знать.