5. Аланур, hayatim

Что наша жизнь? Минута. И в эту минуту надо уложить, черт возьми, все: радость, счастье, взлеты, падения, желание делать добро, грешить... Все нужно успеть в эту одну минуту. А смерть? Смерть - это навсегда, это единственная стабильность, которая навсегда... Все остальное в жизни - это никогда, никогда - самое страшное слово. Мир будет продолжать жить, все будет по-прежнему, только без тебя... И ты ничего не можешь сделать. Самое невозможное - это вернуть вот эту минуту назад, там, где все были счастливы, там, где все мы были... Как вернуться на свою исходную начала? Вот в эту минуту назад... Распахнула веки. С моря дул студеный воздух, но холодно почему-то не было. Взгляд опустился вниз, осматривая свое тело: тонкая медицинская рубашка, голубая, полупрозрачная с белыми манжетами. Бледная кожа рук покрылась мурашками, пальцы сами потянулись к лицу, ощупывая, а затем двинулись выше, к волосам. Еле различимый рубец под кончиками пальцев совсем не болел. Не было никаких ощущений: ни страха, ни непонимания, как будто не было даже пульса, однако... Закружила головой, осматривая местность: вот дома, машины, переполненный мусорный бак. Дерево, буйно распускающее свои зеленые листья, не смотря, на то, что вокруг не весна, и даже не лето. Набережная, причал. Взор зацепился и остановился на одном объекте. Девушка, стоявшая на краю пристани с низко опущенной головой. Очертания ее фигуры, красное пальто, белый берет... Все было таким знакомым. Ноги машинально двинулись к объекту. Вновь посмотрела вниз: она что, босая? Но идет снег с дождем, можно ли находиться в такой одежде в такую погоду. Аллах, она еще и сумасшедшая? Через несколько шагов голова автоматически повернулась вправо. Дерево, какое странное дерево. Насыщенная живая листва словно не поддавалась порывам бушующего ветра. Крепкий ствол уходил корнями глубоко в землю. Усмехнулась. Кто-то поиздевался над ним - оставил надпись вырезанную ножом.

«А + З =♡»

Почему такая знакомая надпись?.. Брови свелись вместе, нахмурились, лицо приобрело выражение задумчивости. Пальцы вновь коснулись шрама, а ноги пошли дальше. Еще один шаг, еще. Поравнялась с девушкой, развернулась к ней лицом, встала почти вплотную. Услышала рыдание, старалась высмотреть лицо, уткнувшееся в воротник. Почему так знакомо?.. Почему так знакомо? Почему так знакомо?! Появилось какое-то чувство, впервые за несколько минут пребывание в этом месте: боль началась там, где было сердце и волной, как по берегу, расплылась по телу. Склонила голову, ощущая, как по щеке катится одинокая слеза. Протянула руку, коснулась на удивление теплой девичьей щеки, приподняла ее голову. Взгляд аквамариновых глаз с длинными пушистыми ресницами и потекшей тушью встретился взглядом с такими же аквамариновыми глазами только с россыпью мелких морщинок в уголках. - Почему ты плачешь? - Я жду. Я его так жду... А он все не приходит. Заметила, как руки девушки скрестились на животе, стараясь укрыть, плотнее закутать в пальто, защитить. Метнула взгляд к дереву, дороге, подводившей к пристани, вновь осмотрелась вокруг. Черт. - Он не придет, - вдруг вырвалось. Девушка пристально посмотрела в ответ, ветер раздувал длинные каштановые волосы. - Он меня не любит? Сглотнула. Что ответить? Это вообще она? Она вообще жива? Это ее личный ад? Жестоко. Каждый день проживать самый тяжелый момент жизни. - Он тебя очень сильно любит. Но сейчас вам придется расстаться. Девушка отзеркалила действия. Тоже сглотнула и всхлипнула, рука еще сильнее сжала ткань пальто в области живота. - Я должна сказать, что у нас будет ребенок. Он никогда не узнает? Положила ладонь на живот, опустив голову вниз. Под пальцами тонкая ткань медицинской одежды немного помялась. Ребенок... - Узнает. Узнает, но очень нескоро. Быстро заморгала, глаза стало неприятно покалывать от задуваемого ветра, губы приоткрылись. Все еще пыталась осознать происходящее. - Почему он не придет? Голову окутал туман, все вокруг закружилось. Как в детстве, когда так быстро-быстро раскручивалась карусель. - Так сложились обстоятельства. Сделала шаг назад, прочь от фигуры, что начала терять четкие очертания. - Я его еще когда-нибудь увижу? - Увидишь, обязательно. Ресницы быстро хлопали, с каждым мгновением все вокруг становилось все более неразборчивым: дома, машины, переполненный мусорный бак... Дерево, буйно распускающее свои зеленые листья... Набережная, причал... Одинокая фигура девушки. А затем темнота.

***

- Жива, господин Карлы, - врач прислонилась к стене и согнулась, опираясь ладонями на колени. - Вы провели здесь все это время? - А который час? - пытался сообразить мужчина. Взглянул на руку, но часов не было. Прошелся по карманам - телефон тоже где-то оставил. Пальцы потянулись к голове, массируя кожу и заставляя прилить кровь к мозгу, чтобы он, наконец, начал работать. - Почти два часа, - врач устало сползла по стене, садясь прямо на пол. Из-под длинного операционного халата показались кроксы. - Вы правда были здесь и даже не отходили от операционной? - Черт, я даже не заметил... - ответил он, пытаясь успокоить запредельно быстро бьющееся сердце. - Два часа ночи?! - Да... У меня сейчас спина отвалится... Зия усмехнулся. Все-таки эта женщина-врач была забавная. Внешний вид явно не соответствовал такой серьезной профессии, но его, в принципе, это мало волновало. Наконец, мужчину прорвало на вопросы. - Подождите, операция закончилась, да? Как Аланур? Она в порядке? - он подскочил к врачу и сел рядом на корточки, осторожно касаясь рукой ее предплечья, словно требуя немедленных ответов. - Тише, пожалуйста, - потрепала кудри и подняла на него взгляд и ответила, раскладывая всю информацию по полочкам. - Вся команда очень устала. Мы полностью удалили опухоль. Аланур сейчас переведут в реанимацию. Зия поднялся на ноги, с недоверием глядя на доктора. По лицу расплылась счастливая улыбка, он тяжело задышал и замотал головой из стороны в сторону, принимая все новости. - О, Аллах! - он вскрикнул, ладонями накрывая щеки, немного заболевшие от все еще растущей улыбки. Подлетел обратно к стене, схватил руки женщины, покрывая тыльные стороны кистей поцелуями и прислоняясь к ним лбом. - Доктор Фурман... Спасибо, спасибо! Я благодарю вас! Я вам так благодарен! - Ох, Зия, перестаньте. Это моя работа, и, кажется, я уже просила вас быть тише, - Эйда протянула ему руку, взглядом прося помощи подняться. - Простите! Простите! Вы вернули мне мою жизнь... Простите, - он помог ей встать на ноги и смущенно отвернулся, пытаясь утереть, непрекращающиеся литься слезы. - Я всего лишь доктор, клятва Гиппократа и все такое... - женщина наклонялась в стороны, пытаясь размять затекшие мышцы. - Я так счастлив, я так сильно рад, Аллах... - она подошла к нему, дотронувшись до плеча. - Все ведь прошло хорошо? Когда к ней можно будет пройти? - Господин Зия, - доктор встала напротив него, внимательно глядя в глаза. - Мы пока точно не знаем, когда госпожа Йылдыз придет в себя, - она увидела на его лице непонимание и легкий испуг. - На операции были некоторые моменты... Сейчас мы вынуждены поместить пациента в искусственную кому. - Произошло что-то серьезное? - мужчина прислонился спиной к противоположной стене. Он пытался взять себя в руки, внимательно слушая детали. - Были задеты некоторые крупные сосуды. Произошло небольшое кровотечение, которое вызвало отек мозга... Чтобы не допустить его дальнейшее развитие, она должна находиться в максимальном покое. Он глубоко вздохнул, переведя взгляд на двери операционной, над которыми, наконец-то погасло табло. Руки сжались в кулаки, а глаза на мгновение прикрылись. Зия прикусил губу и кивнул головой, пытаясь рассуждать здраво. - Но ведь отек обычно спадает, да? - кажется, он помнил это из каких-то медицинских телепередач, которые фоном шли на телевизоре, пока он работал на диване в гостиной. - Спадает. Для этого и нужна кома, чтобы мы могли полностью контролировать ситуацию, - врач говорила медленно, объясняя и стараясь не напугать. - Кома применяется для защиты мозга от дальнейшего повреждения. Благодаря ей снижается активность, уменьшается отек и внутричерепное давление, что дает мозгу возможность отдохнуть и восстановиться. - Хорошо, - он поставил руки на пояс. - Значит это необходимая мера для лечения? - Именно так. Госпоже Йылдыз ввели седативные препараты и анестетики, - врач налила воды в пластиковый стакан из кулера, стоящего возле лавочки. - У меня благоприятные прогнозы, не стоит так сильно переживать, господин Зия. - Но все же, когда она очнется? - мужчина уже более-менее успокоился. Он усмирил вдруг прилившую радость и смог притормозить подступавший страх. - Я думаю в течение 5-7 дней. Если все будет хорошо, переведем в палату интенсивной терапии, а затем и в ее палату, проходить реабилитацию. - Неделя? - уголки губ поползли вверх. - О, Аллах, я думал, вы скажете намного больше... Я ждал ее почти тридцать лет, уж несколько дней как-нибудь выдержу... Лишь бы с ней все было хорошо. - Не знаю, говорили ли вам, но за столовой есть комната для молитв. Там и коврики для намаза, и нужное направление тоже указано, - Зия вздохнул с облегчением и с благодарностью смотрел на врача. Двери операционной раскрылись. Мужчина задержал дыхание, когда мимо него другие врачи провезли каталку, с лежащим на ней человеком. Когда они отъехали на несколько метров от него, он, словно очнулся и пошел следом. Сквозь панорамное окно в стене следил, как женщину переложили на кровать. Вместо мешка Амбу к интубационной трубке подключили аппарат искусственной вентиляции легких. Эйда встала возле него по правую руку. - Реанимация очень хорошо оснащена. Сейчас вы можете наблюдать, как подключается монитор... Устройство контролирует основные жизненные функции и параметры: частоту сердечных сокращений, сердечный ритм, артериальное давление, частоту дыхания, уровень кислорода в крови и температуру тела. - Доктор Фурман, я почти ничего не запомнил... - Не нужно запоминать, я это вам говорю для того, чтобы вы были осведомлены, успокоились и поняли, что любое отклонение, любое изменение стандартных показателей... Сразу передается на пост медсестры, на что мы тут же реагируем, - женщина положила руку ему на плечо и сжала в поддерживающем жесте. - Зия, идите, отдыхайте. В реанимацию вас все равно не пустят, а гипнотизировать взглядом бессмысленно. Идите, два часа ночи, надо спать. Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, оставляя запотевший след на стекле. Он поднял руку, утирая со лба выступивший от напряжения пот. - Два часа ночи... Шайтан... - удивленно вскинул руку, вдруг осознавая, сколько длилась операция. Реальность ударила: мгновенно заболела шея и рука, на которой он пролежал все это время. - Больше четырнадцати часов... Зия быстро забежал в свою палату, хватая телефон. Недовольно простонал, увидев, что тот разрядился и быстро отыскал в тумбочке возле кровати зарядное устройство. - О, Аллах... - как только телефон включился, посыпались уведомления. Бесчисленное количество пропущенных звонков: от Аслы, Бесте, Мехмета и даже Махмута. Мужчина принес из соседней палаты ее, такой же севший телефон и тоже подключил к зарядке. Кажется, у нее было еще больше пропущенных. Не прошло и минуты, когда два аппарата практически одновременно завибрировали на деревянной тумбочке. Зия взял свой телефон и смахнул стрелку в сторону, принимая вызов. - Папа! - осипший голос на той стороне резко крикнул в динамик. Мужчина прислушался: на заднем фоне послышались еще голоса, прилипшие к его собеседнику. Его почти оглушила симфония срывающихся, хриплых, всхлипывающих и прерывисто дышащих голосов, требующих немедленного ответа.

***

Турция, несколько часов назад. - Ты закончила? Нуу, Бесте, я и так вся на нервах... А голодная еще больше! - девушка возмущенно легла на небольшой диванчик возле окна и закинула ноги на подлокотник, возбужденно теребя край короткого топа. - Аслы, пять минут, ладно? Я загружу данные в электронные карты, проверю почту и пойдем поедим, - старшая сестра одарила младшую снисходительным взглядом и доброй улыбкой. - Почему ты вообще работаешь? У вас же медовый месяц, а по традиции, молодожены вообще три дня не должны выходить из спальни, - девушка слегка мечтательно улыбнулась. - Я думала, хоть ты это исполнишь... Мою-то брачную ночь мама сорвала. - Аслы, - строго и назидательно произнесла Бесте. - Что? Мы вообще поговорим об этом? Значит, моему счастью можно мешать, а как сама... Так при первой же возможности взяла господина Зию за галстук и увела с собой. Предусмотрительная женщина, улетели в другую страну, чтобы их не потревожили, - немного наигранно выдала девушка. - Аслы. Они взрослые люди, сами разберутся, - Бесте закатила глаза, пытаясь успокоить начинавшийся спич. - Знаю, знаю... - она поджала губы и нарисовала легкую улыбку. - Нуу, просто, несправедливо, что ли... Сестры переглянулись и рассмеялись на весь кабинет. Старшая вернулась к компьютеру, она открыла почту, просматривая наличие новых писем. - А-а... От мамы что-то пришло, - Аслы уловила ее слова и быстро вскочила с дивана, становясь возле сестры. Она положила руки ей на плечи, играя с завязками синего комбинезона. - Видео? У мамы новый формат общения? Интересно... Ладно, открывай скорее! - младшая нетерпеливо протянула руку вперед и в несколько кликов мышкой запустила видео. Обе молодые девушки замерли перед экраном. Они удивленно переглянулись между собой, когда увидели маму, абсолютно без макияжа, со слегка растрепанными волосами. Уже через несколько секунд повествования, Бесте нажала на пробел, приостанавливая ролик и задумчиво нахмурила брови. - Психолог?.. Зачем маме психолог? - Я тоже ничего не поняла... - Аслы схватила стул, стоящий с противоположной стороны стола, и, подтолкнув сестру локтем, уселась рядом. - Дальше давай! «...Я так и не решилась позвонить, извините...». С каждым просмотренной минутой, словно чувствуя нарастающую напряженную тишину, погода за окном начала портиться. Серые мрачные тучи нависли в небе, угрожая разразиться проливным дождем. «...Может показаться, что мама сейчас греется под жарким солнцем где-то в Испании...» «...Да, я сейчас разговариваю с вами, вот, у меня тут даже наша фотка есть...» - Бесте, что происходит? - Аслы, будучи всегда более смелой, чем сестра, почувствовала неприятное сосущее ощущение в области солнечного сплетения. Старшая же в этот же момент быстро стреляла взглядом по разным углам компьютера, в жилах поднималась паника. «...Жизнь моя, взрослая и помладше, у меня опухоль, в голове...» Аслы резко двинулась, оттолкнувшись руками от стола, ножки стула скрипнули по паркету. Обнаженные плечи вздрогнули и приподнялись, девушка вжала голову. - Бесте... Бесте, скажи, что это шутка... Шутка, да? Что мама освоила новый вид пранка и просто издевается над нами, Бесте... Бесте, скажи, что там есть еще одно письмо от нее! Бесте! Аланур зря думала, что дочки досмотрят видео до конца. Они потеряли самообладание после первых ее слов о болезни. Конечно, несколько минут они все же сидели неподвижно, но ни одно сказанное предложение не было ими услышано. Все, о чем она шутила, все ее ностальгические рассказы, все извинения потерялись в звонком гуле в ушах. Первой отмерла Аслы: игнорируя дрожащие губы и трясущиеся руки, она выудила из сумочки телефон и набрала номер матери, голос которой фоном все ее звучал из динамиков. После пары десятков пустых гудков связь прервалась, так и не соединив два конца. - Не отвечает... Бесте, позвони ты ей, - младшая метнула взгляд на стол и отчего-то сильно разозлилась, поняв, что сестра полностью проигнорировала ее просьбу. - Бесте! Бесте! - Подожди, что? - Аслы подлетела к ней и сильно сжала плечи. - Позвони маме. Если это шутка, я не буду разговаривать с ней полгода! Бесте взяла телефон, лежащий на столе экраном вниз и тоже набрала знакомый номер. Внутри все сжалось в один маленький комок: голосовые связки застыли, хотя так хотелось вскрикнуть. От обрушившегося шока большие голубые глаза широко распахнулись, застилаемые пеленой слез, скопившихся в уголках. - Не берет... Аслы, я не понимаю... -Звони папе! Бесте, звони господину Зие! Так и не сумев дозвониться ни до кого из родителей, девушки приняли решение собраться в одном месте вместе с мужьями. На протяжении нескольких часов две семьи обрывали скрывшейся ото всех паре телефоны, пока не услышали новые данные: монотонный железный автоответчик сообщил - «абонент занят или находится вне зоны действия сети», что, скорее всего, означало, что аппарат просто-напросто разрядился от бесконечного потока уведомлений. Лишь когда плотная темнота застлала все окна в доме Махмута, когда стрелки часов пробили третий час ночи, когда мужчины сами несколько раз посмотрели видео, чтобы убедиться, что девушкам это вообще не приснилось... Когда их глаза опухли от слез, носы раскраснелись, а ладони тряслись, не в силах держать даже стакан с водой, Бесте очередной раз, уже машинально набрала номер. - Там гудки... Там гудки... Папа! - абонент на другом конце, наконец, поднял трубку. Аслы вырвалась из убаюкивающих объятий мужа и подлетела к сестре, ровно, как и Мехмет с Махмутом встал возле них, нетерпеливо ожидая ответа.

***

- Кажется, никогда не видела ее такой... Безмолвной, - сестры тесно прижались к окну, покрасневшими глазами изучая то, что находится за стеклом. На их плечах были накинуты белые халаты, края которых перебирали все еще дрожащие пальцы. - Это ненадолго... Ты же слышала врача и отца, она придет в себя уже через несколько дней. Дочерям Аланур удалось прилететь в Швейцарию только через двое с половиной суток: все рейсы были полностью забиты, даже те, что проходили в с пересадками, а Бесте, как назло, еще и нужно было продлить загранпаспорт. В обед третьего дня, старший мужчина семьи Карлы встретил прибывающих в аэропорту, и, пока все добирались на такси до клиники, кратко обрисовал общую картину сложившейся ситуации. - Пусть она всю оставшуюся жизнь ругается и кричит на нас, Бесте, только скорее бы очнулась, - Аслы уткнулась в мягкий свитер старшей сестры, позволяя себе уронить несколько слезинок. За последние часы девушки словно поменялись местами: всегда боевая, волевая, решительная, своенравная девушка по праву заняла место самого молодого среди всех в этой компании и практически беспрестанно плакала, как маленький ребенок. Старшая же, наоборот, едва ли не в первый раз в жизни проявила настоящую жесткость характера, удивила всех силой воли и собранностью. Возможно, дело было и в том, что проблема касалась непосредственно медицинской темы, где Бесте, будучи врачом, привыкла быть твердой. А может, почувствовав временную утраты старшего члена ее небольшой семьи, решила проявить в данный момент не характер отца, а выискать в глубине сознания стальной темперамент матери. Сзади послышались тихие одинокие шаги - Махмут и Мехмет отправились в столовую за новой партией кофе. Зия встал возле дочери, прислушиваясь к их разговору. Аслы всхлипнула и подняла голову, решив полностью успокоиться. Она мгновенно утерла щеки от влажных дорожек и промокнула глаза краями манжет толстовки. В один момент на ее лице промелькнула легкая улыбка. - Нет, не в первый раз. Ты помнишь, года три назад, когда она болела ангиной? - сестры встретились взглядами, воспоминания нахлынули на них с новой силой. Они одновременно звонко засмеялись - конечно, веселым было не наличие болезни, а то, как их родительница вела себя в те дни. Мужчина невольно улыбнулся, глядя на то, как они расслабились и немного отпустили стрессовую ситуацию. - Что тогда было? - тихо спросил он, наклоняя голову и с интересом глядя на них. Лишь от его голоса девушки успокоились, прекращая смеяться, застывая с широкими улыбками. Ему было важно знать каждую деталь ее жизни, что прошла без его присутствия рядом. Каждую мелочь, что способны были рассказать окружающие ее люди. Что-то позитивное, что-то грустное, что-то стыдное, что сама она могла от него утаить. Впрочем, Аланур никогда ничего от него и не скрывала: рассказала все, что успела, за три коротких дня наедине. - Это был сентябрь, мама тогда проводила выходные на яхте, с друзьями. Подхватила там простуду, видимо, от мороженого и ветра с моря... - Она потом еще говорила, что они купались по ночам, вода тоже была холодной, - вставила свою реплику Аслы. «Интересно, что они еще делали по ночам после заплывов. На яхте в открытом море. И что это за друзья... Волкан был среди них?.. Черт, какой же я дурак, ревную даже к ее прошлому» - подумал на короткий миг мужчина. - Когда она вернулась домой, простуда стала развиваться, поднялась температура, сильно заболело горло, - девушки обменялись взглядами и вновь усмехнулись. - Что смешного, это же все неприятно... - искренне недоумевал мужчина. - Господин Зия, вы этого не знаете... А на самом деле нам тогда было очень смешно! И даже легко! Потому что последствия были удивительными! - младшая сложила руки на груди. - Когда болезнь немного отступила, а мама почти поправилась и пришла в себя... В общем, врач ей посоветовал не разговаривать, совсем, несколько дней потратить на восстановление гортани и голосовых связок, - продолжила за нее Бесте, пояснительно двигая руками, точно также как делала это Аланур. Дочь неосознанно копировала ее жест. - В те дни я впервые увидела, как мама может орать взглядом! - Аслы напрягла мышцы и взгляд, имитируя выражение лица матери, от чего они с сестрой вновь засмеялись. - Мама тогда усадила нас на диване и на планшете показывала свои слова. Написала, что вынуждена немного помолчать, но это не значит, что она перестает нас контролировать. - Мы, наверное, в тот момент как-то обрадовались и, видимо, улыбнулись. Мама это заметила и стала использовать Кети, чтобы она в какие-то моменты строго разговаривала, или меня подгоняла в школу, - Зия понимающе закивал головой. Он ни капли не удивился смышлености этой женщины и ее умению даже в трудные моменты не отпускать бразды правления. - Ну, и мама стойко держалась пару дней... - Точно, точно! - Аслы открыла рот в ошеломлении и шумно втянула воздух, тихо вскрикнула от восторга теплых воспоминаний. - А потом у нее началась подготовка к выставке в галерее! Она тогда выкупила какие-то офигенно дорогие картины и просто испепеляла, если кто-нибудь оставит хоть малейшую царапину на полотне. Зия расплылся в расслабленной и довольной улыбке. Конечно, любовь всей его жизни, действительно горела и наслаждалась своей работой. Та выставка, на которой он не пробыл и десяти минут, те короткие моменты опечатались в его памяти не только попыткой отравления. Он помнил, как элегантно выглядела женщина, и как соответствовала всему изящному, утонченному, изысканному, грациозному находящемуся вокруг нее: картинам, скульптурам, бюстам, каким-то причудливым вазонам. Аслы посмотрела на Бесте, будто взглядом прося разрешения продолжить историю. Получив ее удовлетворительный ответ в виде короткого кивка, молодая девушка вновь быстро заговорила. - В галерее еще тогда работал Хакан. В тот день он помогал выгружать картины и переносить их на задуманные места, - Аслы сбавила тон, подводя к кульминации рассказа. Она сжала зубы, сдерживая накатывающий истерический смех. - В общем, нес он очередное произведение искусства, как вдруг кто-то толкнул его, он запнулся, и с полотном налетел на мамин стол... Картина вместе с оберткой проткнулась об угол стола ровно посередине прямо у нее на глазах! Зия закрыл рот рукой, громкий смех накрыл и его. Они втроем стояли возле окна и едва не согнулись пополам - так сильно хохот схватывал их животы. - А-а-а, - он выдал громкий крик, успокаивающе поглаживая себя по подбородку. - Я представляю, что она сделала с ним... Фух, мне нельзя так много смеяться! Девочки тоже начали успокаиваться и на этот раз продолжила Бесте. - Мама стала на него ругаться, кричать! Но голос еще был хриплым, и это выходило так смешно! Мы тогда тоже были в галерее и наблюдали за этим со стороны... - Мне вообще не было жалко Хакана! Никогда он мне не нравился! Мама его в тот момент чуть не придушила! - Аслы шумно выдохнула, поставив руки на талию. - А надо было! Меньше бы сам руки распускал. Бесте снисходительно взглянула на сестру. - Ну ладно, ему тогда все равно досталась... После своей сиплой истерики мама кинула в него... Что там было?.. А, степлер! - Зия изумленно посмотрел на девушек, а затем через стекло. Сейчас он точно не мог поверить, что эта хрупкая женщина может так люто ругаться и драться. - С ума сойти... Она правда это сделала? - сестры дружно закивали. - Так что... Господин Зия, если вдруг решите с ней поспорить, лучше убирайте ножи подальше... Мало ли что! - они переглянулись, и коридор вновь заполнился звучным, искренним смехом. - Госпожа Аланур будет рада услышать родные счастливые голоса, когда очнется, - все трое неожиданно замерли и одновременно обернулись на подошедшего, даже подкравшегося (как ей только удалось, в ее то скрипучих резиновых кроксах) врача. - У меня хорошие новости, отек уменьшился еще на несколько миллиметров. - О, Аллах! - сестры вскинули взгляды кверху, а затем крепко прижались друг к другу, обмениваясь поддерживающими объятиями. Зия благодарно склонил голову, его облегченная улыбка потерялась среди седеющей бороды. - Если хотите, можете ненадолго пройти, - доктор по привычке повернулась к мужчине, хотя конечно и знала, что сейчас он для нее юридически чужой человек. Зия и сам отступил, делая шаг назад и указывая рукой на девушек. - Пусть дочери пойдут, я подожду здесь. - Хорошо, не больше десяти минут, все-таки это реанимация, и... - врач на мгновение задумалась, формулируя дальнейшее предложение, но Бесте быстро перебила ее. - Знаем, надеть халат, бахилы, шапочку, маску и обработать руки антисептиком, - быстро произнесла она и тут же поспешила объяснить свои действия. - У меня тоже медицинское образование. - Прекрасно. Ваша осведомленность будет нам только на руку. Через несколько минут, полностью укомплектовавшись, Аслы и Бесте осторожно толкнули вперед прозрачную дверь. Они застыли на пороге, переглянувшись, и словно не решались сделать следующие шаги. - Бесте, она сейчас как будто спит, да? - младшая с вопросом посмотрела на сестру, снова вздрогнув от тревожности. - Ну ты же не маленькая, Аслы. Но, в целом, да... Это медицинский сон, ей вводят препараты, - медленно, осматриваясь, они дошли до ее кровати и аккуратно присели с обеих сторон. Воспоминания нахлынули ледяным потоком: могли ли они подумать, что точно так же сидя возле нее пару недель назад, но в Турции, окажутся в одном из самых страшных своих кошмаров. И без того покрасневшие девичьи глаза вновь наполнились солеными горькими слезами, заставляя длинные ресницы трепетать под их напором. Почти одновременно они заключили ее прохладные, бледно-розовые, но все еще мягкие и бархатистые руки в свои ладони. Под монотонное гудение компрессора и равномерно поднимающиеся и опускающиеся мехи аппарата ИВЛ, девушки погрузились каждая в свои мысли, не решаясь произнести что-либо вслух. "Я стараюсь для тебя, Аслы! Франция - идеальная возможность. Это профессиональное обучение, путешествия, новые знакомства!.. Если хочешь, танцами можно заниматься и в Париже... Я не позволю тебе так просто выбросить этот шанс из-за внезапной любви!.. Ты не хочешь учиться?.. А что ты хочешь, жизнь моя?.. Хочешь выйти замуж в 18 лет, осесть в одном месте, всю оставшуюся жизнь быть домохозяйкой, обслуживать мужа и ваших детей?.. Это твое эталонное будущее?!" Больше года младшая дочь Аланур не решалась сказать, что мечтает остаться в Стамбуле, вместе с друзьями развивать их танцевальную группу, мечтает открыть собственную студию и заниматься тренерской деятельность. Вместо этого она послушно, хоть и с сожалением продолжала изучать французский, ходить на дополнительные занятия под строгим прицелом матери. Только когда в ее жизни внезапно появился Мехмет, только в тот миг она взбунтовалась и практически сбежала из родительского дома. Однако, ее ожидания сильно диссонировали с обрушившейся действительностью: в традиционных отношениях дома Карлы все было так, как Аланур и предполагала. Реальность была такова, что госпожа Сехер не проработала и дня в своей жизни. На ее плечах лежала забота об огромном доме, уход за садом, опека над братом и его семьей, воспитание троих детей в рамках общепринятых социальных норм и правил: беспрекословное уважение и подчинение старшим, важность семейных ценностей, никакого обмана, никакой ругани и тем более бранных слов, ну и конечно, любви. Не смотря на то, что, жена господина Карлы по происшествии времени добровольно и даже легко делегировала половину обязанностей двум домработницам, а дети давно выросли, не в ее характере было умалять важность своего присутствия в этом доме. Аслы было тяжело бороться с устоявшимися обычаями, своенравный характер никуда не девался, как сильно бы она не старалась понравиться свекрови. Щека начинала гореть огнем, отливая след ладони, каждый раз, когда девушка вспоминала быстрый и больной удар, за который, впоследствии, ее мать и морально, и физически разнесла этот дом бушующим ураганом. Девушка перевела взгляд на сестру: изогнутые в подавленности губы, брови, поднявшиеся домиком, большие голубые глаза, - как же похожи были в состоянии печали отец и дочь. Когда вся правда о родстве этих двоих вскрылась, она сразу подметила сходство не только в поведении, но и во внешности. И как не старалась Аланур убедить, что красота ее дочерей досталась им исключительно от нее, от господина Зии Бесте тоже что-то взяла: разрез глаз, широкие губы, но не такие пухлые как у мамы с младшей сестрой, форму носа - с легкой горбинкой, и какое-то вечно виновато-щенячье выражение лица. Аслы усмехнулась. Своего отца девушка не помнила, даже как он выглядел. Хотя знала, что если бы попросила у мамы фотографии или какую-то информацию о нем, она бы, разумеется, дала. Тем не менее, ей это никогда не было интересно. Ее взгляд скользнул по медицинскому оборудованию: трубка, обеспечивающая поступление кислорода в легкие, штатив для капельниц с постоянно сменяющимися емкостями с разными препаратами, прикрепленные грудные электроды, скрывающиеся под тонкой больничной рубашкой. - Бесте? - взгляд девушки зацепился за отметины на теле. - Мм... Что? - старшая быстро утерла пару одиноких капель с нижних ресниц. - А это от ЭКГ следы? Они обе слегка привстали, Бесте кончиками пальцев осторожно отодвинула широкий воротник рубашки, осматривая следы: светло-фиолетовые и в некоторых местах все еще багряные синячки, располагавшиеся хаотичной россыпью по шее, плечам, ключицам. Заметив несколько подобных отметин на груди, Бесте быстро вернула ткань на место и подтянула одеяло повыше, широко улыбаясь. - Нет, Аслы. Это не ЭКГ. - А что... А-а-а, - в удивлении она открыла рот, шумно втягивая воздух, и накрыла лицо ладонями, немного смущаясь. Сестры обменялись понимающими взглядами и дружно рассмеялись, а затем одновременно взглянули в окно. Зия с недоумением и озадаченно посмотрел на них, скрестив руки на груди, из-за чего они вновь засмеялись с новой силой.

***

Через три дня доктор Фурман, зафиксировав положительную динамику, приняла решение отключить пациента от аппарата ИВЛ и прекратить поступление в кровь седативных препаратов. Вместо интубационной трубки на ее лице появилась маска для дыхания кислородом. - Когда препараты выйдут из организма, она начнет приходить в себя, - объясняла врач, приподнимая голову женщины и натягивая резинку от маски на затылок. - Она не сразу будет бодрой и активной, еще какое-то время будет хотеть много спать и отдыхать. Сознание может быть спутанное, может сперва не узнать вас или других, - Зия кивал головой, стараясь уловить каждое слово и внимательно слушая инструкции. Ему повезло остаться одному на эти сутки - сын и зять увели своих жен на обзорную экскурсию по Швейцарии, под предлогом взять небольшую передышку, отдохнуть и поднять настроение перед тем, как они смогут, наконец, поговорить с мамой. Зия был в большей степени рад этому факту, безусловно, он переживал за обеих дочерей, что проводили дни и ночи в клинике, отлучаясь разве что поесть и прогуляться по территории. Но тот факт, что он сможет взять ее за руку и сжимать так нежно и трепетно без прицела других глаз, полностью осчастливил его. Получив разрешение от врача, мужчина практически обосновался возле ее кровати. С обеда, когда Аланур перевели на самостоятельное дыхание, он почти не отходил от нее, пропустил все приемы пищи. Поставив стул, сбоку постели, Зия принял неподвижную позу, откинувшись на спинку. Его взгляд пытливо изучал каждую клеточку тела - мелкие морщинки, пухлые мягкие губы, короткие волосы, заправленные за уши. Все детали фигуры, все черты лица стали для него таким родным, будто он провел все эти годы за изучением любимой женщины. По мере приближения яркого заката, медленно скрывающегося за вершинами гор, его голова постепенно опускалась вниз на грудь, веки тяжелели. В конце концов, мужчина пододвинул стул ближе к кровати и опустил голову на матрас, укладываясь рядом с ее ладонью. Губы нежно коснулись неподвижных пальцев. - Аланур, жизнь моя... Я тебя очень жду, - одна рука скользнула под ее кисть, поддерживая, а вторая накрыла ладонь сверху. - Пожалуйста, возвращайся к нам скорее. Жизнь моя... Его разбудил через несколько часов природный позыв. Протерев пальцами сонные глаза, Зия отпустил ее руку, укладывая ладонью вверх и тихо, словно боясь разбудить, вышел из палаты. Мужчины не было не больше двух минут, однако, когда он вернулся, то в глаза сразу бросилась новая деталь. Положение женской ладони слегка изменилось - перевернулась тыльной стороной вверх, упираясь пальчиками в ткань одеяла, и будто придвинулась ближе к телу. - Аланур? - он несколько минут ждал от нее ответа, усердно вспоминая, так ли лежала рука или все-таки нет. Мужчина глубоко вздохнул, заверив себя в том, что это просто ему мерещится. Подушечки пальцев ласково скользнули по выступающим скулам и впалой щеке вдоль края маски. Его голова вновь нашла покой возле ее тела. Медленно уплывая из фазы засыпания с подрагивающими закрытыми веками, его сон перешел на следующий этап: сердечный ритм замедлился, снизилась температура тела и мышечная активность - тело полностью расслабилось и принялось восстанавливать ресурсы, потраченные за день. Именно из этого периода сна его вырвало какое-то тревожное ощущение. Зия мгновенно поднялся. Его взор застыл на ней - ресницы слегка трепетали, то распахиваясь, то снова прикрываясь. - Аланур... - он пытался поймать ее взгляд своим, когда единственное отрезвляющее действие очистило его разум от всех мыслей. Ладонь с тем самым кольцом на пальце, неловко двигалась по одеялу, пока не наткнулась на теплую мужскую кисть - ее пальчики осторожно и почти бессильно сжали его руку. Потратив все свои возможности на этот маленький жест, ее глаза вновь закрылись, а хватка ослабла - ушла в сон. С застывшим дыханием Зия упал со стула на колени, беспрестанно покрывая кожу, влажную от его нахлынувших слез, поцелуями. - Жизнь моя... Милая... Любимая моя... Душа моя, - речь была прерывистой, а грудь и плечи сотрясались от частого дыхания вперемешку со счастливыми рыданиями. - Я скажу врачу! Я сейчас! Мужчина сорвался с места и выбежал из реанимации, громко вскрикнув. Его не смущало ни то, что вообще-то была глубокая ночь, ни то, что другие пациенты благополучно спали, ни то, что доктор Фурман придет на смену только рано утром. Ему срочно надо было поделиться этой важной новостью, позвать хоть кого-то, кто бы подтвердил, что это были не его галлюцинации, а реальность. Та реальность, где его любимая женщина, наконец, пришла в себя.

***

- Отлично... Реакция хорошая... - в глаза ярко чем-то посветили. Так ярко, что даже стало больно. Возле ушей раздались щелчки пальцев. - Госпожа Аланур? Госпожа Аланур, просыпаемся... - раскрыла тяжелые веки, пытаясь сквозь пелену сфокусировать на чем-то взгляд. Светлое пятно, приобретающее очертание кудрей, в этот раз, аккуратно уложенных. - Аланур, вы меня слышите? Если слышите, сожмите руку, - несколько раз моргнула, перед глазами вновь мелькнул яркий кратковременный свет, проверяющий рефлекс зрачков. Зрение еще полностью не прояснилось и в ушах все еще гудело, но просьбу выполнить получилось. Наконец, с глубоким вздохом, от которого щедрая порция кислорода насытила мозг, все вокруг стало приобретать четкие границы. Дышать было некомфортно, за несколько часов маска болезненно надавила на переносицу. Аланур мягко отняла ладонь, которой только что сжимала руку врача и приподняла, спуская маску с лица на шею. Из груди вырвался тяжелый вздох, взгляд остановился на блестящем кольце. В памяти, одно за другим, стремительно стали проплывать воспоминания. Свадьба. Зия. Картина. Самолет. Швейцария. Клиника. Зия. Озеро. Кафе. Отель. Зия. Предложение. Кольцо. Поцелуй. Зия. Наркоз. - Зия?.. - глаза забегали по помещению, губы плавно расплылись в слабой нежной улыбке. - Жизнь моя, - мужчина осторожно отодвинул доктора в сторону и оказался возле нее. Наклонился, оставляя невесомый поцелуй на бледной щеке, как приветствие. Она слегка выдохнула и усмехнулась. - А где «Аланур»?.. - произнесла слабым хриплым голосом. - Я привыкла слышать свое имя от тебя почти в каждом предложении... Мужчина легко рассмеялся, крепко сжимая ее ладонь в своей. Взгляд глаз с оттенком кофе встретился со светившимся взглядом глубоких аквамариновых. Он улыбнулся, оставляя еще один поцелуй и поспешил быстро исправиться. - Аланур, жизнь моя... - Ты рядом, правда? - словно очнувшись от самого страшного кошмара, с надеждой спросила женщина. Зия качнул голой, подтверждая ее слова. - Я здесь, жизнь моя, - мужчина кивнул в сторону, заставляя ее повернуть шею и посмотреть в окно коридора. - И не только я, Аланур. - О, Аллах, сохрани мой разум... За стеклом она увидела группу поддержки из четырех человек. Ее взгляд смягчился и наполнился слезами, нежная и радостная улыбка застыла на губах, увидев как ее самые родные люди, махали ей и посылали воздушные поцелуи. На душе стало тепло, спокойствие и ощущение надежности крепко окутали ее. - Мама, мы тебя очень любим! - Очень сильно любим, мамочка! В один момент она вернула взор на мужчину. - Зия... - произнесла тихим заговорщицким тоном. - Не говори мне... Что этот прекрасный свежий запах альпийских гор... - на мгновение замолчала и продолжила с заигрывающей улыбкой. - Разрушит парень с ароматом кебаба. Мужчина не сдержал громкий искренний смех, исходивший из глубины тела, и опустил голову на ее плечо, точно также сотрясающееся от хохота. Зия нехотя оторвался - находиться в такой близости было неимоверно приятно. - Жизнь моя, - поднял ее ладонь, аккуратно прикасаясь губами к костяшкам. - Я даже не сомневался, что так будет. Надо было предложить тебе в качестве стимула не себя, а возможность всю жизнь назвать Махмута шашлычником. - Это бы сработало, - Аланур осторожно притянула его за шею к себе, побуждая поцеловать, что мужчина с удовольствием исполнил, ласково поглаживая большими пальцами ее щечки. С сердца Зии отлегло. Он был абсолютно спокоен за свою любимую женщину.