Том 1. Глава 2,5: Нарушитель спокойствия (экстра).

      Все маленькие мальчики дружно говорили друг другу о том, что с девочками водиться — нонсенс. С девочками не о чем поговорить, они все взбалмошные, пускающие нюни изнеженные принцессы. Что уж тут говорить о том, как они ведут себя с ними — мальчишками. Девочки ругались на их проказы, жаловались мамам или любому другому взрослому, если их дергали за косички, но при этом, если уж им кто-то был интересен, то они преследовали этого несчастного до двери его дома. И хорошо если не тайком хотя бы, а то известны случаи и такого характера. И трещали. А трещали они без умолку.       Но Эйс не имел чести водиться с другими мальчишками своего возраста, потому он совершенно точно не знал всех этих тонкостей и нюансов, а если бы и знал, то с высокой долей вероятности, просто бы от них отмахнулся. Эйс считал… Нет, он был в этом уверен, что после того случая на складе, он больше никогда и ни при каких обстоятельствах не пересечется с этой глупой девчонкой. О, как же сильно он ошибался.       Если раньше у этой девочки и был какой-то интерес к его персоне, то теперь же этот «интерес» перерос в желание завести с ним дружбу. Следует ли говорить, что это «желание» сподвигло Сару вновь покинуть корабль и отправиться на поиски мальчишки, вот уже второй раз спасшего ее от неприятностей? Поиски, на изумление Эйса и его последующую «беду», увенчались успехом.       После половины дня напрасных уговоров, Эйс готов был взвыть. Он затыкал уши, требовал не преследовать его и скрывался в скоплении людей в попытках оторваться от назойливой девчонки. Безуспешно. Его снова и снова находили в толпе, весело выкрикивали его имя и он, гневно огрызаясь, бросался прочь. Когда день уже плавно передавал свои бразды правления вечеру, Эйс ощущал себя уставшим, как собака. При чем, казалось, что девочка вовсе не испытывала при этом какой-либо усталости, напротив, она так и светилась энергией.       — Да как? — устало спрашивает Эйс, поднимая взгляд на девочку, когда та нашла его в очередной раз на оживленной улице нижнего города.       Она задумчиво улыбнулась ему, словно решала, говорить или нет, но после все же сказала:       — Тебя выдает в толпе твоя труба.       Эйс посмотрел скептически на свое оружие, а затем на надоедливую девчонку.       — Да быть такого не может!       — Еще как может, — возразила девочка, — Ты хоть кого-нибудь еще видел с трубой в руках? Я вот только тебя и вижу.       Эйс открыл было рот, чтобы так же возразить, но осекся, ведь понял, что и правда в городе он больше никого с трубой на перевес не видел, только разве что людей из трущоб, но они сейчас были не там. От досады он цокнул языком, отворачиваясь от нее, встал и отряхивая шорты собрался идти в сторону западных ворот, бросив напоследок: «Я ухожу».       Только за ним все равно пошли следом, пусть и несколько нерешительно и с опаской, чего весь день не было. Эйс напрягся и обернулся на Сару. Выглядела она взволнованно.       — Чего? — спросил он ее подразумевая: «ну что еще случилось?».       Повисло неловкое молчание.       — Я дорогу обратно не помню. — наконец призналась она, ведь все это время девочка была сосредоточена только на Эйсе и совсем не обращала внимания на то, куда идет.       — Дура. — умозаключил мальчишка, вздыхая, и устало потер глаза прежде чем вернуться к ней и, схватив за руку, повести обратной дорогой в сторону порта. — Только в этот раз!       Сара улыбнулась подумав про себя, что Эйс не только хороший, но и очень надежный.       До порта они шли молча, по той дороге, минуя торговый район и заворачивая у огороженного забором из железных прутьев парка, по которой их в прошлый раз повел Питт. Доведя девочку до порта, Эйс подтолкнул ее в спину и, отворачиваясь, потребовал оставить его в покое и больше не преследовать. И ушел. Но Сара на это только улыбнулась.              На следующее утро, несмотря на все попытки Роберта задержать Сару на корабле до возвращения отца, она все же убежала. Чем вновь вызвала переполох на флейте.       Эйс этим утром сразу же пошел было искать толь для починки крыши его жилища, но услыхав знакомый звонкий голос в толпе, выкрикивающий его имя, а после и завидев златокудрую девочку, что весело махала ему рукой, решил как можно скорее ретироваться.       И вновь все повторилось. Он весь день только и делал, что пытался спастись от нее бегством, но в этот раз он даже трубу с собой не взял, чем очень сильно рисковал. И теперь, стоя напротив нее и потирая устало лоб, он вновь вопрошал: «как?»       Сара улыбаясь показала пальчиком на его волосы.       — У тебя очень узнаваемый цвет волос и прическа.       — Да ты издеваешься… — прошипел Эйс.       И вновь он вел ее обратно в порт, так как одна дурная особа снова не смогла сориентироваться в городе, куда ей нужно было идти. Оставляя ее у флейта, который он уже запомнил, он увидел доселе неизвестного ему мужчину. Смотрел он серьезно, а завидев его, Сара тут же было стушевалась и захотела спрятаться за Эйса, только вот Эйс не позволил, и снова пригрозив ей, что непременно бросит в трущобах, если она его будет искать и преследовать, ушел.              На следующее утро Эйс надел задрипанную шляпу, которую стырил у какого-то пьянчуги тем вечером у ворот, и вновь направился на поиски стройматериала для крыши. Он был уверен, что вот в этот раз она наверняка его не сможет найти. Но всякий раз видя любую девочку он замирал и по долгу всматривался в ее силуэт, пытаясь понять, она ли это или не она. На удивление, пол дня, сколько он провел на рыночных улицах, его так и не окликнул уже привычный звонкий голос. Только это, почему-то его несколько обеспокоило. В груди неприятно что-то зашевелилось.       В тот день он так и не смог отыскать заветный материал и после обеда уже собирался покинуть торговые улицы. Только вот он с напряжением продолжал всматриваться в снующих туда-сюда, как букашки, людей, в поисках растрепанных золотых волос, завивающихся, как у барашков.       «Неужели не придет?» — с долей разочарования подумал Эйс.       Ему бы радоваться, но почему-то становилось тошно. Он едва поджал губы, а взгляд стал более мрачным.       «Ну и не приходи». — подумал он собираясь покинуть улицу, как рядом, прямо под боком, прозвучал до боли знакомый звонкий голос.       — Ты кого-то так высматриваешь в толпе — у тебя с кем-то встреча?       Эйс аж подскочил и прижался к каменной стене дома хватаясь за грудь и сжимая майку в районе сердца. Настолько сильно это было неожиданно, что сердце буквально чуть не выпрыгнуло из его груди ему под ноги.       — Я же говорил тебе… не следовать за мной.       — Так я только пришла. — насупившись ответила девочка, а Эйс отметил про себя, что он зря надумывал. Его все еще бесит ее настырность.       — Проваливай на корабль!       — Не хочу!       И вновь та же картина. Он уходит, она идёт хвостиком, требуя подождать ее. Он уже не спрашивал, как она его нашла. Возможно, что бы он ни делал, она его на этих улицах всегда найдет. В итоге, все снова закончилось тем, что он ее отвел уже привычной дорогой в порт, к ее судну. И теперь на палубе стоял тот же самый шатен с подвязанными длинными волнистыми волосами. Смотрел он строго, сложив руки на груди, смерил его взглядом с ног до головы. Недовольно прищурился, но ничего не сказал.       Эйс так и ушел. Раздраженно требуя ее больше не искать с ним встречи.              На следующее утро он решил не ходить в город вовсе. Он не хотел, чтобы его находили. Он не хотел связываться с этой надоедливой и чертовски шумной девчонкой. Слушать ее болтовню — раздражало. Раздражало ее присутствие. Бесило даже то, что он думал о ней этим утром. Снова.       Он пошел к речке, выудил из сети нескольких раков и одну мелкую рыбешку, зажарил на костре, помылся в холодной речной воде и устроил постирушку его единственным вещам, затертым уже до дыр, да развесил их над костром. Благо день был теплым и спокойным. Даже слишком спокойным.       Шелест листьев над головой, журчание лесной речки у берега, треск костра, щебет птиц, мягкий теплый, но свежий ветерок, запах все еще цветущих трав, не смотря на приближающиеся осенние холода — все настолько умиротворяло, что Эйса потихоньку клонило в сон.       Проснулся он только за полдень и не сразу понял, где находится. И первой мыслью было проверить, не материализовалась ли рядом одна взбалмошная особа. А когда окончательно проснулся обнаружил, что вещи уже высохли, а костер затух, а ее, конечно же, нигде не было. И это все было хорошо. Он, довольный, собрался возвращаться в свою хибару, как вдруг его посетила неприятная и колючая мысль — а что если она в поисках его снова попадет в неприятности?       Нет, это была чушь собачья. Она же не настолько глупа, чтобы полезть искать неприятности снова. Да и если встрянет — ему-то какое до этого дело? У нее есть команда, которая сможет о ней позаботиться…       И все же, чтобы Эйс себе ни говорил, как бы не уговаривал, ему было не по себе.       Ближе к вечеру он не выдержал и, вооружившись трубой, помчался в город. Он быстрым шагом обошел близлежащие с торговыми улицами трущобы в надежде, что если что и случится, то непременно здесь. Но ничего не было. И он побрел на торговые улицы. Вскоре он нашел ее, аккурат там же, где она его настигла прошлым днем.       Она сидела на бордюре и ковыряла пальчиком разбитую в кровь коленку, куда-то сосредоточенно глядя себе под ноги. Рядом над ней возвышался подросток, которого Эйс уже видел ранее — Роб. Он что-то причитал себе под нос, пока мочил вату в руках поливая водой из бутыли. Что именно говорил Роб, Эйс не слышал, но лицо у Сары было недовольным. Он обошел эту улицу стороной и засел за углом ближайшего к ним дома прижимаясь к стене. Зачем? А вот черт его знает. Он и сам не понимал. Быть может всему виной было его любопытство.       — Вот скажи, зачем оно тебе надо? — спросил Роберт явно сморщив лицо. — Ну, подумаешь, помог тебе разок-другой, ну и что с того?       — Надо. — ответила девочка еще больше насупившись.       Роберт сокрушенно вздохнул и начал промывать ранку на колене девочки. На удивление, она даже не пикнула и не поморщилась.       — Давай возвращаться на корабль, а, Сара? — спросил Роберт, наклеивая на пострадавшее колено девочки клейкий пластырь.       — Не хочу… — тихо ответила девочка.       — Мы уже весь день тут туда-сюда ходим. Давай вернемся.       — Нет! — запротестовала она.       Роберт скривился, вскочил и раздраженно выдал:       — Да что в нем такого, что ты его так до последнего ищешь, я не пойму!       Сара посмотрела на Роберта.       — Эйс — хороший. Я хочу с ним дружить.       Эйс вздрогнул прижав к себе трубу. Его снова назвали «хорошим», но вот таким он себя совсем не чувствовал. Особенно сейчас. На каком таком месте он хороший?       — Он тебя явно избегает. — колко напомнил Роберт Саре.       — Это да… — ответила понуро она.       — Тогда давай перестанем этим маяться.       Девочка не ответила.       Эйсу стало еще хуже. Но от чего он понять не мог. Ему же так не хотелось с ней контактировать, но при мысли о том, что она перестанет искать с ним встречи, на душе становилось как-то тоскливо.       Той ночью Эйс не смог уснуть. На душе словно бы скребли кошки и он не мог даже заставить себя сомкнуть глаз. Он все время мысленно возвращался к тому диалогу между теми двумя и не мог понять самого себя. Он представлял, как завтра придя в город все будет по старому, он подерется с кем-то, непременно обменяет шкурку какого-нибудь животного, пойдет по делам на рынок, и его ни кто искать не будет. Все будет так же, как и до ее появления. Ему бы радоваться, только вот совсем не радуется, а скорее напротив — настроение становится все паршивее.       Он перевернулся на бок закутываясь по самый нос в циновку и посмотрел на склянку с сладкими звездочками, стоящую на деревянном низком столике.       — Не понимаю… — прозвучал тихий голос в тишине.       И с этим непониманием пришло раздражение. И он решил, если эта надоедливая девчонка все-таки сдастся, то и ему ее общество абсолютно без надобности. Значит все это будет только к лучшему.              Утро пришло слишком быстро. Эйс так и не сомкнул глаз, пытаясь убедить себя, что общение с этой пустоголовой девочкой — пустая трата времени и сил, и в случае, если она вдруг исчезнет из его жизни — ему следует радоваться. И точно, ему это почти удалось. Ровно до того момента, пока он не направился к городским воротам.       Там, стоя напротив них, он ощутил неприятное, почти тошнотворное беспокойство, завертевшееся в груди у самого горла и мешавшее нормально вдохнуть воздуха, а настроение быстро портилось.       Войдя в город, он сразу же, никуда не сворачивая, направился к торговому району, сказав себе мысленно, что ему все еще очень нужна толь. Ноги вели его самым наикратчайшим путем. Когда он пришел на торговые улицы, некоторые лавки были еще закрыты, а некоторые только открывались, лишь небольшая часть уже работала, и то это были те самые пресловутые фруктово-овощные ларечки.       Какой было большой глупостью торопиться, запоздало подумал Эйс. И он медленно побрел по постепенно оживающим, отходящим от дремы, торговым улицам. Бродил он долго, и даже сам не заметил как оказался вблизи портовых складов.       «И что я творю?» — подумалось ему когда он обратил внимание на возвышающиеся массивные каменные однотипные стены за продовольственными лавками. Он не понимал, чего сам хотел, но чувствовал, что его настроение час от часу становится все хуже.       Он уже собирался покинуть это место, как его окликнул знакомый голос.       — Ой, Эйс!       Он весь вздрогнул и ощутил странное щекочущее чувство внутри себя. Медленно обернулся и встретился с любопытным взглядом больших серо-голубых глаз, сияющих, как осеннее море по утру.       — Опять ты, надоеда. — отозвался он, чувствуя как все раздражение, и другие неприятные чувства, копившиеся со вчерашнего дня, понемногу выпускают его из своих тисков.       Сара проигнорировала высказывание в свой адрес, но с увлечением рассматривала его лицо подойдя ближе.       — Скажи, у тебя ничего не болело? — обеспокоенно все же спросила она.       Эйс удивленно приподнял брови. Откуда, да и с какой стати, такой вопрос.       — Нет, все нормально… — мальчишка отвернулся и пошел прочь.       Почему-то после ее вопроса в голове заварилась густая каша. Мысли словно бы свалялись в тугой комок. Как будто она задела что-то глубоко внутри него, что снова вызвало раздражение.       — Не иди за мной… — бросил привычное раздраженный Эйс.       Но Сара вновь пошла за ним следом, не отставая ни на шаг, но при этом держась позади него. Она не задавала никаких лишних вопросов, как обычно, а просто шла следом, чему-то грустно улыбаясь.       Эйс ходил по рынку, изучая строй материалы продающиеся то тут, то там. Спрашивал продавцов о заморском материале. Постепенно Сара начала спрашивать, что-то о том, что это за инструменты такие и что это такое странное вон там, и как-то неожиданно, даже для самого себя, Эйс успокоился и начал отвечать на ее вопросы, рассказывая, что и для чего, примерно в его понимании, применяется. Так и прошел почти весь день. Ребята даже не заметили, как он подошел к своему концу.       Опомнился Эйс только тогда, когда решил возвращаться в Серый Терминал и пошел через трущобы, а она шла рядом. Он не помнил, когда ему было настолько же спокойно в последний раз, как сегодня. Но стоило ему это осознать, как он тут же снова ощетинился. Словно дикий зверек.       — Ты что, совсем бесстрашная? — вдруг спросил Эйс нахмурив брови.       — Я же с тобой, чего мне бояться? — спросила в ответ Сара.       — Возвращайся обратно. — Эйс развернул девчонку к себе спиной и оттолкнул в обратную сторону. — Здесь дальше опасно!       Сара с искреннем недопониманием обернулась, глядя на мальчика.       — Но я хочу с тобой подружиться.       Эйс плотно сжал кулаки. Он тоже искренне недопонимал. Как кто-то может хотеть с ним заговорить столь спокойно о какой-то там непонятной дружбе.       — Зачем? — спросил он наконец.       — А для этого обязательно нужна причина? — Сара наклонила вопросительно голову на бок.       — Да. — буркнул в сторону мальчик.       Сара тоже теперь немного нахмурилась глядя на Эйса серьезно. Ей показалось это странным. Непонятным. Но она этого озвучивать не стала.       — Потому что ты хороший. А с хорошими хочется дружить. — сообщила она непреложную истину Эйсу.       Ему же эта истина казалось смешной. Он и хороший? Большей чуши он, пожалуй, никогда не слышал. Но почему-то именно эта чушь неожиданно приятно отозвалась в его груди. Но в то же время ему это чувство не понравилось, такое незнакомое или давно забытое, оно было в его понимании чем-то сродни проявлению слабости, от чего он снова разозлился. И даже неясно, то ли на самого себя, то ли на нее, то ли на эти чувства.       У Эйса уже начинала болеть голова. Он, взбесившись, грубо ухватил Сару за руку и повел обратно к порту, прокладывая уже знакомый им двоим путь. И все снова — как в первый раз.       Когда они пришли в порт, к причалу флейта, уже были глубокие сумерки и в порту и на кораблях зажгли фонари. Эйс выглядел угрюмее прежнего, Сара же немного встревоженной.       Он отпустил ее руку у самого трапа на корабль и подтолкнул к нему за плечи пряча свое лицо в тени. Только его черные спутанные волосы были видны ей в этом тусклом освещении фонарных столбов. Он молчал, долго. Только когда на палубе послышались голоса и какое-то движение он буркнул под нос, чтобы она прекратила все это и больше его не искала. И спешно ушел, растворяясь в сумерках за складами, ведь ему еще было нужно успеть к закрытию ворот.              К воротам в тот вечер Эйс так и не успел. Они оказались закрыты и покинуть столицу королевства Гоа оказалось невозможным. Чувствуя себя уставшим, что физически, что морально и так же сильно голодным, он побрел по трущобам в поисках ночлега.       Ту ночь он переждал там же, где впервые встретил эту надоедливую девчонку. Прямо в том старом доме, к которому зажимали эту бестолочь.       Убедившись, что дом пустует, он проник вовнутрь через разбитое окно, обзаведясь парой новых царапин от битого стекла. От пола внутри дома осталась одна сплошная труха и кое-какие уцелевшие обломки дерева то тут, то там. Внутри было сыро и неприятно, но исследовав дом, Эйс нашел лестницу на чердак. Чердак был плотно заколочен; приложив немного силы, он смог выбить пару досок и проникнуть туда.       Было пыльно, но суше и теплее чем внизу и найдя кое-какие старые тряпки в углу чердака, Эйс сразу же плюхнулся на них. Он смотрел на внутреннюю сторону низкой крыши и пытался осмыслить то, что с ним происходило сейчас, но на голодный желудок думалось, к сожалению, плохо, но все же думалось.       Он не понимал самого себя, его бесило то, что за ним кто-то ходил хвостиком, такого никогда в жизни не случалось. И в то же время, когда он думал о том, что это прекратится, внутри все словно бы сжималось тисками. Сегодня, как бы он сильно не бесился, он едва ли смог потребовать от нее того же самого, что в первый раз, когда она ходила за ним. И медленно приходило понимание — ему совсем не хочется, чтобы это прекращалось, а злился он теперь вовсе не потому, что это его бесило, скорее… на то, что это однажды точно прекратится. И лучше быстрее, чем потом, когда он к ней уже привыкнет.       Эйс нахмурился, сжимая майку на груди и перевернулся на бок, закрывая глаза.       — Гадство…              Эйс проснулся поздно. Возможно, потому что здесь было темно, он не мог понять, наступило ли уже утро. Но заставил в итоге его подняться голод.       Когда он выбрался из этого дома, было уже далеко за полдень. И мальчик поморщился, глядя на полуденное солнце, своим жаром опаляющее все вокруг. Он побрел на рынок, думая лишь о том, что сегодня ему прежде всего нужно было потратиться на еду.       На рынке его настроение стало еще мрачнее, чем вчера перед сном и этим утром. Внутри, помимо голода, в груди, снова становилось неспокойно. Сам же решил, что так будет лучше, не хочет он общаться с человеком, который в итоге все равно исчезнет. Но все же внутри было гадко, и от того, как долго шло время, а она все не появлялась становилось лишь хуже.       «Так будет лучше» — говорил Эйсу разум.       «Приди» — кричали его чувства.       И он решил. Решил, что этот день станет последним днем, когда он мечется. Будь что будет, черт побери. Если не придет — забудет и не почешется, если придет… он позволит ей себе надоедать. Это не так уж и плохо.       Ноги сами привели его к магазинчику сладостей. Зачем-то. Он ел наспех состряпанный продавцом бистро дешевый бутерброд с ветчиной из бумаги и папье маше, деревянного сыра и думал о том, что звездчатые конфетки все же были самыми вкусными вещами, что он пробовал за всю свою жизнь. И хотя бы за них, он мог бы сказать ей, этой девочке, «спасибо».       — А! Вот ты где! — отвлек его от мыслей запыхавшийся звонкий голос. — Я уже обыскалась тебя, Эйс!       Эйс обернулся и посмотрел на нее, растрепанную и такую уставшую девочку. Интересно, как долго она тут бродила? Уже успела выдохнуться — вот слабачка. Губы сами собой растянулись в улыбке. Почему-то, при виде ее внутри стало намного теплее, чем раньше. Как же все это странно…       — Я же говорил тебе не искать меня. — напомнил Эйс без привычного раздражения в голосе. Сара удивлено посмотрела на него пытаясь отдышаться.       — Не помню я такого. — в итоге хихикнула девочка в сторону, после того как отдышалась.       «Ах. Проиграл» — подумал Эйс, но такой глупый проигрыш упертости этой надоеды был даже приятным.       Он протянул ей руку, как бы говоря, «пошли». И они пошли, держась за руки, по рынку. На этот раз, он, наконец, нашел то, что давно искал, но не купил, а лишь попросил отложить этот кусок волшебного материала до вечера, а вечером он непременно за ним придет.       Они походили по торговым улицам среди пёстрых лавок еще какое-то время, пока наконец небо не начало постепенно менять свой цвет.       Уже привычной дорогой они шли в порт, когда Эйс решил спросить о том, что его мучило еще со вчерашнего дня.       — Почему ты тогда об этом спросила?       — О чем? — не поняла Сара, но Эйс не отвечал, а лишь сверлил ее взглядом. Немного подумав, она вспомнила, о чем они говорили прошлым утром. — А… Тогда у тебя было странное выражение лица. — и она показала мимикой, какое оно примерно было. — Словно бы у тебя где-то что-то болит. Вот я и подумала, что может это те старые раны. Может стоит заглянуть к нашему судовому лекарю? — она обеспокоенно наклонила голову.       Эйс слегка поджал губы. Больно. Еще как было больно, но не от ран, а лучше бы от них, честное слово. Но сейчас уже ничего не болело. Ведь он принял решение.       — Не-а. Это лишнее. — сказал Эйс и потянул ее дальше, чуть крепче сжав ее руку в своей.       Как же не вяжется у него это, чтобы такая светлая и яркая она, тянулась к такому мрачному уродцу, как он, и все же… от ее улыбки теплело внутри, а ее смех заставлял забыть все то, что его обычно тревожило. Даже удивительно, как внутри словно бушующий ураган затихал и наконец наступало долгожданное спокойствие, стоило только ей появиться где-то рядом с ним.       — Нельзя так! Если ранки болят, их нужно обязательно обработать! — Сара пошла рядом с ним, сделав вид, что однозначно знает, о чём говорит.       — Ой, да отвянь, а! — возмутился Эйс, но руки не отпустил.       Спорили они в тот день много, но в итоге Сара его все равно заставила посетить корабль. И как бы он ни отнекивался и ни сопротивлялся, она все же его затолкала по трапу на борт. Как бы он ни кривился и после не вздыхал, когда врач отметил то, что раны почти полностью зажили, Сара все равно сделала ему перевязку. И после Эйс, пусть и нехотя, но был вынужден познакомиться с капитаном Диланом Обри, но это было важно. Где-то на подсознательном уровне он это понимал. В прочем, капитан довольно быстро смилостивился, увидев, как Сара о нем печется и запрещать им гулять вместе по городу не стал.       Спускаясь по трапу, уже на закате, Эйс опомнился и обернулся.       — Не ищи меня завтра, надоеда. — выдал он.       — Да почему?! — насупилась девочка уперевшись руками о фальшборт.       — Я сам приду за тобой. Ты же хотела увидеть весь город, правильно?       Сара в первые секунды удивленно вскинула брови, но тут же просияла, а Эйс хмыкнул и, махнув рукой, помчался к рынку, обернувшись еще раз на прощание.       — До завтра, надоеда!       Больше Эйс не сомневался.